Home

Тайная война на Волге (1941-1945 гг.) - Глава 1. Советские органы государственной безопасности и внутренних дел, специальные службы фашистской Германии накануне Великой Отечественной войны, изменения в структуре и задачах после начала военных действий PDF Печать E-mail
Автор: С.В. СТЯЖКИН   
09.03.2011 18:36
Индекс материала
Тайная война на Волге (1941-1945 гг.)
Глава 1. Советские органы государственной безопасности и внутренних дел, специальные службы фашистской Германии накануне Великой Отечественной войны, изменения в структуре и задачах после начала военных действий
Глава 2. Контрразведывательная деятельность органов НКГБ – НКВД и борьба с контрреволюционными преступлениями, зафронтовая работа и организация партизанского движения
Глава 3. Деятельность органов государственной безопасности и внутренних дел Верхнего Поволжья по обеспечению режима военного положения и поддержанию правопорядка в тылу
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ПРИЛОЖЕНИЯ
Все страницы

Глава 1. Советские органы государственной безопасности и внутренних дел, специальные службы фашистской Германии накануне Великой Отечественной войны, изменения в структуре и задачах после начала военных действий

1.1 Органы государственной безопасности и внутренних дел СССР накануне Великой Отечественной войны

В каком состоянии правоохранительные органы встретили войну? Для ответа на этот вопрос представляется важным провести анализ задач и структуры правоохранительных органов, их кадрового состава и деятельности в предвоенные годы.

Сначала остановимся на изучении задач и структуры центральных органов – наркоматов. До февраля 1941 года органы государственной безопасности и внутренних дел существовали в едином НКВД СССР, которым с декабря 1938 года руководил Л.П. Берия. 3 февраля 1941 Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление о разделении наркомата внутренних дел СССР на два наркомата, в котором этот шаг обосновывался «необходимостью максимального улучшения агентурно-оперативной работы органов государственной безопасности и возросшим объемом работы, проводимой Народным комиссариатом внутренних дел СССР, ее многообразием»1

На основании указа Президиума Верховного Совета СССР от 3 февраля 1941 НКВД СССР был разделен на два народных комиссариата (НКГБ СССР и НКВД СССР)2. 8 февраля 1941 года на основании постановления ЦК ВКП(б) Особый отдел Главного управления государственной безопасности НКВД СССР был рас­формирован, а вместо него были созданы третьи управления Наркомата обороны и Наркомата военно-морского флота и третий отдел НКВД СССР, куда и были переданы функции военной контрразведки. На эти управления были возложены задачи по борьбе с контрреволюцией, шпионажем, диверсией, вредительством и антисоветскими проявлениями, информирование руководства Вооруженных Сил о недостатках в боевой готовности и материалах, компрометирующих военнослужащих3.

На НКГБ СССР были возложены задачи «ведения разведывательной работы за границей, борьбы с подрывной, шпионской, диверсионной, террористической деятельностью иностранных разведок внутри СССР, оперативной разработки и ликвидации остатков всяких антисоветских партий и контрреволюционных формирований среди различных слоев населения СССР, в системе промышленности, транспорта, связи, сельского хозяйства и пр., охраны руководителей партии и правительства»4. Народный комиссариат государственной безопасности возглавил В.Н. Меркулов. В руководство комиссариата вошли первый заместитель И.А. Серов, заместитель Б.З. Кобулов и заместитель по кадрам М.В. Грибов5. Структура НКГБ СССР приведена в приложении 3.

Указом ПВС СССР от 3 февраля 1941 г. наркомом внутренних дел СССР был назначен Л.П. Берия. Он был по совместительству также назначен заместителем председателя СНК СССР, где ему поручили курировать работу НКВД, НКГБ, народных комиссариатов лесной промышленности, цветных металлов, нефтяной промышленности и речного флота. Первым заместителем наркома внутренних дел стал С.Н. Круглов, заместителями – B.C. Абакумов и В.В. Чернышев. И.И. Масленников – заместителем НКВД СССР по войскам, а Б.П. Обручников – заместителем наркома по кадрам. Структура НКВД СССР была очень сложной, что отражало многообразие поставленных перед ним задач.

В   компетенцию   НКВД   СССР   входили   «Охрана общественной (социалистической) собственности, охрана личной и имущественной безопасности граждан и охрана общественного порядка; охрана государственных границ Союза ССР; организация местной и противовоздушной обороны; содержание в тюрьмах, исправительно-трудовых лагерях, исправительно-трудовых колониях, трудовых и специальных поселках осужденных и организация их трудового использования и перевоспитания; борьба с детской беспризорностью и безнадзорностью; прием, конвоирование, охрана, содержание и трудовое использование военнопленных и интернированных; оперативно-чекистское обслуживание войск НКВД;  государственный надзор за противопожарной охраной и руководство противопожарными мероприятиями; учет военнообязанных; строительство, ремонт и содержание дорог союзного значения; учет, охрана, научная и оперативная разработка государственных архивных фондов Союза ССР; запись актов гражданского состояния»6. Структура НКВД СССР раскрыта в приложении 4.

На основании постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 24 марта 1941 г., возложившего на НКВД СССР строительство аэродромов для военно-воздушных сил Красной Армии, было организовано Главное управление аэродромного строительства НКВД СССР7.

В соответствии с требованиями совместной директивы НКВД и НКГБ СССР от 1 марта 1941 г. начальникам областных управлений НКВД и НКГБ предлагалось совместно разработать штаты управлений и их местных территориальных органов и при этом учесть, что «районные отделения НКВД должны быть организованы во всех районах, где в настоящее время они имеются». Директива предписывала, чтобы «районные отделения НКГБ должны быть организованы лишь в тех районах, где имеются крупные промышленные предприятия оборонного или общесоюзного значения, а также организации и учреждения, представляющие интерес для иностранных разведок. При проектировании организаций райотделений Наркомата государственной безопасности необходимо руководствоваться оперативной целесообразностью, наличием объектов для воз­можной подрывной работы вражеских элементов - вредительства, диверсии, шпионажа и иной контрреволюционной работы, а также засоренностью района антисоветским элементом»8.

В соответствии с требованиями указанной директивы были созданы Управление НКГБ СССР по Ярославской области, которое по август 1941 года возглавлял капитан государственной безопасности М. А. Носов, и Управление НКВД СССР, где накануне войны был начальником А.П. Макаров.

Аппарат органов госбезопасности в Ярославской области состоял из самого УНКГБ и сформированных в соответствии с приказом НКГБ от 26 февраля 1941 г. и совместной директивы от 1 марта 1941 г. пятнадцати межрайонных отделов и отделений госбезопасности, подчиненных управлению. В составе областного управления НКГБ наиболее значимыми были контрразведывательный и секретно-политический отделы, в составе которых было 3-4 отделения. Кроме этого, в областные управления входили 2 и 3-й отделы, 4 и 5-е отделения, следственная часть, особая инспекция, отдел кадров, секретариат, административный финансово-хозяйственный отдел и внутренняя тюрьма9. Существовали органы государственной безопасности на транспорте, которые входили в областное управление НКГБ |0.

Контрразведывательные функции в войсках осуществляли органы военной контрразведки, которые назывались отделами военной контрразведки по соответствующим соединениям, объединениям или гарнизонам (например, отдел военной контрразведки по Ярославскому гарнизону).

В УНКВД по Ярославской области вошли управление милиции, секретариат, 1-й спецотдел, отделы пожарной охраны, тюремный, архивный, административно-хозяйственный, исправительно-трудовых колоний, шоссейных дорог, финансовый, кадров, инспекция местной противовоздушной обороны и мобилизационная инспекция. Управление милиции состояло из отделов: политического, уголовного розыска, по борьбе с хищениями социалистической собственности и спекуляцией, оперативной службы и боевой подготовки, паспортно-регистрационного, государственной автомобильной инспекции, секретариата. В подчинении областных управлений были городские, районные отделы и отделения НКВД11.

Как мы отмечали выше, разделение органов НКВД и НКГБ из единого наркомата началось в феврале 1941 года. Управлениям и отделам госбезопасности выделялись помещения, передавались незаконченные следственные дела, оперативные учеты, архивы и другая документация, а также имущество и материальные ценности. Утверждался руководящий состав управления, межрайотделов и межрайотделений НКГБ12.

В самой идее разделения органов госбезопасности и внутренних дел имелся здравый смысл, но время было выбрано неудачно. Реорганизация не была тщательно продуманной и осложнила работу накануне войны. Появились разобщенность и даже разногласия в работе разных ведомств, что потребовало внесения поправок. Для координации борьбы с антисоветскими элементами и разрешения возникающих в процессе работы разногласий в феврале 1941 г. был создан Центральный совет, в состав которого вошли наркомы госбезопасности и внутренних дел, начальники третьих управлений НКО и НКВМФ. Аналогичные советы были созданы на местах из руководителей соответствующих подразделений13. Однако реальное положение дел не давало повода для оптимизма. 19 апреля 1941 г. выходит Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР о том, что практика показала недостатки в предыдущем постановлении по реорганизации органов госбезопасности. Не была учтена необходимость взаимной информации органов НКГБ и третьих управлений НКО и НКВМФ и целесообразность единства действий14. В новом постановлении была предпринята попытка улучшить координацию работы различных ведомств в деле обеспечения государственной безопасности. В штаты третьих Управлений НКО и НКВМФ и их органов на местах были введены заместители, которые назначались, перемещались и увольнялись соответствующими НКГБ – УНКГБ, т.е. фактически были выведены из подчинения соответствующих начальников по линии военной контрразведки. Невозможно даже предположить, что такое положение, когда заместитель не подчиняется своему начальнику, допустимо в военной организации и не встретит прямого или скрытого противодействия. Таким образом, преследуя цели улучшения координации, создавали основу для будущих конфликтов. Многие другие вопросы координации также остались недостаточно проработанными. Поиски по созданию оптимальной структуры, позволившей объединить усилия органов различной ведомственной принадлежности, выполняющих единые задачи обеспечения государственной безопасности, продолжались. В целях обеспечения координации разведывательной и контрразведывательной деятельности органов госбезопасности, погранвойск, НКВМФ и НКО 29 мая 1941 г. при НКГБ СССР был создан Центральный совет по координации оперативной и следственной работы15.

Надо отметить, что процесс деления органов, обеспечивающих государственную безопасность, был длительный, сложный и фактически к началу войны еще не завершенный. Этот вывод позволил сделать анализ архивных документов. Даже в апреле 1941 года начальники Управлений НКВД и НКГБ еще разъясняют подчиненным органам порядок разделения делопроизводства и проверки лиц16.

Бесспорно, что очень важно иметь оптимальную структуру, но в любой организации центральным звеном является человек. Чтобы дать ответ на вопрос, насколько эффективной была система правоохранительных органов накануне войны, представляется важным провести анализ и осветить состояние кадрового состава правоохранительных органов к началу войны и в ее ходе.

С этой целью необходимо вернуться назад, к началу 30-х годов. В это время в ОГПУ уже происходил сложный процесс удаления опытных сотрудников, в первую очередь тех, кто открыто ставил вопрос о незаконных методах ведения следствия и о прямой фальсификации уголовных дел. На их место приходили другие люди. Они, как правило, не имели хорошего образования, большого жизненного опыта, навыков оперативной и следственной работы, но зато четко усвоили, как надо действовать, чтобы продвигаться по служебной лестнице.

Для достижения своих целей И.В. Сталину нужен был четко работающий карательный орган. 26 сентября 1936 года наркомом внутренних дел был назначен Н.И. Ежов. С наступлением ежовской эпохи «массовых ударов» 1936-1938 годов остававшиеся еще в органах чекисты школы Дзержинского окончательно оказались не у дел. При рассмотрении этой проблемы надо учитывать, что происходившие в наших спецслужбах процессы были многомерными и являлись следствием не только политической, но и клановой борьбы.

Говоря о «чистке» органов госбезопасности, сначала проанализируем состояние внешней разведки. Это в значительной мере поможет понять, почему не был дан однозначный ответ о сроках нападения Германии на СССР. Масштабы ее потрясают: из 450 сотрудников (включая загранаппарат) репрессировали 275 человек, то есть более половины личного состава. Были расстреляны начальники иностранного отдела НКВД (внешняя разведка) М. А. Трилиссер, А. X. Артузов, С. М. Шпигельглас и 3. И. Пассов, посмертно объявлен «врагом народа» А. А. Слуцкий, ликвидированы  или отправлены  в лагеря  руководители оперативных подразделений. Отозваны в СССР и репрессированы: резиденты в Нью-Йорке – П. Д. Гутцайт (Гусев), в Берлине – Б. М. Гордон, в Лондоне – А. С. Чапский, Г. Б. Графлен и Т. С. Малли, в Париже – С. М. Глинский (Смирнов) и Г. Н. Косенко (Кислов), в Риме – М.М. Аксельрод, главный резидент по странам Азии И. Т. Иванов-Перекрест, выдающиеся разведчики-нелегалы Б. Я. Базаров, Д. А. Быстролетов, Г. С. Сыроежкин и другие. Было полностью ликвидировано подразделение, занимавшееся подготовкой и внедрением агентов – нелегалов («Группа Яши») репрессированы ее руководители Я. И. Серебрянский, А. И. Сыркин, П. Н. Серебрянская, С. М. Перевозников, А.Н. Турыжников, Ю.И. Волков. Большинство из оставшихся в живых сотрудников разведки попали под следствие, многие были уволены из органов или понижены в должности. К 1939 году в результате «чисток» работу части ведущих резидентур, лишившихся всех работников, пришлось полностью свернуть17.

В направленном руководству НКГБ отчете о работе внешней разведки с 1939 по 1941 год ее новый начальник П. М. Фитин писал: «К началу 1939 года ... почти все резиденты за кордоном были отозваны и отстранены от работы. Большинство из них затем было арестовано, а остальная часть подлежала проверке. Ни о какой разведывательной работе за кордоном при этом положении не могло быть и речи. Задача состояла в том, чтобы, наряду с созданием аппарата самого отдела, создать и аппарат резидентур за кордоном»18. Потери состава были столь велики, что в 1938 году в течение 127 дней подряд из внешней разведки руководству страны вообще не поступало никакой информации.

Для оценки масштабов урона, нанесенного возможностям добывать информацию о противнике и своевременно, полно информировать руководство страны о его планах, необходимо коротко сказать о состоянии, в котором оказалась вторая основная разведывательная служба страны – Разведывательное управление РККА. В 1937–1940 годах были арестованы, а затем расстреляны пять начальников этого управления: в 1937 году Я. К. Берзин и С. П. Урицкий, в 1938 году С. Г. Гендин, в 1939 году А.Г.Орлов, в 1940 году И.И. Проскуров. Кроме начальников управления арестовывались и практически все начальники отделов и отделений, а также оперативные работники, курирующие зарубежную агентуру и отвечающие за анализ поступающей в Центр информации.

Генерал-майор В. А. Никольский, пришедший в военную разведку в начале 1938 года, дает такую оценку: «К середине 1938 года в военной разведке произошли большие перемены. Большинство начальников отделов и отделений и все командование управления были арестованы. Репрессировали без всяких основа­ний опытных разведчиков, владеющих иностранными языками, выезжавших неоднократно в зарубежные командировки. Их широкие связи за границей, без которых немыслима разведка, в глазах невежд и политиканствующих карьеристов являлись ... составом преступления и послужили основанием для облыжного обвинения в сотрудничестве с немецкой, английской, французской, японской, польской, литовской, латвийской, эстонской и другими, всех не перечислишь, шпионскими службами. Целое поколение идейных, честных и опытных разведчиков было уничтожено. Их связи с зарубежной агентурой прерваны...

На должности начальника управления и руководителей отделов приходили новые, преданные родине командиры. Но они были абсолютно не подготовлены решать задачи, поставленные перед разведкой. В Центральном комитете партии считали, что в разведке, как, впрочем, и повсюду, самое главное – пролетарское происхождение, все остальное может быть легко восполнено. Такие мелочи, как понимание государственной политики, уровень культуры, военная подготовка, знание иностранных языков, значения не имели. Это давало возможность проникать к руководству нашей «интеллигентной службой» случайным людям, ставящим корыстные, карьеристские интересы выше госу­дарственных, или просто добросовестным невеждам»19.

Начальник Разведуправления РККА И. И. Проскуров 25 мая 1940 года писал в докладе наркому обороны и комиссии ЦК ВКП(б): «Последние два года были периодом чистки агентурных управлений и разведорганов от чуждых и враждебных элементов. За эти годы органами НКВД арестовано свыше 200 человек, заменен весь руководящий состав до начальников отделов включительно. За время моего командования только из центрального аппарата и подчиненных ему частей отчислено по различным политическим причинам и деловым соображениям 365 человек. Принято вновь 326 человек, абсолютное большинство из которых без разведывательной подготовки»20.

Нужно отметить, что территориальные органы НКВД также подверглись большой «чистке». Были арестованы и погибли почетные работники ВЧК-ОГПУ, активные участники классических контрразведывательных операций: комиссар госбезопасности 3-го ранга, начальник Управления НКВД Иваново-Промышленной области Владимир Андреевич Стырне, начальник Управления НКВД Саратовской области Роман Алек­сандрович Пилляр, герой гражданской войны в Испании, майор госбезопасности Григорий Сергеевич Сыроежкин, бывший начальник разведотдела Управления НКВД по Ленинградской области Андрей Павлович Федоров, заместитель начальника Управления НКВД Саратовской области Игнатий Игнатьевич Сосновский (Добржинский), ответственные сотрудники центрального аппарата контрразведки Сергей Васильевич Пузицкий, Ян Калистович Ольский, Станислав Адамович Мессинг, Иван Александрович Воронцов и многие другие21.

С 1 октября 1936 года по 1 января 1938 года только из центрального аппарата Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР и подчиненных органов убыло 5898 человек, из которых 1220 были арестованы. В числе арестованных были 59 начальников Управлений НКВД, наркомов, их заместителей и помощников. Если учесть, что к тому времени в ГУГБ НКВД было около 24 500 оперативных работников, то за этот небольшой промежуток времени пострадал почти каждый четвертый22.

Не обошли стороной репрессии и Верхнее Поволжье. Проведенное С.В. Кудрявцевым изучение архивно – следственных дел на бывших сотрудников органов НКВД Ярославской области, осужденных в 1936 – 1938 годах, позволяет сделать вывод о том, что репрессии, в основном, затронули неоперативные подразделения. В области были вскрыты и ликвидированы «антисоветские организации» в системе Отдела шоссейных дорог УНКВД и в Волгострое – Волголаге НКВД СССР. Управление НКВД по Ярославской области и Дорожно – транспортный отдел (ДТО) ГУГБ НКВД Ярославской железной дороги практически не пострадали23.

В целом по стране в 1939 году кадровая «чистка» органов НКВД стала утихать и в 1940 году в основном завершилась. В начале декабря 1938 года был арестован и расстрелян возглавлявший Ярославское УНКВД с марта 1936 года по декабрь 1938 год майор госбезопасности A.M. Ершов (Лурье). Его обвинили в «антисоветском заговоре, направленном на развал оперативной работы и массовое истребление ни в чем неповинных людей». По решению Политбюро ЦК ВКП(б) начальником Ярославского УНКВД назначили капитана государственной безопасности М. А. Носова. Смена руководства, к счастью, не стала поводом для массовых репрессий в стенах управления. В Ярославском управлении в 1939-1940 годах – арестованы и осуждены 16 человек, в числе которых начальники оперативных отделов УНКВД и их структурных отделений И.П. Барсов, Н.В. Кондаков, Н.Д. Полканов, С.М. Рябов и Н.А. Латышев. Если сравнить процессы, происходившие в стенах ярославского управления, с теми, которые проходили в других органах госбезопасности, можно сделать вывод, что хотя ярославцы и пострадали от репрессий, но в меньшей степени, чем другие территориальные управления. Перед войной сохранился основной костяк кадров с опытом оперативной работы24.

В целом по стране репрессии в органах НКВД нанесли колоссальный урон. Длительное время количество репрессированных сотрудников трудно было назвать точно. Н.И. Ежов говорил: «Я почистил 14 тысяч чекистов. Но огромная моя вина заключается в том, что я мало их почистил.. .»23

Д. А. Волкогонов отмечал: «Все честные и достойные люди, хранившие традиции Ф. Э. Дзержинского, из НКВД ... были удалены или уничтожены. По имеющимся у нас данным, в конце тридцатых годов погибло 23 тысячи коммунистов, работавших в органах НКВД и как-то пытавшихся затормозить раскручивание маховика насилия»26. На цифре около 20 тысяч погибших чекистов останавливается и А.С. Велидов27.

Нам представляется очень важным проанализировать качественное состояние кадрового состава органов НКВД в предвоенный период. Кто встретил войну в правоохранительных органах?

1 января 1940 года в НКВД СССР насчитывалось на оперативной работе 32163 человек. Из них высшее и незаконченное высшее образование имели 2 933 сотрудника, что составляло 9,1 % к общему числу, среднее образование – 11629 человек (36, 2 %), низшее-17601 (54,7 %)28.

Главным условием работы в органах НКВД была партийная принадлежность. В целом по стране на 1 января 1940 г. среди оперативных сотрудников НКВД 83,1 % (26736) были членами ВКП(б) и 15 % (4810) членами ВЛКСМ. Беспартийными было только 1,9 % (617) сотрудников. Анализ архивных документов позволил СВ. Кудрявцеву сделать вывод, что среди сотрудников Ярославского УНКВД число членов партии превышало 80% и 10-15% являлись членами ВЛКСМ.

В конце тридцатых и в сороковые года активно работали учебные заведения НКВД, в которые направлялись будущие сотрудники. СВ. Кудрявцев проанализировал архивные материалы и сделал вывод, что на протяжении 1936 – 1940 гг. основная часть направленных на службу в органы безопасности кандидатов из Ярославской области была из членов ВЛКСМ с образованием от семи классов и выше. Однако это не смогло повлиять кардинальным образом на ситуацию. Большинство сотрудников территориальных органов не имели специального чекистского образования. Пришедшие по очередным партийно – комсомольским наборам молодые сотрудники большей частью не имели опыта оперативно-розыскной деятельности и следственной работы, необходимой чекистской подготовки, допускали серьезные ошибки.

В результате репрессий многое из того, что было подготовлено органами госбезопасности и военной разведки для работы в военное время, оказалось разрушено. Но самое главное – репрессии отрицательно сказались на настроении и деловых качествах уцелевших и вновь пришедших сотрудников. Они были скованы в работе, избегали брать на себя ответственность и принимать самостоятельные решения.

Впрочем, делать на основании вышесказанного вывод, что органы госбезопасности и военная разведка перед войной были полностью дезорганизованы и не могли выполнять свои функции, было бы неверно. При всей противоречивости происходивших процессов с конца 1938 г. ведущей тенденцией являлось возрождение органов государственной безопасности. К началу войны они подошли еще не восстановившимися полностью, но уже работоспособными.

Как строилась деятельность советских органов государственной безопасности в предвоенный период?

Историкам хорошо известно о той роли, которую сыграли органы НКВД СССР в тридцатые годы в репрессиях против своего народа. Но обстановка в мире менялась. Появился реальный внешний враг. Вопрос о начале прямых военных действий стал вопросом времени. В соответствии с обстановкой в решениях восемнадцатого съезда ВКП(б), который состоялся в марте 1939 года, было отмечено, что основные усилия органов госбезопасности должны быть направлены не внутрь страны, а на борьбу с иностранными спецслужбами29.

Активность немецкой разведки не осталась незамеченной органами НКВД СССР, и уже в феврале 1938 года были приняты меры, направленные на пресечение подрывной деятельности разведки Германии. По распоряжению Правительства СССР, инициированному НКВД, были закрыты германские консульства в Ленинграде, Харькове, Тбилиси, Киеве, Одессе, Новороссийске и Владивостоке, а их персонал вынужден был покинуть страну. Принятые меры существенно снизили возможность использования этих представительств для ведения разведки с легальных позиций, которую прежде всего осуществляли сотрудники аппарата немецкого военного атташе. О том, что деятельность по ограничению разведывательной активности через возможности посольства достигла своей цели, свидетельствует факт отдачи в начале войны под суд военного атташе Германии в СССР, обвиненного в сообщении неточных сведений о Советских Вооруженных Силах30.

По мере приближения к дате начала военных действий возрастала активность немецких спецслужб. Это фиксировалось органами госбезопасности. В одном из документов 2-го Управления НКГБ, подготовленном весной 1941 года, отмечалось: «Германская разведка со второй половины 1940 года резко активизировала свою работу на территории СССР. Вся работа нем­цев приняла характер подготовки к военным действиям и проводи­лась в направлении создания диверсионных групп и банд для дей­ствия в тылу Красной Армии; установления ориентиров для бом­бардировки объектов оборонного и государственного значения; подготовки кадров сигнальщиков, облегчающих немецкой авиации бомбардировку в ночное время намеченных ими целей; подготовки террористических актов против высшего комсостава РККА; созда­ния в советском тылу сети радиостанций для связи на военное время ... Германской агентурой ведется широкая вербовочная рабо­та в западных областях УССР, БССР и Прибалтики»31.

Органы госбезопасности пытались выявлять и пресекать шпионскую и диверсионно-террористическую деятельность. Работа по противодействию германской разведке велась не только в столице, но и в регионах. Как отразилось изменение обстановки в Ярославской области? Накануне войны ярославскими чекистами проводились мероприятия по противодействию немецкой разведке, что позже позволило быстрее перестроиться для работы в военных условиях. С этой целью к маю 1941 г. было выделено и проводилось предварительное изучение 125 человек. Готовились к реализации дела на лиц, подозреваемых в шпионаже в пользу Германии. Под термином «реализация» в тот период подразумевался арест. В основном эти люди были выселены из районов Прибалтики, Польши, Бессарабии, вошедших в состав СССР. Некоторые из них по старому месту жительства имели непосредственные контакты с представителями немецкой разведки. По согласованию с Центром осуществлялись мероприятия по внедрению своей агентуры в немецкое посольство в Москве.

Однако надо признать, что накануне войны в основном результатом профессиональной деятельности ярославских чекистов было выявление таких врагов советской власти, как троцкисты, эсеры и меньшевики, «церковники», «вредители», «террористы» и «диверсанты». Управлением НКГБ Ярославской области (ЯО) в 1941 г. к началу войны было арестовано почти 200 человек, из них не набралось и десятка, которые даже формально проходили бы по делам о шпионаже.

Как объяснить отсутствие серьезных результатов в борьбе со шпионажем? В первую очередь это связано с географическим положением Ярославской области, планом блицкрига и вытекающей из него спецификой деятельности немецкой разведки. Накануне войны фашистские спецслужбы сосредоточили все свои усилия в приграничных районах, где достигли определенных успехов. Генерал-полковник Йодль таким образом сформулировал задачи военной разведки: «На нынешнем этапе генеральный штаб менее всего нуждается в информации о доктрине, состоянии вооружения Красной Армии в целом. Задача абвера – внимательно следить за изменениями, происходящими в войсках противника на глубину приграничной зоны»32.

Немецкие спецслужбы сумели выполнить эту задачу и к началу войны имели достаточно полные сведения о дислокации, организации и вооружении объединений и соединений Красной Армии, расположенных на западной границе, что в значительной мере позволило германским войскам успешно начать войну.

С решением ограничить зону деятельности абвера фактически прифронтовой полосой категорически был не согласен его начальник адмирал В. Канарис, но к его мнению не прислушались. В Верхнем Поволжье, как и в других тыловых районах, масштабы деятельности немецкой разведки в предвоенный период были невелики, за что ей в последующем пришлось заплатить дорогую цену.

Обострение международной обстановки требовало принятия мер, обеспечивающих готовность органов внутренних дел областей Верхнего Поволжья к работе в военных условиях. Однако подготовка велась недостаточно интенсивно. Наиболее активно к предстоящей войне готовились силы и средства местной противовоздушной обороны, за которые отвечало НКВД. В мае 1941 г. было проверено состояние местной противовоздушной обороны (МПВО) Ярославля. В составе 6 районов МПВО имелись 34 участковые команды, укомплектованные на 50% средним и на 61% младшим начальствующим составом. Рядовым составом они были укомплектованы полностью. Организовывались группы самозащиты. Готовность бомбоубежищ в различных районах составляла от 30 до 80%33.

9 июня 1941 г. были запланированы учения с целью проверки развертывания сил и средств МПВО г. Ярославля и приведение их в боевую готовность в условиях угрожающего положения34. Подготовка не была завершена, но все эти меры в конечном итоге позволили уменьшить вредные последствия неорганизованности первых дней войны.

25 сентября 1939 г. НКВД СССР издал приказ о разработке агентурно-оперативных мероприятий на военное время и составлении оперативно – мобилизационных планов. Особенно активно работа по составлению мобилизационных планов развернулась с лета 1940 г.35 К сожалению, планы оставались на бумаге, а практических мер принималось недостаточно. К июню 1941 г. настоятельно встал вопрос о мобилизации правоохранительных органов, хотя бы в западных районах СССР, однако высшим руководством страны он, как и с Вооруженными Силами, не был решен. Органы государственной безопасности и внутренних дел подошли к войне со штатами мирного времени. Если в обычных условиях они были способны решать свои задачи, то в предвоенный период, а тем более с началом боевых действий, справиться с возникшими трудностями в рамках сложившейся структуры было невозможно. Остро встал вопрос о реорганизации всей системы обеспечения государственной безопасности и правопорядка в стране, о чем подробнее расскажем в следующей части.

Дополнительно осложнили ситуацию обстоятельства, о которых мы говорили выше. Органы государственной безопасности и внутренних дел вступили в войну ослабленными в результате проведенных реорганизаций и кадровых «чисток».

1.2 Изменения в структуре и задачах органов государственной безопасности и внутренних дел в ходе войны

22 июня 1941 года в 9 часов 10 минут наркомат госбезопасности СССР в связи с начавшимися военными действия­ми с Германией направляет в территориальные органы директиву о мобилизации всего оперативно – чекистского аппарата НКГБ-УНКГБ. В директиве требуется главное внимание сосредоточить на предупреждении вредительско – диверсионных актов на предприятиях оборонной промышленности и железнодорожном транспорте и пресечении попыток осуществления госу­дарственных преступлений, совместно с органами внутренних дел обеспечить строгую охрану особо важных объектов и комму­никаций, мобилизовать работников милиции на борьбу с паникой36. (Подробнее см. приложение 9).

22 июня в связи с введением военного положения и необходимостью приведения всего аппарата в мобилизационную готовность начальник Ярославского УНКГБ определил порядок выхода из управления сотрудников, усилил охрану зданий и уточнил распорядок дня37.

Директивой НКГБ СССР 24 июня 1941 г. были конкретизированы задачи органов госбезопасности. Обращалось внимание на сохранность шифров и архивных документов, разъяснялся порядок действий в случае захвата территории противником. Кроме того, они обязаны были во взаимодействии с органами НКВД организовать решительную борьбу с парашютными десантами противника, диверсантами и контрреволюционными элементами, не реже двух раз в сутки информировать Центр о положении дел на местах38. (Подробнее см. приложение 10).

Анализ текстов этих распорядительных документов свидетельствует, что в первые дни войны руководство наркоматов и УНКГБ – УНКВД не осознавало масштабов трагедии и не выделило задачи, требующие немедленного решения, приоритеты были расставлены неправильно. Это дополнительно осложнило положение.

Одной из первоочередных мер в военных условиях становилось создание оперативных групп и резидентур для организации разведывательной и диверсионной работы. Агентура органов НКГБ нацеливалась на проникновение в расположение немецких войск, на участие в партизанском движении, на подпольную работу. В директиве НКГБ СССР от 1 июля 1941 года говорилось: «В резидентуры и агентурно-осведомительные сети нужно внедрять проверенных, надежных, смелых, преданных делу Ленина – Сталина людей, умеющих владеть оружием, организовать осуществление поставленных перед ними задач и соблюдать строжайшую конспирацию»39. (Подробнее см. приложение 11).

7 июля 1941 года НКВД СССР издал директиву, в которой определялись задачи органов милиции на период военного времени. В ней говорилось: военная обстановка в стране требует, чтобы личный состав в любое время, в различной обстановке был готов к самостоятельному или совместному с подразделениями Красной Армии выполнению боевых действий по ликвидации диверсионных групп, парашютных десантов и регулярных частей противника, особенно в зоне военных действий, где боевая деятельность милиции должна проводиться в тесном взаимодействии с армейскими соединениями40.

С началом войны стала необходимой перестройка деятельности государственного аппарата в целом и такой его составной части, как правоохранительные органы. Органы госбезопасности и внутренних дел являлись частью государственного аппарата. Надо даже подчеркнуть, что они были стержневыми в системе власти. Правовой основой перестройки явились соответствующие законодательные акты, принятые в начальный период Великой Отечественной войны, решения прави­тельства, Государственного Комитета Обороны, ведомственные директивные указания и приказы, изданные НКВД СССР, решения военных властей, местных государственных органов.

В первую очередь необходимо было внести изменения в законодательную базу. Они вводились указами Президиума Верховного Совета СССР.

Уже первые дни войны показали, что действовать придется в ситуации, требующей принятия чрезвычайных мер. 22 июня 1941 г. был издан указ Президиума Верховного Совета СССР «О военном положении», который в первом пункте разъяснял: « Военное положение... объявляется... в интересах обороны СССР и для обеспечения общественного порядка и государственной безопасности». В местностях, объявленных на военном положении, все функции органов государственной власти в области обороны, обеспечения общественного порядка и государственной безопасности передавались военным советам фронтов, армий, военных округов, а там, где они отсутствовали, – высшему командованию войсковых соединений. Все местные органы государственной власти, государственные, общественные учреждения, организации и предприятия были обязаны оказывать полное содействие военному командованию в использовании сил и средств данной местности для нужд обороны страны и обеспечения общественного порядка и безопасности.

За неподчинение распоряжениям и приказам военных властей, а также за преступления, совершенные в местностях, объявленных на военном положении, виновные подлежали уголовной ответственности по законам военного времени.

Были изъяты из действующих правил о рассмотрении судами уголовных дел в местностях, объявленных на военном положении, все дела о преступлениях, направленных против обороны, общественного порядка и государственной безопасности, которые передавались на рассмотрение военных трибуналов. Среди них были: дела о государственных преступлениях; дела о преступлениях, предусмотренных Законом от 7 августа 1932 г. об охране общественной (социалистической) собственности; все дела о преступлениях, совершенных военнослужащими; дела о разбое (ст. 167 УК РСФСР и соответствующие статьи УК других союзных республик); дела об умышленных убийствах (статьи 136-138 УК РСФСР и соответствующие статьи УК других союзных республик); дела о насильственном освобождении из домов заключения и из-под стражи (ст. 81 УК РСФСР и соответствующие ей статьи УК других союзных республик); дела об уклонении от исполнения всеобщей воинской обязанности (ст. 68 УК РСФСР и соответствующие ей статьи УК других союзных республик) и о сопротивлении представителям власти (статьи 73 УК РСФСР и соответствующие статьи УК других союзных республик); дела о незаконной покупке, продаже и хранении оружия, а также о хищении оружия (статьи 164а, 166а и 182 УК РСФСР и соответствующие статьи УК других союзных республик).

Кроме того, военным властям было предоставлено право передавать на рассмотрение военных трибуналов дела о спекуляции, злостном хулиганстве и иных преступлениях, предусмотренных уголовными кодексами союзных республик, если командование признает это необходимым по обстоятельствам военного положения.

Постановление предусматривало, что рассмотрение дел в военных трибуналах производится по правилам, установленным Положением о военных трибуналах в районах военных действий41.

Указом Президиума Верховного Совета СССР «Об объявлении в отдельных местностях СССР военного положения» от 22 июня 1941 г. оно было введено среди прочих в Ярославской области42.

Одновременно был издан указ ПВС СССР об утверждении Положения о военных трибуналах в местностях, объявленных на военном положении, и в районах военных действий. В Положении говорилось, что военные трибуналы действуют при военных округах, фронтах и морских флотах, при армиях, корпусах, иных военных соединениях и военизированных учреждениях. Приговоры военных трибуналов кассационному обжалованию не подлежали и могли быть отменены или изменены лишь в порядке надзора43.

На укрепление государственной безопасности и общественного порядка большое влияние оказал указ ПВС СССР от 6 июля 1941 г. «Об ответственности за распространение в военное время ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения». За преступление виновные карались по приговору военного трибунала тюремным заключением на срок от 2 до 5 лет, если это действие по своему характеру не влекло за собой более тяжкого наказания44.

В период Великой Отечественной войны не было спе­циального законодательного акта, который регламентировал бы участие органов внутренних дел в боевых действиях на фронтах. Его отсутствие вызывало определенные трудности, которые разрешались в основном изданием ведомственных актов.

Большое значение в первые дни войны имела директива СНК и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г. партийным и советским организациям прифронтовых областей. Она требовала мобилизовать все силы на разгром врага. Выступая по радио 3 июля 1941 г., Председатель Государственного Комитета Обороны И.В. Сталин почти дословно изложил текст Директивы СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г.

На повестку дня встал вопрос о безотлагательной централизации в управлении государством. По совместному решению Президиума Верховного Совета СССР, ЦК ВКП(б) и СНК СССР 30 июня 1941 года был создан чрезвычайный орган – Государственный Комитет Обороны (ГКО), в состав которого вошли И.В. Сталин (председатель), В.М. Молотов (заместитель), К.Е. Ворошилов, Г.М. Маленков и Л.П. Берия45. В руках ГКО сосредоточивалась вся полнота власти в государстве. Все его решения   и  распоряжения  являлись  обязательными  для государственных, партийных, советских, комсомольских и военных органов, для всех граждан. Однако это не означало, что прекращалась деятельность высших органов власти и управления. В период войны сохранили свои конституционные права и действовали: Верховный Совет СССР и его Президиум, Совет Народных Комиссаров СССР, а также наркоматы и их ведомства, республиканские органы власти и управления, местные органы и др. Компетенция ГКО не отграничивалась от компетенции высших органов власти и управления, он работал вместе с ними, осуществляя руководство обороной через постоянно действующие звенья государственного аппарата в центре и на местах.

Президиум Верховного Совета СССР продолжал осуще­ствлять свои конституционные полномочия. Им принимались важнейшие акты военного времени, такие как о введении военного положения и определении его режима, акты о государственном строительстве, создании новых органов, об организации и структуре Вооруженных Сил, об изменении различных правовых норм, организации наградного дела, ратификации международных договоров46.

Решения и постановления ГКО издавались в соответствии с законами, принимаемыми Верховным Советом СССР, и Указами Президиума Верховного Совета СССР. В случае необходимости при ГКО создавались специальные комитеты, советы и комиссии для решения некоторых наиболее сложных проблем47.

В ряде городов, когда возникала угрожающая обстановка, создавались местные городские комитеты обороны. Впервые они стали создаваться в Киеве, Таллине и ряде других городов еще в июле-августе 1941 года по инициативе местных работников и военного командования48. В общей сложности комитеты обороны были созданы более чем в 60 городах. На основе анализа их деятельности ГКО разработал и закрепил в своих постановлениях их структуру и компетенцию49. Городские комитеты обороны создавались в интересах сосредоточения всей гражданской и военной власти и установления строжайшего порядка в городах и прилегающих районах. В состав комитета обороны входили первый секретарь обкома или горкома партии в качестве председателя, председатели областного и городского исполкомов, представитель военного командования, начальник управления НКВД.

25 октября 1941 года был создан Комитет обороны Ярославля. В специальном информационном сообщении об этом было сказано: «В соответствии с постановлением Государственного Комитета Обороны от 22 октября 1941 года, в интересах сосредоточения всей гражданской и военной власти и установления строжайшего порядка в гор. Ярославле и прилегающих к нему районах, создать Комитет Обороны гор. Ярославля в следующем составе: тов. Патоличев Н. С. – секретарь обкома ВКП(б) (председатель), тов. Гогосов В. Л. – председатель облисполкома депутатов трудящихся, тов. Губин В. В. – начальник областного управления НКВД, тов. Григорьев Г К. – полковой комиссар, комендант города Ярославля». Комитет обороны Ярославля провел значительную работу по перестройке всей жизни в области на военный лад, оказанию помощи фронту, строительству оборонительных сооружений и активно продолжал работать до середины 1944 года50. Были созданы городские комитеты обороны в Рыбинске и Костроме.

Как мы отмечали ранее, войну органы государственной безопасности и внутренних дел встретили в составе различных наркоматов госбезопасности и внутренних дел, а военная контрразведка входила в состав Народного комиссариата обороны. Архивные документы показали нам, что процесс разделения к этому времени еще не был завершен. Начавшиеся военные действия потребовали концентрации усилий всех правоохранительных органов для достижения единой цели – победы над врагом. Это отчетливо проявилось уже в первые дни войны, что вытекает из документальных источников. 22 июня 1941 г. НКГБ СССР приказывает совместно с НКВД – УНКВД обеспечить строгую охрану важнейших промышленных предприятий, железнодорожных узлов, станций, мостов51. Директива НКГБ от 24 июня 1941 года требовала во взаимодействии  с  НКВД  вести  решительную  борьбу  с парашютными десантами противника52. Приказ НКВД СССР № 00804 от 25 июня 1941 года предписывал совместно с на­чальниками оперативных групп и органов НКГБ в 24 часа организовать истребительные батальоны и широко использовать возможности органов госбезопасности в области осведомления53. Еще более тесные связи органов безопасности и внутренних дел сохранились на региональном уровне.

На повестку дня встал вопрос централизации управления органами государственной безопасности и внутренних дел, что позволило бы сосредоточить в одном ведомстве борьбу с преступлениями против государства, уголовной преступностью, выполнение задач по охране тыла, особо важных объектов, границы и решения других вопросов, отнесенных к ведению органов внутренних дел. Первым шагом к объединению стало изданное 17 июля 1941 г. постановление Государственного комитета обороны № 187сс о преобразовании органов Третьего управления НКО СССР в особые отделы НКВД СССР. 20 июля 1941 года был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР об объединении НКГБ СССР и НКВД СССР в единый Народный Комиссариат внутренних дел СССР, согласно которому соответствующее объединение органов госбезопасности и внутренних дел следовало произвести и в союзных, автономных республиках, краях и областях54. Во главе НКВД СССР стал Л.П. Берия, а бывший нарком госбезопасности СССР В.Н. Меркулов был вновь назначен первым заместителем наркома внутренних дел СССР.

Постановлением СНК СССР от 30 июля 1941г. заместителями наркома внутренних дел были назначены: С.Н. Круглов, B.C. Абакумов, И.А. Серов, Б.З. Кобулов, В.В. Чернышев, И.И. Масленников, А.П. Завенягин, Л.Б. Сафразьян и Б.П. Обручников. После объединения НКВД и НКГБ СССР приказом НКВД СССР № 00984 от 31 июля 1941 г. была объявлена новая структура центрального аппарата НКВД СССР. (Подробнее см. приложение 12).

Создание единого централизованного органа, в котором решались вопросы государственной безопасности и внутренних дел, позволило в тяжелый начальный период войны объединить свои усилия и направить их на решение главной задачи – на борьбу с разведкой фашистской Германии и ее союзников, диверсантами, террористами, с изменниками и дезертирами, распространителями провокационных слухов и обеспечить устойчивый крепкий тыл. Это способствовало установлению более тесной связи между территориальными органами и особыми отделами НКВД, дало возможность выработать единую систему организации контрразведывательных мероприятий, своевременно обобщать данные о противнике и рационально использовать имевшиеся силы и средства.

Произошли соответствующие изменения и в территориальных органах. В связи с реформированием были объединены областные управления госбезопасности и внутренних в единые УНКВД, ликвидировались межрайотделы и межрайотделения УНКГБ, которые вливались в состав городских и районных отделов и отделений (ГО и РО) НКВД, уточнялся порядок ведения делопроизводства.

В итоге структура ярославских органов госбезопасности и внутренних дел приняла следующий вид. Областное Управление НКВД возглавлял начальник управления, которым с августа по октябрь 1941 г. был капитан госбезопасности П.П. Кондаков, а с октября 1941 г. – майор государственной безопасности В.В. Губин. В руководство управления входили заместитель начальника управления Н.А. Кримян, заместитель по кадрам (который был одновременно начальником отдела кадров) Строкин, заместитель по милиции, он же начальник управления милиции Бобылев, затем Кныш и помощник начальника управления Тихомиров.

В состав областного управления НКВД входили: секретариат, контрразведывательный отдел (КРО), секретно-политический отдел (СПО), экономический отдел (ЭКО), 1-й спецотдел, 2-й спецотдел, 3-й спецотдел, 4-й отдел, 5-й отдел, управление милиции, тюремный отдел, пожарный отдел, архивный отдел, отдел исправительно-трудовых колоний (ОИТК), отдел шоссейных дорог, отдел кадров, финансовый отдел (ФИНО), хозяйственный отдел (ХОЗО) и другие подразделения56.

Для повышения эффективности следственной работы и оолее тесной ее связи с агентурно-оперативной деятельностью были организованы следственные отделения при контрразведывательном, секретно-политическом, экономическом отделах, а также следственные группы при отделах уголовного розыска и БХСС.

Областному управлению НКВД подчинялись городские и районные отделы (отделения) НКВД, в состав которых входили отделения, группы или сотрудники, отвечавшие за работу по основным направлениям деятельности правоохранительных органов.

Структура оперативно-чекистских подразделений четко видна при описании областных управлений НКВД. Милицейские подразделения в УНКВД представлены только одним управлением милиции. Для более ясного понимания организации сил правопорядка раскроем подробнее структуру органов милиции. Как и  до войны, управление органами милиции  было централизовано. Высшим органом милиции являлось Главное управление милиции НКВД СССР. В НКВД союзных, автономных республик имелись управления милиции. Начальники этих управлений одновременно являлись заместителями наркомов внутренних дел по милиции. Управления милиции были и в составе УНКВД краев и областей. При городских районных отделах (отделениях) НКВД имелись отделы (отделения) милиции. Начальники управлений милиции краев и областей являлись заместителями начальников УНКВД, начальники райотделов (отделений) милиции были заместителями начальников РО НКВД. Управление милиции УНКВД по Ярославской области состояло из руководства, секретариата, дежурной группы, политотдела, отдела уголовного розыска, ОБХСС, оперотдела, паспортно-регистрационного отдела,  отдела службы и боевой подготовки, ГАИ, отдела актов гражданского состояния, городских отделений милиции. Ведомственная милиция состояла из отделений, комендатур и строевых подразделений по охране партийных и советских органов, отделений госбанков и других объектов57.

Железнодорожная милиция включала дорожные, линейные отделы, отделения, линейные пункты. Речная милиция состояла из отделений и оперативных пунктов милиции в портах и на пристанях.

Созданная после объединения органов госбезопасности и внутренних дел структура оставалась почти неизменной до апреля ] 943 г. Некоторые изменения произошли в системе зафронтовой работы и руководстве истребительными батальонами, на чем мы подробнее остановимся при рассмотрении соответствующих вопросов. Остальные реорганизации не затронули территориальные управления. Такое построение органов внутренних дел и централизация руководства ими в годы войны позволяли оперативно и успешно выполнять сложные боевые и оперативные задачи по ведению зафронтовой и контрразведывательной работы, охране общественного порядка, борьбе с преступностью, укреплению тыла и оказанию помощи фронту.

Существенная реорганизация правоохранительных органов произошла в 1943 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 апреля 1943 г. из состава НКВД СССР вновь, как и в 1941 году, был выделен самостоятельный Наркомат государственной безопасности СССР (НКГБ СССР), на который возложили ведение разведывательной работы за границей; борьбу с подрывной, шпионской, диверсионной, террористической деятельностью иностранных разведок внутри СССР (за исключением Вооруженных Сил); борьбу с антисоветскими элементами и проявлениями; охрану руководителей партии и правительства. Возглавить наркомат было вновь поручено В.Н. Меркулову.

Военная контрразведка (УОО) так же, как это было в 1941 году, постановлением СНК СССР № 415-13 8СС от 19 апреля 1943 г. была передана в Наркомат обороны и Наркомат военно-морского флота СССР. Были созданы Главное управление контрразведки (ГУКР) «Смерш» НКО СССР и Управление контрразведки (УКР) «Смерш» НК ВМФ.

Структура НКГБ СССР была определена решением Политбюро П 40/91 от 14 апреля 1943 г. «Об образовании НКГБ СССР» и объявлена постановлением СНК СССР № 393-129сс от 14 апреля 1943 г. В совместном циркуляре НКВД – НКГБ СССР от 1 мая 1943 г. было сказано следующее: «Решением директивных органов организован НКГБ СССР путем выделения из НКВД СССР оперативно-чекистских управлений и отделов»58.

Несколько позже постановлением СНК СССР № 621-191 ее от 2 июня 1943 г. было утверждено «Положение о Народном комиссариате государственной безопасности СССР». В соответствии с постановлением СНК СССР № 393-129сс от 14 апреля 1943 г. первым заместителем наркома госбезопасности был назначен Б.З. Кобулов, а постановлением СНК СССР № 511 от 11 мая 1943 г. заместителем наркома госбезопасности СССР по кадрам был назначен М.Г. Свинелупов. В течение мая 1943 г. были утверждены штаты основных структурных подразделений центрального аппарата НКГБ СССР59 и НКВД СССР60. (Структура НКГБ СССР раскрыта в приложении 13, НКВД СССР – в приложении 14).

В территориальных органах произошли соответствующие изменения. Снова были образованы самостоятельные областные управления НКГБ и НКВД. В Ярославле управление государственной безопасности возглавил Н.А.Кримян, а внутренних дел – В.В.Губин. Структура и задачи УНКГБ и УКВД в основном соответствовали довоенному периоду. Были сформированы периферийные аппараты органов госбезопасности (городские, районные отделы и отделения НКГБ) и внутренних дел (городские, районные отделы и отделения НКВД), которые просуществовали практически без изменений до конца войны.

Органы государственной безопасности играли исключительно важную роль в государственном механизме. Более подробно остановимся на определении их места в системе власти советского государства. Некоторые исследователи высказывают мнение о том, что они были вне контроля партии. В действительности организация была несколько сложнее. С одной стороны, все назначения руководящих работников органов госбезопасности утверждались партийными комитетами. Большинство сотрудников были членами ВКП(б). Таким образом, утверждение, что чекисты были вне партийного контроля, не соответствует действительности.

С другой стороны, органы госбезопасности имели большую самостоятельность. Выполняя свои задачи, они контролировали все сферы жизни. Одной из важнейших функций было информирование партийных органов о реальном положении дел. Надо подчеркнуть, что эта информация была действительно объективной. Она была секретной (как правило, на документах ставился гриф «Совершенно секретно»), к ней имели доступ только руководители высокого ранга, поэтому не было необходимости приукрашивать действительность. О положении дел в области информировался руководитель обкома ВКП(б) и руководство НКГБ – НКВД СССР, которое, в свою очередь, информировало руководство страны. Эта возможность непосредственного информирования руководства страны о положении дел независимо от местного начальства делала органы госбезопасности важным инструментом контроля. Часто по таким информациям принимались жесткие решения. Информационные документы были тематическими, т.е. посвященными определенному вопросу, или охватывали определенный период времени, например, за неделю. Они освещали положение в промышленности, на транспорте, в сельском хозяйстве, отношение населения к важнейшим событиям (положении на фронте, откликам на международные события и т.д.). Нередко о непартийном поведении (злоупотреблениях) отдельных руководителей информировались вышестоящие органы ВКП (б). В качестве иллюстраций приведем несколько примеров.

В октябре 1941 года начальник ярославского УНКВД сообщал народному комиссару внутренних дел Л.П. Берии, что после «областного партийного актива, состоявшегося 17 октября 1941 года, некоторая часть руководящих работников области пыталась вывести свои семьи без разрешения на то эвакопункта». В частности, вывез свою семью областной прокурор Шляев, которого областной комитет партии затем снял с работы за панические настроения.

В феврале 1942 г. секретарю Ярославского обкома ВКП(б) Канунникову было направлено спецсообщение «О положении с торговлей хлебом в гор. Переславле», в котором сообщалось, что с 1 по 13 февраля 1942 г. в самом Переславле и районе имели место перебои в снабжении населения печеным хлебом. При ежедневной потребности 12 тонн фактически выпекалось 7-9 тонн. Из-за этого часть населения не получала хлеба 2-3 дня. Началось волнение жителей, происходили остановки работ. В Переславль была направлена группа оперативных работников управления НКВД, которые устанавливали причины перебоев и помогали в их устранении.

В этом же месяце секретарь Ярославского обкома ВКП(б) был проинформирован о непартийном поведении целого ряда руководителей Рыбинского горкома партии и горисполкома, которые за счет государственных средств в тяжелых военных условиях строили и ремонтировали себе жилье. «Отдельными ответственными работниками г. Рыбинска нарушается положение о жилищном хозяйстве в части расходования средств домоуправления и городского жилфонда. Вопреки существующему положению, внутренняя отделка квартир производится с чрезмерно большими затратами за счет средств домоуправления и городского жилфонда, тогда как текущий ремонт должен производиться за счет квартиросъемщика по его заявке. Так, квартиры секретаря горкома ВКП(б) и председателя горисполкома ремонтируются за счет капиталовложений в жилфонд города... Зам. председателя горисполкомах Донской облюбовал для квартир себе и директору мясокомбината дом № 50 по ул. Радищева. Под видом ремонта этот дом совершенно снесен и строится новый с проводкой водопровода, канализации и строительством бомбоубежища... Таким образом, ремонт и постройка четырех квартир по предварительным данным обойдется в 73 396 руб. и в результате этого горжилфонд останется без средств, даже для текущего ремонта. Кроме того, быв. председатель Сталинского райисполкома г. Рыбинска Гаврилов, облюбовав себе особняк, выселил из него в принудительном порядке в декабре 1941 г. несколько семей и произвел внутреннюю отделку... Секретарь Сталинского райкома ВКП(б) г. Рыбинска т. Клементьев также заставил отделать себе квартиру... Бывшему секретарю горкома ВКП(б) Кузьмищеву также была отделана квартира...причем этот ремонт произведен за счет домоуправления №32, которое находится в очень тяжелом финансовом положении и в результате этого не хватает средств на ремонт системы парового отопления в 94-х квартирном доме, из-за чего этот дом на всю зиму остался без отопления».

В марте 1942 г. Канунников был проинформирован о том, что ряд детских домов и учреждений не обеспечен топливом, продуктами, обувью и бельем. На бюро обкома были заслушаны руководители указанных учреждений и принято решение об оказании необходимой помощи.

В апреле 1942 г. секретарь Ярославского обкома ВКП(б) был проинформирован о результатах проверки органами НКВД фактов бездушного отношения к семьям красноармейцев. Было приведено большое количество фактов, подтверждающих это. Например, председатель Тормановского сельпо вынес хлеб, которым кормил лошадь. Жительница деревни Бордачево Смирнова попросила: «Дай хотя бы для детей корочек хлеба, ведь дети есть просят». На это он ответил: «Лошадь мне дороже ваших детей». Вдова и три жены бойцов Красной Армии, каждая имеющие 5-6 детей, неоднократно обращались к председателю Харитоновского сельсовета за помощью, но он им всегда необоснованно отказывал. В Сталинском объединенном районном военном комиссариате лежали 650 заявлений от семей красноармейцев, которые просили установить место, где находятся их близкие. Вместо работы с этими заявлениями по ним были даны ответы «Установить нет возможности, где находится – неизвестно» или «Госпиталь эвакуирован, куда – неизвестно». О всех выявленных фактах бездушного отношения к семьям красноармейцев со стороны сотрудников райисполкомов, райсоветов, райсобесов, руководителей колхозов и районных военкоматов начальниками городских и районных отделов и отделений НКВД сначала были проинформированы секретари городских и районных комитетов ВКП(б). Позже этот вопрос был вынесен на заседание бюро обкома партии.

В 1943 г. руководство ярославского УНКГБ направило секретарю обкома партии рапорт начальника Арефинского районного отдела НКГБ, в котором аргументированно ставился вопрос о некомпетентности, зажиме критики и непартийном поведении секретаря райкома ВКП(б) и председателя райисполкома.

В 1944 г. секретарь обкома был проинформирован о негативных процессах «в деревне» и росте в сельскохозяйственных районах социальной напряженности.

Регулярно информировалось органами госбезопасности руководство страны об откликах населения на важнейшие события, происходившие в области внутренней и внешней политики.

1.3 Специальные службы фашистской Германии

К началу войны с Советским Союзом спецслужбы гитлеровской Германии подошли отмобилизованными и отлично подготовленными. Их руководящие и оперативные кадры имели опыт организации широкомасштабных разведывательно-подрывных действий, приобретенный во время войны.

Разведывательно-подрывная деятельность против СССР перед началом боевых действий и в годы войны велась фашистской Германией силами и средствами всех имевшихся в ее распоряжении секретных служб.

Важное место среди них принадлежало органам военной разведки и контрразведки – абверу (Abwehr), что дословно означает «оборона, отражение». Он был образован в 1919 правительством Веймарской республики, когда генерал фон Шлейхер собрал все секретные службы в ведение министерства обороны. До 1938 года абвер существовал в виде отдела имперского военного министерства Германии. С ликвидацией военного министерства и созданием верховного командования военная разведка стала играть еще большую роль. Из отдела абвер был преобразован в более крупную структурную единицу – управление, действовавшее до 1944 года.

Многие исследователи допускают неточность в описании структуры этой спецслужбы, указывая только три отдела. Фактически центральный аппарат абвера состоял из пяти главных отделов: абвер I, абвер II, абвер III, «аусланд» («заграница») и абвер «Ц». Каждый из отделов имел четко очерченные функции.

Отдел «заграница» являлся представительным органом вермахта и поддерживал связи с Министерством иностранных дел и его разведкой, а также с органами внешних сношений иностранных армий, аккредитованных в Германии. К ведению этого же отдела относилось руководство разведывательной деятельностью военных атташе Германии, а также обработка получаемой от атташата разведывательной информации. Отдел обрабатывал и собственную информацию, приобретаемую путем изучения иностранных радиопередач, просмотра иностранной периодической печати и литературы61.

Отдел абвер I занимался агентурной разведкой за границей. Он состоял из подотделов, ведавших различными направлениями военной разведки. Подотделы строились по географическому и отраслевому принципу. Подотдел «Вест» ведал организацией разведки в странах Запада, подотдел «Ост» – в странах Востока. Имелись подотделы, ведавшие разведкой военно-морских и военно-воздушных сил, военной промышленности иностранных государств. Агентурную разведку Советских Вооруженных Сил вела подгруппа «IX Ост», которая была предметом повседневного и особого внимания руководства абвера62.

Отдел абвер II организовывал диверсионно-подрывную деятельность в тылу войск противника. В его состав входили подотделы «Вест», «Ост», «Зюйд-Ост» и другие, а также специальные подразделения. Главные задачи отдела «А-И»: уничтожение или захват особо важных военных и промышленных объектов, совершение террористических операций, дезинформация политического и военного руководства противника, подрыв морального духа армии и населения стран-противников, создание «пятых колонн». Наряду со специальной агентурой «А-И» для решения своих задач широко использовал в некоторых странах (Франция, США, Норвегия и другие) политические организации с прогерманской ориентацией, пронацистские группы так называемых «заграничных немцев», террористические группы эмигрантских и националистических, организаций. Именно сюда тянулись нити связей от на­ционалистических, религиозных и иных вражеских и оппо­зиционных существующему строю групп. В Советском Союзе от абвера II этой деятельностью занимался подотдел «II А»63.

На отделе абвер III лежали обязанности по контрразведке и политическому сыску в самом вермахте и военной промышленности Германии. Сведения об инакомыслящих немецких солдатах и офицерах стекались именно сюда. В его состав входили подотделы, занимавшиеся контрразведкой в сухопутных войсках, ВМС, ВВС, охраной секретов и борьбой с саботажем в военной промышленности, дезинформацией, иностранных разведок, «обслуживанием» лагерей для военнопленных. Особое место занимал подотдел «Ш-Ф», ведавший контрразведкой за границей. Его главной задачей было проникновение в разведслужбы других государств, выявление их планов и деятельности в отношении нацистской Германии64.

Центральный отдел («Ц») абвера занимался административными вопросами, ведал центральным архивом и картотекой агентов абвера05.

Таков был центральный аппарат абвера. Имелись и его органы на местах – в самой Германии и за ее пределами. Внутри Германии они были образованы при каждом военном округе, штабах армейских объединений и военно-морских баз. Назывались они абверштелле и абвернебенштелле (сокращенно АСТ-АНСТ). В пограничных АНСТ создавались отделы по ведению диверсионной и иной подрывной деятельности в тылу армии сопредельной страны. За границей разветвленную систему периферийных органов Абвера составляли резидентуры в странах-противниках и так называемые «военные организации» («Kriegsorganisation» – КО) в нейтральных и некоторых союзных государствах (Турция, Иран, Греция, Румыния, Болгария, Португалия, Испания, Швейцария, Финляндия, Аргентина и другие). Главное назначение этих органов – ведение подрывной деятельности против государств, считавшихся нацистским руководством враждебными. КО включали в себя подразделения «A-I», «A-II» и «А-Ш», которые размещались обычно в германских посольствах и консульствах, но в оперативном отношении были от них независимы. Сотрудники этих организаций числились в германских гражданских дипломатических представительствах вице-консулами, секретарями посольства или вспомогательным персоналом. Во внешних военных представительствах они чаще всего состояли помощниками военных атташе. В Венгрии, Румынии, Болгарии и других в то время враждебных Советскому Союзу государствах эти организации действовали практически открыто. Информацию о Советском Союзе и его Вооруженных Силах они добывали из различных источников, обрабатывали ее и пересылали в Германию.

Для более успешного ведения шпионажа против Со­ветского Союза и его Вооруженных Сил были созданы вспомогательные отделения абвера в городах Алленштайн, Мариенбург и Гумбиннен. Все они входили в Кенигсбергский филиал абвера.

Перед нападением на СССР, в мае 1941 года, абвер I создал центр по руководству разведывательной работой. Центр носил условное название «Валли I».

Несколько позже и другие отделы создали свои центры. Так возникли «Валли II» и «Валли III». В этих органах на протяжении всей войны сосредоточивалось руководство разведывательной, диверсионной и контрразведывательной работой против СССР. В дальнейшем этот центр со структурой, повторяющей структуру абвера, так и назывался – штаб «Валли». Руководил им подполковник Шмальшлегер. Находился штаб в местечке Сулеювек под Варшавой.

Штабу подчинялись абверкоманды, приданные армейским группировкам. В подчинении каждой команды было в среднем от 3 до 8 абвергрупп. Номера команд и групп указывали на направление работы. Военно-разведывательным командам и группам давались номера от 101 и далее, командам и группам экономической разведки абвера - от 150, диверсионным командам и группам – от 201, контрразведывательным – от 301. Все эти группы и команды были тщательно зашифрованы. Некоторые из них имели названия различных подразделений вермахта, а не­которые – условные наименования. В 1941 году насчитывалось 10 абверкоманд и 45 подчиненных им абвергрупп, включавших в свой состав свыше 5 тысяч кадровых фашистских разведчиков. На временно оккупированной советской территории в июле-октябре 1941 г. были сформированы 6 крупных территориальных органов абвера – «Абверштелле Остланд», «Абверштелле Украина», «Абверштелле юга Украины», «Абвернебенштелле Ревал», «Абвернебенштелле Киев», «Абвернебенштелле Ковно».

В 1942 году в системе абвера создается специальный контрразведывательный орган – особый штаб «Россия» (зондерштаб «Р»). Находился он в Варшаве и скрывался под на­званием «Восточная строительная фирма Гильген». Разделив всю оккупированную советскую территорию на пять областей, особый штаб вел активную агентурную разведку и работу по разложению и уничтожению партизанского движения. Кадры агентов-пропагандистов вербовались штабом из предателей и изменников Родины и объединялись в резидентуры, В 1943 г. на зондерштаб «Р» было возложено проведение агентурной разведки в тылу советских войск66.

Важное место в планах диверсионно-террористической борьбы с Красной Армией отводилось созданию специальных формирований, находившихся при абвере и им же руководимых. Таковым был, например, полк особого назначения «Бранденбург-800». Диверсионные группы фашистов, принимавших участие в войне в Испании, составили костяк образованной в октябре 1939 года «учебно-строительной роты № 800 для особых поручений». Рота со временем разрослась в батальон, затем в полк и, наконец, в дивизию. Основные командные пункты дислоцировались в Бранденбурге, давшем имя всей организации. Подчинялась она непосредственно начальнику отдела абвер II генерал-лейтенанту Лахузену. В задачу подразделений входил захват оперативно важных объектов: мостов, тоннелей, оборонных предприятий – и удержание их до подхода авангардных частей германской армии. На «Бранденбург-800» в отдельных случаях возлагалось ведение зафронтовой разведки. Часть личного состава комплектовалась за счет немцев, проживавших ранее в СССР или хорошо знавших русский язык. Отряды, одетые в форму советских командиров и красноармейцев, перебрасывались через линию фронта и захватывали мосты, переправы, тоннели, военные склады67. В качестве примера, иллюстрирующего    использование подразделений этого полка, в приложении 8 приведена выписка из приказа начальника штаба группы германских армий «Б» Грейфенберга.

Номинально абвер был органом военной разведки и контрразведки вермахта. Однако практически его деятельность выходила далеко за пределы обслуживания интересов только немецких вооруженных сил. К услугам абвера прибегало и высшее политическое руководство Германии. На основе материалов его досье решались не только военные вопросы. Объяснялось это в значительной степени тем, что в абвере сосредоточивались основные силы агентурной разведки. Она нашла здесь всестороннее применение намного раньше, чем в других разведывательных и контрразведывательных органах Германии. В абвере к моменту возникновения других аналогичных органов уже сложились значительные кадры агентуры, накапливался и анализировался опыт по ее подготовке и использованию68.

Наиболее тесно с организацией и деятельностью абвера связано имя адмирала Фридриха Вильгельма Канариса, человека незаурядного ума, имевшего большой опыт ведения разведки и контрразведки. Он возглавлял абвер с 1935 по 1944 год.

Помимо абвера в германской армии существовала система штабных разведывательных органов в генеральном штабе сухопутных сил, в штабах военных округов, флотов, армейских корпусов.

В генеральном штабе сухопутных сил это был третий отдел по изучению иностранных армий Востока, главным образом Советских Вооруженных Сил. В штабах армейских объединений и соединений эти отделы носили название «1-Ц». В отличие от абвера разведывательные армейские подразделения не занимались агентурной разведкой. Они разрабатывали задания для абвера, анализировали и давали оценку доставленных им данных. Штабные органы разведки и абвер очень тесно взаимодействовали, но были самостоятельны и друг другу не подчинялись69.

Разведывательно-подрывную деятельность против СССР вело и Главное управление имперской безопасности (РСХА), которое было создано 27 сентября 1939 г. Оно являлось одним из 12 главных управлений СС. С сентября 1939 г. по май 1942 г. РСХА возглавлял группенфюрер СС Рейнхард Гейдрих, а после его смерти – Эрнст Кальтенбруннер.

В состав РСХА накануне войны входило семь управлений: управление – кадровые вопросы, система учебы и организации А и полиции безопасности; II управление – хозяйственно-административные дела и снабжение; III управление (СД – Инланд) контроль за особо важными сферами внутренней жизни общества и партии (Отто Олендорф). Оно, в свою очередь, делилось на четыре отдела: культуры, населения, общественной жизни и экономики. Его сотрудники дважды в неделю готовили для высшего руководства НСДАП обзоры обстановки в стране; IV управление – государственная тайная полиция – гестапо (Генрих Мюллер). В его задачу входило выявление врагов Третьего рейха и борьба с ними; V управление – криминальная полиция рейха (Артур Небе), чьей задачей была борьба с преступностью; VI управление – служба внешней разведки СД (Аусланд-СД), которой руководил до 22 июня 1941 Хайнц Йост, затем до конца войны – Вальтер Шелленберг; VII управление – во главе с Францем Зиксом занималось «научной информационной службой» – анализом ситуации в той или иной сфере. Оно издавало бюллетень, содержавший аналитический обзор информации немецкой и зарубежной прессы, и выполняло роль цензора выходящих в рейхе публикаций70.

С целью быстрого ареста и уничтожения потенциальных противников на захваченных территориях с 1936 г. в четвертом управлении РСХА велась картотека на врагов рейха внутри Германии и вне ее. Перед вторжением в СССР отделами четвертого управления РСХА по вопросам коммунизма, марксизма и родственных организаций, подпольной деятельности и враждебной пропаганды (А-1 под руководством штурмбаннфюрера СС Фогта), по делам евреев и выселению (Б-4, штурмбаннфюрер СС Хартль), по делам агентуры и опасных иностранцев (Д-3, гауптштурмфюрер Шредер) и отделом по контрразведке на Востоке (Е-5, штурмбаннфюрер СС Кубицки) были составлены специальные розыскные списки71. Они постоянно дополнялись и активно использовались для выявления и нейтрализации возможных участников сопротивления эйнзацгруппами, о которых расскажем позже.

Для координации деятельности имперских органов безопасности против Советского Союза в феврале 1942 года под руководством 6-го управления РСХА создается специальный орган под условным наименованием «Унтернемен Цеппелин» («Цет-VI»), который имел свои отделения: «Русланд-норд» (север), «Русланд-зюд» (юг) и «Русланд-митте» (центр).

Помимо координации разведывательно-подрывной деятельности, на «Цеппелин» возлагалась задача организации подрывной деятельности в национальных районах СССР, разжигания сепаратистских движений, а также разложения и разведывательного освещения глубокого советского тыла, проведения актов диверсий и террора.

В разведывательной деятельности участвовали также разведка министерства иностранных дел, иностранный отдел министерства пропаганды, иностранная организация фашистской партии и некоторые другие организации. Широко использовались и официальные государственные учреждения как в Германии, так и за ее пределами. В указанных направлениях и названными средствами фашистские специальные службы действовали накануне войны и на всем ее протяжении.

Германия, захватившая к началу войны с СССР почти всю Европу, имела большой опыт борьбы с движением сопротивления на оккупированной территории72.

Фашистское руководство отчетливо понимало, что в России придется бороться с партизанами. Для выработки мер по обеспечению безопасности своего тыла в предстоящей войне с Советским Союзом состоялись переговоры между Главным управ­лением имперской безопасности и Верховным командованием вооруженных сил Германии. 26 марта 1941 было заключено согла­шение Вагнера-Гейдриха (генерал Вагнер представлял армию, а Гейдрих – РСХА), которое регулировало распределение функций и взаимоотношения в борьбе с советскими партизанами и при «выполнении специальных полицейских задач по поддержанию безопасности»73.

После состоявшихся переговоров было принято решение о создании в дополнение к уже существующим специальным органам для карательных операций на советской территории так называемых групп действия (эйнзатцгрупп).

Эйнзатцгруппы (оперативные группы) – подвижные формирования полиции безопасности и СД – были созданы в составе РСХА в мае 1941 г. Всего было создано при основных группировках немецкой армии на русском фронте четыре оперативные группы: «А» – страны Прибалтики, «В» – Смоленск и Москва, «С» – район Киева, «D»– южная часть Украины. В состав каждой эйнзатцгруппы входило от 1 тыс. до 1200 человек. В составе оперативных групп были подразделения – особые команды (зондеркоманды) для действий в районах дислокации передовых частей армии и оперативные команды (эйнзатцкоманды) для действий в армейском тылу. Это были объединенные отряды полиции безопасности и СД, предназначенные для обеспечения тыла немецко-фашистской армии и подавления какого-либо сопротивления «новому порядку» на оккупированной территории СССР.

Профессиональный состав групп был тщательно продуман и взвешен. На 1 тыс. человек приходилось примерно 350 эсэсовцев, 150 шоферов и механиков, 100 сотрудников гестапо, 80 сотрудников вспомогательной полиции (набиравшихся обычно на месте), 130 сотрудников полиции порядка, 40-50 работников уголовной полиции и 30 – 35 сотрудников СД. Полагалось также определенное число переводчиков, радистов, телеграфистов, управленческих работников. В эти подразделения включались и женщины (от 10 до 15 на группу). Руководящий состав состоял из гестаповцев и небольшого количества сотрудником СД и уголовной полиции74.

Эйнзатцгруппы проводили беспощадный террор по отношению к населению, партийно-советскому активу, командирам и солдатам Красной Армии, попадавшим в их руки. В районах боевых действий эти группы в оперативном отношении подчи­нялись армейскому командованию и действовали в контакте с органами абвера. После продвижения линии фронта они оседали и превращались в объединенные управления полиции безопасности и службы безопасности с подчинением РСХА.

В 1944 году в соответствии с приказом Гитлера после­довала реорганизация разведывательных служб. Абвер влился в Главное управление имперской безопасности. С этого времени ос­новной костяк военной разведки стал функционировать в составе РСХА в качестве его 8-го управления «М» (военного управления)75.

Помимо названных органов на оккупированной территории активно действовали органы 4-го Управления РСХА – гестапо, полевой жандармерии и ГФП – тайной полевой полиции76.

Директиву № 21 с решением о нападении на СССР (план «Барбаросса») Гитлер подписал 19 декабря 1940 года. Однако разведывательная подготовка военного нападения на СССР началась значительно раньше. В начале сентября 1940 года Канарис получил приказ Йодля, содержавший основные директивы по проведению разведки и подрывной деятельности на территории СССР. В нем предписывалось определить группировку, силу советских войск, их вооружение и снаряжение, разведать укрепления на западной границе и полевые аэродромы, сообщать данные о работе советской промышленности и транспорта77.

Немецкие спецслужбы на этапе подготовке к войне активно проводили мероприятия по недопущению утечки сведений о своих оперативных планах и дезинформации советского руководства и добились в этом успеха. С указаниями верховного командования Вооруженных Сил Германии по дезинформации советского руководства можно ознакомиться в приложении 6. Вместе с тем в области разведки имелись существенные провалы, которые стали проявляться с началом боевых действий. На недостаточную разведывательную информацию часто сетовал в своем дневнике начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Гальдер. Не был удовлетворен качеством разведывательных сведений начальник оперативного управления этого же штаба генерал Гюнтер Блюментрит. 16 августа 1941 г. Геббельс записал в своем дневнике: «Фюрер подробно описывает мне военное положение...Мы серьезно недооценили советскую боеспособность и, главным образом, вооружение советской армии. Мы даже приблизительно не имели представления о том, чем располагали большевики»78. Итог подвел 3 октября 1941 года сам Гитлер: «Мы не имели представления о гигантских размерах подготовки, проведенной этим врагом»79.

Казалось бы, в такой ситуации должны были немедленно полететь головы руководителей немецкой разведки, но этого не произошло (кстати, руководители нашей разведки тоже не пострадали). Почему? В первую очередь ошибки в оценке противника допустило политическое руководство. Начальник военной разведки Германии В.Канарис считал ошибочным мнение Гитлера и его близкого окружения о том, что СССР после эффективных военных ударов развалится изнутри. Еще в начале 1941 года на одном из совещаний руководства абвера он обрисовал перспективы грядущей войны таким образом: «На ледяных равнинах России немецкие армии истекут кровью. Через два года 3 от них ничего не останется»80.

Адмирал пытался донести свою озабоченность до верхов, используя все возможности, но не получил поддержки. С его подачи начальник экономического управления верховного главнокомандования написал обширную докладную записку о том, что экономические возможности страны ограничены и она не способна вести такую крупную войну. Он побудил Теодора Оберлендера написать докладную записку с отрицательной оценкой исхода войны с Россией, которая была передана фюреру. Попытки повлиять на руководство для предотвращения войны с Россией предпринимались В.Канарисом включительно до 21 июня 1941 года81.

Возглавлявший с 1939 года отдел контрразведки VIE PCXA и занявший 22 июня 1941 г. должность начальника управления разведки Главного управления имперской безопасности штандартенфюрер СС В. Шелленберг вместе с В. Канарисом не испытывал оптимизма в отношении перспектив быстрого победоносного завершения восточного похода, считал точку зрения в отношении быстротечной войны поверхностной82. Но к мнению профессионалов не прислушивались не только у нас.

Во время подготовки к войне с СССР и особенно в ее ходе резко возрастала роль, отведенная немецкими спецслужбами своей агентуре. По сравнению с 1939 г. в 1940 г. количество забрасываемой в Советский Союз агентуры увеличилось в 4 раза83, в 1941 году число агентов, направляемых в тыл Красной Армии, возросло в 14 раз, в 1942 году – в 31 раз, а в 1943 – в 43 раза. Однако в последующем увеличение числа агентуры, забрасываемой в тыл Красной Армии, прекратилось, а в 1944 - 1945 годах даже уменьшилось. Правда, уровень подготовки агентов неизмеримо вырос. Немцы практически отказались от массовых вербовок, но зато обратили внимание на качественную подготовку. Знакомство с такими агентами из числа разоблаченных показало, что подбираться они стали более тщательно, чем в первые годы войны, имели более фундаментальную экипировку84. Чем сложнее для Германии становилась обстановка на фронтах, тем активнее делалась ставка на средства тайной войны, для чего создавались новые разведывательные органы и школы, в которых готовились сотни шпионов и диверсантов.

Всего на советско-германском фронте действовало более 130 разведывательных органов противника и около 60 специальных школ по подготовке шпионов-диверсантов и террористов. Подробнее остановимся на деятельности основных разведывательно-диверсионных школ, с выпускниками которых пришлось встретиться сотрудникам ярославских органов госбезопасности.

Центральной школой военной разведки была Варшавская, которая находилась в непосредственном подчинении штаба «Валли». Она использовалась не только для подготовки квалифицированной агентуры, но и как учебно-методический центр для обучения административного и преподавательского состава разведывательно-диверсионных школ абвера формам и методам работы. До июля 1943 г. она размещалась на бывшей даче Пилсудского в мест. Сулеювек в 21 км от Варшавы. На территории школы помимо учебной базы находился мощный приемо­передающий центр для связи с заброшенной агентурой, лаборатория по изготовлению документов, фотолаборатория.

Первоначально в школе было два отделения, на которых обучалось до 200 агентов. В январе 1943 г. при Варшавской разведшколе было дополнительно создано еще 2 отделения. Одновременно в школе стали обучаться до 350 человек. Срок обучения колебался от 2 до 6 месяцев.

Начальником школы был немецкий майор, известный курсантам под фамилией «Марвиц» (на самом деле Моос). Среди преподавателей были перешедшие на сторону врага бывшие генерал – майоры Красной Армии Б.С.Рихтер и М.Б.Салихов, а же уроженец Ярославской области бывший подполковник РККА Степанов.

Выпускники этой школы забрасывались как в тыл действующей Красной Армии, так и в отдаленные стратегические районы СССР. Только за 1942-1943 гг. органами контрразведки по всей стране было арестовано 185 агентов, окончивших Варшавскую школу, 99 из них явилось добровольно с повинной.

Чтобы лучше понять, кто и как становились агентами, расскажем о судьбах тех, кто впоследствии попал в поле зрения ярославской контрразведки.

Первым выпускником Варшавской разведывательной школы, заброшенным в нашу область, был бывший командир роты I связи лейтенант Тищенко. 27 июля 1941 г. он под Псковом попал в плен, сначала находился в лагере военнопленных в г. Гдов Псковской области, а затем переправлен в лагерь г. Абенроде в Восточной Пруссии. В результате индивидуальных бесед, проведенных офицерами абвера, он был в числе 14 человек (по специальности связистов) отобран и направлен в Польшу. Там из 80 связистов немцы выбрали для обучения в Варшавской разведывательной школе 20 человек, в число которых вошел и Тищенко. В школе слушатели получили серьезную разведывательную подготовку, изучали устройство радиостанции, тренировались в приеме и передаче радиограмм, постоянно проводилась их антисоветская обработка. После заброски в наш тыл Тищенко добросовестно выполнял задания абвера, о чем мы подробнее расскажем ниже.

Бывший командир батареи Ефимов попал в плен 28 августа 1942 г. раненным в ногу в боях под Сталинградом. Чтобы сохранить жизнь, он стал искать контакты с немецкой администрацией, придумав себе фамилию Назаров и выдумав, что его мать по национальности немка. Это возымело свое действие, и его направили в госпиталь в г. Ростов – на – Дону. Там с ним беседовал немецкий майор, который уточнял биографические данные. После госпиталя Ефимов был направлен в Таганрогский лагерь военнопленных, где с ним снова встретился майор. Во время беседы он дал согласие работать на немецкую разведку и был направлен в Варшавскую школу, после окончания которой заброшен в Ярославскую область.

Мартынов попал в плен в ноябре 1942 г. и содержался в трех лагерях военнопленных, последний из которых находился в Перемышле. В марте 1943 г. в беседе с немецким офицером он чтобы войти в доверие, сообщил о себе вымышленные данные. Назвался Калиновским, уроженцем Белой Церкви, украинцем. Сказал, что в 1933 г. был осужден по ст. 58 УК РСФСР «“Контрреволюционные преступления» к 10 годам лишения свободы. Это заинтересовало немцев, и он на две недели был направлен в разведывательную школу в Бальге, а затем в Варшавскую. Там с ним лично беседовал майор «Марвиц». Агент дал подписку не разглашать даже под угрозой расстрела любые сведения о школе, в том числе и о преподавательском составе и курсантах. После пятимесячного обучения он вместе с «Зориным» был заброшен в наш тыл.

Кроме указанных, к нам забрасывались выпускники Варшавской разведшколы Абрамов и Кузнеченков.

В сентябре 1941 г. в районе г. Валга (Эстония) абверкомандой-104 была организована школа по подготовке разведчиков. Условно она именовалась «Русская колонна» и существовала под легендой школы по подготовке полицейских для оккупированной территории СССР. Начальниками школы были подполковник фон Ризе и капитан-лейтенант Шнеллер. Первоначально в школе было два отделения по подготовке разведчиков и радистов. В апреле 1942 г. отделение по подготовке радистов было выделено и переведено в мест. Белое Озеро (18 км от Риги). В августе 1942 г. в г. Стренчи (Латвия) было организовано еще одно отделение Валгаской разведшколы. Туда из Валги была переведена часть преподавателей и все разведчики, прошедшие предварительное обучение, а также радисты, окончившие обучение в мест. Белое Озеро и разведчики из школ «ACT Остланд», расположенных в местечках Кейла – Юа, Летсе и Мыза Хулена. В Стренчи в отделении «выходной лагерь» проводилась Дополнительная подготовка и формирование групп для заброски в советский тыл. В сентябре 1942 г. отделение радистов из мест. Белое Озеро переехало в г. Стренчи. В июле 1943 г. школа стала называться школой Русской освободительной армии. В   связи с этим формально руководить ею стали преподававшие изменники, хогя фактически хозяевами остались немцы. В ноябре 1943 г. отделение радистов из г. Стренчи и отделение разведчиков из г. Валги были переведены в мест. Белое Озеро. «Выходной лагерь» передислоцировался в Валгу. Срок обучения агентов в Валгаской разведывательной школе в среднем составлял 2-3 месяца, но бывало, что подготовка длилась более полугода. Одновременно обучалось до 150 агентов.

В первое время существования Валгской школы в ней обучались агенты из числа русских эмигрантов, в подборе которых активное участие принимал бывший секретарь существовавшего в Польше «Российского фашистского союза» Бондаревский. Далее комплектование агентурой в основном происходило за счет советских военнопленных из лагерей в Валге, Риге, Пярну, Тапе. Одними из наиболее активных вербовщиков были бывший командир полка Красной Армии капитан Плетнев и бывший офицер РККА Зверев. Отобранные на вербовку военнопленные направлялись в специальный подготовительный лагерь, расположенный в Риге. Там они проходили проверку и антисоветскую обработку. Завоевавшие доверие кандидаты направлялись непосредственно в отделения разведывательной школы.

В течение 1942-1943 гг. в СССР было задержано 133 агента, окончивших Валгаскую школу, из которых 50 явились доброволь­но с повинной в органы контрразведки.

Первыми для проведения разведки в Ярославле в феврале 1942 г. были заброшены выпускники этой школы бывший командир роты лейтенант Макин, бывший инструктор радиосвязи штаба базы Балтийского флота главный старшина Ширин (уроженец Ярославской области) и бывший начальник связи полка воентехник 2-го ранга Петров. Все они в августе-октябре попали в плен и содержались сначала в лагерях Вильянди и Раквера, а потом в Рижском. Там дали подписку немецким вербовщикам Плетневу и Звереву выполнять задания в советском тылу. Сначала они прошли проверку. Макин был назначен старшим команды, работавшей в вещевом складе и портновской мастерской, а Ширин стал полицейским. После проверки их отправили в Валгаскую школу, где они изучали радиодело, прошли военную подготовку, учили топографию и подвергались интенсивной антисоветской обработке. В Валге для агентов создали хорошие бытовые условия, в частности по выходным дням давали водку и разрешали выходить в город. Ширин в школе по заданию немецкой разведки начертил схему фортов и укреплений Кронштадта и написал пояснительную записку к ней. Макин, который до войны окончил Ленинградский институт физической культуры им. Лесгафта, стал преподавать в школе физкультуру, сблизился с немецкими офицерами и преподавателями из числа предателей. По окончанию школы они были сведены в одну разведывательную группу, которую принял фон Регенау (в действительности бывший белогвардеец Смысловский). Он проинструктировал их и дал задание по проведению разведки в Ярославле. После получения задания каждый подписал отпечатанное на машинке обязательство добровольно выполнить его. Результаты разведки агенты должны были ежедневно по расписанию с помощью радиостанции передавать в разведцентр. После выполнения задания они должны были вернуться назад через линию фронта. Во время встречи в вытянутой правой руке нужно было держать белый платок или другую вещь белого цвета. На словах они должны были передать: «Я немецкий агент номер ноль один и работаю для майора Петергоф» («Петергоф» – псевдоним подполковника абвера Гемприха). В случае успешного выполнения задания их обещали произвести в офицеры и дать хорошую работу.

В сентябре 1942 в Первомайском районе были выброшены агенты-парашютисты, бывший командир взвода лейтенант Николаев и бывший начальник штаба батальона Иванов. Николаев, находясь в Рижском лагере военнопленных, выслуживался перед немцами и был назначен полицейским. По своей инициативе он изъявил желание учиться в разведывательно-диверсионной школе, куда и был зачислен. Во время подготовки, длившейся с декабря 1941 г. по июнь 1942 г., вышел с предложением к руководству школы после заброски на территории СССР создать из дезертиров и антисоветски настроенных лиц повстанческие группы. Это предложение было принято, и Николаеву предложили подобрать напарника. Выбор пал на обучавшегося в этой же школе Иванова.

Вместе они прошли еще дополнительную двухмесячную подгоговку способам организации повстанческого движения.

В октябре 1942 г. в Рыбинском районе были выброшены агенты-парашютисты бывший помощник начальника связи полка младший лейтенант Лукьяненко, бывший радист старшина Чигида и бывший военфельдшер Ильин. Все они попали в плен и первоначально содержались в различных лагерях военнопленных.

Лукьяненко  находился в лагере г. Валга. По его словам, там насчитывалось около трех тысяч военнопленных. Условия были отвратительные. Пленный получал около 200 г «хлеба» c примесью опилок, покрытого плесенью, поллитра кипятка и литр баланды, в которую не клали даже жиров. В лагере свирепствовал брюшной и сыпной тиф. Над пленными постоянно издевались, избивали. Смертность достигала 70%. Однажды в барак зашел немецкий офицер и попросил выйти из строя радистов. В числе других вышел и Лукьяненко. Вскоре этот офицер (им был Шнеллер) вызвал его на беседу, в конце которой предложил работать в пользу немецкой армии в советском тылу. Лукьяненко ответил согласием, и его направили учиться в разведывательную школу в г. Валга. После 4 дней пребывания там его пригласили в канцелярию, где он подписал обязательство работать на немецкую разведку в советском тылу и избрал псевдоним.

Чигида сначала был в лагере в Вильянди, а потом вместе с Ильиным содержался в Рижском лагере. Условия там тоже были невыносимые. Среди военнопленных искали политруков и коммунистов, которых расстреливали, а выдавших их поощряли хлебом. Во время индивидуальных бесед абверовский вербовщик Плетнев обратил внимание на Ильина и Чигиду, которым предложил работать на немецкую разведку. Получив согласие, подкрепленное письменным обязательством, их также отправили в Валгаскую разведшколу. Во время трехмесячного обучения в Валге и Белом Озере Лукьяненко и Чигида (как радисты) в основном изучали материальную часть радиостанций, тренировались в работе на них, зашифровке и расшифровке радиограмм. Ильин учился на отделении разведки, где упор делался на изучение способов получения информации, образцов военной техники и т.д. Все слушатели проходили интенсивную антисоветскую обработку.

Кроме перечисленных выше агентов, в Ярославской области были задержаны выпускники Валгаской школы Падияров Куршанов, Ермилов, Касьяненко, Дрягин, Бармичев, Сапожников, Ломов.

В июне 1942 г. в местечке Вано-Нурси в 10 км от г. Выру (Эстония) была организована разведывательно-диверсионная школа, которую возглавил лейтенант Зинке (Андерсон Эрнст). В ней готовились агенты, которыми комплектовались разведывательно-диверсионные группы, забрасываемые в наш тыл для проведения диверсионных, террористических актов. В круг задач, поставленных перед этими группами, входила организация на территории СССР бандитско-повстанческого движения. В основном подготовленная в школе агентура действовала в интересах находившейся в Пскове абверкоманды – 204, которую до июля 1944 г. возглавлял подполковник Михлис. Вербовка кандидатов в школу производилась под предлогом набора добровольцев в Русскую освободительную армию в Рижском, Кингисеппском и Таллинском лагерях военнопленных и антисоветски настроенных жителей оккупированных территорий. Вербовку проводили немецкие офицеры и изменники Родины Волжанин и Соловьев. В школе одновременно обучалось около ста человек. Средний срок обучения был около двух месяцев. В программу обучения входили методы захвата важных объектов и совершения диверсий, проведения террористических актов против командного состава Красной Армии. Будущих диверсантов и террористов учили на теоретических и практических занятиях владению взрывчатыми веществами, оружием, бесшумному снятию часовых и т.д. После обучения агенты группами от 3 до 12 человек направлялись в Псков, где экипировались, вооружались и получали конкретные задания.

Всего ярославским чекистам пришлось «познакомиться» с тринадцатью выпускниками этой школы. Расскажем о некоторых.

Молочников, попав в окружение, сдался в плен 20 сентября 1941 г. Находился в Либавском лагере военнопленных. 23 сентября 1943 г. во время вечерней поверки немецкий офицер, хорошо юворивший по-русски, обратился к пленным: «Кто из вас хочет работать в пользу немецкой разведки, выйти из строя». Таких собралось около трех десятков. В числе 28 человек, давших – огласие работать на немецкую разведку, Молочников был аправлен в разведывательно-диверсионную школу Вано-Нурси. Там их подробно опросили и заполнили на каждого анкеты. Агенты приняли присягу, в которой обязались честно выполнять задания немецкого командования в борьбе с большевиками и совершать диверсионные акты в советском тылу.

Белоусов, выходя из окружения, на острове Эзель был задержан полицейскими. Также содержался в лагере военнопленных в Либаве. В середине сентября 1943 г. во время вечерней поверки немецкий офицер объявил: «Я приехал сюда для набора добровольцев в Русскую освободительную армию. Кто желает, выйти на середину». Сначала никто не выходил. Потом из 650 человек вышли человек 12-13. Их увели, а на следующий день они возвратились в лагерь и стали агитировать пойти на службу к немцам. Белоусов изъявил такое желание. Во время беседы с ним немецкий офицер сказал о том, что он будет направлен сначала в школу, а затем в советский тыл со специальным заданием. Белоусов согласился, и его в первых числах октября в числе 7 человек направили в Рижский лагерь военнопленных, а оттуда через несколько дней в школу Вано-Нурси. Там он дал подписку о том, что добровольно изъявляет желание бороться с Советской властью и обязуется выполнять все задания немецкого командования.

Борисовская (Катыньская) разведывательная школа была образована абверкомандой-103 в августе 1941 г. в деревне Печи (6 км от Борисова) в бывшем военном городке. В феврале 1942 г. она была переведена в дер. Катынь (23 км от Смоленска). В марте 1943 г. переехала назад в дер. Печи. В сентябре 1943 г. она была передислоцирована в дер. Розенштайн (Восточная Пруссия), затем в мест. Маллетен, а оттуда в г. Меве. В начале 1945 г. школа была эвакуирована в г. Бисмарк, где в апреле 1945 г. расформирована. Начальниками школы были капитан Юнг, затем капитан Утгофф. Она готовила агентов-радистов и разведчиков. Средний срок обучения разведчиков составлял около 2 месяцев. Радистов учили от 2 до 4 месяцев, но в случае необходимости более тщательной подготовки 6 месяцев и более. Подготовленные агенты засылались в советский тыл и партизанские отряды. Одновременно в школе обучалось около 150 человек, из которых 50-60 – радистов. Расскажем о некоторых выпускниках этой школы, заброшенных в Ярославскую область.

Бывший начальник обозно-вещевого снабжения полка техник-интендант Кириллов попал в плен, выходя из окружения. Его направили в Смоленский лагерь для военнопленных, где в то время пленные жили в 10 строениях барачного типа: в 7 – рядовые, в одном – командиры РККА, в другом – пленные, привлекаемые на хозяйственные работы, в последнем – полицейские. Если в бараке для комсостава были нары в три яруса и печки, то в помещениях для рядовых люди спали на полу и отопления не было. Кормили пленных похлебкой, сваренной из картофельных очисток или ржи, в которую не клали даже соль. Медицинская помощь отсутствовала. Инфекционных больных выбрасывали в отдельный барак, где они умирали. В лагере над пленными постоянно издевались, их избивали палками и плетьми не столько немцы, сколько внутрилагерные полицейские. Зимой часто людей раздевали, приказывали ложиться в снег и избивали. Полицейскими были предатели в основном из украинцев. Выявленных в лагере политработников, коммунистов, комсомольцев и евреев после жестоких пыток убивали. Из 100 тысяч военнопленных, содержащихся в Смоленском лагере, за зиму и весну 1941-1942 гг. умерли и погибли около 70 тысяч. В феврале 1942 г. Кириллов был подобран для выполнения заданий немецкой разведки изменником Родины Андреевым. В феврале 1942 г. он был направлен в разведывательную школу г. Борисова, где обучался шесть с половиной месяцев.

Бывший помощник командира взвода связи Заулочнов содержался сначала в Витебском, а затем в Борисовском лагере военнопленных. Там он дал согласие работать на немецкую разведку и был направлен в школу для получения соответствующей подготовки. Вместе с Кирилловым был заброшен в Ярославскую область 14 сентября 1942 г.

Тимохин в августе 1941 г. попал в плен. При этапировании на сборный пункт около Великих Лук сбежал и около полутора недель жил в деревне Мурачи Рассонского района Витебской области, а потом вступил в партизанский отряд. Был задержан немцами, но сумел скрыть свою причастность к партизанам. Его направили в Витебский лагерь военнопленных, но он оттуда снова сбежал и стал жить в деревнях, работая у крестьян. 7 июля 1942 г. поступил на службу к немцам в качестве полицейского, вскоре дослужился до начальника 4-го отдела Чичерской районной полиции Гомельской области. В задачи этого отдела входила борьба с партизанами. Тимохин с группой полицейских разъезжал по району, устанавливая места дислокации партизанских отрядов, собранные сведения передавал начальнику районной полиции Голубовскому. Тимохина назначают командиром взвода полицейских, главной задачей которых был захват отдельных партизан, а через них выяснение мест расположения партизана отрядов. Тимохин лично три раза участвовал в боях с партизанах. В апреле 1943 г. пять полицейских из его взвода бежали на сторону партизан. Тимохина за это посадили на гауптвахту, которая находилась при Гомельском лагере военнопленных. Здесь им заинтересовались сотрудники немецкой разведки. Тимохин выдумал, что его отца расстреляли за участие в белом движени а сам он судим за искажение отчетности. Дав письменное обязательство сотрудничать с немецкой разведкой, он с мая по июль 1943 г. проходил обучение в Борисовской разведывательной школе на отделении радистов, после чего был заброшен в Ярославскую область.

Усов в июне 1942 г. был в составе батальона 211 воздушно- десантной бригады заброшен на территорию Смоленской области в немецкий тыл. Воевал в окружении, пытался пробиться в Брянские леса, но в августе 1942 г. попал в плен и содержался в лагере военнопленных в Рославле, где работали вербовщики кадров для немецкой разведки. Для того, чтобы любыми путями вернуться на Родину, Усов дал согласие выполнять задания немецкого командования. После обстоятельной беседы с германским офицером было принято решение проверить Усова перед направлением в школу. На следующий день приехала грузовая машина, на которой его в числе 13 человек увезли в распределительный лагерь с. Проходы. Там с целью проверки военнопленных вооружили винтовками и направили в лес на поиски партизан. После того как был сделан вывод о пригодности, его в сопровождении офицера направили в Смоленск, где он жил в общежитии абверкоманды-103. Через две недели перевели в  разведывательную школу в районе Катыни. Там его подробно допрашивали, взяли письменное обязательство о сотрудничестве с немецкой разведкой. Из Катыни он вместе со школой переехал в Борисов. Всего в Борисовской разведывательной школе Усов обучался с февраля по июль 1943 г., за время учебы хорошо освоил навыки ведения разведки и радиодела и был заброшен в Ярославскую область.

В марте 1942 г. «Цеппелином» была создана разведывательно-диверсионная школа в польском мест. Яблонь (близ Люблина). 15 августа ее перевели в г. Парчев, а затем в г. Волау (40 км от Бреславля). Начальником школы был штурмбанфюрер СС Отто Краузе (Краус), его заместителем – гауптштурмфюрер СС Лютер (Лутер), который в июне 1943 г. возглавил школу. Отто Краус возглавил разведывательно-диверсионный орган «Цеппелин-Норд». В школе обучалось одновременно 150-200 человек. Кадры для обучения в школе в основном вербовались из числа военнопленных, перешедших на сторону врага и проходивших предварительную подготовку в лагере Заксенхаузен. В этом лагере для предателей были созданы особо хорошие условия. Средний срок обучения составлял от 3 до 6 месяцев. Курсанты обучались радиоделу, проходили подготовку по проведению диверсионных и террористических актов, организации повстанческого движения. После завершения курса обучения из агентов формировались разведывательно-диверсионные группы, которые забрасывались в советский тыл. Для проведения разведывательно-диверсионной деятельности в Ярославской области «Цеппелином» забрасывалось около 20 агентов. Расскажем о некоторых.

Бывший инженер штаба 300-й стрелковой дивизии воентехник 1-го ранга Кириллов, бывший командир роты лейтенант Артифексов и бывший командир взвода лейтенант Гоцелюк содержались в лагере для военнопленных в Харькове, стремясь спасти свою жизнь, искали контактов с лагерной администрацией, всячески выслуживались перед оккупантами. Они заинтересовали собой офицеров «Цеппелина». Их поместили в числе 24 подобных в отдельное помещение, где начали проводить индивидуальную работу. Гауптштурмфюрер СС Лютер беседовал с каждым из кандидатов. На тех, кто подошел, заполняли подробные анкеты, фотографировали. После того, как Кириллов, Артифексов и Гоцелюк дали согласие выполнять специальные задания в советском тылу, их направили в лагерь Заксенхаузен, расположенный в 30 км от Берлина. Всего в нем содержалось околс 10 тысяч заключенных различных национальностей. Там же на отдельной территории размещался «лагерь русских активистов», в котором проходили подготовку разведчики, диверсанты, радисты, пропагандисты. Там Кириллов, Артифексов и Гоцелюк вступил в «Боевой союз русских националистов». Для продолженщ подготовки их направили в разведывательно-диверсионную школу Яблонь, по окончанию которой в сентябре 1942 г.    забросили Ярославскую область. В ожидании заброски они вместе с другими сформированными группами выпускников находились в Смоленске. В процессе общения узнали, что группа из трех человек во главе с Омельченко намерена после приземления добровольно сдаться органам госбезопасности и донесли об этом эсэсовцам. Патриоты были арестованы, а предателей немцы поощрили обильной выпивкой.

Сотрудники органов госбезопасности Верхнего Поволжья вступили в борьбу с представителями всех перечисленных выше немецких специальных служб. Более подробно на этом остановимся ниже.

Примечания

1.    Органы   государственной   безопасности   СССР   в   Великой Отечественной войне: Сб. документов / Академия Федеральной службы контрразведки РФ / Сост. В.П. Ямпольский и др. М., 1995. Т. 1. Кн. 2. С. 24.

2.   Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР 1938-1944 гг. М, 1945. С. 55.

3.   Органы   государственной   безопасности   СССР   в   Великой Отечественной войне: Сб. документов / Академия Федеральной службы контрразведки РФ / Сост. В.П. Ямпольский и др. М., 1995. Т. 1.Кн. 2. С. 24.

4. Цит. по: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне: Сб. документов / Академия Федеральной службы контрразведки РФ / Сост. В.П. Ямпольский и др. М., 1995. Т. 1. Кн. 2. С. 41.

5.     Лубянка, 2. Из истории отечественной контрразведки.   М: Изд-во Мосгорархив, 1999. С. 26.

6.   Органы   государственной   безопасности  СССР   в   Великой Отечественной войне: Сб. документов / Академия Федеральной службы контрразведки РФ / Сост. В.П. Ямпольский и др. М., 1995. Т. 1. Кн. 2. С. 41.

7.   Лубянка, 2. Из истории отечественной контрразведки.   М.: Изд-во Мосгорархив, 1999. С. 27 – 28.

8.     Органы   государственной   безопасности  СССР   в   Великой Отечественной войне: Сб. документов / Академия Федеральной службы контрразведки РФ / Сост. В.П. Ямпольский и др. М., 1995. Т. 1. Кн. 2. С. 42.

9.   ЯЦДНИ. Ф. 272. Оп. 224. Д. 44. Л. 10 – 19; ТЦДНИ. Ф. 147. Оп. 3. Д. 12. Л. 18-20.

10. 10. Там же.

11.  11. Там же; ЯЦДНИ. Д. 39. Л. 11;

12 Там же. Д. 40. Л. 11;

13. Там же. Д.46. Л.20-23.

12. ЯЦДНИ. Ф. 272. Оп. 224. Д. 44. Л. 10 – 19; АУФСБТО. Ф. l.Oп. 1.Д.
13. Л. 1-3,9,20-21.

13. Органы   государственной   безопасности   СССР   в   Великой Отечественной войне: Сб. документов / Академия Федеральной службы контрразведки РФ / Сост. В.П. Ямпольский и др. ML, 1995. Т. 1.Кн.2. С. 29.

14. Там же. С. 107.

15. Там же. Кн. 1.С. XI.

16.  АУФСБТО. Ф.1. Оп.1. Д. 15. Л.38, 41.

17. Судоплатов А.П. Тайная жизнь генерала Судоплатова: Правда и вымыслы о моем отце: В 2 кн. Кн. 1. М.: Современник: Олма-Пресс, 1998. С. 282, 283.

18. Цит. по: Судоплатов А.П. Тайная жизнь генерала Судоплатова: Правда и вымыслы о моем отце: В 2 кн. Кн. 1 . - М.: Современник: Олма-Пресс, 1998. С. 278,279.

19. Никольский В. Аквариум-2. М., 1997. С. 28–30.

20. Павлов А. Советская военная разведка накануне Великой Оте­чественной войны//Новая и новейшая история. № 1. 1995. С. 51–52.

21.     Лубянка, 2. Из истории отечественной контрразведки.   М.: Изд-во Мосгорархив, 1999. С.203.

22.     Там же. С.204.

23.     Верой и правдой. ФСБ. Страницы истории. Ярославль:   НЮАНС, 2001. С.246

24.     См. подробнее: Верой и правдой. ФСБ. Страницы истории. Ярославль: НЮАНС, 2001. С.254-263

25.     Вопросы истории.  1994.   № 10.   С.20.

26.     Волкогонов   Д.А. Триумф и трагедия. Политический портрет И.В. Сталина. Кемерово: Книжное изд-во, 1990-Кн. 1. C.411.

27.     Велидов А.С. Предисловие ко второму изданию // Красная книга ВЧК / Науч. ред. А.С. Велидов. М., 1990. Т. 1. С. 17.

28.     Кокурин А., Петров Н. НКВД: структура, функции, кадры (1938-1941 гг.): Большая «чистка»//Правда-5.  1997. 30 мая-6 июня. С. 11.

29.     Лубянка, 2. Из истории отечественной контрразведки. – М: Изд-во Мосгорархив, 1999. – С.206.

30. Ионг де Л. Немецкая пятая колонна во второй мировой войне. М., 1958.– С. 353; Леверкюн П. Служба разведки и контрразведки.– Итоги
второй мировой войны.  М., 1957. С. 273.

31. Лубянка,2. Из истории отечественной контрразведки. М.: Изд-во Мосгорархив, 1999. С.209.

32. Цит. по: Операции военной разведки/Автор-составитель В.В.Петров.– Минск: Литература, 1998. С.96,97.

33. ЯЦДНИ. Ф. 272. Оп. 224. Д. 301. Л. 138.

34. Там же. Д. 301. Л. 59.

35. См. например: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов / Академия федеральной службы контрразведки РФ / Сост. В. П. Ямпольский М. 1995. Т. 1.Кн. 1.С. X; Там же. Кн. 2. С. 117-118; и др.

36. Служим Отечеству. Органы государственной безопасности Республики Коми (Документы, материалы, воспоминания: 1918 –1998). Сыктывкар, 1998. С. 177.

37. АУФСБЯО. Ф. 21. Оп. 3. Д. 5. Л. 12.

38. Служим Отечеству. Органы государственной безопасности Республики Коми (Документы, материалы, воспоминания: 1918 –1998). Сыктывкар, 1998. С. 178.

39. Лубянка, 2. Из истории отечественной контрразведки.   М.: Изд-во Мосгорархив, 1999. С. 231.

40. Вместе с армией и народом. К 25-й годовщине победы в Великой Отечественной войне. Волгоград, 1970. С. 45.

41. Сборник законов СССР и Указов Президиума Верховного Совета СССР. 1938–1944 гг. М, 1945.   С. 129–131.

42. Советская юстиция.  1941. №24-25.

43. Скрытая правда войны: 1941 год. Неизвестные документы.   С. 55-58.

44. Сборник законов СССР и Указов Президиума Верховного Совета СССР (1938-1956 гг.). М., 1956. С. 395.

45. Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам: В 5 т. Т. 3. 1941-1952 годы. М., 1968. С. 40.

46. История государства и права СССР. Советский период: Учебник / Под ред. Г. С. Калинина, Г. В. Швекова. 2-е изд., перераб. и доп. Ч. 2. М.: Юрид. лит., 1981. С. 334-337.

47. Курицын В. М. Советский государственный аппарате период Великой Отечественной войны // Сов. государство и право. 1985. №5. С. 5.

48. Там же. С. 8.

49. История советского государства и права. В 3 – х книгах. Советское

государство и право накануне и в годы Великой Отечественной войны (1936-1945 гг.). Кн. 3. М., 1985. С. 227.

50. ЯЦДНИ. Ф.272. Оп.224. Д. 1416. Л. 12

51. Служим Отечеству. Органы государственной безопасности Республики Коми (Документы, материалы, воспоминания: 1918 –1998). Сыктывкар, 1998. С. 177.

52. Служим Отечеству. Органы государственной безопасности Республики Коми (Документы, материалы, воспоминания: 1918 –1998). Сыктывкар, 1998. С. 178.

53. Внутренние войска в Великой Отечественной войне. 1941-1945 гг. Документы и материалы. М.: Юр. литература, 1975. С. 542, 543.

54. Ведомости Верховного Совета СССР.  1941. № 33.

55.     ГАРФ. Ф. 9401. On. la. Д. 91. Л. 49-53.  56.     ЩДНИ. Ф. 272. Он. 224. Д. 888. Л. 130; АУФСБТО. Ф. 1. Оп. 1. Д.
13. Л. 316; Там же. Д. 14. Л. 52; ТЦДНИ. 147. Оп. 3. Д. 132. Л. 38-48.

57.     Там же.

58.      Лубянка. ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917 – 1960 / Справочник / Сост. А.И. Кокурин, Н.В. Петров. М., 1997. С. 40.

59. Там же. С. 34-35.

60.       Там же. Л. 111-112.

61.     Органы   государственной   безопасности   СССР   в   Великой Отечественной войне. Сборник документов / Академия Федеральной
службы контрразведки РФ / Сост. В. П. Ямпольский М, 1995. Т. 1., Кн. 1.С. 419, 422-423.

62.     Там же. С. 424; Энциклопедия третьего рейха / Сост. С. Воропаев. М.: изд. ЛОКИД-МИФ, 1996.   С. 12 – 13.

63.     Там же. С. 424 – 425.

64.     Там же. С. 425 .

65.     Энциклопедия третьего рейха/Сост. С. Воропаев. М.: изд. ЛОКИД-МИФ, 1996.   С. 12- 13.

66.     См. напр.: Нюрнбергский процесс. Сб. материалов в 2 т. Т. 1     М.: 1958. С.380; Барков Л. И. В дебрях абвера. Таллин, 1971. С. 17-19;
Долгополов Ю.Б. Война без линии фронта. М.: Воениздат, 1981. С.98-100; и др.

67.     Известия ЦК КПСС. 1990. №5(304). С. 210-21); Долгополов Ю.Б. Война без линии фронта. М.: Воениздат, 1981. С.108-109, 131-132.

68.     Нюрнбергский процесс. Сб. материалов в 2 т. Т.1 М., 1958. С.481, 640-641.

69.     Долгополов Ю.Б. Война без линии фронта. М.: Воениздат, 1981. С.101.

70.     Энциклопедия третьего рейха/Сост. С. Воропаев. М.: изд. ЛОКИД-МИФ, 1996.   С. 185.

71.     Безыменский Л. Разгаданные тайны третьего рейха. 1941-1945 М.: Изд. АПН, 1984. С. 91-94.

72.     Органы   государственной   безопасности   СССР   в   Великой Отечественной войне. Сборник документов / Академия Федеральной
службы контрразведки РФ/Сост. В. П. Ямпольский. М., 1995. Т И Кн. 2. С. 305-308.

73.      Диксон Ч.О., Гейльбрун О. Коммунистические партизанские действия.   М: Иностранная литература, 1957. С.136

74.      Энциклопедия третьего рейха / Сост. С. Воропаев. М.: изд. ЛОКИД- МИФ, 1996. С. 19-21; Диксон Ч.О., Гейльбрун О. Коммунистические партизанские действия. М.:  Иностранная литература, 1957. С. 137.

75.      Волков Ф.Д. За кулисами второй мировой войны.  М.: Мысль,1985. С. 97

76.      Богданов А.А., Леонов И.Я. Армейские чекисты: Воспоминания контрразведчиков Ленинградского, Волховского и Карельского фронтов. Л.: Лениздат, 1985. С.4.

77.      Органы   государственной   безопасности   СССР   в   Великой Отечественной войне. Сборник документов / Академия Федеральной службы контрразведки РФ / Сост. В. П. Ямпольский. М., 1995 Т. 1.
Кн. 1. С. 415 – 419.

78.      Цит. по: Безыменский Л. Разгаданные тайны третьего рейха.1941-1945. М.: Изд-во. АПН, 1984. С. 108.

79.      Рисе К. Тотальный шпионаж. М., 1945. С.223.

80.      Волков А., Славин С. Адмирал Канарис-»Железный» адмирал.– М.Юлимп; Смоленск: Русич, 1999. С.418

81.      См. об этом: Волков А., Славин С. Адмирал Канарис-»Железный» адмирал. М.:Олимп; Смоленск: Русич, 1999.С.418-419, 427;
Шелленберг В. В паутине СД.-Минск: Родиола-плюс, 1999. С.203- 205.

82.      Шелленберг В. В паутине СД.-Минск: Родиола-плюс, 1999. С.203- 205.

83. История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941 – 1945. Т.6. М., 1965. С. 134.

84. Долгополов Ю.Б. Война без линии фронта.   М.: Воениздат, 1981. С.110-111.

 



 
 

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru