Home

Тайная война на Волге (1941-1945 гг.) - Глава 2. Контрразведывательная деятельность органов НКГБ – НКВД и борьба с контрреволюционными преступлениями, зафронтовая работа и организация партизанского движения PDF Печать E-mail
Автор: С.В. СТЯЖКИН   
09.03.2011 18:36
Индекс материала
Тайная война на Волге (1941-1945 гг.)
Глава 1. Советские органы государственной безопасности и внутренних дел, специальные службы фашистской Германии накануне Великой Отечественной войны, изменения в структуре и задачах после начала военных действий
Глава 2. Контрразведывательная деятельность органов НКГБ – НКВД и борьба с контрреволюционными преступлениями, зафронтовая работа и организация партизанского движения
Глава 3. Деятельность органов государственной безопасности и внутренних дел Верхнего Поволжья по обеспечению режима военного положения и поддержанию правопорядка в тылу
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ПРИЛОЖЕНИЯ
Все страницы

Глава 2. Контрразведывательная деятельность органов НКГБ – НКВД и борьба с контрреволюционными преступлениями, зафронтовая работа и организация партизанского движения

2.1 Контрразведывательная деятельность органов государственной безопасности и борьба с контрреволюционными преступлениями

Линия фронта не достигла границ Ярославской области, однако на ее территории происходили многочисленные сражения «тайной» войны, в которых участвовали сотрудники ярославских органов госбезопасности, на чем более подробно остановимся ниже.

Задачи и методы работы немецких спецслужб существенно менялись и зависели от военно-политической обстановки, складывающейся на советско-германском фронте. В первые месяцы они вытекали из стратегической доктрины «молниеносной войны», сущность которой, как известно, состояла в том, чтобы германские вооруженные силы разбили Советскую Россию в ходе кратковременной кампании. За 8-10 недель предполагалось достигнуть линии Волга – Архангельск. Основная цель Германии и ее союзников заключалась в уничтожении Красной Армии. После этого захват важных советских экономических районов представлялся решенным делом.

Исходя из предположения о скоротечности вооруженной борьбы с Советским Союзом, немецкая разведка сводила свои задачи к обеспечению фашистского командования информацией о советских войсках в районе военных действий. К тому же в первые месяцы войны командование гитлеровских войск не придавало решающего значения сведениям, поступающим от агентурной разведки. В его распоряжении имелось большое количество данных, полученных из показаний пленных и захваченных штабных документов. Превосходство в воздухе позволило эффективно использовать возможности авиационной разведки. Все это помогало составить довольно полную картину боевой обстановки

Военной разведке, которой в это время принадлежала главная роль в деятельности немецких спецслужб, в соответствии с планами в первые месяцы войны предписано было вести подрывную работу в рядах Красной Армии, в армейских и фронтовых тылах и ближайшем окружении войсковых частей. Упор делался на работу по разложению советских войск и диверсионные акты – взрывы, поджоги, террор по отношению к командному составу в целях сеяния паники, деморализации войск и местного населения. Для достижения этих целей активно использовались войсковые подразделения военной разведки, в том числе подчинявшиеся абверу-II подразделения «Бранденбург».

С началом военных действий впереди вражеских войск, хлынувших на нашу территорию, двигались абверовские шпионы, диверсанты и террористы, в задачу которых входили сбор и немедленная передача командованию данных о наличии советских войск, их вооружении, о системе оборонительных сооружений, а также о совершении диверсионных и террористических актов, распространение панических слухов. Они делали все, что необходимо для успешного проведения наступательных операций против советских вооруженных сил, каждая общевойсковая армия вермахта имела десятки таких заранее подготовленных агентов абвера. Их подготовка велась еще до войны, а за несколько месяцев До нападения на Советский Союз были дополнительно созданы абверовские школы в местечке Брайтенфурт (вблизи Вены) и в местечке Мишен (около Кенигсберга). Одновременно в каждой школе обучались 100 агентов.

В докладной записке верховному командованию от 4 июля 1941 года, то есть уже через две недели после начала войны,

Канарис сообщал:

«В распоряжение штабов немецких армий направлялись

многочисленные группы агентов из коренного населения – из русских, поляков, украинцев, грузин, финнов, эстонцев и т. п. Каждая группа насчитывала 25 (или более) человек. Во главе этих групп стояли немецкие офицеры. Группы использовали трофейное советское обмундирование, военные грузовики и мотоциклы. Они должны были просачиваться в тыл на глубину 50-300 километров перед фронтом наступающих немецких армий с тем, чтобы сообщать по радио результаты своих наблюдений, обращая осо­бое внимание на сбор сведений о русских резервах, о состоянии железных и прочих дорог, а также о всех мероприятиях, проводимых противником»1.

В течение первой половины 1941 года агентуре абвера удалось собрать немало информации о составе советских войск в зоне предстоявших боевых сражений и в ближайшем тылу. После начала войны успешно действовали в нашем тылу отдельные диверсионные группы и отряды, которые смогли успешно выполнить свои задания. Только за 14 дней августа 1941 года на Кировской и Октябрьской железных дорогах они совершили семь диверсионных актов. Диверсанты постоянно нарушали связь между штабами частей и соединений Красной Армии, что приводило к дезорганизации управления.

В самые первые месяцы войны на территории России действовала агентура, подготовленная абвером еще до начала военных действий. В основном это были белогвардейцы, антисоветски настроенная молодежь из белоэмигрантской среды. Они плохо знали новую обстановку в нашей стране, их выдавали иностранный акцент, старые понятия, взгляды, отдельные вышедшие из нашего употребления слова и выражения. В начальный период войны, продолжая рассчитывать на быструю победу, абвер, выполняя указания руководства, не обращал внимания на качественную подготовку агентуры, т. к. забрасывал ее за линию фронта на короткое время (10–15 суток) и для выполнения разовых заданий.

По мере развития военных действий немцы стали перебрасывать через линию фронта свою агентуру из числа жителей захваченных территорий и пленных красноармейцев с заданием проводить диверсионную работу в нашем тылу, разведывать расположение советских частей, ракетами сигнализировать немецким самолетам о пунктах дислокации воинских соединений, распространять панические и провокационные слухи о мощи германской армии, о якобы высаженных воздушных десантах, о якобы хорошем отношении немцев к пленным и населению, уговаривать красноармейцев сдаваться в плен, а население – оставаться на своих местах и не уничтожать продовольствие и имущество. Начиная с осени 1941 года, отмечаются факты, свидетельствующие о проведении разведывательно-подрывной деятельности в Ярославской области. В октябре 1941 г. Управление НКВД ЯО отметило, что имеют место факты распространения профашистской агитации ярославцами, которые в свое время были посланы на строительство оборонительных сооружений в район Валдая и попали в немецкое окружение. Например, отправленный на строительные работы житель Ярославля Сегорин попал в плен, во время одного из допросов немецкий офицер пообещал в случае выполнения задания назначить его управляющим фабрикой. После согласия проводить подрывную работу в тылу Красной Армии ему дали задание разбирать железнодорожное полотно, рвать телефонные и телеграфные провода, убивать партийных и советских руководителей, распространять слухи о том, что немцы хорошо обращаются с мирным населением и пленными. После этого Сегорин был переправлен через линию фронта и прибыл в Ярославскую область, где попал в поле зрения органов госбезопасности и был арестован.

После своего ареста в октябре 1941 года работавшая на строительстве оборонительных сооружений Смолина о своем пребывании в плену сотрудникам УНКВД ЯО рассказала: «... на допросе немецкий офицер спрашивал меня о том, кто я такая и как попала на линию фронта. Я попросила офицера, чтобы отпустили меня домой. Кончив меня допрашивать, офицер сказал, что мы тебя освободим и направим домой, но за это по приезду в Советский Союз ты должна ... говорить населению о том, что немцы к русским относятся хорошо. Это предложение я приняла, у меня офицер взял подписку и отправил на передовую для переброски в тыл Красной Армии ... возвратившись к себе на родину ... я говорила населению, что немцы над русскими не издеваются, кормят их белым хлебом и маслом, что у немцев жить хорошо. А на самом деле немцы к русским относятся плохо и над ми издеваются, и это я испытала на себе, так как за время пребывания в плену немецкие солдаты меня два раза изнасиловали и никакого белого хлеба и масла мне не только не давали, но этого у немцев я вообще не видела, немцы даже отобрали личные вещи».

Приведенные примеры свидетельствуют, что к проведению разведывательно-подрывной деятельности в этот период немецкие спецорганы в соответствии с указаниями своего политического и военного руководства, уверенного в скорой победе, относились упрощенно. Упор делался на массовую засылку неподготовленной агентуры в надежде, что кто-нибудь выполнит задание.

Однако развитие событий на советско-германском фронте не соответствовало намеченным гитлеровцами планам. В числе первых это отметили руководители военной разведки. В сентябре 1941 г. адмирал В. Канарис совершил инспекционную поездку на Восточный фронт. Увиденное им убедительно доказывало, что военная машина, столкнувшись с невиданным героизмом бойцов Красной Армии, начала пробуксовывать и необходимо вносить коррективы в задачи и организацию разведки. Взяв на себя ответственность, В. Канарис принимает решение скорректировать указания руководства вермахта. Наметился поворот в использовании сил и средств разведки. Был издан приказ, обязывающий все подразделения абвера принять меры по наращиванию разведывательной активности за пределами прифронтовой полосы, переносить ее и в глубину советского тыла. Агентура стала проходить подготовку, хоть и ускоренную. Фашистская разведка приступила к созданию школ и курсов с массовым обучением шпионажу, диверсиям и радиоделу для заброски в наши тылы разведывательно-диверсионных групп на более длительные сроки.

В конце 1941 года ярославскими чекистами был арестован бывший боец Красной Армии Чуркин, который с 12 октября по 10 ноября 1941 года находился в плену. Там он и был завербован для проведения разведки не только в районе действия передовых частей Красной Армии, выясняя их численность и вооружение, но и в более глубоком тылу, где должен был собирать сведения о строительстве оборонительных сооружений, о чем дал письменное обязательство.

Обстановка на невидимом фронте стала резко меняться с начала 1942 г. Крах фашистского блицкрига означал необходимость ведения затяжной войны. К такой войне Германия готова не была. Для составления планов немецкому генеральному штабу потребовались новые, и притом исчерпывающие, разведы­вательные данные о Красной Армии и возможностях советского военно-промышленного комплекса. Задачи, которые ставились перед немецкой агентурой, теперь стали более сложными. Это потребовало ее качественной подготовки перед заброской. В отличие от прошлого года, когда германская разведка бросала в наши тылы наспех завербованных шпионов, диверсантов, распространителей провокационных слухов и пропагандистов «силы и мощи германской армии», значительная часть перебрасываемой германской агентуры была обучена в специальных школах разведчиков и диверсантов и забрасывалась через линию фронта на самолетах группами.

Важное значение для снабжения армии и осуществления широкого маневра войсками в ходе подготовки и проведения военных операций имели транспорт и проходившие по территории Ярославской области коммуникации. Здесь был сосредоточен большой военно-промышленный потенциал. Эти факторы обусловили повышенное внимание к региону со стороны немецкого руководства и его специальных служб. На территорию области стали забрасываться подготовленные агенты-парашютисты. Судя по имеющимся документам, первые немецкие агенты-парашютисты для проведения подрывной деятельности в Ярославской области были заброшены в феврале 1942 г., последние – в январе 1945 г. Забрасывались как группы парашютистов, так и агенты – одиночки.

Первыми в Ярославской области появились агенты-парашютисты, направленные в наш тыл абверкомандой – 104, которая находилась в Пскове. 28 февраля 1942 г. после двухмесячной подготовки в разведывательной школе, находящейся в гор.  Валга (Эстония) с аэродрома гор. Пскова на самолете в район станции Пестово Ленинградской области были переброшены три вражеских разведчика из числа пленных командиров Красной Армии: Макин, Ширин, Петров. Выполняя задание, они прибыли в Ярославль, где устроились жить на частную квартиру. Перед этой группой абвер поставил задачи: установить наличие воинских соединений в Ярославле, выяснить численность личного состава и имеющееся вооружение, наличие артиллерии и танковых частей, пропускную способность и загруженность Ярославского железнодорожного узла, направление и характер грузов, состояние и характер промышленности в Ярославле, ее загруженность и обеспеченность сырьем, а также политическое настроение населения. Для связи с разведцентром имелась радиостанция. 4 марта 1942 г. агенты приехали в Ярославль. На базаре парашютисты познакомились с девушкой и женщиной, рассказали, что прибыли после ранения на фронте, и попросили устроить их в городе. Их поселили на квартире матери девушки где они жили два дня. 6 марта 1942 г. Петров явился с повинной в органы безопасности, а остальные были арестованы. По постановлению Особого совещания при НКВД СССР от 25 июля 1942 г. Макин был осужден к высшей мере наказания (ВМН). Приговор приведен в исполнение. Ширин военным трибуналом Московского военного округа также был осужден к ВМН, но по постановлению Президиума Верховного Совета СССР расстрел заменили ему 20 годами каторжных работ. В 1956 г. он был амнистирован. Петров также был осужден, но фактически наказание не отбывал.

18 марта в Рыбинске была арестована Н.В. Фомичева. В ходе следствия было установлено, что она, будучи сандружинницей на Калининском фронте, в ноябре 1941 г. попала в плен, была завербована и направлена в школу диверсантов, расположенную в одном из селений недалеко от Ржева, где изучала формы и методы разведывательной и диверсионной работы. В марте была переброшена через линию фронта с заданием поселиться в Рыбинске и вести диверсионную работу на предприятиях оборонного значения. В ходе следствия назвала ряд лиц, подготовленных для переброски в наш тыл, которые были объявлены в розыск.

В апреле 1942 г. в Даниловском районе арестовали группу в составе Горева, Воробьева и Соловьева. В ходе следствия было установлено, что все они в сентябре 1941 г. добровольно перешли на сторону врага. Воробьев вступил в карательный отряд участвовал в борьбе с партизанами. Горев по заданию германской разведки выявлял партизан и советских активистов, действовавших в тылу врага. В январе 1942 г. они были переброшены с заданием проникнуть в части Действующей Армии для проведения подрывной работы, призывая переходить на сторону врага.

В мае 1942 г. в Пречистенском районе были арестованы Крутиков и в Первомайском – Кузнецов. Они отбывали наказание в исправительно-трудовой колонии в Западной Белоруссии, где были освобождены немцами, дали согласие перейти линию фронта, осесть в Ярославской области у своих знакомых и родственников и вести пораженческую агитацию. После этого немцы снабдили их пропусками и обеспечили переход через линию фронта.

В марте – апреле Ярославль и Рыбинск оказались в перечне городов, куда была выброшена основная часть вражеских военных разведчиков-парашютистов с радиостанциями и задачей собирать сведения о находящихся в этих пунктах частях Красной Армии, их вооружении, степени обученности, национальном и возрастном составе, о характере и количестве воинских перевозок по железнодорожным магистралям и особенно перевозок иностранной техники, поступающей из Архангельска, обеспеченности личного состава красноармейских частей и населения противохимическими средствами и о работе промышленности на оборону.

20 марта 1942 г. на самолете в Переславский район был заброшен немецкий разведчик Тищенко, окончивший Варшавскую разведывательную школу. Расскажем о поисках его подробнее. В конце марта – начале апреля 1942 г. в УНКВД по Ярославской области поступило сообщение из УНКВД Ивановской области о том, что по показаниям задержанного агента-парашютиста на территорию нашей области заброшен немецкий агент Михаил Тищенко (кличка «Яворов»), и из УНКВД Челябинской области о том, что в районе г. Переславля выброшен агент по имени Михаил (кличка «Яворов»), внешние приметы которого совпадали с Упоминаемыми в сообщении ивановских чекистов. В розыск агента клкэчились все городские и районные отделения НКВД Рославской области. Одним из основных мест, где мог обосноваться парашютист, был Переславский район. Это предположение основывалось на том, что в конце марта в лесную сторожку Бармазово Переславского района зашел человек в форме лейтенанта Красной Армии и попросился отдохнуть, пояснил, что идет из госпиталя к родственникам в Кострому. Лесник Новицкий разрешил. Через полтора часа командир ушел. Новицкий сообщил о незнакомце в Переславское РО НКВД, начальник которого просил при повторном посещении лейтенанта поставить его в известность. Между тем агент, спрятав в лесу радиостанцию, направился для выполнения разведывательного задания в Кострому, где служил ранее. Около недели он прожил на квартире своего бывшего сослуживца, собирая сведения об эвакуированной из Ленинграда Военно-транспортной академии и военных лагерях в районе пос. Песочное, где происходило формирование частей для отправки на фронт. Для передачи собранных сведений он возвратился в Переславский район. Тшценко чуть не попался в дер. Хмельники, где переночевал у колхозницы Евдокии Шаренговой. Военный показался ей подозрительным, о чем она сообщила председателю колхоза Варульникову. Председатель оказался не таким бдительным и, предположив, что офицер пришел с расположенного неподалеку поста ВНОС, никаких мер не стал предпринимать.

10 апреля 1942 г. вражеский агент снова появился в сторожке, где переночевал, и ушел 11 апреля. Лесник Новицкий сообщил о незнакомом военном в Переславское РО НКВД, но высланные для задержания сотрудники обнаружить его не смогли. Были разработаны и осуществлены дополнительные мероприятия, направленные на задержание немецкого агента. В Переславль командировали группу оперативных работников из областного управления НКВД, которая провела тщательное обследование предполагаемого места приземления парашютиста. В 27 километрах от Переславля под снегом была обнаружена немецкая портативная радиостанция. На путях возможного движения парашютиста были выставлены засады. Осуществлялась тщательная проверка всех подозрительных лиц в поездах и на автотранспорте. В это время агент был далеко. Передав две радиограммы, он 12 апреля выехал в Москву, где прожил неделю в квартире своего бывшего сослуживца, а затем уехал к своей знакомой в Нарофоминский район. После этого вражеский разведчик направился в Смоленскую область, где чудом избежал провала. Он был задержан и трое суток проверялся Особым отделом НКВД по 108 стрелковой дивизии. Отлично изготовленные фиктивные документы, свидетельствовавшие о нахождении Тищенко в отпуске после лечения в госпитале, и добротно составленная легенда помогли выкрутиться. Агент поспешил возвратиться к своей базе в Переславский район, где его уже ждали засады. 11 мая 1942 г. Тищенко был задержан в лесу, когда шел к радиостанции.

В результате следствия было установлено, что бывший командир роты связи лейтенант Тищенко 27 июля 1941 г. попал в плен на Северо–Западном фронте, дал согласие работать на немецкую разведку и с 1 декабря 1941 г. проходил курс обучения в разведывательной школе под Варшавой. По окончанию школы был доставлен на Минский аэродром, где заместитель начальника школы вручил радиостанцию, пистолет с патронами, деньги, фиктивные документы, компас, часы и продукты. Тищенко получил разведывательное задание и 20 марта 1942 г. был выброшен с самолета в 18 км от Переславля. По постановлению Особого совещания при НКВД СССР от 3 июня 1942 г. Тищенко приговорен по ст. 58 – 1 «б» УК РСФСР к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение публично на месте его приземления в Переславском районе.

Всего в советском тылу только с марта по август 1942 г. органами НКВД задержано 222 вражеских парашютиста, из них Добровольно явились 76 человек, убиты при оказании сопротивления 15. У парашютистов изъято 74 радиостанции, значительное количество взрывчатых и зажигательных веществ, аппараты для подслушивания телефонных разговоров и различные принадлежности для диверсионных действий. Из числа изъятых радиостанций немецких военных разведчиков для дезинформации противника к августу 1942 г. использовалась 31. Из указанного количества вражеских парашютистов расстреляны 83 человека, 33 публично на месте их приземления в присутствии местных жителей, участвовавших в розыске и задержании.

Осенью активность вражеских спецслужб в Ярославской области существенно возросла. Перед абвером в новых условиях были поставлены задачи:

– наладить снабжение высшего политического и военного руководства информацией, которая позволила бы разгадать замыслы советского командования. В отличие от предвоенного инструктажа Йодля теперь ставилась задача разведывательного изучения перемен в инфраструктуре противника на гораздо большую глубину. Заговорили о необходимости добывать данные обо всем, что касалось мобилизации и стратегического развертывания резервов вооруженных сил СССР, их морального состояния, уровня дисциплины и выучки;

– во взаимодействии с СД развернуть активную диверсионную деятельность в промышленности и на транспорте с целью разрушения коммуникаций, транспортных узлов, вывода из строя шахт, электростанций, оборонных заводов, хранилищ горюче-смазочных материалов, продовольственных складов.

1 сентября 1942 года с самолета «Юнкерс-88» в районе дер. Красково Мышкинского района были выброшены три агента – парашютиста Падиаров, Ермилов, Куршанов. Все они обучались три месяца в разведывательной школе Валга и получили разведывательное задание от абверкоманды – 104.

В сентябре 1942 года в Ярославскую область были заброшены два выпускника Борисовской разведывательной школы. Немецкими агентами-парашютистами оказались Кириллов и Заулочнов. Бывшие командиры Красной Армии осенью 1941 г. попали в плен и дали согласие работать на немецкую разведку, затем учились в разведшколах гор. Борисова и местечке Катынь (Кириллов-6 месяцев, Заулочнов – около 4-х месяцев), а 14 сентября 1942 г. со Смоленского аэродрома на самолете были переброшены в тыл Красной Армии и выброшены на парашютах в Большесельском районе. Они были одеты в форму командиров Красной Армии, снабжены необходимыми документами и имели задание осесть в Ярославле, чтобы вести разведывательную работу на Ярославском железнодорожном узле, собирая сведения о продвижении поездов, характере их грузов; установить наличие в городе предприятий и выяснить выпускаемую продукцию; изучать политическое настроение населения. Лиц, которые высказывают антисоветские взгляды, предлагалось привлекать к выполнению шпионских заданий. При аресте у агентов было изъято оружие, рация, парашюты.

27 сентября 1942 года в Первомайском районе были выброшены агенты-парашютисты Николаев и Иванов. Они получили отличную подготовку в разведывательной школе абвера в г. Валга. Например, Николаев более 8 месяцев проходил разведывательную и диверсионную подготовку, изучал вопросы организации повстанческого движения в советском тылу. От абвера они получили задание продвигаться вниз по Волге к Сталинграду и проводить в стокилометровой зоне разведку. Помимо этого предатели должны были из дезертиров и антисоветских элементов формировать группы для подрывной работы в советском тылу. После приземления ночью парашютисты потеряли планшет с документами и деньгами. Поиски результатов не дали, и они решили быстрее уходить от места приземления.

Учительница Васильевской начальной школы Первомайского района Нина Михайловна Курдюкова слышала в ночь на 27 сентября 1942 г. шум пролетавшего самолета. Рано утром она разбудила соседа и под видом сбора ягод пошла с ним на болото. На одной из лужаек Курдюкова обнаружила парашют и планшет, в котором были документы на имя Карла Ефимовича Иванова, а также бланки командировочных предписаний, аттестатов, справок различных госпиталей и деньги. Она забрала найденное и возвратилась назад, из соседней деревни позвонила в райисполком и рассказала о находках. Информацию передали в РО НКВД. В район были направлены оперативно-розыскные группы, к поискам привлекли истребительные батальоны и местное население. 30 сентября агенты были арестованы сотрудниками НКВД в с.Кукобой. По постановлению Особого совещания НКВД Николаев был осужден к ВМН. Приговор приведен в исполнение. Иванов был осужден по ст. 58 – 1 «б» к 7 годам лишения свободы.

30 сентября 1942 г. на территорию Борисоглебского района Ярославской области были заброшены агенты немецкой разведки И.П. Касьяненко и Ф.Г. Дрягин. Они прошли четырехмесячный курс обучения в разведшколе г. Валга. Абверкомандой – 104 им было дано задание выявлять в Ярославле и его окрестностях войсковые части, штабы, аэродромы и оборонительные сооружения; следить за перевозками; выявлять промышленные предприятия и выяснять, что и в каких объемах выпускают; выяснять политические настроения. Агенты были снабжены радиостанцией, личным оружием, фиктивными документами. С целью отвлечения сил и средств германской разведки органами УНКВД Ярославской области была проведена с октября 1942 г. по апрель 1943 г. радиоигра, в которой участвовали сдавшиеся немецкие агенты2.

29 октября 1942 г. абверкомандой – 104 с Псковского аэродрома была переброшена в тыл Красной Армии и выброшена на парашютах в Рыбинском районе еще одна группа немецких агентов. Лукьяненко, Ильин и Чигида попали в плен в 1941 г., завербованы и направлены в школу военных разведчиков в гор. Валга, где учились около 3-х месяцев. Каждый агент был одет в форму командира Красной Армии, имел соответствующие документы и вооружен револьвером. Для передачи собранных разведывательных данных группа имела радиостанцию. От выполнения задания они отказались и добровольно сдались органам НКВД.

В ходе войны быстро набирали силу специальные органы Главного имперского управления безопасности. Одно из центральных мест в системе мер, разработанных на новом этапе германо-советской войны, занимала операция «Цеппелин». Идея этой операции принадлежала Вальтеру Шелленбергу и Отто Скорцени. По приказу Гейдриха они же непосредственно руководили ее подготовкой и проведением. Для координации действий по проведению операции в феврале 1942 года в Главном имперском управлении безопасности был образован специальный орган под тем же кодовым наименованием, что и сама операция3.

Как сказано в приказе рейхсфюрера СС Гиммлера от 15 февраля 1942 года, руководство Германии предписывало операции «Цеппелин» программу масштабных военно-политических действий. В своей работе он руководствовался так называемым «планом действий для политического разложения Советского Союза», в котором подчеркивалось, что на «Цеппелин» возлагается ведение политической разведки и диверсионной деятельности в глубоком советском тылу. В соответствии с этим планом определялись задачи «Цеппелина»: «Надо стремиться к тактике возможно большего разнообразия. Должны быть образованы специальные группы действия, а именно:

1. Разведывательные группы – для сбора и передачи политических сведений из Советского Союза.

2. Пропагандистские группы – для распространения национальной, социальной и религиозной пропаганды.

3.    Повстанческие группы – для организации и проведения вос­станий.

4. Диверсионные группы для проведения политических диверсий и террора...»4.

«Цеппелин» тесно взаимодействовал с абвером, главным штабом командования немецкой армии и имперским Министерством по делам оккупированных восточных областей.

Разведывательно-диверсионные школы «Цеппелина» размещались в то время в местечке Яблонь под Варшавой, в Евпатории и Осипенко, в местечке Освитц близ Бреславля, а также под Псковом, в деревне Печки.

Начиная с 1942 года сеть разведывательно-диверсионных школ как на территории Германии, так и в оккупированных странах непрестанно расширялась. Заметно улучшалась система подготовки агентов, предназначенных к засылке в глубокий советский тыл. Наиболее перспективные из них после завершения курса в школе проходили своеобразную специализацию в лагерях «Цеппелина».

Отделения и вербовочные пункты «Цеппелина» возникли во многих лагерях для советских военнопленных, которые со временем становились основной базой пристального изучения контингента, способного, по мнению немецкого командования, послужить мощным источником агентурных резервов.

В соответствии с замыслами «Цеппелина» на советской территории планировалось развернуть массовое бандитско-повстанческое движение. Организовать отряды из дезертиров и лиц, недовольных светской властью, намечено было не только в национальных районах, но и на европейской части РСФСР, в частности, в Ярославской области. Наша область также вошла в перечень регионов, где планировалось проведение «Цеппелином» в конце 1942 – начале 1943 года крупнейшей диверсионной операции «Волжский вал». Целью этой операции было нанесение ударов и разрушение заброшенными в наш тыл диверсионными группами коммуникаций, связывающих Урал, Коми АССР, Сибирь, Среднюю Азию и другие тыловые районы с фронтом. Планировалось вывести из строя железнодорожные мосты через Волгу и другие реки, провести диверсии на других важных 1 оборонных объектах.

1 октября 1942 года вблизи дер. Якунино Антроповского  района приземлились первые три агента-парашютиста, прошедшие подготовку в  школах «Цеппелина». 2 октября 1942  г. в Антроповском районе Ярославской области была задержана группа немецких агентов-парашютистов в составе Перевалова – бывшего лейтенанта Красной Армии, Латышева – бывшего сержанта и Головачева – бывшего красноармейца. При них обнаружили: радиостанцию, один ящик с взрывчатыми веществами, три гектографа, запас чистой бумаги для изготовления листовок, 177600 рублей, запасные штатские костюмы, запас продовольствия, фиктивные документы и чистые бланки различных советских учреждений. Агенты имели задания: создать группы из антисоветских элементов, при их помощи организовать диверсионные действия на железнодорожном транспорте и других объектах оборонного значения, террористические акты в отношении партийного и советского актива; организовать печатание и распространение листовок от имени «Боевого союза русских националистов»; собирать и передавать по радио разведывательные сведения. Первоначально Перевалов и Головачев учились в Освице (около Бреслау), а Латышев – в Варенбауме. Затем все они три месяца учились в центральной разведывательно-диверсионной школе Яблонь (Польша)5.

30-го сентября 1942 г. со Смоленского аэродрома была переброшена на самолете через линию фронта и выброшена на парашютах в Любимском районе группа немецких агентов из трех; человек. Бывшие военнослужащие Красной Армии Кириллов, Гоцелюк и Артифексов в июне 1942 г. попали в районе Харькова в плен, в харьковском лагере военнопленных дали согласие работать на немцев и были отправлены в Германию в разведывательно-диверсионную школу. Вступили в «Боевой союз русских националистов». Перед группой были поставлены следующие задачи. В плане проведения разведки необходимо было выяснять места дислокации войсковых частей и маршруты их следования, в какие пункты и какое поступает вооружение и техника из США и Англии, где находятся промышленные предприятия, добывать образцы документов и т.д. Кроме этого, ставились задачи проведения диверсий на железнодорожном транспорте и важных оборонительных объектах, убийство руководящих партийных и советских работников, создание на территории Ярославской области профашистских формирований, печатание и распространение антисоветской литературы. Для выполнения задания предатели были снабжены оружием, боеприпасами, взрывчатыми веществами, ядами, типографским оборудованием, радиостанцией. Все они имели комплекты фальшивых документов и могли выдавать себя за офицеров или гражданских лиц. После приземления они поодиночке стали уходить из опасного места, опасаясь преследования, но все были арестованы уже 1 октября 1942 года. Кириллов был задержан чекистами и бойцами истребительного батальона в дер. Фефелово. Гоцелюк тоже не смог выбраться из Любимского района, где с помощью Сапожкова и других колхозников был арестован работниками райотдела НКВД. Дальше всех сумел уйти Артифексов. Его чекисты задержали недалеко от Костромы, куда он пробирался на попутных машинах. Все трое по постановлению Особого совещания при НКВД СССР от 2 декабря 1942 г. приговорены к расстрелу.

Только за первые десять дней октября 1942 г. на территории Ярославской области было задержано 12 немецких парашютистов, сброшенных в разных районах области6.

В целом по стране за август – ноябрь 1942 г. органами НКВД было задержано 465 вражеских агентов-парашютистов, заброшенных в наши тылы германской разведкой из числа завербованных и обученных в разведывательных и диверсионных школах бывших военнослужащих Красной Армии, находившихся в плену у немцев, а также перебежчиков и эмигрантов. В состав некоторых групп входили солдаты германской армии, отдельные группы возглавлялись немецкими офицерами. Из общего числа задержанных вражеских парашютистов явилось с повинной 199. Убито при задержании 18 человек. Изъято 98 радиостанций.

Неблагоприятный ход войны потребовал от руководства немецких спецслужб мобилизовать все свои ресурсы для выполнения задач по разведке и подрыву обороноспособности СССР. На примере событий, происходивших в Ярославской области, видно, как с течением войны возрастали не только количество, но и качество забрасываемой в наш тыл агентуры. Перед ними ставились более масштабные задачи. В первой половине года в основном агентура забрасывалась для проведения разведки. С осени агрессивность вражеских спецслужб возросла, и агентами помимо разведывательных задач давались задания по непосредственному подрыву обороноспособности: диверсии, террор, организация бандитско-повстанческой деятельности.

В ночь на 16 марта 1943 г. на территорию Солигаличского района Ярославской области были заброшены с самолета немецкие разведчики Г.А. Богданов, С.В. Угаров, А.Ф. Добрецов, закончившие специальную школу органа «Цеппелин – Норд» в городе Волау, которой руководил Отто Краузе.

Перед группой немцы поставили задание: собирать сведения об экономическом состоянии Ярославской области и морально-политическом настроении населения в связи с войной; выявлять дислокацию и характер промышленных предприятий, действующих в Ярославской и по возможности Вологодской области, установить степень обеспеченности их рабочей силой и сырьем, энергетическую базу; проверить, какие изменения произведены в личных документах, выдаваемых военнослужащим и гражданским лицам; уточнить географические карты районов Ярославской области и нанести на них недостающие населенные пункты и другие наземные ориентиры; организовать наблюдение за перевозками войск и военной техники по Ярославской железной дороге; развернуть вербовочную работу для привлечения антисоветски настроенных лиц к сотрудничеству с германской разведкой, организовать повстанческие группы из дезертиров, уголовников и антисоветчиков; проводить диверсионную работу на железнодорожном транспорте, промышленных объектах, в том числе вывести из строя высоковольтные линии электропередач и электростанции.

Собранные сведения агенты должны были передавать в немецкий разведцентр по приданной им портативной коротковолновой радиостанции.

Агенты были снабжены 6 пистолетами с 500 патронами, охотничьим ружьем, 200 патронов к нему, 3 кинжалами, 6 гранатами, 6 ящиками взрывчатых веществ в различных видах, ракетницами, топографическими картами, компасами, ручными часами, лыжами, военным и штатским обмундированием, фиктивными документами военного и гражданского образцов, общим количеством 276 штук, советскими деньгами в сумме 150 тысяч рублей, запасом продовольствия на 8 дней7.

Согласно заданию парашютисты после приземления должны были создать базу в деревне Маклаково, где проживал отец Добрецова, или скрываться в лесах, которые хорошо знал учительствовавший до войны в Ярославской области Добрецов.

После приземления, не желая выполнять задания немцев, Богданов, Угаров и Добрецов добровольно явились в органы госбезопасности, правдиво рассказали о своей принадлежности к разведке противника, сдали радиостанцию, оружие и фиктивные документы, деньги и другое имущество.

Агенты дали подробные показания об известных им разведорганах противника, готовящейся для заброски в тыл Красной Армии агентуре, а также рассказали об условиях радиосвязи группы с немецким центром «Цеппелин – Норд».

Располагая этими данными, чекисты приняли решение от имени группы «Лесники» начать с противником радиоигру с целью Дезинформации командования германской армии и вызова на территорию СССР для захвата других агентов немецкой разведки. В соответствии с этим 19 марта 1943 г. с немцами была установлена Двухсторонняя радиосвязь и передана следующая радиограмма: «Группа приземлилась в указанном месте. Всё в порядке»8.

При очередном сеансе связи было сообщено, что агенты временно укрылись у отца одного из участников группы и принимают меры к расселению поодиночке, а также начинают  организовывать работу. В последующих радиограммах было сообщено о привлечении группой «Лесники» для работы в пользу Германии завхоза лесоучастка Савина, через которого удалось  выяснить места укрытия дезертиров в Чухломских лесах.  Одновременно противнику было передано несколько радиограмм об экономическом положении Солигаличского района Ярославской области и политическом настроении населения. Противник работой агентов остался доволен и проявил к группе «Лесники» большой интерес. Разведцентр радировал: «...Будьте осторожны. Благодарим за ваши сведения. Мы рады, что есть люди, которые переходят на вашу сторону. Сердечный привет»9.

В мае 1943 г. пришла радиограмма: «Попробуйте через завхоза лесоучастка войти в связь с дезертирами...увеличивайте  круг единомышленников». В ответ «Лесники» сообщили, что через  Савина связались с двумя дезертирами, которые обещали  познакомить с другими. Одновременно попросили прислать деньги, батареи для радиостанции, гражданскую одежду и бланки документов, для привлеченных к работе на немецкую разведку лиц, указав координаты площадки для выброски груза и подкрепления. После получения извещения о предстоящей выброске туда направилась оперативная группа сотрудников госбезопасности.

В ночь на 28 июня 1943 года на территории Бирюковского района Вологодской области (район, граничащий  с Солигаличским) противник сбросил с самолета 4-х агентов и затребованный груз. Так как выброска проходила «втемную», без сигналов, агенты приземлились в стороне от обусловленного места и захватить их немедленно не удалось, но в течение нескольких дней они были разысканы и задержаны.

Группа состояла из старшего, двух разведчиков и радиста Скиба. От немцев они имели задание связаться с группой; «Лесники», передать ей груз и приступить к совместной подрывной работе на территории Ярославской области. Инструктаж перед заброской агентам давал приехавший из Берлина работник Управления «СД» капитан Бакгауз. Скиба получил радиостанцию, по которой должен был поддерживать с немцами самостоятельную связь, но пользуясь данными (позывные, время работы, шифры) группы «Лесники». Для группы «Лесники» немцы выбросили следующий груз: 6 винтовок русского образца, 8 револьверов и пистолетов с патронами к ним, 9 ручных гранат, 12 комплектов гражданской одежды, продукты питания, советские деньги в сумме 437000 рублей, батареи для радиостанции, 460 фиктивных документов и чистых бланков этих документов, в том числе: 10 паспортов, 33 военных билета, 25 удостоверений личности командного состава, 6 удостоверений начальствующего состава Московского военного округа, 6 красноармейских книжек, 26 трудовых книжек, 6 вещевых книжек, 6 расчетных книжек начальствующего состава.

Выброшенные агенты получили 19 гербовых и мастичных печатей различных учреждений и воинских частей, 9 мастичных штампов, пресс по штамповке фотокарточек к паспортам и специальные чернила для заполнения паспортов.

Так как Скиба не имел технических данных по радиосвязи и должен был пользоваться ими только по указанию группы «Лесники», после приземления связаться с немцами он не мог. Пока шло следствие и разыскивался груз – прошло около месяца. За это время радиосвязь с немцами не поддерживалась. Для того, чтобы оправдать молчание, была избрана легенда, которая позволила переложить всю вину за перерыв в работе на противника и заставить его относиться к группе «Лесники» с еще большим уважением и интересом.

В целях закрепления авторитета группы «Лесники» перед противником легендировалось, что агенты за период отсутствия радиосвязи провели большую организационную работу, привлекли на свою сторону 12 человек местных жителей, создали опорные пункты в городах Ярославле, Галиче, Костроме и надежную базу в Чухломских лесах, организованную совместно с дезертирами. После показа такого размаха работы у противника было запрошено оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества, одежда, деньги и новая Радиостанция. Для выброски была подобрана площадка в 17 км южнее Любима.

В ночь на 28 февраля 1944 года, несмотря на плохую погоду, самолет противника появился в районе обозначенной площадки и сбросил на костры четыре тюка с грузом, в которых находились продукты, обмундирование, батареи к радиостанции.

В ночь на 22 марта 1944 года в обусловленном районе с самолета противника были сброшены еще два агента-курьера и 18 тюков с грузом. Там были 1 миномет, 3 пулемета «ДТ», 8 автоматов «ГОШ!» и «ППД», 27 пистолетов, 8 карабинов, 200 мин, 250 кг взрывчатки, взрыватели, бикфордов шнур, военное обмундирование и гражданская одежда на 25 человек, деньги в сумме 299404 руб., радиостанция, продовольствие. У арестованных связников было изъято большое количество фиктивных документов.

«Лесниками» для отчета о «проделанной работе» в: разведцентр направлялись данные о проведенных диверсиях, для чего использовались реальные данные о произошедших авариях и несчастных случаях. Наряду с легендированием активной диверсионной работы было сообщено, что агентам удалось в Чухломских лесах организовать вооруженный отряд из дезертиров в количестве 26 человек и привлечь на свою сторону в различных районах Ярославской области 28 местных жителей10.

19 июля 1944 года по другой радиоигре («Загадка»), проводившейся органами госбезопасности г. Москвы, был арестован вызванный от немцев агент-курьер Боровой, который показал, что после вручения денег, документов и другого груза группе «Загадка» он должен следовать в город Ярославль, связаться там с действовавшими агентами, вручить им присланный пакет с документами и передать, что груз и два курьера будут сброшены несколько позже. В пакете оказалось 10 расчетных книжек, 10 чистых бланков новых офицерских удостоверений личности, бланки командировочных предписаний, угловой штамп и печать 293 запасного полка». Немцам было сообщено о прибытии Борового и высказана просьба о выброске оружия и других средств для активной работы.

Разведцентр противника 22 августа 1944 г. сообщил о выброске двух агентов и груза. После получения этих данных в результате энергичных розыскных мероприятий около дер. Бочмарево Борисоглебского района Ярославской области были задержаны и обезврежены два немецких агента. От немцев они получили задание: после приземления собрать парашюты и груз, спрятать всё в надежном месте, выйти на шоссе Углич – Ростов и с попутной автомашиной доехать до Ярославля, где явиться по указанному чекистами подставному адресу, по паролю «Привет Георгию от Тамары» установить связь со старшим группы «Лесники», передать ему документы и груз. У вновь заброшенных агентов были изъяты фиктивные документы, выданные 75-м запасным стрелковым полком, 84900 руб. советских денег, наган, пистолет и автомат. Для группы «Лесники» было предназначено три тюка груза, который сбросили на отдельных парашютах. В сброшенных тюках находилось оружие, боеприпасы, деньги, обмундирование, батареи и запасные части к радиостанции, чистые бланки различных документов, штампы и печати воинских частей.

По просьбе «Лесников» в ночь на 12 января 1945 года было выброшено еще три немецких агента и груз. Но в результате ошибки немецких пилотов выброска произошла не в обусловленном месте, а в Горьковской области. Появление самолета над территорией СССР было своевременно обнаружено, и по трассе его пролета (особенно в районах, над которыми он кружился) был организован немедленный розыск парашютистов.

В результате в Воскресенском районе Горьковской области, недалеко от места приземления, были задержаны 3 вражеских агента, только что сброшенных с немецкого самолета. Они имели задание после приземления парашюты и груз спрятать, выйти на дорогу Колкино – Медведково и на месте ее пересечения с рекой Соть в течение 3-х дней между 12 и 15 часами ожидать встречи с человеком из группы «Лесники». После этого агенты должны были остаться в группе «Лесники».

Для передачи «Лесникам» агенты имели следующий груз: 6 автоматов, 3 пистолета, охотничье ружье, 200 кг взрывчатых веществ, 16 мотков бикфордова шнура, 401000 руб. советских Денег, три комплекта запасных радиоламп, два комплекта запасных батарей, большое количество фиктивных документов, 19000 антисоветских листовок, обмундирование (фуфайки, ватные брюки, валенки, плащпалатки, сапоги и т.д.) из расчета на 40

человек, продукты питания и предметы личного обихода  весом 1 200 кг.

Радиообмен активно продолжался. В марте 1945 года в  разведцентр было передано несколько радиограмм с отчетом о проделанной работе. В этих радиограммах, в частности, сообщалось, что в декабре 1944 года во многих деревнях Солигаличского района агенты сорвали призыв в армию молодежи 1926 – 1927 годов рождения, организовали крушение эшелона с  автомашинами на перегоне Галич-Буй, подожгли склад горючего и смазочных материалов в Галиче.

В конце марта 1945 г. двухсторонняя связь с противником прекратилась из-за большой отдаленности, так как фронт уходил всё дальше на Запад. Всего за время радиоигры противнику было передано 158 радиограмм и получена от него 141 радиограмма. В результате операции было вызвано и арестовано 12 специально обученных немецких агентов12.

В радиоигре с немецкой разведкой принимали активное участие начальник контрразведывательного отдела (КРО) майор госбезопасности А.Г. Ильичев, начальник отделения КРО старший лейтенант госбезопасности В.И. Бураков, заместитель начальника отделения КРО ст. лейтенант госбезопасности К.М. Дербенев, начальник Солигаличского РО НКВД ст. лейтенант госбезопасности С.И. Самойлычев, сотрудница КРО А.Н. Багулина.

Таким образом, была парализована вся работа Главного управления имперской безопасности в Ярославской области. Не  контролируемых органами госбезопасности забросок агентов «Цеппелина» в Ярославскую область больше не было. Можно уверенно сказать, что это предотвратило многие беды, ибо офицеры «Цеппелина» были людьми активными и изобретательными. В доказательство этого приведем два примера.

Выше мы упоминали о планировавшейся «Цеппелином» операции «Волжский вал». Одним из разработчиков планов «Цеппелина» был бывший советский генерал И.Г. Бессонов, выписку из допросов которого в 1946 г. приведем ниже.

«...Выполняя задание немцев, я разработал предварительный план повстанческий деятельности в тылу Советского Союза, по которому предполагалось создание из числа военнопленных, бывших военнослужащих Красной Армии, нескольких десантных групп для выброски их с самолетов на парашютах в северные районы СССР... Предполагалось высадить воздушный десант численностью в 50 000 человек. В соответствии с этим были тщательно разработан план десантирования и бое­вых действий, составлены всякие схемы, на карты нанесены маршруты, основные направления ударов... Планом предусматривалось, что высадившиеся на Севере СССР крупные десантные отряды захватят расположенные там лагеря заключенных и поселения ссыльных, вооружат их после при­влечения на свою сторону и, пользуясь отдаленностью этих районов от фронта и жизненных центров страны, а также отсутствием крупных воинских гарнизонов, разовьют повстанческую деятельность в тылу Красной Армии. При этом ставилась цель – достигнуть и овладеть промышленными центрами Урала, отрезать Сибирь от центральной части Советского Союза и лишить его важнейшей стратегической базы на Востоке в направлении на юг, расширяя район действия с таким расчетом, чтобы овладеть промышленными центрами Урала и вывести из строя железнодорожную магистраль, расчленив таким образом Западный фронт от Дальне-Восточного и лишив Советский Союз стратегической базы на Урале...»13.

С целью начала реализации этого плана в июне 1943 г. в Коми АССР был выброшен десант в количестве 12 человек. Убив командира – бывшего белогвардейского офицера Николаева, остальные агенты сдались. Органы госбезопасности попытались начать радиоигру с целью дезинформации и контролируемого вызова на советскую территорию последующих групп для последующего их уничтожения. Немцы проявили осторожность, запросили, где командир, задавали проверочные вопросы по командирской карте, которую чекисты не смогли найти. Заподозрив неладное, «Цеппелин» отказался от предлагаемой советскими контрразведчиками выброски дальнейших групп. Готовившаяся имперской безопасностью операция провалилась. Подготовленная Для десантирования бригада была побатальонно передана для борьбы с партизанами14.

Выше мы упоминали, что в подготовке и разработке заданий для забрасываемых в нашу область агентов «Цеппелина-Норд» активное участие принимал Отто Краус. Его агрессивность с течением войны возрастала. В течение 1943–1944 годов он принимал непосредственное участие в подготовке агента Таврина, который получил задание провести террористические акты против высшего руководства страны. Чтобы убить И.В. Сталина, «Цеппелином» была проведена огромная подготовительная работа. Конструировалось специальное оружие, изготавливались надежные документы, был подготовлен специальный самолет, который, совершив в сентябре 1944 года посадку в Подмосковье, доставил двух агентов, вооружение и тяжелый мотоцикл с коляской; на нем они сразу уехали в сторону Москвы. Далеко от места приземления скрыться им не удалось: система обеспечения государственной безопасности сработала эффективно и агенты через несколько часов были арестованы оперативной группой сотрудников НКВД.

У ярославских органов госбезопасности оставался еще один сильный противник – абвер, который переходил к еще более наступательным формам борьбы. Основным орудием в ней должна была стать агентура, соответственно подготовленная, экипированная и проинструктированная.

20 мая 1943 г. в Пошехонском районе Ярославской области была выброшена с самолета группа в составе Соколова, Ложкина и Ерофеева. Все они прошли подготовку в раз ведывательно-диверсионной школе Вано-Нурси и получили в абверкоманде 204 задание проводить диверсии.

В июне 1943 года адмирал Канарис совершил поездку Восточный фронт. В Риге, в резиденции, где он остановился, были собраны руководители абверштелле и полевых разведывательных органов, начальники разведывательно-диверсионных школ. Каждый докладывал о своей работе. Подводя итоги, Канарис высказал неудовлетворение деятельностью разведывательных диверсионных органов. По поводу разведывательной деятельности он сказал следующее: «Наш отдел агентурной разведки диверсионная служба утратили наступательный дух, на чем я настаивал всегда. Мы не имеем агентуры в советских штабах, она должна быть там. Я решительно требую массовой засылки агентуры. Мною создано столько школ, сколько нужно15".

После проведенного В.Канарисом совещания число групп, заброшенных в наш тыл, возросло. Уровень подготовки разведывательной агентуры существенно поднялся. 30 июля 1943 года на территорию Ширинского сельсовета Ярославского района был выброшен агент-парашютист Ефимов. С ноября 1942 г. по июль 1943 г. он проходил подготовку в Варшавской разведывательной школе. В программу его обучения входили радиодело, топография, агентурная разведка, методы работы органов НКВД, организация Красной Армии. Примерно за два месяца до окончания обучения определилась специализация Ефимова – разведка предприятий военно-промышленного комплекса. С ним начал заниматься военный инженер майор Менц. Они вдвоем выезжали в Берлин, Кенигсберг, Данциг, где посетили моторостроительный, судостроительный, самолеторемонтный, вагоноремонтный заводы, предприятие по изготовлению пропеллеров и шасси, побывали на аэродромах под Варшавой и в местечке Ланфур. Один из эпизодов подготовки агента. В Данциге Ефимову поставили учебную задачу проникнуть нелегально на судостроительную верфь, осмотреть все цеха, выяснить количество ремонтируемых и строящихся судов, а потом незаметно уйти и описать все увиденное. Для выполнения этого задания агент подкупил перевозчика и на его лодке по каналу незаметно проник на территорию верфи. Осмотрел там 12 строящихся и 4 спущенные на воду подводные лодки, посетил механический и сварочный цеха и снова по каналу выбрался с верфи. После этого предоставил Менцу полное описание судостроительной верфи. Всего, выполняя учебные задания, Ефимов подготовил для Менца около пятисот подобных документов. Его интенсивно учили определять по фотоснимкам, чертежа.м, моделям типы и конструктивные особенности самолетов. После заброски в СССР Ефимов должен был выяснить наличие военных заводов в Ярославской и Вологодской областях. По каждому заводу необходимо было собрать данные о месте его расположения, видах выпускаемой продукции, ее потребителях, откуда и в каких количествах Поступает сырье, источниках энергии, обеспеченности рабочей силой, производительности труда, организации охраны, организации противовоздушной обороны, политико-моральном состоянии населения.

Для выполнения этого задания агенту дали радиостанцию, карту Ярославской области, комплекты гражданской и военной одежды, револьвер и фиктивные документы. По гражданским он значился Назаровым Петром Ивановичем, а по военным – капитаном Кузнецовым и Сорокопутовым. Кроме этого немцы вручили более 50 различных бланков документов и около 55 тысяч рублей. Ему рекомендовалось устроиться на какой-нибудь промышленный объект и добывать сведения путем личного наблюдения, а также через других лиц, используя при этом подкуп, шантаж и насилие. После приземления вблизи дер. Лисовки он собрал свои вещи и спрятал в кустах, ушел от места приземления и решил выспаться. Пока спал, вещи случайно обнаружили местный пастух с подпаском. Они рассказали об этом председателю Ширинского сельсовета Васильеву, который сообщил о случившемся в Ярославский РО НКВД. Начались поиски агента, в которых активное участие приняли местные жители. Между тем отдохнувший парашютист вышел к деревне Андрино, около которой работавшие в поле женщины остановили его и потребовали показать документы. Он показал фальшивое удостоверение личности. Чтобы потянуть время, Любовь Николаевна Степанова пригласила парашютиста в дом, согрела самовар, сварила яичек, а тем временем незаметно послала свою дочь к председателю колхоза Балакиреву, чтобы он сообщил о подозрительном офицере Васильеву. Последний пришел в дом Степановой, но, чтобы не насторожить незнакомца, не стал проявлять к нему интереса, однако в процессе разговора сказал, что собирается ехать в Ярославль и может подвезти желающих. Капитан попросил взять его с собой, и Васильев под предлогом, что надо запрячь лошадь, вышел. Посовещавшись с Балакиревым, местными жительницами Марией и Надеждой Перепеч, решил не ждать приезда чекистов, а задержать подозрительного незнакомца. Все вместе они вошли в дом, и Васильев потребовал показать документы. Ефимов попытался оказать сопротивление, схватился за кобуру, но навалившиеся селяне оказались сильнее и обезоружили его. Вскоре подоспели и сотрудники райотдела НКВД.

Помимо упоминавшегося Ефимова, 30 июля 1943 г. в Ярославской области были выброшены агенты-парашютисты Тимохин и Усов. Усов прошел шестимесячную подготовку в Борисовской разведывательной школе. Тимохин учился в ней три месяца. По окончанию подготовки Тимохин и Усов были сведены в разведывательную группу и в абверкоманде – 103 получили задание. Абверовские офицеры выяснили, что Усов до войны жил в Москве и хорошо ее знает. В соответствии с заданием агенты должны были  прибыть в столицу и, обосновавшись у родственников Усова, первоначально проводить разведку в районе Москвы и наблюдать за перевозками по окружной и Ярославской железной дорогам. Связь с разведывательным центром следовало держать с помощью радиостанции. По мере выполнения задания предполагался их выезд в Тамбовскую область, где жили родственники Тимохина. Помимо разведки они должны были установить контакт с дезертирами, которым немецкая разведка планировала по воздуху перебросить оружие. Разведчики были перед вылетом одеты в форму офицеров Красной Армии, снабжены фиктивными документами, оружием и большой суммой денег. Усов сразу после приземления пришел к начальнику станции Родионово и, сообщив, что является вражеским агентом, попросил вызвать сотрудников госбезопасности. В результате организованного Некоузским райотделом госбезопасности поиска с участием бойцов истребительного батальона Голубева, Лаптева и Маркова вскоре после приземления Тимохин был обнаружен спящим в кустах между станцией Родионово и деревней Адамово. Он предъявил фиктивные документы, но был разоблачен и арестован. Тимохин по постановлению Особого совещания при НКВД СССР от 4 декабря 1943 г. был осужден к 10 годам лишения свободы по ст. 58-1 «б». Усов показал себя настоящим патриотом, активно участвовал в контрразведывательных операциях. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 июля 1944 г. за проявленные при выполнении заданий инициативу и смелость он был награжден орденом Красной Звезды.

В ночь на 23 августа 1943 года на территорию Галичского района  Ярославской  области выбросили  двух агентов-парашютистов. На этот раз к нам снова пожаловали выпускники действовавшей при штабе «Валли» Варшавской разведывательной школы. Они должны были, проводя разведку, добраться до г. Молотова (Пермь). Там следовало собрать сведения о эвакуированных из Ленинграда военных заводах № 172 и 470 и из Владимира № 10 и 260 и выяснить, какое вооружение и технику они выпускают, кто является поставщиками комплектующих и сырья, точные адреса потребителей продукции, источники поступления энергии (от общей сети или каждое предприятие имеет свою энергетическую установку), количество работающих на предприятиях, их национальный и возрастной состав, продолжительность рабочего дня, организация охраны. При задержании «Зорин» стал отстреливаться и был убит. Второй агент, Мартынов, добровольно сдался властям.

С этого же самолета в Тутаевском районе был выброшен еще один агент-парашютист. Фрозинов также прошел курс подготовки в Варшавской разведшколе и получил от абвера задание.

В ночь с 23 на 24 августа 1943 г. абверкомандой – 104 в Угличский район Ярославской области была заброшена разведывательная группа в составе трех человек: Бармичева, Сапожникова и Ломова. Все они прошли четырехмесячную подготовку в специальных школах Валга и Стренчи и имели задание проводить разведку на железных дорогах.

31 августа 1943 г. в Мышкинский район Ярославской области была заброшена еще одна группа выпускников разведывательной школы Валга, в которую вошли агенты-парашютисты Подияров, Куршанов, Ермилов. Перед ними стояла задача проведения разведки на железных дорогах.

28 сентября 1943 г. абвером в Пошехоно-Володарском районе были выброшены 4 парашютиста-диверсанта: Качусов, Ротанин, Никитин и «Козлов»-старший группы. Все они попали в плен на Ленинградском фронте, окончили диверсионную школу в Вано-Нурси (Эстония). 29 сентября Никитин пришел в деревню и попросил передать его в органы НКВД. 30 сентября при помощи колхозников были задержаны и переданы в органы НКГБ Качусов и Ротанин. «Козлов» был задержан в Вологодской области.

9 октября 1943 г. с Псковского аэродрома в Арефинском районе Ярославской области абвером на парашютах была выброшена группа из 4-х диверсантов: Бойко, Шабанов, Ильин, Ващенков. Все они попали в плен на Северо-Западном фронте,, были завербованы в лагерях военнопленных и направлены в диверсионную школу в мест. Улброк (12 км от Риги), а затем переведены в диверсионную школу в мест. Приедайне (в р-не Риги), которую окончили 4 октября 1943 г. Группа была переброшена с заданием проводить диверсии на участке железной дороги Ярославль-Рыбинск и Рыбинск-Бологое. Ващенков добровольно сдался, а остальные задержаны оперативной бригадой Рыбинского ГО НКГБ.

21 октября 1943 года в Рыбинском районе был выброшен агент-парашютист Абрамов. Семь месяцев он учился в разведывательных школах абвера под Кенигсбергом и Варшавой, 21 октября перед вылетом получил задание устроиться в Ярославле в одну из войсковых частей, а если не получится, то в гражданское учреждение. Агент должен был собирать и передавать по имевшейся у него радиостанции сведения о наличии в городе воинских формирований, их вооружении, пропускной способности Ярославского железнодорожного узла, характере и назначении следовавших грузов.

С этого же самолета над территорией Арефинского района был выброшен абверовский агент-парашютист Кузнеченков. Он также прошел курс подготовки в Варшавской разведывательной школе и разведшколе в районе Кенигсберга. Этот агент должен был проникнуть в город Рыбинск, где основным объектом разведки был определен завод № 26. В частности, нужно было выяснить типы и количество выпускаемых авиационных моторов, запасы сырья и топлива на заводе, наиболее уязвимые места, численность рабочих, в т.ч. женщин, настроениях населения. Разведывательные данные он должен был передавать по имевшейся у него радиостанции. После выполнения этого задания агент должен был пробраться в Ленинград и собрать аналогичные сведения по заводам авиамоторостроения №№ 380, 381, 451.

В ноябре в нашу область абвером были заброшены 2 разведывательно-диверсионные группы. Перед ними ставились задачи по проведению диверсий на железной дороге Ярославль-Москва и уничтожению крупных промышленных предприятий.

4 ноября с Псковского аэродрома в тыл Красной Армии была переброшена группа из трех немецких парашютистов-диверсантов, закончивших диверсионную школу в мест. Вано-Нурси (Эстония): И.Г.Родионов, Л.И.Шушпанов, С.В.Самбуров. Перед вылетом они были одеты в форму военнослужащих Красной Армии, получили соответствующие документы, в том числе свидетельствующие о командировании в Петровский район для заготовки леса. Агенты были вооружены автоматом ППШ, двумя  карабинами. Дополнительно к этому у каждого был револьвер и холодное оружие. Для совершения диверсионных актов они взяли с собой взрывчатку. Приземлившись недалеко от деревни Алешино Петровского района, диверсанты стали прятать парашюты и собираться вместе, для чего окликали друг друга. В это время в деревне на вечеринку собралась местная молодежь, которую насторожили доносившиеся из леса звуки. Несколько подростков  побежали в сельсовет и сообщили о подозрительных людях его  председателю Горшкову, который сразу поставил в известность сотрудников Петровского отдела госбезопасности. Немедленно на территории Петровского района по тревоге были подняты оперативные работники, милиция, бойцы истребительных батальонов. На место выброски диверсантов направили бригаду оперативных работников местных РО НКГБ-НКВД, которая организовала поиски и преследование агентов. Парашютисты тем временем решили зайти в Алешино, где их заметили местные жители, оповестившие об этом чекистов. В доме Ивановой диверсанты представились военнослужащими Красной армии, стали расспрашивать, как добраться до железной дороги. Через 20 минут дом уже был незаметно оцеплен чекистами и бойцами истребительного батальона, которые внезапно ворвались в помещение и разоружили парашютистов. Таким образом, с помощью местных жителей вражеская группа была полностью арестована уже через несколько часов после приземления. На допросе диверсанты рассказали, что в ближайшие дни сюда будет выброшена еще одна группа выпускников разведывательно-диверсионной школы Вано-Нурси. Гостей стали ждать.

В ночь с 5 на 6 ноября 1943 г. в этот же район были заброшены три диверсанта из диверсионной школы Вано-Нурси: А.А. Молочников, М.Л.Белоусов и В.Т. Каширин Перед вылетом с псковского аэродрома они были одеты в форму красноармейцев. Им были выданы фиктивные документы, свидетельствующие о направлении для закупки овощей, а также справки из госпиталей и т.д. Все они были вооружены винтовками, револьверами, ножами, для проведения диверсий имели взрывчатку, бикфордов шнур, термитные шашки. Молочников и Каширин после приземления быстро нашли друг друга и стали искать Белоусова, но того нигде не было. Он тихо ушел с места приземления и добровольно явился в Петровское РО НКГБ. Район поисков вражеских агентов заметно сузился. Тем временем Молочников и Каширин переночевали в лесу и, не отыскав Белоусова, утром пришли в деревню Каюрово. Они зашли в дом Ольги Ивановны Николаевой, в котором в это время находилась соседка Елизавета Павловна Голованова. Военные поздоровались с женщинами за руку и попросили разрешения перекусить. Они сложили на лежанку оружие, стали выпивать, закусывать. Голованова заподозрила в незнакомцах немецких агентов, которых разыскивали чекисты, и, выйдя из дома, рассказала об этом счетоводу колхоза Ольге Ивановне Белоусовой и завхозу Аксинье Львовне Зубаковой. Те зашли к Николаевой и спросили красноармейцев, куда они следуют и имеются ли у них документы. Парашютисты ответили, что приехали на 5 дней в отпуск, на что имеют документы. Женщины сказали, что в документах ничего не понимают, и спокойно ушли из дома. Зубакова побежала к находившимся в соседней деревне чекистам и предупредила о подозрительных военных. Все они вскоре были задержаны бригадой оперативных работников в доме Николаевой. Кстати, нашим соседям «повезло» еще больше. По заданию абвера накануне 25-й годовщины Великой Октябрьской революции немцами в Ильинском, Тейковском и Гаврилов – Посадском районах Ивановской области были выброшены 3 группы парашютистов – диверсантов в количестве 10 человек. Все они, находясь на фронте, в 1941 г. были взяты в плен и до сентября 1943 г. содержались в лагере военнопленных в городе Виндава (Латвия), а затем их направили в разведывательно-диверсионную школу Вано – Нурси (Эстония), по окончании которой предателей перебросили в город Псков, оттуда в Ивановскую область. Этим группам было дано задание проводить диверсии на Ярославской железной дороги на участке от ст. Иваново до ст. Гаврилов-Посад 16. По мере приближения конца войны в распоряжении немецких спецслужб оставалось все меньше резервов. Они постоянно искали «узкие» места, где можно нанести максимальный ущерб обороноспособности СССР. Один из руководителей диверсионной службы рейха, Отто Скорцени, в своих мемуарах вспоминал: проведенный анализ позволил сделать вывод о том, что «ахиллесовой пятой» были электростанции. Германские спецслужбы считали, что они удовлетворяли максимальные потребности в электроэнергии, но в регионах не существовало никакой резервной системы электроснабжения, следовательно, значительное снижение выработки электроэнергии на электро­станциях должно было привести к пропорциональному снижению производства17.

Со следствием такого подхода ярославским чекистам пришлось столкнуться в начале 1944 года. 14 января 1944 г. вблизи деревни Алферове Мышкинского района были выброшены два агента-парашютиста. Абвер поставил перед диверсантами задачу – взорвать Угличскую ГЭС и разрушать высоковольтные линии электропередач. Для его выполнения Землянский и Гавриленко сначала отправились в Рыбинск, рассчитывая найти там сообщников из числа ранее судимых лиц, где были задержаны.

Выброска парашютистов на территорию Ярославской области продолжалась до августа 1944 г., когда в селе Кондаково Борисоглебского района были задержаны два немецких парашютиста, Г.В.Бурлаков и Г.А.Серегин.

В январе 1945 г. для поддержки «Лесников», о деятельности которых мы писали выше, выбросили с самолета трех парашютистов, но из-за ошибки пилота они оказались в Горьковской области, где и были задержаны.

В Ярославской области за годы войны в общей сложности арестовали 58 фашистских агентов-парашютистов: 22 агента были задержаны в 1942 году, 32 – в 1943 году и 4 – в 1944 году. Из задержанных парашютистов шестерых приговорили к высшей мере наказания – расстрелу, приговоры приведены к исполнению. Один парашютист при оказании вооруженного сопротивления был убит. Двенадцать человек помогали органам госбезопасности, участвовали в контрразведывательных операциях, троих из них наградили орденами Красной Звезды.

Из сказанного можно сделать обоснованный вывод о том, что органам государственной безопасности удалось нейтрализовать деятельность немецких специальных служб. Ярославские контрразведчики перехватили инициативу и свели на нет попытки проведения разведки и диверсионных актов. Это было следствием того, что в стране была создана продуманная система мер по противодействию вражеским спецслужбам. Свое место в ней занимали государственные, партийные, общественные организации, включая органы госбезопасности независимо от их ведомственной подчиненности и территориальности. Работа велась наступательно.

Значительно сковывали активность немецких спецорганов контрразведывтельные операции с использованием радиостанций, так называемые «радиоигры». Перед немецкими спецслужбами легендировалась активная деятельность агентов, на самом деле работавших под контролем. В ходе радиоигр помимо решения контрразведывательных задач до немецкого руководства доводилась дезинформация, специально подготовленная советским Генеральным штабом. Это помогало добиваться войскам победы с меньшими потерями. Как мы отметили, с разведывательно-диверсионным органом Главного имперского управления безопасности проводилась радиоигра «Лесники». Для дезинформации и сковывания деятельности абвера органами безопасности также проведены радиоигры со штабом «Валли» и подчиненными ему органами.

В сентябре 1942 года на территорию Борисоглебского района Ярославской области были заброшены агенты немецкой разведки «Карл» и «Дубель». В тот же день они явились с повинной в органы местной власти. Следствие показало, что, находясь в плену, они окончили разведывательно-диверсионную школу и получили задание выявлять в Ярославле и его окрестностях наличие оборонительных сооружений, аэродромов, воинских частей, характер грузов, следующих по железной дороге, характер и объем выпускаемой продукции. Агенты имели радиостанцию, личное оружие, фиктивные документы. С октября 1942 по апрель 1943 года с целью отвлечения сил и средств противника сдавшиеся немецкие разведчики участвовали в радиоигре, которую провело УНКВД Ярославской области.

14 мая 1943 года арестовали немецкого агента, окончившего Варшавскую разведывательную школу (бывшего командира взвода Красной Армии). Он работал под контролем контрразведки в Ярославле. В соответствии с полученным заданием он регулярно докладывал немцам о своей якобы проделанной работе.

15 мая 1943 года был арестован еще один выпускник Варшавской школы, который также под контролем чекистов «работал во благо Великой Германии» в Рыбинске, о чем регулярно докладывал в разведцентр по радиостанции.

Успешному решению задач контрразведчиками способствовала всемерная поддержка населения. Органами госбезопасности была создана продуманная, надежная система. В ней важная роль отводилась местным жителям, с которыми поддерживали постоянную связь оперативные работники. Часть немецкой агентуры была задержана при непосредственном участии бойцов истребительных батальонов (Тищенко, Ефимов и другие), которые фактически стали вооруженной частью народа. При задержании других важную роль сыграла полученная от местных жителей своевременная информация. Во время приземления на парашютах немецкие агенты Родионов, Шушпанов и Самбуров были замечены колхозниками, которые сразу же сообщили о подозрительных людях в органы НКГБ, чем содействовали их поимке в день выброски. Вечером 28 сентября 1943 г. колхозница из деревни Коробково Пошехонского района Прасковья Михайловна Цветкова услышала звук пролетавшего самолета. Перед этим по деревням проезжали сотрудники Ярославского УНКГБ и говорили о возможном появлении агентов, инструктировали о действиях в случае появления подозрительных лиц. Цветкова рассказала о самолете бойцу местного истребительного батальона и попросила его съездить рассказать о нем в районное отделение госбезопасности. На рассвете она пошла в лес, но никого не нашла. Вечером того же дня, заметив вооруженных сержанта и красноармейца, Прасковья Михайловна спросила, куда они идут. Те ответили, что присланы для строительства мостов. Суетливое поведения военных насторожило Цветкову, но, не подавая вида, она предложила им переночевать в ее доме, щедро угостила гостей водкой и уложила их спать. О подозрительных людях женщина дала знать председателю колхоза И.А.Муравьеву, а тот, в свою очередь, оповестил председателей Колодинского и Васильевского сельских советов Белякова и Сиротину. Пока они собирал и людей, Цветкова незаметно вынесла два карабина и револьвер, которые затем передала подоспевшим председателю сельсовета Белякову и колхозникам Морозову и Соколову, окружившим дом. После короткого совещания было принято решение не дожидаться приезда оперативной группы, а самостоятельно задержать агентов. Прасковья Михайловна предупредила собравшихся, что один из парашютистов положил под подушку револьвер и гранату. В дом вместе с Цветковой пошли Беляков, Морозов и Соколов. Беляков скомандовал «Руки вверх!» Один из диверсантов попытался выхватить из-под подушки оружие, но его опередила Прасковья Михайловна. При обыске у фашистских агентов, кроме оружия, обнаружила две фиктивные красноармейские книжки, топографические карты, два компаса и крупную сумму денег. В сумках находились взрывчатка, две гранаты, три зажигательные шашки, огнепроводный шнур и другие предметы, необходимые для совершения диверсий. Под охраной колхозников диверсанты были доставлены в сельсовет и переданы прибывшей оперативно-розыскной группе во главе с начальником Пошехонского райотделения госбезопасности. Немецкими агентами оказались Качусов и Никитин. За проявленную инициативу при их задержании П.М.Цветкову наградили денежной премией.

Во многие германские специальные органы были внедрены советские агенты и сотрудники органов госбезопасности. «Существовало несколько основных вариантов внедрения в органы оккупационной администрации, вспомогательные профашистские «добровольческие» формирования и немецкие спецслужбы. К противнику наши агенты попадали под видом командиров и бойцов Красной Армии, захваченных в ходе боевых действий, в том числе раненых; как перебежчики, перешедшие к противнику непосредственно на передовой. Еще одна легенда: парашютист, наш спецназовец, которого сбросили в тыл немецко-фашистских войск, добровольно сдается германскому военному командованию. И, наконец, советский гражданин, по национальности немец, переходит линию фронта, дабы посвятить себя служению Великой Германии.

Наши люди были внедрены и активно работали в разведшколе в городе Валга, в Варшавской школе и других, откуда регулярно направлялись агенты на территорию Ярославской области. Например, заброшенный в Ярославскую область «Цеппелином» Серегин сообщил: «В немецкой разведшколе я обучался со слушателем по кличке «Мишин», его настоящая фамилия Попонов Виктор Дементьевич... Он мне заявил, что я должен связаться в советском тылу с ранее заброшенными группами, выяснить, кто в них есть, какое они имеют задание и лишь потом заявить в органы НКВД». В этой школе успешно действовали разведчики органов госбезопасности В.Д.Попонов и А.В.Чернов. От внедренных во вражеские спецслужбы разведчиков часто заранее было известно о готовившихся забросках агентов и местах предполагаемой выброски. Массовая подготовка в немецких школах при всех попытках соблюдать конспирацию (в частности, всем присваивались псевдонимы) приводила к тому, что многие агенты знали друг друга, и это облегчало их розыск, что и было с успехом использовано нашими контрразведчиками в борьбе с разведкой противника. Много информации добывалось в ходе допросов захваченных диверсантов. В частности, обширные данные о подготовленных агентах дали Фомичева, Никитин, Кузнеченков и многие другие. Вся информация обобщалась и анализировалась.

На основе всех сведений, полученных от зафронтовой агентуры, опроса арестованных, трофейных документов и иных данных составлялись обобщенные списки вражеских агентов, они объявлялись во всесоюзный розыск. За годы войны с 1941 по 1945 годы в розыске находилось около 30 тысяч военных преступников.

Примером проведения розыскной работы может служить следующее. 12 сентября 1944 г. в Брейтовский район к своим родственникам прибыл В.И.Нефедов, который находился во всесоюзном розыске как агент немецкой разведки. В ориентировке по розыску имелись данные арестованного в октябре 1942 года Управлением НКВД по Саратовской области немецкого разведчика В.Ф.Бойко: «С Нефедовым Василием Ивановичем я познакомился будучи в лагере военнопленных. Он, так же как и, я являлся членом «Боевого союза русских националистов». Из лагеря «Освитц» (вблизи Бреславля) Нефедов был направлен в карательный отряд полковника Гиля для борьбы с партизанами». Арестованный немецкий разведчик Г.Н.Шульский: «Прежде всего мне известны лица, занимавшиеся вместе со мной в третьей группе диверсантов. Всего в этой группе обучалось 52 человека, а именно: 19. Нефедов Василий Иванович имел военное звание лейтенант, служил в танковых частях. Приметы: возраст около 30 лет, ниже среднего роста, плотного телосложения, в верхней челюсти две золотые коронки». Арестованный И.П.Заливин: «Как агентов германской разведки знаю следующих: «... 16. Нефедов Василий Иванович, 1914 г. рождения, ст. лейтенант ... обучался вместе со мной в 3-й группе разведчиков-диверсантов в школе в мест. Яблонь, имел кличку «Данилов», в школе числился лейтенантом, до пленения служил в танковых частях в районе гор. Таллина». Нефедов ярославскими контрразведчиками был арестован и в ходе следствия рассказал, что до войны служил командиром роты одной из танковых частей в районе Таллина. В сентябре 1941 г., находясь в Таллинском госпитале, попал в плен. Был направлен в лагерь военнопленных в районе Бреслау, где его завербовали и отправили в разведывательную школу в мест. Яблонь; там он вступил в «Боевой союз русских националистов» и прошел подготовку для ведения диверсионной работы в советском тылу. Но к этому времени после многочисленных провалов своей агентуры немецкие спецслужбы внесли коррективы в систему подготовки и проверки будущих агентов. Они должны были принимать участие в карательных акциях, запятнав себя  кровью, что повышало бы их надежность. Нефедов был зачислен в сформированный «Цеппелином» полк Гиля (Родионова), в составе которого воевал против польских и советских партизан. В апреле 1943 г. во время карательной операции он перешел на сторону партизан и до июня 1944 г. служил командиром отряда в бригаде Уткина, которая действовала в Витебской области. После соединения с наступающими частями Красной Армии партизанская бригада была расформирована, а Нефедов по состоянию здоровья в начале сентября убыл в отпуск в Ярославскую область, где и был задержан.

Еще одной из важных задач, решаемых органами госбезопасности в годы войны, было выявление работавших на захваченной территории официальных сотрудников и агентов немецких специальных органов, а также лиц, сотрудничавших с врагом. Эта работа проводилась уже в начале 1942 г., когда в Ярославскую область стали приезжать люди из освобожденных районов Калининской области. В ее оккупированной части активно действовали немецкие специальные органы и администрация. К маю 1943 сотрудники Калининского управления НКВД выявили и разоблачили около 600 немецких агентов и вражеских пособников, но часть предателей скрылась за пределы области.

Некоторые из них приехали в Ярославскую область. Приведем несколько примеров. Журавлев с 15 октября по 21 декабря 1941 года находился на оккупированной территории Калининской области. В январе 1942 г. он прибыл в Ярославль, где был арестован по подозрению в сотрудничестве с немецкими специальными органами. В ходе следствия рассказал, что по заданию немцев неоднократно проникал в расположение передовых частей Красной Армии для сбора шпионских сведений. 17 апреля 1942 г. в г. Ярославле арестован Петров, который в январе 1942 г. был завербован немцами для выявления партизан, коммунистов и советских активистов в Торопецком и Ленинском районах Калининской области. 29 мая 1942 г. был арестован по подозрению в шпионской деятельности Горев, который в процессе следствия сообщил, что в сентябре 1941 г. на Калининском фронте попал в плен и был помещен в Печерский лагерь военнопленных, где его завербовали немцы. С целью выявления партизан и членов ВКП(б) был поселен в дер. Васьково Торопецкого района Калининской области, где выполнял задания немецкого командования до прихода частей Красной Армии. В июне 1942 г. была арестована Мачулан, которая во время оккупации г. Торопца была связана с немецкой разведкой и выполняла задания по выявлению партизан и партийно-советских работников, действовавших в тылу фашистских войск. После освобождения г. Торопца скрылась и появилась в конце мая 1942 г. в Ярославской области.

С течением времени расширялась география районов, откуда приезжали в Ярославскую область лица, бывшие в оккупации. Они попадали в поле зрения органов безопасности, и среди них выявлялись предатели и вражеские пособники.

В мае 1944 г. был арестован Лилов. В ходе следствия выяснилось, что в мае 1942 г. он в составе группы был направлен в немецкий тыл. На третьи сутки находившаяся на оккупированной территории Ленинградской области группа была окружена немцами, и Лилов сдался в плен, после чего был доставлен в штаб полевой жандармерии. В ходе допроса дал подробные показания и был завербован в качестве агента немецкой разведки, подкрепив свое согласие письменным обязательством. После 5-тидневной подготовки в составе группы из 9 человек, имевшей радиостанцию, автоматическое оружие, взрывчатку, фотоаппарат, был направлен в тыл Красной Армии. Но пересечь линию фронта предатели не успели, так как были обнаружены и захвачены партизанами. Под усиленным конвоем их доставили на советскую территорию. Лилов в ходе этих событий был ранен и попал в госпиталь, откуда смог освободиться, и прибыл в Ярославскую область.

В августе 1944 г. после длительного изучения фактов их биографий были арестованы Матюшенко и Вешняк. Проживая в оккупированной Полтавской области, по заданию полиции они предавали партизан, партийных и советских активистов. Матюшенко принимал личное участие в казнях.

В Первомайском районе в феврале 1945 года после длительного оперативного изучения арестовали Новикова. Было установлено, что в октябре 1941 г. он попал в плен. В мае 1942 г. дал согласие работать на германскую разведку и был направлен в школу в м. Ион вблизи г. Таллина. По окончанию учебы его зачислили в постоянный состав школы, в которой он и работал до декабря 1943 г. В декабре 1944 г. предатель появился в Ярославской области. Полученные в процессе изучения Новикова ярославскими чекистами данные о предательской деятельности подтверждались сведениями отдела контрразведки «Смерш» Краснознаменного Балтийского флота.

В начале 1945 г. был задержан Словцов, который, проживая на оккупированной территории Ленинградской области, стал сотрудничать с немецкими спецслужбами, в частности, по его доносу в начале 1943 г. была арестована и расстреляна семья партизана Савельева. Полученные ярославскими чекистами сведения подтверждались данными УНКГБ по Ленинградской обл.

В начале 1945 г. в Ярославле арестовали Нелюбову. Было установлено, что она проживала в Калуге и после оккупации города выполняла задания начальника полиции Васильева, участвовала в борьбе с партизанами, в частности, установила и выдала немцам нахождение штаба партизанского отряда в деревне Пучково. После освобождения Калуги скрылась и приехала в Ярославль.

Война прошлась не только по судьбам отдельных людей, но и целых народов. Мы знаем о переселениях немцев, жителей Прибалтики, Западной Украины и Белоруссии, крымских татар и народов Северного Кавказа. Между тем Ярославская земля тесно связана с судьбой ингерманландцев – финноязычного населения Ленинградской области. В отношении Ингерманландии имели свои планы немцы и финны, которым не суждено было сбыться. В связи с изменением военно-политической обстановки в 1943 – 1944 гг. большую часть ингерманландцев переселили в Финляндию. По условиям договоренностей между Финляндией и СССР по окончанию войны они были возвращены в СССР, но прибыли на новые места жительства, в частности, в сельские районы Ярославской области. Здесь они проходили то, что в официальных документах называлось «фильтрацией». В ходе изучения среди прибывших выявлялись официальные сотрудники разведывательных, контрразведывательных, полицейских и иных оккупационных структур, вражеская агентура, пособники и другие лица, совершившие уголовно наказуемые деяния. Прибывать ингерманландцы начали в декабре 1944 г. Для организации контрразведывательной деятельности среди них из числа сотрудников ярославского УНКГБ в январе  1945 г. было сформировано 9 оперативных групп.

В результате кропотливой работы ярославских чекистов выявлялись не только отдельные предатели, но и вскрывались целые организации. В феврале 1945 г. были арестованы проживавшие в дер. Тюганово Первомайского района Вирки, финн, в дер. Миснево Угличского района Канцелайнен, финн, в с. Давыдове Борисоглебского района Юнолайнен, финн, в дер. Старово Борисоглебского района Лембинен, финн, и Виролайнен, финн. В ходе следствия было установлено, что после оккупации Ленинградской области они добровольно перешли на службу к захватчикам. Дадим возможность им самим рассказать об этом. Вирки: «В марте или апреле 1942 года я добровольно поступил на службу в немецкую жандармерию «СД». Позднее был назначен начальником сельской полиции Красногвардейского района и работал до сентября 1943 г., т.е. до момента эвакуации. После того, как я изъявил желание работать в полиции, начальник жандармерии гор. Гатчины – немецкий офицер Ригер дал мне задание выявлять коммунистов, советский и партийный актив, партизан, парашютистов, лиц, высказывающих недовольство немцами и их оккупационным режимом». Канцелайнен: «После того как мы были приняты на работу в полицию, офицер нам сказал, что подробные указания мы получим от начальника полиции Вирки Андрея. Через несколько дней в пос. Сусанино приехал Вирки, который вручил нам удостоверения и рассказал, какие обязанности на нас возлагаются. Он заявил, что в первую очередь мы должны выявлять коммунистов и советских работников. Кроме того он дал нам задание выявлять партизан и подозрительных лиц, немедленно их задерживать и направлять в полицию ... Несколько позднее Вирки нас вторично собрал и дал задание выявлять среди населения лиц, которые ведут разговоры против немецкого правительства и порядков, устанавливаемых немцами на оккупированной территории, и доносить о них в полицию ... Я доносил немецким властям об антифашистской агитации, проводимой жителями пос. Сусанино, в частности, Ивановым Николаем, Коротковой и другими. Летом 1942 г. мною были задержаны два советских парашютиста, которых я доставил начальнику районной полиции Вирки». Лембинен: «В июне 1942 г. я был вызван в гор. Гатчину в гестапо, где немецкий офицер сделал мне предложение тайно сотрудничать с гестапо, на что я дал согласие. После соответствующего инструктажа я от офицера получил задание выявлять коммунистов, комсомольцев, партизан, скрывающихся в лесах, и задерживать их, а если это невозможно, немедленно сообщать о появлении партизан, парашютистов и подозрительных лиц. Эти сведения офицер предложил передавать Вирки Андрею Ивановичу, который, как заявил офицер, будет знать,   что   я   связан   по   секретной   работе   с   гестапо». А.И. Юнолайнен: «В октябре 1941 г. при вызове меня в немецкую комендатуру со мной разговаривал офицер гестапо, которому я дал подписку о сотрудничестве с тайной полицией. Согласно подписке я должен был выявлять коммунистов и партизан». Летом 1942 г. Юнолайнен узнал о появлении в дер. Заборье партизан, о чем сообщил Вирки. Был вызван карательный отряд, и в ходе облавы, в которой приняли личное участие Вирки и Юнолайнен, один из партизан был убит. В процессе следствия были установлены и в марте 1945 г. арестованы другие вражеские пособники, связанные с Вирки: С.В. Новосельцев,   И.И.Корка, А.И.Андреев, И.М.Таманен, П.А.Юнолайнен,   М.А.Лембинен (все, за исключением Новосельцева, финны). Они по заданию Вирки выявляли и предавали партизан, партийных и советских активистов и лиц, недовольных оккупационным режимом, вместе с немецкими отрядами участвовали в карательных операциях против партизан и парашютистов. Например, летом 1943 г. Вирки совместно с полицейским Новосельцевым в дер. Выркино были задержаны два советских парашютиста, которых доставили в гестапо.

В феврале 1945 г. был арестован проживавший в д. Плишкино Некоузского района А.П. Клух (финн). В ходе следствия было установлено, что, являясь бойцом Красной Армии, в июне 1941 г. он перешел на сторону противника. В марте 1942 г. был зачислен в подчинявшийся абверу полк специального назначения «Бранденбург», где принял присягу и прошел курс по подготовке к диверсионной деятельности, забрасывался в тыл Красной Армии, а также участвовал в поимке и расстрелах советских партизан и разведчиков. В 1942 г. немецким командованием был награжден медалью «За штурмовое отличие», а в 1943 г. немцы его направили в Финляндию, где назначили капралом в «3-й отдельный батальон родственных народов».

В марте 1945 г. был арестован И.С.Мейер (финн). Проживая в оккупированном Красносельском районе Ленинградской области, в 1942 г. он был завербован немцами для борьбы с партизанами, о чем дал письменное обязательство. Предатель выдал оккупантам бывшего председателя сельсовета И.Ф.Мейера, секретаря сельской парторганизации И. Мати каине на, председателя сельсовета И. А. Инна и еще 6 человек. В 1943 г. он прибыл в Финляндию, где оказывал помощь местной контрразведке в проверке прибывающих бывших советских граждан, в частности, выдал полиции семью командира Красной Армии Э.М.Ига.

В апреле 1945 г. был арестован проживавший в Любимском районе П.П.Хокконен, который после оккупации Гатчинского района в сентябре 1941 г. был назначен немцами начальником Моисинского волостного полицейского управления. Являясь начальником полиции, он организовывал борьбу с советскими парашютистами и партизанами, антифашистами, производил аресты и обыски.

Всего из числа репатриированных ингерманландцев до мая 1945 г. было выявлено более двух десятков предателей.

Важной составляющей деятельности органов госбезопасности в период войны была борьба с антисоветчиками. Всего во время войны за указанные преступления арестовали около тысячи человек. Борьба с антисоветчиками в рациональной составляющей вписывается в деятельность за создание крепкого, надежного тыла.

После начала войны главным мотивом был патриотический порыв, который объединил в борьбе с фашизмом и часть бывших врагов Советского государства. При этом нельзя забывать, что частью советских граждан германский фашизм, особенно на первом этапе, воспринимался как освободитель. Например, в первые месяцы войны один из ярославцев говорил: «Гитлер человек умный и правильно ведет свою политику... Гитлера бояться не надо, при нем будем жить не так, как сейчас. Если бы я был в армии, то сдался бы в плен со всеми подчиненными, потому что родину, какую сейчас имеем, не стоит защищать... Гитлер победит, и немецкая нация, как культурная, должна управлять народом». Довольно быстро под влиянием практической оккупационной деятельности эти иллюзии стали рассеиваться.

Как мы отметили, советское общество в годы войны не было единым. Имелись граждане, которые в силу ряда причин были недовольны Советской властью. Это те, кто пострадал в период коллективизации, националисты, лица, депортированные из присоединенных в 1939 – 1940 гг. территорий, и другие. Они представляли большой резерв для борьбы против Советского государства. По данным историков, в конце войны на службе в немецких военизированных формированиях состояло около миллиона советских граждан. Особую опасность потенциальные враги Советской власти представляли в тылу, где из них могла быть сформирована «Пятая колонна».

В конце 1941 г. в Ярославле была арестована группа в составе 5 бывших военнопленных австро-венгерской армии (австрийцы и немцы). Кроме профашистской агитации, следствие выявило и практические действия, направленные на нанесение ущерба обороноспособности. Один из арестованных, Томан, до мая 1941 г. поддерживал связь с сотрудниками немецкого посольства, во время последней встречи получил инструктаж о самостоятельных действиях в случае войны. Другой член группы, Космач, тоже поддерживал связь с ранее арестованным немецким шпионом. Члены указанной группы собирали сведения о партийных и советских активистах, разведывательные данные о частях РККА и военной промышленности, которые намеревались передать немецким спецслужбам.

В 1941 г. в Ярославль вывезли некоторых жителей Бессарабии. В конце 1942 г. были арестованы две группы (численностью в 8 и 6 человек) из числа этих переселенцев. Следствие установило, что, кроме проведения профашистской агитации, они по заранее состоявшемуся сговору хотели перейти на сторону противника и вступить в румынскую армию, а двое еще занимались сбором сведений о промышленных предприятиях оборонного значения.

Осенью 1942 г. были арестованы четверо находившихся в Ярославской области эстонцев. По данным следствия, кроме антисоветской агитации, они готовили переход на сторону немцев бойцов строительного батальона.

Подобные факты активного неприятия Советской власти и практической деятельности, направленной на ее ослабление, имели место и в дальнейшем.

Неровно складывались отношения с церковью. С Русской православной церковью в ходе войны отношения улучшались, что в первую очередь было обусловлено ее патриотической позицией. За годы войны в области возобновилась служба в десятках церквей. Во время церковных служб духовенством проводились молебны и патриотические проповеди, которые среди верующих вызывали истинный подъем. По инициативе духовенства и самих верующих проводился сбор денежных средств в фонд обороны. Только в декабре 1942 – начале 1943 гг. Федоровской церковью (г.Ярославль) было внесено 125 тысяч рублей на постройку самолетов, рыбинским епископом Лобановым на ту же цель внесено 120 тысяч рублей. Было много взносов и от других церквей (от 25 до 100 тысяч рублей). В отношении представителей других религиозных направлений, в первую очередь сектантских организаций, принимались репрессивные меры. Надо отметить, что в тех военных условиях они были во многом обоснованы. Только в течение первого года войны были арестованы 5 групп последователей «Истинно православной церкви», которые устраивали моления о даровании победы фашистам, призывали дезертировать из армии и бойкотировать патриотическую работу, проводили антисоветскую агитацию не только устными проповедями, но и изготавливали рукописные антисоветские листовки пораженческого характера, которые распространяли в людных местах (на рынках и пристанях).

Против Советского Союза немецкие спецслужбы активно проводили операции психологической войны, которые, особенно в первые месяцы, достигали своей цели и ослабляли нашу обороноспособность. В свете этого представляется обоснованным и своевременным принятие 6 июля 1941 г. Президиумом Верховного Совета СССР указа «Об ответственности за распространение в военное время ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения». За преступление виновные карались по приговору военного трибунала тюремным заключением на срок от 2 до 5 лет, если это действие по своему характеру не влекло за собой более тяжкого наказания. При исследовании применения этого указа на практике возникает много вопросов в отношении его обоснованности. Нужно признать, что в области практического применения положений этого указа допускались значительные перегибы. Среди всех арестованных в годы войны абсолютное большинство составили именно распространители пораженческих слухов и антисоветской пораженческой агитации. По неполным данным, их было 618 человек. Вина этих людей часто заключалась только в критическом отношении к официальной пропаганде.

2.2 Зафронтовая работа органов государственной безопасности и внутренних дел, организация партизанского движения

Большой вклад в победу над немецко-фашистскими захватчиками внесли вооруженные отряды, которые действовали в тылу врага. Обычно в художественной и в исторической литературе они называются партизанскими. Оценивая вклад этих формирований в Победу, прославленный полководец ПК. Жуков в своих мемуарах писал: «Командованию вражеских войск пришлось у себя в тылу практически создавать второй фронт для борьбы с партизанами, на что отвлекались крупные силы войск. Это серьезно отразилось на общем состоянии германского фронта и в конечном счете на исходе войны»18.

Попробуем дать ответ на вопросы: кто стоит за словом «партизаны», как появились они и почему за короткое время стали грозной силой, способной вносить существенный вклад в решение задач стратегического характера? В процессе исследования документов и материалов мы определим роль органов НКВД в организации и руководстве вооруженной борьбой во вражеском тылу.

В первой половине 30-х годов высшее руководство страны не исключало возможности вторжения захватчиков на советскую землю и в предвидении такого оборота дел заранее готовило во многих пограничных республиках и областях базу для развития партизанской борьбы. Об этом свидетельствуют научные исследования А.С. Чайковского и Н.А. Бельдюгина, мемуары С.А. Ваупшасова и И.Г. Старинова.

А.С. Чайковский отмечает, что еще в двадцатых годах М.В. Фрунзе занимался теоретическим обоснованием необходимости подготовки к партизанской войне. С целью организации и осуществления работы по подготовке к партизанским действиям в тылу врага в тридцатые годы в четвертом отделе РККА и аналогичных отделах штабов военных округов существовали специальные отделения. В этой работе они взаимодействовали с территориальными и дорожно-транспортными отделами ОГПУ’9.

Н.А. Бельдюгин пишет, что до войны по решению ЦК ВКП(б) была развернута широкая подготовка организаторов и руководителей борьбы в тылу врага в случае нападения на нашу страну20. В западных военных округах еще к середине тридцатых годов были созданы партизанские базы на случай возможной войны. Работа по подготовке партизанских сил и подполья велась на Украине, в Белоруссии, под Ленинградом и в ряде других мест. Создавались скрытые базы и склады с оружием и боеприпасами, в партизанских школах изучались основы разведки и контрразведки21.

Например, в Белорусской ССР при деятельном участии органов НКВД было сформировано шесть отрядов: Минский, Борисовский, Слуцкий, Бобруйский, Мозырский и Полоцкий. Численность их устанавливалась в 300–500 человек, у каждого имелся свой орган управления в составе начальника отряда, его заместителя, заместителя по политчасти, начальника штаба, начальника разведки и помощника начальника отряда по снабжению. Весь личный состав был обучен методам партизан­ских действий в специальных закрытых школах. В них готовились подрывники-минеры, пулеметчики и снайперы, парашютисты и радисты. Кроме основных партизанских формирований для борьбы в тылу врага, в городах и на крупных железнодорожных узлах были созданы и обучены подпольные диверсионные группы.

В белорусских лесах для каждого партизанского отряда были сделаны закладки оружия и боеприпасов. Было спрятано 50 тысяч винтовок и 150 ручных пулеметов, патроны, гранаты, надежно упакованные толовые шашки, взрыватели и бикфордовы шнуры для них. Эти склады рассчитывались не на первоначальную численность партизанских подразделений, а на их рост в случае войны и вражеской оккупации.

Командирами четырех белорусских отрядов были назначены сотрудники НКВД Ваупшасов, Орловский, Корж, Рабцевич. Они вместе со своим личным составом деятельно готовились к возможным военным действиям против наших потенциальных противников. Работа по заблаговременной подготовке партизанской борьбы отличалась высокой организованностью, содержательностью и глубокой предусмотрительностью22.

На Украине тоже закладывались тайники, где хранились тысячи винтовок и карабинов, десятки тонн взрывчатых веществ, патроны и гранаты. Была организована мастерская-лаборатория, где разрабатывались и изготавливались мины для совершения диверсионных и террористических актов в тылу противника23.

Большая подготовка к ведению партизанской войны была проведена в Ленинградской области. Осенью 1932 г. в Ленинградском военном округе были проведены учения, в которых участвовали около пятисот партизан, представлявших (кроме Ленинградского) Белорусский и Украинский военные округа. В ходе учения проверялись и вырабатывались наиболее эффективные способы борьбы в тылу врага.

В этом же году учения с привлечением партизан, забрасываемых на парашютах в тыл условного противника, проводились в Московском военном округе.

К сожалению, в конце 30-х годов реализм в оценках вероятного противника и его возможностей был утрачен. К этому добавилась волна репрессий против кадрового состава органов НКВД и Красной Армии. Сотрудников, занимавшихся вопросам подготовки к войне в тылу противника, объявляли врагами народа. Подготовка к партизанской борьбе в случае оккупации части Советского Союза была признана нецелесообразной, так как ведение боевых действий планировалось на чужой территории. В 1937 – 1938 гг. у нас были ликвидированы все заблаговременно созданные партизанские базы и репрессированы почти все подготовленные к партизанской войне кадры. Партизанские отряды были расформированы24. Ошибочность этого решения стала явной с началом немецко-фашистской агрессии.

Кто несет ответственность за провалы в подготовке к партизанской войне? Автор разделяет точку зрения большинства исследователей, что в первую очередь – И.В. Сталин, но не согласен с выводом А.С. Чайковского, который, ссылаясь на мнение П.К. Пономаренко, указывает на крайне негативную роль Л.П. Берия25. Безусловно, свою долю вины за репрессии Л.П. Берия несет, но с позиций объективности возложить на него всю вину за разгром подготовленных к партизанской войне кадров неправильно. Как мы отметили выше, ликвидация партизанских кадров, формирований и баз фактически была завершена в 1938 году до прихода Л.П. Берия в НКВД.

Просчеты высшего руководства СССР в оценке планов фашистской Германии и нашей обороноспособности привели к тому, что враг стал быстро продвигаться в глубь территории страны. В создавшихся условиях действия советских патриотов в тылу немецко-фашистских войск, начавшиеся с первых дней вторжения врага на территорию СССР, стали важной частью борьбы с агрессором. В директиве СНК и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г. были сформулированы общие задачи и определены формы организации партизанских сил, средств и способы действий против захватчиков.

18 июля 1941 г. принято постановление ЦК ВКП(б) «Об организации борьбы в тылу врага», в котором более подробно определены конкретные задачи партизанского и подпольного движения, указаны способы их решения.

Это уже действительно программа действий, но, анализируя текст документа, кроме положительных моментов необходимо отметить следующее.

Во-первых, оно было запоздавшим по времени. Враг оккупировал значительную часть нашей территории, в том числе уже находился в Калининской области.

Во-вторых, в организации вооруженной борьбы в тылу врага помимо партийных и советских органов фактически участвовали органы госбезопасности и внутренних дел, а также Красная Армия. Между ними не был определен механизм взаимодействия, что привело к параллелизму в работе. ВКП(б) как правящая партия имела возможность и была обязана почти через месяц после начала войны четко распределить функции всех участников.

В-третьих, была проявлена некомпетентность в вопросах организации сопротивления на захваченной территории. Фактически были свалены в одну кучу три составляющие: вооруженная борьба, проведение специальных операций и агитационно-массовая работа. Руководить всем этим должны были неподготовленные партийные функционеры. Руководство ВКП(б) переоценило свои возможности и недооценило фашистские специальные службы и карательные органы, которые заблаговременно подготовились к осуществлению мер по противодействию сопротивлению на захваченной территории.

Выше мы отмечали, что еще до начала войны и на ее первом этапе немецко-фашистские спецслужбы проводили большие организационные и мобилизационные мероприятия по укреплению органов разведки и контрразведки. Были разработаны меры по усилению контрразведки и политического сыска, полицейских и других карательных органов, действовавших на временно захваченной территории СССР, по установлению там жестокого оккупационного режима и проведению карательных акций против партизан. В этих условиях ставить задачи партийным органам, которые не имели соответствующих знаний и опыта, по непосредственной организации «подпольных коммунистических ячеек», боевых дружин и диверсионных групп в тылу противника было ошибочно.

Пыталась внести свою лепту в организацию партизанского движения и Красная Армия. 16 июля 1941 года Главное политическое управление РККА направило членам военных советов директиву по организации партизанской войны. Изучая становление партизанского движения на примере Украины А. С. Чайковский пришел к выводу, что должной эффективности в этом достичь не удалось26. К такому же выводу пришел автор на основе изучения архивных материалов Верхнего Поволжья.

Решающая роль в организации и становлении партизанского движения принадлежит органам НКВД. Для организации партизанской войны, создания агентурной сети на территориях, временно захваченных фашистскими войсками, в первых числах июля 1941 г. в НКВД СССР была создана Особая группа, подчиненная непосредственно наркому. В октябре 1941 г. Особая группа была реорганизована во 2-й отдел НКВД, также подчиненный непосредственно наркому, а в январе 1942 г. на его основе было сформировано 4-е Управление НКВД СССР. Начальником Особой группы был назначен старший майор государственной безопасности П.А. Судоплатов, который работал на направлении зафронтовой работы до конца войны. Чекисты располагали необходимыми силами и средствами для организации эффективной борьбы с противником на оккупированной территории. Часть сотрудников имела опыт ведения партизанской войны. Например, заместитель начальника 4 Управления НКВД СССР Л.А. Эйтингон в 1936 году был направлен заместителем резидента НКВД в Испанию, где отвечал за партизанские операции, включая диверсии на железных дорогах и аэродромах, ас 1938 по 1939 г.г. руководил этой резидентурой. В Испании Л.А. Эйтингон был известен как «генерал Котов». Возглавивший в годы Великой Отечественной войны Латвийский штаб партизанского движения А.К. Спрогис в Испании был советником частей специального назначения и непосредственно участвовал во главе разведывательно-диверсионного отряда в боевых операциях в тылу франкистов, за что был награжден орденами Ленина и Красного Знамени. Уцелела часть сотрудников НКВД, которые готовились в тридцатые годы к партизанской войне, в их числе С. А. Ваупшасов, В.З. Корж, К.П. Орловский, Н.А. Прокопюк, A.M. Рабцевич – будущие командиры групп специального назначения, удостоенные за проведение операций в тылу фашистских захватчиков звания Героя Советского Союза. Они приобрели боевой опыт партизанских действий за линией фронта в Испании. Оценивая вклад готовившихся в тридцатые годы к партизанской войне чекистов, П.К. Пономаренко писал: «Те же, кому удалось уцелеть, с началом агрессии принимали активное участие в развертывании народной борьбы в тылу захватчиков, возглавили специальные школы или стали известными партизанскими командирами, тем самым предопределив успех партизанского движения и подполья, особенно в период его становления»27.

Для выполнения специальных заданий в тылу врага и организации партизанского движения Особая группа – 4-е Управление НКВД СССР активно и успешно использовала сформированное 27 июня 1941 г. по приказу НКВД Союза ССР соединение, предназначенное для выполнения особых заданий народных комиссариатов внутренних дел и обороны СССР. В первый период существования, с 27 июня по октябрь 1941 г., соединение состояло из двух бригад со специальными подразделениями (саперно-подрывная рота, авторота, рота связи). В октябре 1941 г. оно было переформировано в Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения (ОМСБОН НКВД СССР) в составе двух мотострелковых полков и отдельных подразделений. В октябре 1943 г. ОМСБОН НКВД была переформирована в Отдельный отряд особого назначения.

За четыре года соединением подготовлено по специальным программам для выполнения заданий в тылу противника и на фронте 212 отрядов и групп специального назначения общей численностью 7316 человек. По окончании подготовки по заданиям НКВД, НКГБ, командующих Западным, Центральным, Брянским, 1-м Белорусским, 1-м Украинским фронтами соединение направляло для выполнения специальных диверсионно-разведывательных задач в глубоком тылу противника отряды и группы численностью от 10 до 100 человек и одиночных исполнителей. Личным составом соединения было уничтожено солдат и офицеров противника в боях, при крушении поездов, подрывах автомашин – около 137 000, ликвидировано 87 видных представителей немецкой администрации, а также уничтожено 2045 немецких агентов и пособников врага28.

В соответствии с указаниями руководства большую работу по организации и проведению специальных операций в тылу врага провели органы НКВД – НКГБ областей Верхнего Поволжья, объявленных на военном положении.

Фактически сразу инициатива в создании партизанских отрядов перешла к органам НКВД. Во многом это было связано с наличием в их структуре уже сформированных вооруженных формирований – истребительных батальонов. Сотрудникам НКВД пришлось провести большую работу по изучению людей, отсеву непригодных, подбору способных командиров. Будущих партизан объединяли в отдельные взводы при истребительных батальонах. Кроме знаний и практических навыков, которые получали бойцы-истребители, партизаны изучали подрывное дело, топографию, основы конспирации, тактику действий в тылу врага. Их обучение вели руководители и инструкторы УНКВД, командный состав Красной Армии. Вооружение партизанских отрядов производилось за счет истребительных батальонов и резервов Управлений НКВД.

Постепенно работа по развертыванию сопротивления на оккупированной территории становилась все более осмысленной и организованной. Первоначально этой работой занимались отдельно органы государственной безопасности и внутренних дел. Они координировали свою работу, но некоторая разобщенность существовала. 20 июля произошло объединение НКГБ СССР и НКВД СССР в единый наркомат. Это позволило соединить усилия разных ведомств, в том числе и в работе на оккупированной территории. 25 августа 1941 года был сделан еще один важный шаг. Было принято решение о реорганизации оперативных групп УНКВД прифронтовых областей и областей, объявленных на военном положении (в том числе Ярославской), в 4-е отделы. Согласно приказу НКВД СССР № 001151 начальником 4-го отдела УНКВД Ярославской области был назначен заместитель начальника управления Н.А.Кримян. Затем его сменил Н.С.Шалегин. Среди задач, поставленных перед 4-ми отделами, были повседневное руководство организацией истребительных батальонов, партизанских отрядов и диверсионных групп и их боевой деятельностью, организация связи с истребительными батальонами, перешедшими на положение партизанских отрядов, а также с партизанскими отрядами и диверсионными группами, находящимися в тылу противника, организация агентурной и войсковой разведки районов вероятных действий партизанских отрядов и диверсионных групп, разведка тыла противника и мест переправы партизанских отрядов, обеспечение партизанских формирований оружием, боеприпасами, техникой, продовольствием и одеждой.

Структура 4-х отделов, в том числе Ярославского УНКВД, включала: руководство, секретариат и шесть отделений. Основные функции отделений были распределены следующим образом. 1-е отделение отвечало за руководство деятельностью истребительных батальонов. 2-е – за руководство партизанскими формированиями. 3-е – за проведение разведки на оккупированной территории. 4-е – за организацию связи. 5-е – за боевую подготовку. 6-е отделение – за материально – техническое обеспечение.

В октябре 1941 г. появилась угроза оккупации Ярославской области. Началась практическая работа по подготовке к борьбе в этих условиях. Следует сразу отметить, что органам НКВД Ярославской области удалось избежать многих ошибок, используя опыт, накопленный к этому времени западными управлениями, в том числе Калининским. Точкой отсчета в начале активной подготовки к сопротивлению можно считать 4 октября 1941 г. В этот день заместитель начальника Управления НКВД Ярославской области Кримян и начальник транспортного отдела НКВД Ярославской железной дороги Журавлев подписали директиву №2-52/011, разосланную всем начальникам городских и районных отделов УНКВД Ярославской области и начальникам отделений транспортного отдела НКВД Ярославской железной дороги. В ней говорится, что «одной из важнейших и неотложных политических задач органов НКВД в настоящий    момент   является заблаговременная подготовка кадров к борьбе в тылу с противником методами партизанской борьбы и диверсии. Для этого необходимо сейчас же на территории районов области приступить к созданию партизанских отрядов и диверсионных групп»29.

Партизанским отрядам и диверсионным группам, действующим на территории, оккупированной противником, ставилась основная задача по воспрепятствованию передвижению и перевозкам войск, боевой техники и военных грузов противника, срыву работы промышленных предприятий (заводы, фабрики, электростанции и т.п.) и вывоза из пределов области продукции промышленности, топлива и продовольствия. В первую очередь это должно быть осуществлено в наиболее широких размерах на железных и шоссейных дорогах. Для этого дороги должны быть поделены на участки протяжением 20-25 км, и соответственно им следовало организовывать партизанские отряды и диверсионные группы, которые должны дезорганизовать на них движение. Ставились задачи по диверсиям на аэродромах, промышленных предприятиях, электростанциях, топливных базах.

Изучавшие становление партизанского движения на материалах Украины А.С. Чайковский и на примере Белоруссии СМ. Симонов отмечали, что отрицательную роль сыграли в первые недели и месяцы войны ошибки в комплектовании отрядов, когда в них направлялись неподготовленные, а иногда и не желавшие воевать лица. Ярославским управлением эти ошибки были учтены, и в приказе определен порядок формирования партизанских отрядов и диверсионных групп из наиболее надежных бойцов истребительных батальонов и местных жителей.

Для срыва работы железнодорожных узлов и промышленных предприятий предлагалось создать диверсионные группы на наиболее важных железнодорожных узлах и станциях. «Насаждение диверсионных групп на железнодорожных узлах и станциях проводят непосредственно транспортные органы НКВД в тесном контакте с территориальными органами НКВД. Кроме этого, диверсионные группы следует создавать и в других пунктах, исходя из конкретной обстановки»30.

Ввиду того, что пребывание мужского населения на территории, занятой противником, связано с прохождением учета, регистрации, проверок, предлагалось по возможности комплектовать диверсионные группы не только мужчинами, но и женщинами.

Особенно тщательно подходили к подбору руководителей диверсионных групп и партизанских отрядов. Руководителям партизанских отрядов и диверсионных групп следовало пройти краткосрочные курсы при УНКВД Ярославской области с тем расчетом, чтобы они впоследствии смогли обеспечить руководство боевой деятельностью последних.

Для обеспечения боевой деятельности партизанских отрядов и диверсионных групп начальники районных и дорожно-транспортных отделов должны были разработать планы мероприятий, в которых следовало предусмотреть создание скрытых баз вооружения, боеприпасов, взрывчатых веществ, продовольствия и одежды. Базы должны были закладываться рассредоточено по каждому отдельно виду снабжения и в укрытых местах. О местах расположения баз должны знать только руководители партизанских отрядов и диверсионных групп, после того как они пройдут краткосрочные курсы при УНКВД.

Особое внимание уделялось разработке вопросов связи и укрытия партизанских отрядов и диверсионных групп в любых условиях времени года. Связь партизанских отрядов и диверсионных групп заблаговременно организовывалась с командованием частей Красной Армии и оперативным штабом органов НКВД. Предусматривалось применять радиосвязь и использовать связников.

Работу по созданию партизанских отрядов требовалось проводить в тесном контакте с первыми секретарями горкомов и райкомов ВКП(б)31.

Разработанные оперативные мероприятия в соответствии с указаниями, списки партизанских отрядов и диверсионных групп нужно было выслать в 4-й отдел УНКВД Ярославской области к 15 октября 1941 г.

14 октября 1941 г. от начальников городских и районных отделов НКВД начали поступать доклады о проделанной работе. В качестве примера приведем разработанные начальником Нагорьевского районного отделения НКВД ст. лейтенантом государственной безопасности Лыковым оперативные мероприятия по обеспечению боевой деятельности партизанских отрядов и диверсионных групп и согласованный с секретарем Нагорьевского РК ВКП(б) Кочуровым «Список выделенных руководителей партизанских отрядов и диверсионных групп по Нагорьевскому району Яробласти»32.

Для борьбы с противником на территории Нагорьевского района были созданы два партизанских отряда и три диверсионных группы. Отмечалось, что «состав партизанских отрядов и диверсионных групп подобран из наиболее преданных ВКП(б) и Сов. власти людей из числа партийно-советского актива, колхозников ... физически здоровых и хорошо знающих условия района, так как большинство состава являются местными уроженцами, а остальная часть состава работает в районе от 3 лет и больше...»33

Всего на территории Ярославской области планировалось создать 45 партизанских отрядов численностью от 25 до 35 человек в каждом. На 1 ноября 1941 г. было создано 20 партизанских отрядов в 15 районах области. В 28 районах был закончен отбор руководящего состава партизанских отрядов: начальник отряда, комиссар отряда и начальник штаба. Весь руководящий состав этих партизанских отрядов был утвержден бюро обкома ВКП(б)34.

20 ноября 1941 г. начальник Управления НКВД Ярославской области майор государственной безопасности Губин докладывал Народному комиссару внутренних дел СССР Л.П. Берия, что в 28 районах Ярославской области создано 35 партизанских отрядов35.

К 1 ноября 1941 г. для партизанских отрядов были определены районы деятельности и места их укрытия, приступили к постройке в лесных массивах оборудованных землянок для укрытия партизан в зимнее время. Во всех районах области были подобраны места для создания продовольственных, вещевых баз и баз хранения вооружения, а в 20 районах приступили к практической закладке этих баз36. 20 ноября 1941 г. к закладке приступили уже в 28 районах Ярославской области37.

Докладывая в ноябре 1941 г. план мероприятий Переславского РО НКВД по борьбе с противником в случае оккупации им района, начальник РО мл. лейтенант госбезопасности Шалашов сообщал, что для вооруженной борьбы в тылу противника формировался партизанский отряд численностью 35 человек. «Руководитель партизанского отряда Оболонков – начальник пожохраны Берендеевского торфопредприятия. Комиссар партизанского отряда Степанов – нач. пожохраны при поселке Берендеево. Начальник штаба партизанского отряда Михайлов – нач. вахтерской охраны при фабрике «Новый мир», он же инструктор истребительного батальона. Состав партизанского отряда совместно с первым секретарем РК ВКП(б) подобран, персональные беседы с каждым человеком проведены. Подобранный состав окончательно закреплен»38.

Был определен район укрытия партизанского отряда. Для того, чтобы партизанский отряд мог с первых дней существования вести вооруженную борьбу с противником, в лесу заблаговременно создали базу с оружием. Туда из числа имеющегося в РО НКВД оружия и боеприпасов завезли 40 винтовок, 5 револьверов «Наган», 50 гранат, патронов к винтовке – 2000 шт. и револьверу – 125 шт., 60 бутылок с зажигательной смесью. Перечисленное оружие зарыли в лесу. Кроме этого спрятали 45 пар лыж, чайники, кружки, топоры, пилы, по 45 комплектов разного белья, полотенца. Подготовили к заброске продукты: 20 мешков сухарей, сливочное масло, чай, соль, спички, мыло. Планом предусматривалось, что « в случае приближения противника к Переславскому району партизанский отряд группами в 3-4 человека уходит к месту укрытия. Для поддержания связи между партизанским отрядом и частями Красной Армии при партизанском отряде из числа проверенных партизан организовали группу связистов»39.

В ноябре 1941 г. в Ярославле и 20-ти западных и прилегающих к железнодорожным и шоссейным путям сообщения районах области формировались специальные разведывательные, диверсионно-террористические группы. Перед ними ставились задачи проникновения в разведывательные и административные органы противника, выявления предателей, совершения диверсионных и террористических актов.

В докладе на имя Народного комиссара внутренних дел СССР указано, что в Ярославле на 15-е ноября 1941 года были включены в работу 24 группы в составе 187 человек, из них – 16 диверсионно-террористических групп, которые будут выполнять и разведывательную работу, и 8 глубоко законспирированных групп чисто разведывательного характера40.

Для каждой группы в соответствии с характером решаемых задач были заложены тайники с оружием, боеприпасами, отравляющими веществами, медикаментами и продовольственные базы. Например, для диверсионно-террористической группы «Шилова» предназначалось 5 пистолетов и 500 патронов, 200 кг взрывчатых веществ, 150 гранат, 100 зажигательных бутылок, медикаменты, продовольствие. Всего в Ярославле планировалось создать 45 тайников с оружием и продовольственных баз.

Оставляемые в тылу лица обеспечивались комплектами документов. В районах Ярославской области к 1 ноября 1941 г. были подготовлены 42 разведывательные и диверсионные группы с участием 256 человек. Особое внимание было уделено крупным городам и железнодорожным узлам Костроме, Рыбинску, Данилову, Ростову, Бую. Кроме этого оперативно- чекистским отделом ВОЛГОЛАГА на Рыбинском, Угличском и Шекснинском гидроузлах подготавливалось 5 разведывательно-диверсионных групп41. Для лиц, отобранных в такие группы, были созданы курсы для дополнительного обучения диверсионной деятельности. Первый выпуск (35 человек) состоялся 22 ноября 1941 г.

Кроме этого в колониях и лагерях были отобраны 74 человека, которых планировались включить в диверсионные и террористические группы. Одним из примеров такой работы может служить документ, направленный в декабре 1941 года начальником Ярославского УНКВД майором Губиным в адрес заместителей Народного комиссара внутренних дел СССР Кобулова и Меркулова, в котором говорилось: «На случай временного оставления территории Ярославской области для организации боевых террористических групп в тылу противника нами из числа заключенных Волголага, подавших ходатайство об отправке их на фронт борьбы с фашистскими захватчиками, отобрано 65 человек... установлено, что отобранные лица вполне подходят для указанной работы в тылу противника и полны решимости вести любыми методами борьбу с фашистскими захватчиками. Использование их мыслится созданием боевых террористических групп в городах: Ярославль, Рыбинск и Кострома»42. На отобранных для работы в тылу врага заключенных были составлены персональные справки, которые с просьбой санкционировать их освобождение из-под стражи также были направлены в адрес Кобулова и Меркулова.

В первые месяцы войны партизаны оставлялись или направлялись в тыл врага практически необученными. В дальнейшем положение стало меняться. Активно проходила учеба в Ярославской области. При УНКВД ЯО были открыты специальные десятидневные курсы по подготовке руководителей партизанских отрядов, на организацию которых облисполкомом было выделено 20 тысяч рублей. Программа подготовки была рассчитана на 60 часов и утверждена бюро обкома ВКП(б). 31 октября 1941 г. эти курсы окончили первые 57 руководителей партизанских отрядов, к 19 ноября 1941 г. – еще 40 человек; в это же время приступили к занятиям 45 будущих руководителей партизанских отрядов43.

6 ноября 1941 г. заместителем начальника 4-го отдела Управления НКВД Ярославской области капитаном милиции Кулаковым и начальником отделения 4-го отдела УНКВД ЯО мл. лейтенантом госбезопасности Пикиным в адрес начальников районных отделов НКВД были направлены программы занятий по подготовке личного состава партизанских отрядов, с получением которых предписано немедленно организовать учебу. Программа была утверждена 6 ноября 1941 г. заместителем начальника УНКВД ЯО капитаном госбезопасности Кримяном и предусматривала следующие занятия: « 1.Задачи партизанского движения (2 часа). 2.Методы и способы ведения партизанской борьбы (4 часа). 3. Виды взрывчатых веществ и способы их применения (8 часов) 4. Организация и задачи разведки в партизанских отрядах (2 часа). 5. Организация и служба связи в партизанских отрядах (2 часа). 6.Умение пользоваться картой и компасом (2 часа). 7. Организация санитарной службы и оказание первой помощи при ранениях и других болезнях в партизанских отрядах (2 часа)»44.

При организации учебы необходимо было руководствоваться следующим. Из лиц, давших согласие остаться в партизанском отряде, предполагалось создать отдельную группу при истребительном батальоне. Это было необходимо для сохранения в тайне мероприятий по подготовке к партизанской войне. Поручалось проведение занятий по данной программе руководителям партизанских отрядов из тех, кто прошел краткосрочные курсы при УНКВД. Допускалось привлечение к проведению занятий по специальным дисциплинам (взрывчатые вещества и подрывное дело, пользование картой и компасом) лиц из состава частей Красной Армии, имеющих соответствующую подготовку. В целях соблюдения конспирации перед руководителями, привлекающимися к проведению занятий, предлагалось не расшифровывать группы и их назначение, а считать взводом истребительного батальона.

В соответствии с указаниями началась боевая подготовка в районах, с которой мы познакомимся на примере доклада начальника Нагорьевского РО НКВД ЯО ст. лейтенанта государственной безопасности Лыкова. Он сообщал, что «из числа лиц, давших согласие остаться в партизанских отрядах, созданы 2 группы, с которыми будут проводить занятия по подготовке личного состава. Первая группа в числе 14 человек под видом 2 взвода истребительного батальона будет заниматься в селе Заозерье, и вторая группа в числе 19 человек под видом 1 взвода истребительного батальона будет заниматься в селе Нагорье. Занятия будут проводиться 1 раз в неделю по воскресеньям в течение 6 часов. В качестве преподавателей используется командный состав партизанских отрядов, а к проведению занятий по спецдисциплине (санитарная служба) привлечены медработники из числа бойцов партизанских отрядов»45.

Большое значение имело заблаговременное создание продовольственных баз и материально-техническое обеспечение партизанского движения. Решением бюро Ярославского обкома ВКП(б) от 3-го ноября 1941 г. была утверждена смета расходов по организации продовольственных баз партизанских отрядов. Рассчитано было заложить продовольствия на 2 тысячи человек на 90 дней (всего на сумму 2 346 рублей) Этим же решением было предложено облторготделу (тов. Зубрицкому) и облпотребсоюзу (тов. Пирлину) немедленно отпустить продукты питания по заявке УНКВД. Фактически было отпущено продуктов питания для закладки продовольственных баз на сумму 2 346 500 рублей.

Чтобы ускорить материально-техническое обеспечение партизанских отрядов, облисполком и обком ВКП (б) 23 сентября 1941 г. направили секретарям райкомов и горкомов партии письмо, в котором разъяснялось, что запасы продовольствия и одежды для партизан следует хранить на складах торговых организаций как неприкосновенный фонд. В момент эвакуации их предлагалось передать партизанским отрядам по актам.

Большие сложности возникали при вооружении партизанских отрядов и диверсионных групп. Как мы помним, в начальный период войны оружия и боеприпасов не хватало даже частям Красной Армии на фронте. Решением бюро Ярославского обкома ВКП(б) предложено «... вооружение партизанских отрядов и обеспечение их боеприпасами возложить на начальника Облуправления НКВД тов. Губина...»46

Эти вопросы решались совместно с вооружением истребительных батальонов. Докладывая о проделанной работе народному комиссару внутренних дел СССР Л.П. Берия, 20 ноября 1941 года начальник УНКВД ЯО сообщал, что по наряду получены 4147 винтовок и 600 тыс. штук патронов к ним, 40 пулеметов и 70 тыс. патронов к ним, 1 000 польских гранат. Кроме этого сотрудниками Управления НКВД была проявлена инициатива и мобилизованы местные возможности, в результате изыскано на месте гранат «Ф-1»– 10 487 штук, гранат «РГД-33»– 500 штук. Техники УНКВД просмотрели и отремонтировали 500 польских винтовок47. Было собрано «...взрывчатых веществ 40 тонн, необходимые принадлежности для организации взрывов противотанковых бутылок, зажигающихся спичками, 10 000 штук и сейчас организовано производство на местном заводе самозажигающихся бутылок»48. В исправительно-трудовых колониях организовали изготовление гранат типа «Ф-1» без детонатора (взрывателем служила специально изготовленная спичка), которых на 20 ноября было выпущено 30 000 штук. Там же было организовано производство мин для партизанских отрядов, которых планировалось изготовить 700 штук, а также изготавливались специальные «диверсионные» спички, которые не гасли в снегу. Была изобретена, изготовлена и опробована «мортирка» к русской трехлинейной винтовке, которая давала возможность производить прицельный огонь зажигательными бутылками на дальность до 100 метров. Ярославскому Тормозному заводу дали задание приступить к выпуску этого приспособления. Для проведения террористический акций и поражения живой силы неприятеля в его тылу начали выпуск специального приспособления к винтовке для бесшумной стрельбы, которое позволяло вести прицельный огонь на дальность 250-300 метров49

Большое внимание уделялось организации связи с резидентами, руководящим составом партизанских отрядов, фронтовыми и прифронтовыми органами НКВД. Для этих целей планировалось использовать помимо радиосвязи и другие способы. Предполагалась переброска эмиссаров и связных на самолетах, для чего во всех районах области подбирались посадочные площадки. Для укрытия эмиссаров среди жителей населенных пунктов, расположенных вокруг посадочных площадок, подбирались надежные патриоты. Были организованы и проведены линии живой нелегальной связи в направлениях на Москву, Калинин, Киров, Горький, которые в целях повышения живучести дублировались50.

К декабрю 1941 года войска противника были измотаны и остановлены. 5 декабря советские войска перешли в контрнаступление под Москвой. В результате наступательной операции, продолжавшейся до конца апреля 1942 года, противник был отброшен от Москвы на 150–400 км. Непосредственная угроза по захвату территории Верхнего Поволжья миновала, но такая возможность при неблагоприятном развитии событий на фронте еще существовала. В соответствии со складывающейся обстановкой продолжали свою работу органы НКВД Верхнего Поволжья.

19 декабря 1941 года заместитель начальника Управления НКВД Ярославской области капитан государственной безопасности Кримян направил начальникам городских и районных отделов НКВД распоряжение №1149/ 01: «Закладку тайников оружия и боеприпасов, а также продбаз для агентуры и партизанских отрядов до особого распоряжения приостановите. Места для тайников и продбаз, не подобранных до сего времени соответственно плану спецработы, продолжайте подбирать и закончите эту работу в недельный срок...»51

В связи с успешным развитием контрнаступления 3 февраля 1942 г. начальникам городских и районных отделов НКВД ЯО было разъяснено, что «по распоряжению зам. нач. УНКВД Ярославской области капитана государственной безопасности тов. Кримян все заложенное оружие и боеприпасы из баз партизанских отрядов немедленно изымите, приведите оружие в надлежащий порядок и используйте его для истребительных батальонов»52.

Однако органы НКВД Ярославской области продолжали находиться в готовности к борьбе в тылу врага. 12 февраля 1942 г. заместитель начальника УНКВД ЯО капитан государственной безопасности Кримян указывал: «... в некоторых районах области в связи с тем, что фронт под ударами Красной Армии отодвигается на запад, отмечено значительное уменьшение кадров партизан и ослабление работы ... с ними.» Кримян отдал распоряжение: «1. Кадры партизанских отрядов строго учитывать и проводить дальнейшее их обучение в составе истребительных батальонов... 2. Принять меры к сохранению этих кадров в районах... 3. Договориться с местными военными комиссариатами об освобождении кадров партизан от призыва в армию...»53

Органы НКВД продолжали работу по подготовке противодействия противнику в случае оккупации Ярославской области до середины 1943 года.

Контрнаступление Красной Армии, начатое под Москвой и переросшее в общее наступление советских войск на основных стратегических направлениях, потребовало увеличения масштабов партизанской войны против немецко-фашистских захватчиков. В 1942 г. расширялась подготовка и заброска через линию фронта новых разведывательно-диверсионных групп и отрядов. Главное внимание уделялось организации диверсий на вражеских коммуникациях и, в частности, на железных дорогах.

Начиная с декабря 1941 г., у руководства НКВД СССР появилась возможность использовать дополнительные силы и средства для решения задач в тылу противника, в том числе находящиеся в распоряжении управлений НКВД областей, объявленных на военном положении

Необходимость этого была обусловлена рядом факторов. Как уже отмечалось, из-за быстрого продвижения вражеских войск работа по организации партизанского движения в западных районах страны по объективным причинам не достигла всех поставленных целей. Количество партизан не соответствовало имевшимся резервам. Некоторые спешно сформированные в первые месяцы войны и оставленные на оккупированной территории партизанские отряды не были готовы к ведению решительных боевых действий.

С целью повышения эффективности сопротивления на захваченную территорию в соответствии с планами 4-го Управления НКВД СССР забрасывались новые партизанские отряды и специальные группы, сформированные в Центре и территориальными управлениями НКВД. Предложения по формированию и использованию отрядов, предназначенных для действий за линией фронта, направлялись из территориальных управлений в центральный аппарат НКВД СССР, где рассматривались заместителями наркома, начальником 4-го управления Судоплатовым и его помощниками. Характерным является пример с отрядом особого назначения УНКВД ЯО «Ярославец». План использования отряда за линией фронта разрабатывался непосредственно сотрудниками 4-го Управления. Отряд перебрасывался через линию фронта «с целью:

Получения разведывательных данных о противнике и о политическом состоянии оккупированных районов;

Разрушения коммуникаций противника, подрыва ж.д. сооружений, военных объектов, складов и террористических актов против германского командования и предателей;

Разгрома немецких комендатур, городских управлений, главным образом, с целью получения документов и интересующих нас данных»54.

9 января 1942 года начальник Управления НКВД ЯО майор государственной безопасности Губин направил заместителю Народного комиссара внутренних дел СССР комиссару государственной безопасности 3-го ранга Кобулову документ с обоснованием целесообразности формирования партизанского отряда и заброски его в тыл врага. Отряд планировалось создать из заключенных ВОЛГОЛАГа. Это одна из примет того времени. Как известно, во второй половине 30-х годов жестоким репрессиям подверглись командные кадры РККА и НКВД. К началу войны многие из них оставались в системе ГУЛАГа. Во время боевых действий остро встала проблема нехватки квалифицированных военных специалистов.

Непосредственно в руководстве НКВД СССР вопросами освобождения заключенных занимался Б.З. Кобулов. Для оценки целесообразности он направил поступившие от ярославцев документы ст. майору госбезопасности Судоплатову, который 28 января 1942 г. подал на имя Кобулова рапорт следующего содержания: «Согласно Ваших указаний мною рассмотрены ходатайства УНКВД по Ярославской области о досрочном освобождении 52 заключенных ВОЛГОЛАГа, отобранных для работы в тылу противника. Из названного числа считал бы возможным поддержать ходатайство о досрочном освобождении 45-ти человек по прилагаемому списку и разрешить УНКВД по Ярославской области организовать из этого состава отряд для подрывных действий в тылу врага, согласно выработанному плану»55.

Для действий в случае оккупации Москвы органы НКВД заблаговременно подготовили в столице независимые разведывательно-диверсионные группы. После изменения положения на фронте появилась возможность использовать этих людей на других участках. В Ярославль из 4-го Управления НКВД СССР было направлено командование формируемого отряда, а также для поддержания регулярной радиосвязи с Центром – радист В.И. Бойков. Командиром отряда был назначен ст. лейтенант госбезопасности Б. Л. Соколов, ст. оперуполномоченный 4-го Управления НКВД СССР, его помощником – мл. лейтенант госбезопасности СБ. Лапук, оперуполномоченный 4-го Управления НКВД СССР. Первоначально Соколов, Лапук и Бойков готовились 4-м Управлением НКВД СССР к деятельности в оккупированной Москве.

Мы отмечали, что в Ярославской области заблаговременно была проведена подготовка к партизанской войне. В связи с изменением обстановки появилась возможность включить в отряд «Ярославец» 7 человек, прошедших при УНКВД ЯО специальную подготовку и готовившихся возглавить партизанские отряды.

После того, как отряд был окончательно сформирован, он насчитывал 65 человек. В него вошли «...44 человека бывших заключенных ВОЛГОЛАГа (осужденных за должностные и воинские преступления), в прошлом работники НКВД и комсостав Красной Армии, 4 человека подростки 16-17 лет, воспитанники детской колонии НКВД, 7 человек из партийного актива – товарищи, готовившиеся нами для руководства партизанскими отрядами, 6 человек работники УНКВД, в числе их 3 девушки комсомолки, изъявившие добровольное желание вступить в отряд в качестве медсестер»56. В итоге было сформировано подразделение с очень высоким боевым потенциалом за счет отличной подготовки вошедших в него лиц57.

Хорошую подготовку имели бывшие заключенные. Приведем несколько примеров. Комиссаром отряда был назначен М. И. Снетков, бывший руководящий сотрудник УНКВД ЯО. Начальником штаба – А.Ф. Чаплин, 1900 пр., бывший начальник штаба дивизии. Командиром 2-го взвода стал М.Г. Шатов, который во время финской компании находился в тылу противника, командуя сначала разведывательным, а затем диверсионным взводом. За боевые заслуги его наградили орденом «Красная Звезда». Командир отделения М.С. Калашников был начальником районного отделения НКВД. Рядовыми бойцами отряда стали М.М.Колемасов, который ранее был командиром роты, В.И. Григориади и З.И. Ахматханов, бывшие оперативные уполномоченные НКВД.

Отряд был полностью вооружен, у его бойцов имелось: 5 автоматов, 50 иностранных винтовок, 3 русские трехлинейные винтовки, 6 спецприборов для бесшумной стрельбы. Все участники отряда были вооружены пистолетами, финскими ножами, гранатами РГД-33 (204 штуки). Имелось 20 противотанковых гранат и 25 килограмм взрывчатых веществ, 2 бинокля, 2 компаса. С собой взяли 7717 шт. винтовочных патронов и 880 патронов для бесшумной стрельбы. Отряд был полностью обеспечен необходимыми принадлежностями: патронташами, подсумками и другим имуществом, каждому бойцу выдали полушубок, шапку-ушанку, ватную фуфайку и брюки и другие необходимые вещи личного обихода58.

Отряды, забрасываемые в тыл противника органами НКВД, очень тесно взаимодействовали непосредственно с командованием фронтов и армий. Это объяснялось тем, что они активно участвовали в военных и разведывательных операциях в интересах войсковых объединений и соединений. Поэтому план переброски отряда особого назначения УНКВД ЯО «Ярославец» был утвержден командующим Калининским фронтом генерал-полковником Коневым. Он разрабатывался с участием начальника штаба фронта генерал-майора Захарова, начальника разведотдела фронта полковника Алешина и начальника Особого отдела НКВД фронта полковника Ханникова. Отряду дополнительно к имевшейся для связи с НКВД радиостанции типа «Белка» была выделена радиостанция типа «Север» для организации связи с командованием фронта59.

Используя радиосвязь с штабом Калининского фронта, командование отряда вызвало авиацию для уничтожения обнаруженного разведкой большого склада боеприпасов неподалеку от города Ярцева. Таким же образом была разгромлена советской авиацией крупная танковая часть, остановившаяся в Ярцеве для отдыха перед убытием на фронт. Все это свидетельствует о хорошей координации действий военного командования и чекистов.

Качественно решались вопросы взаимодействия различных органов НКВД. В своем докладе П.А. Судоплатову 8 марта 1942 года начальник УНКВД ЯО Губин особо отметил роль армейских контрразведчиков: «Живое участие в подготовке к переброске отряда принимали работники Особых отделов НКВД фронта, армии и дивизии, которые считали это своим делом»60.

«Ярославец» шесть месяцев успешно действовал на оккупированной территории и нанес существенный урон противнику. Было уничтожено 1137 немецких солдат и офицеров, 147 полицейских, взорвано 12 мостов, 2 артиллерийских склада, произведено крушение 4-х вражеских эшелонов61.

Помимо задач разведывательного и военного характера, как мы уже отмечали, на первом этапе органы НКВД решали задачи организации партизанского движения в оккупированных районах. Отрядом «Ярославец» в тылу противника были сформированы и вооружены три партизанских отряда.

На всех этапах войны одной из главных задач, решаемых органами НКВД в тылу врага, была разведка. При этом надо четко понимать, что в термине «разведка» мы подразумеваем две составляющие: проведение разведки путем непосредственного наблюдения лицами из состава отряда и проведение разведки путем внедрения своих негласных помощников в немецкие организации, где можно было получить интересующие сведения.

В силу поставленных перед органами госбезопасности задач особое значение имела вторая составляющая. Для проведения разведки отрядами НКВД создавались большие агентурные сети, например, отряду «Ярославец» помогало 85 человек. Большое внимание уделялось работе по внедрению своих помощников в немецкие разведывательные, военные и административные органы. Отряду «Ярославец» удалось внедрить своего помощника по имени «Яша» в немецкую разведку. С его помощью первоначально выявлялась немецкая агентура, действовавшая против партизан. Вот что об этом вспоминал начальник разведки отряда Демченко: «Яша» оказался талантливым разведчиком. Немцы стали поручать ему важные задания. Через партизанский «почтовый ящик» он доставлял в отряд сведения о тайных фашистских агентах, кто сотрудничал с гитлеровцами, о движении воинских частей и боевой техники врага»62. Затем он установил немецкую разведывательно-диверсионную школу в селе Дубовицы, внедрился в нее, собрал и передал в отряд данные на курсантов и преподавателей, а потом содействовал уничтожению школы в результате ночного налета «Ярославца»63.

Демченко отмечал исключительное мужество разведчицы отряда «Веры», жительницы города Ярцева. Она была устроена в комендатуру, где с риском для жизни доставала чистые бланки паспортов, обеспечивала чекистов пропусками, добывала важные сведения военного характера. Разведчица «Лида» была устроена в другую фашистскую комендатуру. С ее помощью также получались ценные сведения. При комендатуре находился резидент немецких спецслужб, организовывавший борьбу с партизанами и другими патриотами. Было принято решение уничтожить немецкое гнездо. «Аня» выяснила систему охраны, вооружение и расположение постов. Ночью отряд снял часовых, подошел к комендатуре и разгромил ее, уничтожив резидента. В пункты питания немецкой армии на дорогах, идущих к фронту, «Ярославцем» были внедрены разведчицы «Аня» и «Лида», которые собирали ценные сведения.

Отдельно необходимо отметить, что в проведении визуальной разведки «Ярославцу» помогали три мальчика 12-13 лет. Вот что рассказывает о них В.Б. Демченко. «Отряд приютил трех беспризорных мальчиков по 12-13 лет – Ваню, Тиму и Вову...По их настойчивой просьбе они остались при отряде, а когда требовала обстановка, под видом нищих ходили в глубокую разведку и приносили очень важные материалы. Старший из мальчиков, Володя, погиб смертью героя. Дело было так. Однажды партизаны задержали полицейского и доставили в штаб. На допросе   полицейский   дал   согласие   работать   в   пользу партизанского отряда. Он выдал многих полицейских, фашистских шпионов, дал сведения о полицейских гарнизонах, передвижении фашистских войск. Этот полицейский, очевидно, приметил в отряде юных разведчиков, запомнил их. Некоторое время полицейский работал на партизан, но потом изменил. И вот однажды, когда мальчики находились в деревне и выполняли наше задание,... Володю встретил полицейский, узнал и выдал немцам. Гитлеровцы после пыток и допросов повесили Володю близ деревни Толстино, а Ваня и Тима незаметно скрылись и сообщили в отряд о гибели своего товарища. Юные разведчики были малы, и им тяжело было совершать большие переходы по 30-35 километров в ночь. Они были переданы другому партизанскому отряду, состоявшему из местных жителей»64.

В документах, обнаруженных в одном из штабов немецкой разведки, говорится о трудностях в выявлении помогающих советской разведке «беспризорников» и их большом мужестве. При этом описывается эпизод, идентичный приведенному нами выше65. 30 мая 1942 г. при Ставке Верховного Главнокомандования был организован Центральный штаб партизанского движения, при Военных Советах фронтов – фронтовые штабы, а при Военных Советах армий – оперативные группы. Этим штабам органы НКВД передали многочисленные партизанские отряды. Штаб партизанского движения при Военном Совете Калининского фронта приступил к работе с 16 июля 1942г. Для органов НКВД это означало, что отныне их задачи и функции по организации вооруженной борьбы в тылу врага брали на себя штабы партизанского движения. В их подчинение поступили подготовленные сотрудниками НКВД за время войны опытные кадры партизан и их командиры, неоднократно выполнявшие задания в тылу врага.

Произошли некоторые структурные изменения в организации руководства истребительными батальонами и зафронтовой работы. На базе 1-го и 6-го отделений 4-го отдела УНКВД были сформированы штабы истребительных батальонов, а сами отделы подверглись реорганизации. Дела и документация 2-го, 3-го и 4-го отделений передавались вновь сформированному 4-му отделу УНКВД. Делопроизводство 1-го и 6-го отделений оставалось в штабе истребительных батальонов. Основными задачами 4-го отдела становились агентурная работа на временно оккупированной противником территории, подготовка и переброска небольших разведывательно-диверсионных групп.

В сентябре 1942 г. в Ярославле началась подготовка отряда «Суворовцы». В «Плане проведения боевой подготовки с отрядом особого назначения Управления НКВД ЯО» предусматривалось изучение разделов: подрывное дело, топография, ядовитые вещества, агентурная разведка, политподготовка66.

Начальник УНКВД ЯО майор государственной безопасности Губин утвердил подписанный начальником 4 отдела УНКВД ЯО ст. лейтенантом государственной безопасности Шалегиным и согласованный с заместителем начальника УНКВД ЯО капитаном государственной безопасности  Кримяном «План мероприятий по делу «Суворовцы» для сформированного 4-м отделом УНКВД ЯО отряда для диверсионно-разведывательной работы в тылу фашистской армии. Районом действий отряда был намечен Псков. В первую очередь это обусловлено тем, что в районе Пскова находился крупный железнодорожный узел и дислоцировались руководящие разведывательные органы и штабы войсковых соединений. Напомним, что в районе Пскова находился штаб группы армий «Север» со своим разведывательным отделом «1Ц». Там же располагались подразделения аппарата разведки и контрразведки Вооруженных Сил Германии абвера: представительство «Зондерштаба Россия», абверкоманда – 104 (разведка), абверкоманда – 204 (диверсии), абверкоманда – 304 (контрразведка). В этом районе активно действовали различные подразделения полиции безопасности и СД, в том числе «Цеппелина-Норд». Эти специальные органы противника пытались проводить активную разведывательно-диверсионную деятельность и на территории Ярославской области.

Перед отрядом «Суворовцы» были поставлены задачи: «организовать систематическое разрушение коммуникаций противника, крушение воинских эшелонов, подрыв жел. дор. сооружений, складов боеприпасов и других военных объектов; развернуть широкую разведывательную работу, добиваясь получения исчерпывающих военно-политических данных и сведений о противнике; патриотов внедрить в руководящие органы оккупантов и в немецкую разведку, осуществляя через отдельные группы и одиночек агентов-боевиков захват в плен и террористические акты над крупными чинами немецкой армии и руководящим составом немецкой разведки. Главное внимание уделить организации агентурно-разведывательной работе в гор. Пскове и подготовить базу для приема нашей агентуры»67.

«Суворовцы» в количестве 16 человек Особым отделом НКВД 3 Ударной армии И ноября 1942 г. были выведены через линию фронта в тыл противника. Проводники вели отряд до 17 ноября 1942 г. Незаметно для немцев было пройдено около 70 км по маршруту Чулино–Перевоз–Харойлово-Башерово-Веретье. Отряд прибыл в район действия в двадцатых числах декабря 1942 г. После изучения оперативной обстановки приступили к созданию разведывательной сети, в которую вошли более 30 местных жителей. Это были не только патриоты, но и одиннадцать лиц, сотрудничавших с немцами, в их числе два волостных бургомистра и шесть старост. 23 человека занимались разведкой в самом Пскове, по 4 человека – в гор. Порхов и Остров68.

Наиболее ценные разведывательные данные передавались по рации в 4-е Управление НКВД СССР, а информация местного характера реализовывалась через партизанские отряды, действовавшие в этом районе.

Отрядом на участке железной дороги Псков-Порхов было взорвано три эшелона противника с живой силой и техникой. Бойцами уничтожено 6 предателей, активно сотрудничавших с оккупантами. Ярославцы действовали в очень сложных условиях. При проведении разведывательной работы приходилось вступать в противоборство с различными органами имперской безопасности и абвера. На очистку района базирования «Суворовца» были брошены вооруженные формирования. Отряду в одиночку и совместно с другими партизанскими отрядами приходилось отбиваться от карателей. Немцы использовали против партизан специальные части жандармерии, лыжные отряды, регулярные войска. В боях партизаны действовали решительно и умело и не имели потерь. В апреле 1943 г. вышла из строя рация и была потеряна связь с Центром. Командование отряда приняло решение выйти на советскую территорию. В пути подверглись преследованию карателей и были вынуждены отходить в западном направлении. 8 августа 1943 года «Суворовцы» вышли в расположение партизанского края в районе населенного пункта Рассоны Витебской области. Командование отряда было переправлено для отчета в распоряжение УНКГБ ЯО, а 10 человек остались в тылу для продолжения боевых операций 69.

В сентябре 1942 г. Губин утвердил подписанный Шалегиным и согласованный с Кримяном «План мероприятий по делу «Кутузовцы» для сформированного 4-м отделом УНКВД ЯО отряда для диверсионно-разведывательной работы в тылу фашистской армии. Районом действий отряда был намечен район г. Смоленска. Выбор этого участка в первую очередь был определен тем, что «Смоленск является крупным стратегическим и коммуникационным пунктом, в котором дислоцируются разведывательные школы противника, большие воинские соединения с их штабами и имеется ряд военно-оборонительных сооружений. Кроме того, Смоленск является крупным административным центром немецких оккупационных властей»70.

Перед отрядом «Кутузовец» в соответствии с планом ставились задачи: провести разгром немецких разведывательных команд и школ, дислоцируемых в г. Смоленске и деревне Катынь (в 24-х км от Смоленска); организовать захват в плен и доставку в советский тыл крупных офицеров немецких разведывательных команд и школ71.

Еще раз подчеркнем, что во второй половине 1942 года акценты в зафронтовой работе органов НКВД сместились с проведения войсковых операций к активным специальным чекистским действиям. Это отчетливо просматривается в документах отрядов «Суворовец» и «Кутузовец».

Дополнительно отметим, что в этот период органы госбезопасности активно и успешно решали задачи контрразведывательного обеспечения партизанских формирований, защищали их от ударов немецких спецслужб.

Большое значение имела организация связи партизанских отрядов с руководством НКВД и Вооруженных Сил для четкой координации действий и реализации разведывательных данных. Особенно эффективной в этих условиях была радиосвязь. Летом 1942 года лишь около 30 процентов отрядов, переданных штабам партизанского движения, имело радиосвязь с руководством (из них около половины использовали радиостанции других формирований, в первую очередь, групп НКВД). Забрасываемые в тыл противника формирования НКВД обеспечивались рациями для связи с Центром. Как правило, это были «Белки». Они обладали хорошими характеристиками и были достаточно компактны. Такие рации были в отрядах «Ярославец» и «Суворовец». С целью обеспечения засылаемых в тыл врага групп надежной радиосвязью 4-мотделом УНКВД ЯО в сентябре 1942 г. была организована специальная школа по подготовке радистов для работы на временно оккупированной территории72.

В школе обучались 55 курсантов в основном из патриотически настроенной молодежи в возрасте от 17 лет до 21 года. Все они изъявили добровольное желание вести работу в немецком тылу и обладали необходимыми для этого качествами. Обучение велось включительно по декабрь 1942 года с огромной интенсивностью, что позволило дать необходимые знания курсантам по радиоделу и специальным военно-разведывательным дисциплинам. Аттестационной комиссией были признаны окончившими школу 49 человек, а 5 человек, не сдавших экзамены, были направлены в диверсионно-разведывательный отряд УНКВД ЯО в качестве бойцов. Из числа окончивших школу радистов 12 человек были оставлены в распоряжении 4-го отдела УНКВД ЯО, а 37 – направлены в распоряжение 4-го Управления НКВД СССР73.

Эти радисты в основном вошли в состав специальных групп ОМСБОН НКВД и были заброшены в тыл врага. В качестве примера можно привести боевую судьбу Ф.Л. Тихонова. Семнадцатилетним юношей после окончания Ярославской школы радистов он в числе других был направлен в ОМСБОН. Первый раз в тыл врага его забросили 25 мая 1943 года в составе специального отряда Станислава Каминского. Отряд в Белоруссии вел интенсивную разведку и проводил диверсионные операции. Под откос было пущено 36 эшелонов с живой силой и техникой противника. Действия чекистов высоко оценил 24 декабря 1943 г. в телеграмме в НКГБ генерал армии К.К. Рокоссовский74.

Чтобы базу отряда не могли засечь немецкие пеленгаторы, каждый день в сопровождении двух автоматчиков Федор Тихонов уходил из лагеря в разных направлениях на десять километров и по расписанию проводил сеансы связи с Центром. Работать приходилось исключительно много, организованная чекистами разведка работала эффективно, и ценные данные немедленно передавались в Москву. Приходилось мало спать, переносить тяжести походной жизни в тылу врага, который настойчиво пытался выявить разведчиков и уничтожить их.

В октябре 1943 г. отряд возвратился в Москву. За проявленное мужество Федор Леонидович был награжден орденом Красной Звезды и медалью «Партизану Отечественной войны» первой степени. После короткого отдыха и подготовки Тихонов снова уходит в тыл врага в составе специальной группы «Утес», которой командовал Иван Юркин. В ее составе прошел с боями по тылам противника больше двух тысяч километров по Украине, Белоруссии, Польше. Был ранен в руку, но, несмотря на это, все время Ф.Л. Тихонов обеспечивал бесперебойную связь с Центром. Действия группы по организации разведки и диверсий были высоко оценены руководством.

Осенью 1944 года чекисты возвратились в Москву, и после соответствующей подготовки в январе 1945 года Федор Леонидович в составе специальной группы «Грозные» был заброшен для ведения разведки в Германию. Группа действовала в заданном районе до соединения с армейскими частями в апреле 1945 г. Вот как оценена ее деятельность в одном из архивных документов: «В начале 1945 года... в тылу врага в 100 километрах от Берлина действовала оперативная группа «Грозные» под командованием старшего лейтенанта Семченка С.С. Группа «Грозные» собрала и передала особо ценную информацию о дислокации немецко-фашистских войск, оборонительных сооружениях, военных и промышленных объектах противника в районе вражеской столицы»75.

Подводя итоги изложенному в разделе материалу, можно отметить следующее. В начальный период войны не было ясности, какие государственные структуры за что отвечают, поэтому формированием партизанских отрядов и диверсионно-разведывательных групп, обеспечением их вооружением, продовольствием, определением мест дислокации, подготовкой кадров, системы связи и т.д. помимо органов НКВД пытались заняться партийные и советские органы, военные советы фронтов и армий. Это привело к параллелизму в работе и распылению сил. Не было ясности и в вопросах о формах участия органов госбезопасности и внутренних дел в организации и проведении борьбы на оккупированной территории.

Постепенно приходило понимание, что к разведывательно-диверсионной деятельности наиболее подготовлены органы государственной безопасности. Они располагали необходимыми кадрами и вполне работоспособным негласным аппаратом, в состав которого входили в основном беспартийные. Сотрудники органов госбезопасности и внутренних дел обладали навыками конспирации и могли противопоставить немецким спецслужбам свои формы и методы работы.

Так называемое «партийное подполье» состояло, как правило, из членов ВКП(б) и ВЛКСМ. Как автор отмечал выше, подготовка к борьбе с возможным сопротивлением фашистами была проведена заблаговременно и, в частности, в распоряжении спецслужб еще до занятия территории имелись розыскные списки. В них было учтено немало потенциальных руководителей подполья. Немецкие спецслужбы при занятии населенных пунктов сразу проводили обязательную регистрацию всех членов партии и комсомольцев, после чего они автоматически попадали в поле зрения карательных органов.

Сложно было определить, кто сможет в первые месяцы организовать массовое вооруженное движение в тылу врага. В этом деле было много трудностей: отсутствие подготовленных кадров, оружия, боеприпасов, заранее подготовленных баз продовольствия и материальных средств. Постепенно инициатива перешла к органам внутренних дел. Непосредственно в организации партизанского движения они сыграли решающую роль. Основой для формирования большинства партизанских отрядов стали истребительные батальоны НКВД.

Какова же роль партийных органов? По мнению автора, положительным было то, что они координировали действия различных государственных структур, помогали в финансировании, материально-техническом снабжении.

К лету 1942 года партизанское движение окрепло. Оно стало фактором стратегического характера. Необходимо было крепче увязывать действия вооруженных отрядов в тылу врага с планами командования Вооруженными Силами. Параллельные структуры стали мешать. Встал вопрос о том, кто возглавит это движение. Рассматривалось два варианта: НКВД СССР или штабы партизанского движения. Был признан целесообразным второй вариант. Для руководства им при Ставке Верховного Главнокомандования был организован Центральный штаб партизанского движения, которому органы НКВД передали многочисленные партизанские отряды. Вместе с тем следует отметить: в соответствующей директиве НКВД СССР, подписанной заместителем наркома Меркуловым 13 июня 1942 года, говорилось, что не подлежат передаче штабам партизанского движения разведывательно-диверсионные группы как действующие в тылу противника, так и подготовленные для переброски через линию фронта, разведывательная агентура, курьеры и связники для связи с резидентами и агентурой в тылу противника. Таким образом, руководство войсковыми операциями на оккупированных территориях сосредотачивалось в штабах партизанского движения, а деятельность органов НКВД приобретала другое качество. Они сосредотачивались на выполнении наиболее сложных задач: разведка, в первую очередь путем проникновения в разведывательные и другие специальные органы противника, диверсии и т.д.

Примечания

1. Цит. по: Операции военной разведки / Автор-составитель В.В. Петров. Минск: Литература, 1998. С.98.

2. АУФСБЯО. Ф. 21. Оп. 5. Д. 5.

3. Операции военной разведки / Автор-составитель В.В. Петров. Минск: Литература, 1998. С.99

4. Цит. по: Служим Отечеству. Органы государственной безопасности Республики Коми (Документы, материалы, воспоминания: 1918-1998). Сыктывкар, 1998 С.100

5. АУФСБЯО. Ф. 21. Оп. 5. Д. 4.

6. ЯЦДНИ. Ф. 272. Оп. 224. Д. 578. Л. 229.

7. АУФСБЯО. Ф. 21. Оп. 5. Д. 7. Л. 64-65.

8. Там же. Л. 66.

9. Там же. Л. 67.

10. Там же. Л. 79.

11. Там же. Л. 81 – 82.

12.   Там же. Л. 90.

13.   Цит по: Служим Отечеству. С. 101-102.

14.   Подробнее см. там же: С. 113-136.

15.   Цит. по: Операции военной разведки/Автор-составитель В.В. Петров. Минск: Литература, 1998. С. 104.

16.   АУФСБИО. Ф. 10. Оп. 1. Д. 1. Л. 22-23.

17.   Отто Скорцени и секретные операции абвера. Предисловие Г. Рудого. М.: Вече, 2000. ?-25.

18.   Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М.: изд. АПН, 1970.    С. 685.

18а Судоплатов П.А. Особая группа. Независимое военное обозрение. 2001.   №29.

19.   Чайковский А.С. Помощь советского тыла в организации народной борьбы против фашистских захватчиков на временно оккупированной территории СССР. 1941 – 1944 г. (на материалах УССР): Дис ... док. истор. наук М., 1991. Л. 41, 42.

20.   Бельдюгин Н. А. Партийное подполье в годы Великой Отечественной войны: Историографическое исследование: Дис ... канд. истор. наук. М.:ВПА, 1991. Л. 68.

21.   Старинов И.Г. Подрывники на коммуникациях агрессора // Вопросы истории. 1988. №7. С.100-112.

22.   Ваупшасов С.А. На тревожных перекрестках. М.: Политиздат, 1988. С.219.

23.       Чайковский А.С. Указ. соч. Л. 43.

24.       Там же. Л. 48.

25.       Там же. Л. 98.

26.       Там же. Л. 115.

27.   Пономаренко П.К. Всенародная борьба в тылу немецко-фашистских захватчиков 1941-1944. М.: Наука, 1986. С. 32.

28.   Внутренние войска в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. Документы и материалы. М., 1975. С.517.

29.   АУФСБЯО. Ф. 21.Оп.5.Д. 2. Л. 2.

30.   Там же. Л. 3.

31.   Там же. Л. 4.

32.   АУФСБЯО. Ф. 21. Оп. 3. Д. 31. Л. 28 – 30, 34 – 43.

33.   Там же.

34.   Там же. Оп. 3. Д. 3. Л. 28

35.   Там же.

36.   АУФСБЯО. Ф. 21.ОпЗ. Д.1.Л. 24.

37.   Там же. Оп. 3. Д. 3. Л. 29.

38.   АУФСБЯО. Ф. 21. Оп. 5. Д. 2. Л. 32 – 33.

39.   Там же. Л. 35.

40.   Тамже.Оп. 3. Д.З. Л. 1.

41.   Там же. Д. 1. Л. 27.

42.   Там же. Д. 36. Л.2.

43.   Там же. Оп. 3. Д.З. Л. 28.

44.   АУФСБЯО. Ф. 21. Оп. 4. Д 18. Л. 8 – 9.

45.   Там же. Оп. 3. Д. 31. Л. 19.

46.   Там же. Л. 55.

47.   Там же. Оп. 3. Д.З. Л. 30.

48.   Там же.

49.   Там же. Л. 30-31.

50.   АУФСБ ЯО. Оп. 3. Д. 9. Л. 9 – 10; Там же. Д. 10; Там же. Д. 16. Л. 7-14; Там же. Д. 18-22.

51.   АУФСБЯО. Оп. 3. Д. 31. Л. 96.

52.   Там же. Л. 100.

53.   Тамже.Оп. 4. Д. 18.

54.   АУФСБЯО. Ф.21. Оп.З. Д.23. Л.24-25.

55.   Там же. Л. 27.

56.   Там же. Л. 18.

57.   Тамже.Оп. 1. Д. 1 – 60.

58.   АУФСБЯО. Ф.21. Оп.З. Д. 23. Л. 19-20.

59.   Там же. Л. 20-21.

60.   Там же. Л.22.

61.   ЯИАМЗ. 28996/6.

62.   ГАЯО. Ф. Р-903. Оп. 1. ]\.11. Л. 17-18

63.   Там же.

64.   Там же. Л. 28 – 30.

65.  Кристофер Эндрю, Олег Гордиевский. КГБ. История внешнеполитических операций от Ленина до Горбачева. М: Изд. «NotaBene», 1992. С.324.

66.   АУФСБЯО. Ф.21.Оп.З.Д.24. Л.7.

67.   Там же. Л.З.

68.   АУФСБЯО. Оп. 3. Д. 36. Л. 131 – 134.

69.   Там же.

70.   Там же. Ф.21. Оп.2. Д.23. Л.4.

71.   Там же.

72.   АУФСБЯО. Ф. 21. Оп. 5. Д. 1.

73.   АУФСБ ЯО. Ф.21. Оп. 4. Д. 20, л. 24-25.

74.   Цит. по: Северный край.   1998. 23 февраля.

75.   Чекисты в годы Великой Отечественной войны / Сборник документов и материалов. М., 1964. С. 375.



 
 

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru