Home Книги Белоповстанческий мятеж на Амуре и его разгром в 1924 г. - 3.Развитие белоповстанческого движения в губернии: активные участники и последствия

Полезные ссылки

Последние обновления

Авторизация



Белоповстанческий мятеж на Амуре и его разгром в 1924 г. - 3.Развитие белоповстанческого движения в губернии: активные участники и последствия PDF Печать E-mail
Автор: В.Н. Фомин, К.В. Фомин   
09.03.2011 19:38
Индекс материала
Белоповстанческий мятеж на Амуре и его разгром в 1924 г.
1.Социально-экономическое и политическое положение амурской деревни накануне белоповстанческого мятежа
2. Антисоветская сущность мятежа
3.Развитие белоповстанческого движения в губернии: активные участники и последствия
4. Мобилизация сил на борьбу с мятежниками
5. Участие ЧОН губернии в разгроме повстанцев
6.Отношение амурского крестьянства к мятежу и его участникам
Заключение
Приложение
Примечания
Все страницы

3.Развитие белоповстанческого движения в губернии: активные участники и последствия

Начавшийся осенью 1923 г. сбор сельхозналога явился тем поводом, которым воспользовались кулаки и белогвардейцы. Учитывая тяжелое экономическое положение бедняцкой и середняцкой части амурской деревни, кулацкие элементы, выставляя себя защитниками «угнетенного и бесправного» крестьянства, развернули широкую агитацию против налога и Советской власти. Они говорили о тяжести налога и неравномерности его расклада, сжатых сроках его сбора; о том, что налоги идут не туда куда следует, а на обеспечение «правящей верхушки» и т.д. Белобандиты всеми способами: обманом, лживыми обещаниями, запугиванием, подкупом, а чаще всего силой стремились втянуть крестьянство в борьбу против большевиков.
Спровоцированные и запуганные агитацией кулаков, а также из страха за свое имущество и жизнь, часть крестьян поверила обещаниям кулаков и откликнулась на их призывы. Без особых раздумий и колебаний, восприняв слухи о падении в некоторых местах Советской власти и переходе на сторону повстанцев частей Красной армии и ЧОН, они примкнули к повстанческому движению. А тех, кто не желал участвовать в нем, мобилизовывали насильно. Кроме того, широкому развитию повстанчества во многом способствовали репрессивные действия военных, партийных и советских работников в деревне, применявшиеся в отношении крестьян. Они негативно влияли на настроение крестьянства.
С декабря 1923 г., на почве невыплаты налога и отказов выполнять повинности, недовольство и возмущение крестьян стало перерастать рамки волнений отдельных сел и деревень и выливаться в открытый мятеж под политическими лозунгами. Выступление началось в Зазейском районе Благовещенского уезда, а затем быстро распространилось по всей губернии, являя собой крайнюю степень проявления негативных настроении крестьянских масс46.
Бежавшее за границу, а также осевшее и притаившееся в селах и учреждениях на советской территории белоказачье офицерье представляло собой готовые кадры военных руководителей для проведения военных операций против Советской власти. На 6-й Амурской губернской конференции РКП (б) секретарь губкома М.Л.Грановский отмечал, что «бандитизм возник в кулацкой части Благовещенского уезда. И он не был неожиданностью для губкома партии. Вспышка белобандитского выступления, подготовленного и проводимого под руководством белогвардейцев из Сахаляна (Хэйхэ) и Харбина, нанесла ощутимый урон сельскому хозяйству губернии»47.
Одновременно с мятежом в губернии повсеместно стал развиваться
уголовный бандитизм. Вооруженные профессиональные шайки грабителей от 4 до 10 и более человек, совершенно не преследующие никаких политических целей и занимающиеся только грабежом с целью личной наживы действовали во многих волостях. Они совершали налеты на беззащитные села, грабили кооперативы, лавки, ссыпные пункты, богатых крестьян и тут же мгновенно скрывались, так что схватить их было чрезвычайно трудно.
Отдавая должное силе Красной армии и понимая, что от нее во многом будет зависеть исход мятежа, его организаторы накануне и в ходе выступления ни на минуту не выпускали из внимания проведение агитационной работы среди красноармейцев по привлечению их в ряды повстанцев. А так как большинство военнослужащих были крестьяне и многие переживали за свои семьи, их колеблющееся настроение и попытались использовать агитаторы. Самым раздражающим фактором, болезненно действовавшем на морально-психическое состояние красноармейцев были сообщения о сборе повышенного сельхозналога с применением различных средств и методов устрашения населения, а нередко и их семей. В связи с этим в некоторых красноармейских частях и подразделениях сложилась нездоровая обстановка. С целью урегулирования этого вопроса 16 ноября 1923 г. штаб ЧОН 5-й Краснознаменной армии по указанию штаба ЧОН РСФСР от 23 октября 1923 г. разослал по всем дальневосточным губерниям приказ ПУ РВС СССР от 11 октября 1923 г. В нем говорилось о массовом недовольстве красноармейцев неправильным обложением налогами их семей, о том, что местные советские органы почти никогда не отвечают на запросы политорганов и комиссаров Красной армии, что лишает их возможности ориентироваться в данном вопросе. Было принято решение – просить народный комиссариат продовольствия (нарком Брюханов) дать указание всему продовольственному аппарату на местах проверить правильность обложения красноармейских семей, предусмотреть все льготы, которые на них распространяются, с особым вниманием отнестись к жалобам на неправильное обложение, поступивших от красноармейцев и их семей. В случае выявления этого, не допускать волокиты и бюрократии, а немедленно устранить эти ошибки»48. 19 декабря 1923 г. секретарь Амурского губкома РКП (б) М.Л.Грановский в телеграмме в Дальбюро ЦК РКП(б) сообщал: «в виду того, что в 5-м Амурском полку было 60% амурцев и наблюдался отрыв комсостава от рядовой красноармейской массы, у нее появились противоналоговые настроения. Лишь в результате агитационно-разъяснительной работы, улучшения снабжения обмундированием и продовольствием, положение было исправлено»49. О подобном настроении красноармейцев шли сообщения и из Забайкальской губернии, где красноармейцы местного призыва явились подстрекателями против сдачи единого сельхозналога. Особенно это проявилось в г. Сретенске. Секретарь Забайкальского губкома партии 20 декабря 1923 г. сообщал о том, что в 108-м полку 36-й Забайкальской стрелковой дивизии, кроме антиналоговых настроений, наблюдалось влияние на красноармейцев кулаков и бывших уголовных преступников, подстрекавших их не выполнять приказы командиров. А красноармейцы из кулацких семей Толстихин и другие заявили, что нужно выступить против правительства, «так как с крестьян дерут грабительские налоги». Все они были арестованы и отданы под суд»50. Эти и другие факты тут же стали известны командованию 5-й Краснознаменной Армии. Командующий А.И.Седякин в приказе по войскам 5-й отдельной Краснознаменной Армии от 19 января 1924 г. отмечал, что в частях наблюдались необоснованные, но используемые врагами Советской власти разговоры, жалобы и нарекания на тяжесть сельхозналога для крестьянства, несправедливую его раскладку на местах, жалобы на сверхсрочность службы, недовольство комсоставом. Так в 6-м Хабаровском полку 2-й Приамурской стрелковой дивизии красноармеец 5-й роты Предко систематически занимался контрреволюционной агитацией против мероприятий Советской власти. Пользуясь среди бойцов некоторым влиянием, он сумел даже ввести в заблуждение некоторых, несознательных из них. При проверке выяснилось, что он бывший колчаковский юнкер51. В сентябре 1924 г. Объединенное государственное Политуправление при Совнаркоме направило ПП ОГПУ по ДВО т.Альпову, а тот, в свою очередь, переслал в Дальбюро ЦК РКП(б) Н.Кубяку выписку начальника Особого отдела Сибирского военного округа «О ходе сдачи сельхозналога». Изучение на политчасах вопросов налоговой политики Советской власти выявило общее недовольство ею и вызвало у красноармейцев очень резкие отповеди политруку. Наиболее характерными вопросами были в 12-й дивизии: «Почему положение рабочего класса улучшается за счет крестьянства, а их хозяйство разоряется под тяжестью налогов, а у рабочих налогов нет?», «Объясните, до каких пор с крестьян будут брать эти налоги?», «Налог не увеличивает посевную площадь, а сокращает!», «Налоговые кампании не являются плановыми, отчего страдают расчеты крестьян»; в 21-й дивизии: «За чей счет вы восстанавливаете промышленность?», «Почему хлебный заем предлагается крестьянину не во время страды, а ранее, когда денег нет, купить его нельзя, а покупает спекулянт и продает потом втридорога?».
Особенно активно земельный вопрос обсуждался молодым пополнением в армии. Общим настроением для них было: «Может ли быть земля государственной, когда власть рабочих и крестьян, считаем что и земля должна быть их?» (12-я дивизия). Далее, отождествляя Советскую власть и РКП (б) с рабочим классом, указывая на его благополучие за счет крестьян, они заявляли: «Рабочему живется лучше, его можно видеть всегда хорошо одетым и с папироской в зубах» или «Рабочий отработал 8 часов и свободен – «руки в брюки и пошел», а крестьянин с утра до ночи в поле и в дождь и в слякоть», «Крестьянин работает как лошадь, а с него налоги, а целая армия служащих, обеспеченных рабочих, коммунистов и т.д. избавлены от налогов – обидно!», «Почему норма представительства в Советы по Конституции от крестьянства меньше, чем от рабочих – где же справедливость?» (все дивизии и части связи).
Не менее часты вопросы и разговоры на тему: «Почему в деревне делают искусственное расслоение?», «Норма от крестьян при выборах меньше потому, что сейчас диктатура рабочих над крестьянами и им так выгодно!», «Раньше учили жизнь царей, а теперь Ленина, Калинина и Рыкова», «Рыков учился в гимназии, а потому он буржуй» и т.д. В этих разговорах интеллигенция и кулачество играли одинаковую роль.(4-я рота батальона, 12-я дивизия).
Общее настроение к Советской власти выражалось так: «Как раньше были у власти чиновники, так и теперь», «Комполитсостав – это те же господа – получают приличное жалование и хорошо живут, слушать их не надо», «Разницы между старой и Красной Армией нет никакой и дальше будет еще хуже»(35-я дивизия и 5-я кавбригада).
Враждебное отношение к РКП (б) злобно настроенных элементов из интеллигенции и кулачества, пытавшихся внести его в красноармейскую массу, сопровождалось следующими призывами: «В партии честных нет, для того и поручительства, чтобы честные не попали», «Ячейка наша – диктатор, потому что в ней состоят все командиры и политработники», «РКП(б) долго не просуществует, в ней сейчас произошел раскол, коммунисты сами отказываются от своей программы», «Члены партии следят за красноармейцами». В отношении деревенских коммунистов, которые «пасху справляли лучше беспартийных», общие нарекания сводились к обвинениям в пьянстве, не умении решать самые простые вопросы. Интеллигентная часть, особенно в технических войсках, вела дискуссии на темы: «О противоречиях в действиях Советской власти, ведущих к скорой ее гибели», «О чистке вузов и безработице среди интеллигенции» и т.д. (Иркутский гарнизон и части связи)3 . Перед лицом назревавшей опасности повстанческого крестьянского движения важно было активизировать и углубить политработу в воинских частях по вопросу о взаимоотношении рабочего класса и крестьянства, о важности для страны вносимого сельхозналога, о роли крестьянства в революции и строительстве новой жизни.
В 1923-1924 гг. на Дальнем Востоке сложилась сложная обстановка. Белогвардейские и казачьи организации в Маньчжурии, поддерживаемые иностранными империалистами, попытались использовать в борьбе против Советской власти трудности восстановления народного хозяйства, смерть В.И.Ленина и борьбу антипартийных группировок внутри Коммунистической партии. Стремясь привлечь крестьянство на свою сторону, белогвардейская агентура распускала провокационные слухи о том, что на Западе началась война и Советы доживают последние дни. Активным помощником их выступило кулачество и зажиточное казачество, а также эсеры и меньшевики, которые всеми силами пытались помешать проведению выборов в Советы, сорвать сбор сельхозналога, призывали молодежь к отказу от службы в Красной армии. Выставляя себя защитником интересов крестьянства, они повели широкую агитацию против Советской власти53. Особенно оживилась враждебная деятельность кулацко-белогвардейских элементов осенью 1923 г. в связи с начавшейся работой по подготовке сбора единого сельхозналога. О тревожном положении в амурской деревне осенью 1923г. подробно говорилось в годовом отчете о состоянии и деятельности Амурской парторганизации за 1923г. Кулачество, недовольное налоговой политикой, выставляя себя защитником интересов крестьянства, повело широкую агитацию против Советской власти. В декабре 1923 г. агитация кулачества и белогвардейских агентов против внесения налога значительно усилилась. Благовещенский уком РКП(б) в своем докладе отмечал, что повсюду расклеиваются прокламации, призывающие под страхом смерти не сдавать налог, распространяются лживые, провокационные слухи о том, что налог с каждым годом будет увеличиваться, а крестьянам в ближайшем будущем грозит полное разорение. В связи с этим, в отдельных волостях Благовещенского уезда поступление налога почти прекратилось, хотя трудовое крестьянство поддерживало налоговое мероприятие советских органов. С целью запутать крестьян и сорвать сбор налога в Благовещенском, Завитинском, и Свободненском уездах кулаками создавались белобандитские шайки, терроризировавшие окружающее население53.
Повсеместно кулаки сопротивлялись сдаче налога, отказывались от заполнения налоговых документов, избивали налоговых работников, организовывали коллективные протесты против налога, затягивали сроки его сдачи, пытались провести своих ставленников в сельские и волостные Советы, распространяли клевету на партийных и советских работников, разбрасывали белогвардейские прокламации и листовки, угрожали расправой с теми, кто добровольно сдаст налог и будет поддерживать Советскую власть. Амурский губком РКП(б) неоднократно отмечал, что кулаками и их агитаторами «распространялись провокационные слухи об орханизации повстанческих отрядов из бывших партизан для освобождения крестьян от уплаты налога». В сводках Благовещенского укома партии также сообщалось, что повсюду расклеивались прокламации, как и раньше, призывающие, под страхом смерти не сдавать налог; распускались лживые, провокационные слухи о том, что налог с каждым годом будет увеличиваться, а крестьянам в ближайшем будущем грозит полное разорение. В связи с этим, в отдельных волостях уезда поступление налога почти прекратилось, хотя трудовое крестьянство поддерживало налоговое мероприятие новой власти.
С октября 1923 г. по январь 1924 г. во многих селах Свободненского и Завитинского уездов, в Тамбовской волости вследствие неуражая и началом сбора продналога экономическое положение крестьян резко ухудшилось. Повсеместно стала развиваться кулацкая агитация против его сдачи. В Благовещенском и Завитинском уездах белогвардейцы вывешивали приказы не вести налог, а кто первым повезет, будет убит и т.д.»54. Проведение продналоговой компании 1922- 1923гг. выявило стремление кулачества опереться на середняка, использовать любые ошибки советских органов в ходе сбора, для привлечения его на свою сторону и в отдельных волостях ему это удалось. В Благовещенском и других приграничных уездах открыто действовали, проникшие с китайской территории, белогвардейцы и казаки, которые с помощью местных кулаков, убеждали крестьян воздерживаться от взноса налога и ожидать в скором времени серьезных изменений. Кулаки, в материальной зависимости от которых была большей частью беднота, в жесткой форме – лишить всего, запрещали ей своевременно уплачивать налоги56.В Николаевской, Ивановской и Козьмодемьянской волостях кулаки пытались даже учинить самосуд над уполномоченными по сбору налога. С целью разобраться и принять необходимые меры на места выехали налоговые агенты и члены выездной сессии губсуда. В частности активно участвовал в сборе сельхозналога секретарь Амурского губкома РКСМ А.Турский, объехавший многие села губернии57. Парткомы и ревкомы при поддержке бедпоты, в союзе с середняком преодолели сопротивление кулачества и почти полностью собрали налог. Проведение продналоговой компании 1922-1923 гг. выявило стремление кулачества опереться на середняка, использовать любые ошибки советских органов для привлечения его на свою сторону, и в отдельных волостях ему это удалось. Трудности в проведении налоговой политики объяснялись тем, что продорганы Амурской губернии, как и других дальневосточных губерний, не имели необходимого опыта в выполнении столь ответственной работы и неудивительно, что ими допускались досадные ошибки и упущения, а нередко насильственные действия в отношении крестьян, не сдающих в срок положенный налог. Особенно широкое распространение во многих местах получили утайки объектов обложения. Так в отчете Благовещенского уездного ревкома отмечалось, что число утайщиков, на которых были составлены акты, достигла по уезду почти 3 тыс. чел58. «Амурская правда» 4 января 1924 г. писала, что в д. Ивановке секретарем сельсовета зажиточному крестьянину Соловьеву была записана низкая ставка налога (31 руб.). У ВИКа возникло подозрение. Уполномоченным агентом Минаевым Соловьев был вызван для объяснения, в ходе которого он сознался, что у него посевная площадь 40 десятин и тогда налог ему был определен в 425 руб. И таких фактов в губернии было немало, что порождало слухи о несправедливости обложения. Однако, с помощью бедноты все укрывающиеся от налога были выявлены и вынуждены были сдать его в полном объеме.
Из-за халатности и бездеятельности председателей и членов волисполкомов и сельсоветов, в некоторых волостях и селах сбор сельхозналога шел очень медленно. Так в Гильчинской волости председатель ВИКа Саяпин за бездействие и дезорганизацию населения был Минаевым отстранен и арестован, а его заместитель Цибин подвергнут административному взысканию, так же были наказаны председатель и секретарь Гильчинского сельсовета, председатель Никольского ВИКа Михонов59. «Амурская правда» 4 января сообщала, что чрезвычайный уполномоченный губисполкома по единому сельхозналогу Минаев отметил, что население района преимущественно зажиточное, поэтому почва для провокационной антиналоговой агитации была очень удобная, тем более весь район совсем недавно был под кулацким и казачьим влиянием. Лишь благодаря большим усилиям с помощью бедняцкого населения и сознательных слоев деревни, была рассеяна контрреволюционная паутина, заволакивавшая сознание крестьян и теперь картина резко изменилась. Провокаций совсем нет. Даже кулаки платят 300-500 руб. без всякого ворчания. Что же касается середняков и бедняков, то о них говорить не приходится. Особенно их настроение улучшилось в связи с применением 5% льготы. Парткомы и ревкомы при поддержке бедноты, в союзе с середняком преодолели сопротивление кулачества и почти полностью собрали налог в этих уездах.
И все же в результате переживаемых большинством крестьянства материальных трудностей и недовольства размером и сроками сбора сельхозналога повсеместно стало обнаруживаться колебание населения, которое тут же и попытались использовать кулаки и белогвардейцы. «Амурская правда» 11 декабря 1923 г. отмечала, что «не желая сдавать налог, кулаки убеждают в некоторых местах середняков и бедняков «погодить»: «Зачем, мол, торопиться, когда время еще есть. Расчет простой: оттянуть момент сдачи налога в надежде, что кое-что удастся урвать. Расчет построен на предположении, что Советская власть оставит безнаказанной такую агитацию». Интересный случай произошел в Кумарской волости. Крестьяне с. Ново-Воскресенки хорошо знали односельчанина Георгия Шмагина, в молости работавшего на местных кулаков. В 1920 г, недолгое время он был в партизанском отряде, однако не стал настоящим борцом за Советскую власть. Занимаясь конокрадством и спиртоношеством, а затем, боясь мести односельчан, скрылся на китайской стороне, где продолжал заниматься воровством. Когда после ареста за кражу ему грозило суровое наказание китайских властей, он бежал на советскую сторону и явился к своему дяде Е.Киселеву в д.Новая Кумара. Здесь вскоре повел агитацию за свержение Советской власти, используя ложь о том, что, якобы, «во всей губернии идет восстание крестьян», что «Советская власть ликвидирована и везде развеваются царские флаги» и т.д. Вместе с дядей он решил создать повстанческий отряд и в ночь на 1 февраля 1924 г. напасть на Ново-Кумарский сельсовет и арестовать его членов, а местного учителя Котовщикова убить. Однако навербовать в отряд крестьян ему не удалось. Шмагин был арестован и отправлен в отдел ГПУ с. Ново-Воскресенское. Следствие установило, что он участвовал в убийстве владельца заимки, ограблении жителей Кумары, заимок крестьян Фомина и братьев Антона и Петра Щеголевых вблизи д. Кольцово. Отданный под суд, он понес заслуженное наказание60.
В начале января 1924 г. антиналоговая кулацкая агитация приобрела открытый антисоветский характер. И хотя не налог был причиной мятежа, однако белогвардейцы и кулачество всемерно использовали проведение налоговой компании для своих, далеко идущих целей. Использование налога как предлога для организации вооруженных выступлений против Советской власти было типичным приемом кулачества61. На пленуме Амурского губкома РКП/б/ 8 апреля 1924 г. прямо указывалось: «Выяснилось, что стимулом Зазейского восстания был не налог», а на президиуме губкома 21 апреля – констатировалось: «налоговая кампания была только зацепкой»62.
К январю обстановка в Благовещенском уезде чрезвычайно обострилась. Об этом говорили в своих отчетах уполномоченные по сбору налога, побывавшие во многих селах уезда. Нередко на собраниях из задних рядов кулацкие подстрекатели призывали к физической расправе над ними. На общем собрании членов и кандидатов комячейки №40 при Амурском губернском финансовом отделе от 30 января 1924 г. об этом обстоятельно говорили все выступающие, которые заявили, что эти угрозы имели под собой реальную почву63. С целью запугать агентов и крестьян и тем самым сорвать сбор налога в Благовещенском, Завитинском и Свободненском уездах кулаками создавались белобандитские шайки, терроризировавшие окружающее население64. Бывший чоновец Н.М.Гранкин рассказывал, что «кулаки в яростной злобе организовывали тайные заговоры против работников Советской власти. Так по их указанию кулаком с. Ивановки Денисом Машонкиным в декабре 1923 г. был убит один из организаторов и руководителей сельской рабочей коммуны, коммунист Федоров65.
15 декабря 1923 г. вблизи д, Козьмодемьяновка (45 верст от Благовещенска) действовала банда Гончарова (12 чел.), состоявшая из жителей этой деревни66. 20 декабря новые шайки кулаков, вооруженные винтовками и гранатами, появились в Завитинском и Свободненском уездах. Бандиты подбрасывали и расклеивали по селам провокационные приказы, запрещавшие крестьянам уплачивать налог. В начале января антиналоговая агитация приобрела антисоветский характер. В начале января 1924 г. обстановка в Благовещенском уезде чрезвычайно обострилась, об этом говорили в своих отчетах уполномоченные по сбору налога, побывавшие в это время во многих селах уезда. В Зазейском районе, население которого в основном состояло из кулаков, спекулянтов, контрабандистов, имевших тесную связь с китайской стороной, усиленно велась агитация не платить налог, расклеивались контрреволюционные воззвания. Направленный сюда уполномоченный Минаев вынужден был арестовать 14 наиболее злостных неплательщиков налога. Подобное положение сложилось в Свободненском районе, Инской и Надеждинской, Бирской волостях, где также было арестовано до 20-ти человек, не сдавших налог. С целью запугать прибывших уполномоченных в некоторых селах были расклеены объявления с угрозами убить их и тех, кто вздумает повезти налог. Так, на Лунева, сотрудника Амурского губфинотдела, арестовавшего 18 злостных неплательщиков налога в Константиновской волости, было совершено покушение с целью убийства. Несмотря на его неудачу, кулаки не оставили мысли расправиться с Луневым. Как только он выехал в Николаевку он тут же был схвачен, раздет догола и брошен в сарай. Приговор ему состоял из двух предложений: изрубить на куски или связать руки и ноги и живого выбросить на мороз. И только подоспевший отряд красноармейцев из Благовещенска спас его. А финансовый агент по сбору сельскохозяйственного налога В.Снопков был зверски убит67.
Одной из основных целей белобанд и связанных с ними белогвардейской агентуры являлась организация мятежей, т.е. массовая вооруженная борьба с Советской властью. Кулачество было опорой белобандитизма. Не стояла в стороне и церковь, служители которой использовали не только молитвы против новой власти, а нередко и помещения, где прятали оружие. Об одном таком случае рассказал бывший чоновец с. Ивановки Н.М.Гранкин: «В субботний вечер на улице собралось много молодёжи, играла гармошка, пели песни, плясали. Выбрав удобный момент, когда вокруг никого не было, Землянская Поля отозвала в сторону секретаря комсомольской ячейки Николая Гриценко и сказала, что в церковь вносят винтовки и складывают в алтаре. Это же святое место. Гриценко спросил её: «А откуда ты знаешь?» Поля ответила: «Это мне сказал псаломщик Гаврилов, он мой крёстный, при этом предупредил, чтобы я только никому об этом не говорила». Николай заверил её, что не выдаст её. В тот же вечер он пошёл к командиру ЧОН и рассказал обо всём. Тот внимательно выслушал и они договорились, что в воскресенье ничего предпринимать не будут, а в понедельник к вечеру вместе с чоновцами, взяв священника, пойдут в церковь. Там попросят открыть церковь, а затем потребуют открыть и алтарь. Если он запротестует и откажется, сделать это самим. Но не допускать грубостей, так как верующие могут поднять бунт.
В понедельник группа чоновцев пришла в избу к батюшке-попу Торгашеву и предложила пойти с ними к церкови. Он запротестовал и потребовал документ от властей. Когда ему предъявили удостоверение сельсовета, он прочитал его и сказал: «Мы сельсовет не признаём. Дайте документ от архиерея». В ответ ему заявили, что мы представляем Советскую власть и требуем немедленно открыть церковь. Матушка заголосила, а батюшка одел свою одежду и пошёл с нами. После этого матушка побежала к прихожанам с криком: «Батюшку арестовали!» Только мы зашли в церковь, как стали появляться прихожане, в большинстве женщины – старухи. Когда же мы потребовали открыть алтарь, батюшка отказался, а прихожане стали кричать, что таких поганых пускать в алтарь нельзя. Женщины стали плакать и кричать, что пришли антихристы и скоро наступит конец белому свету, как написано в законе божьем. После упорного сопротивления батюшка всё же открыл алтарь. Когда мы зашли туда, то несколько оробели, так как было темно и ничего не видно и потом непокидала мысль: «А вдруг там ничего не окажется? Как нам объяснить, зачем мы пришли?» И вдруг Николай обнаружил малозаметную половицу, а затем крышку и начал её открывать. С батюшкой стало плохо, он попытался уйти, но его задержали. Когда подняли крышку, внутри ничего не было, только валялся всякий хлам. Двое чоновцев спустились в подпол, где обнаружили следы и место, где что-то лежало, но оружия не оказалось! Мы оробели, но начали настойчиво искать. Батюшка стал требовать, чтобы мы извинились перед ним и прихожанами и ушли, так как осквернили храм божий. Присутствовавшие в церкви прихожане стали кричать на нас, требовать, что надо под суд отдать «этих антихристов и сукиных сынов», а то и устроить самосуд. Мы обшарили всё, но ни в церкви, ни вокруг ничего не нашли, только за иконой обнаружили два пистолета и коробку патрон к ним. Это ободрило нас и подняло дух. Тогда мы стали более настойчиво и решительно обыскивать клети. Батюшка растерялся и оробел, а прихожане, которые пришли, чтобы спасти батюшку, стали расходиться по домам и на просьбу его остаться люди не отвечали, а молча уходили. Но жены кулаков, чтобы выручить батюшку, стали в один голос кричать, что они видели, как два чоновца вытаскивали из-под ремня оружие и клали за икону. Получив поддержку, поп снова воспрянул духом, а мы, наоборот, растерялись, ибо не знали, как доказать, что оружие принадлежит священнику, а не нам. Ведь никто не видел, что оно взято за иконой, ибо там были только два чоновца, а остальные стояли около двери.
Поп послал матушку в сельсовет с жалобой на творимое в церкви беззаконие и осквернение святотого храма. Нас из церкви никто не выпускал, и положение становилось угрожающим, ибо применять оружие нельзя, нас могут обвинить как нарушителей революционной законности. Тогда мы решили не прекращать поисков, ибо считали, что псаломщик врать не будет.
Из сельсовета пришли председатель и секретарь партячейки села. Они обратились к попу и спросили: «В чём дело?». Батюшка слезливым и обиженным голосом сказал, что молодые люди под угрозой оружия заставили его открыть церковь и алтарь, перепугали матушку и прихожан. К тому же алтарь без разрешения архиерея нельзя открывать. Потом он заявил, что за иконой нашли два пистолета, но прихожане якобы видели, что они их принесли сами, чтобы опорочить меня. Я прошу их строго наказать.
Председатель сельсовета спросил его: «Они ругались или сквернословили?» Поп ответил, что не ругались и не скандалили, но оружием угрожали, везде лезли, за всё брались руками, а этого делать нельзя. И снова попросил наказать нас, иначе будет жаловаться выше. В это время матушка начала кричать на батюшку: «Зачем ты их просишь, разве «бузуй бузуя будет судить», а «босяк босяка будет наказывать?». «Власть хамов и босяков будет судить хороших и честных людей. Пойдём домой, нам тут делать нечего».
Все пошли к выходу, а мы шли с понурыми головами и хмурыми лицами. При выходе псаломщик спросил председателя сельсовета: «А в сторожке смотрели?» Мы решили ее проверить. Председатель сельсовета спросил попа: «А что в сторожке?». Тот ответил, что хомуты, упряжь для лошадей и инвентарь. Но нам искать долго не пришлось: открыли одну половицу, потом другую и увидели аккуратно сложенные винтовки, патроны и шесть наганов. Поп побледнел, а на вопрос председателя заявил, что он ничего не знает и в политику не вмешивается. На вопрос: «А кто же по-вашему мог сделать это в вашем доме?» – промолчал. Когда позвали Гаврилова и спросили: «Кто сложил оружие?» – то он обратился к попу: «Зачем Вы, батюшка, людям головы морочите? Ведь винтовки привезли сюда два офицера-казака, которые жили у Вас в доме. Вы им и разрешили спрятать его сюда и искать других виновных, по-моему, незачем. Вам, батюшка, надо просить народную власть, чтобы она Вас простила, а не скрывать бандитов». И только после этого поп сознался, что к нему приезжали два знакомых белоофицера, прожили два дня, а на третий день сказали, что они привезли оружие, а сложить его негде, а у Вас самое безопасное место. И уговорили взять оружие. Я и согласился. Грех и бес меня попутали. Поп плакался и каялся, что ничего дурного не мыслил. Председатель сказал: «Советская власть с врагами поступает гуманно. Вот Вас надо было бы расстрелять, но мы считаем, что Вы больше ничего плохого не сделали. Сейчас собралось много прихожан, вот и расскажите народу правду, как и почему допустили в святом храме хранение оружия, хотели вооружить всех «святых за веру» и направить против народа, за счёт которого живёте. Если они Вас простят, будете ещё служить, а не простят, значит, другого найдут». Поп вышел к народу и, прежде чем начать говорить, прослезился, а вместе с ним прослезились и некоторые прихожане. Свою речь он начал так: «Братья и сестры, я совершил великий грех перед господом богом. Допустил хранение оружия в божьем храме. Я прошу бога и Вас, моих прихожан, простить меня за мой грех. Помолимся господу богу, чтобы он своею милостью простил и спас наши души – «Аминь». Не выдержав этого лицемерия, Н.Гриценко выкрикнул: «Вы, батюшка, молитесь за свою душу, а винтовки храните, чтобы уничтожать наши души, в первую очередь, коммунистов и комсомольцев, да ещё спасти контрреволюцию. Вот за неё вы и молитесь, а не за простых людей, которых Вы к тому же еще и обманываете». Другой чоновец его поддержал: «Вас попутали не сатана и не бес, а Ваши бывшие друзья – белоказаки, которые ведут борьбу против Советской власти, а Вы их поддерживаете. А в храме сделали склад для оружия, чтобы свергнуть эту власть и восстановить монархию. Но этому не бывать. Вас помиловала новая власть, а не бог, а если повторите, то никто уже Вас не спасет от кары Советской власти и народа»68.
Кулацкий мятеж в Благовещенском уезде Амурской губернии в январе 1924 г. так называемое «Зазейское востание» был наиболее крупной попыткой кулачества, руководимого зарубежной белогвардейщиной и иностранными империалистами, ликвидировать Советы на Дальнем Востоке, сорвать и задержать мирное социалистическое строительство. Для руководства борьбой против Советской власти был образован на ст. Маньчжурия специальный центр во главе с семеновским ген.И.Ф.Шильниковым, областями действия которого являлись Забайкалье и Прибайкалье, а в китайском городке Сахаляне (г.Хэйхэ) за Амуром, напротив г.Благовещенска находилась штаб-квартира семеновского ген.Е.Г.Сычева.
Несмотря на свое бессилие поколебать мощь рабоче-крестьянского государства в гражданской войне, белогвардейцы, бежавшие на китайскую сторону, не оставляли своих намерений нанести ощутимый ущерб ненавистной им Советской власти. Хотя с каждым годом делать это становилось все сложнее. В приказе командующего 5-й Отдельной Краснознаменной армии А.Седякина от 29 января 1924 г. говорилось о том, что «с разгромом банды ген.А.Пепеляева в районе Охотска и белоказачьего отряда сотника Шадрина в Забайкалье, белогвардейщина за границей с каждым днем все более и более разлагается и теряет всякую способность противопоставить себя, как вооруженную силу, мощной рабоче-крестьянской Красной армии. Многие рядовые солдаты из крестьян, казаки и даже часть офицеров, осознав бесполезность борьбы с Советской властью, требуют прекращения ее и возвращения на родину. У белогвардейцев нет денег и не на что содержать свои банды, поэтому они продают лошадей, оружие, продовольствие, которое вывезли из России при отступлении под натиском Красной армии. «Если нет денег – драться никто не будет. Дураков нет!» – заявляют своим генералам рядовые солдаты, которые бросают оружие и разбегаются в разные стороны. Видя разложение своих рядов, белогвардейская верхушка вновь бросилась в подлую авантюру, надеясь этим укрепить свое положение. Они организуют заговоры и диверсии, пользуясь «темнотой» и забитостью крестьянства, формируют белоотряды на приграничной полосе и направляют их на советскую территорию»69'. Не желая мириться с ограничением и потерей возможности эксплуатировать крестьян, амурские кулаки начали подготовку к мятежу против Советской власти. Инициативу взяли на себя кулаки-баптисты с.Тамбовки Благовещенского уезда братья Родион и Петр Чешевы. На внеочередном заседании президиума Амурского губкома РКП (б) от 31 января 1924 г. отмечалось, что еще в июне 1923 г. под их руководством была сформирована тайная антисоветская кулацкая организация, а во многих селах созданы подпольные группы70. Создав ядро контрреволюционной организации, они установили нелегальную связь с кулацкими группами многих сел Зазейского района, готовых в условленное время выступить против новой власти. Подобранные ими агенты развернули контрреволюционную агитацию по селам и деревням Амурской губернии, вербуя в ряды своих сторонников новых членов. Под видом ветфельдшера Петр Чешев объехал ряд деревень соседних волостей, в которых также создал ячейки содействия. В их состав вербовались, главным образом, кулаки. Арестованный в последствии один из руководителей мятежа М.Н.Аистов показал, что организация имела ячейки в селах: Тамбовка, Николаевка, Муравьевка, Куропаткинское, Варваровка, Духовское, Песчано-Озерка, Волковское, Гильчино, Толстовка, Чуевка, Козьмодемьяновка, Ново-Александровка, Верхне-Полтавка и др. с общим числом участников 400 чел71.
Установив связь с заграничной белогвардейщиной, Чешевы договорились с генералом Е.Г.Сычевым ~ о сроке выступления. По плану заговорщиков оно должно было начаться сразу в нескольких районах во время сбора сельскохозяйственного налога. Центрами повстанчества стали: Тамбовская, Гильчинская, Песчано-Озерская, Николаевская и Ивановская волости Благовещенского уезда. По данным отдела управления Амурского губревкома в этих волостях зажиточные элементы составляли около 25% крестьянских хозяйств73. Одновременно с выступлением в Амурской губернии белокулатское движение должно было активизироваться в Приморском и Забайкальском приграничных районах74.
Руководство мятежом и координацию военных действий взял на себя, бежавший в Маньчжурию после разгрома Колчака, генерал Е.Г.Сьгчев, глава «Амурской военной организации» /АВО/, штаб которой располагался в китайском пограничном городке Сахаляне. На совещании партийных работников и секретарей партячеек Благовещенска 21 января секретарь Амурского обкома РКП (б) М.Л.Грановский отмечал, что «этим восстанием руководит Харбин». Этот факт подчеркивался и в докладе губкома на 6-й Амурской губпартконференции75. В период подготовки, а особенно с момента возникновения Амурского мятежа отмечалась резкая активизация белогвардейской эмиграции в Маньчжурии. Дважды собирался съезд белоэмигрантов по вопросу утверждения членов будущего белогвардейского «Амурского правительства» и дальнейшего усиления борьбы с Советской властью по всему Дальнему Востоку76. Как только до белогвардейских кругов в Харбине дошли первые слухи о нем, естественно, сильно преувеличенные, вся белоэмиграция сразу же радостно оживилась и стала собираться в поход. На время были оставлены внутренние споры и сведение личных счетов: «Кто больше виноват в поражении в гражданской войне?». Бывшие генералы и офицеры, казачьи атаманы и есаулы примирились друг с другом, начались секретные заседания и совещания с участием делегатов из Приморья, Забайкалья, Маньчжурии и Хайлара. А затем пошли секретные перегруппировки и усиленные передвижения белоказачьих отрядов к границам Амурской губернии, Приморью и даже к Монголии и Забайкалью. Одновременно с этим они развернули большую открытую агитационную работу, распространяя при помощи своих «собственных и специальных» радиостанций, зачастую, нелепые и преувеличенные сведения о происходящих на Амуре событиях. Так белоэмигрантская газета «Русский голос» (Харбин) от 30 января 1924 г. так освещала все то, что было связано с мятежом в Зазейском районе. Стремясь выдать желаемое за действительное и не забывая что за это поступят новые денежные и материальные подношения, газета пишет: «24 января начался бой на окраинах г.Благовещенска и подступах к нему. 24 и 25-го бой шел «Семеновская семейка», «Дальневосточная лига свободы и прав человечества», «Общество возрождения России» и другие85. Все они имели разветвленную агентуру на территории Дальнего Востока и оказывали ей повседневную военную и материальную помощь. Семеновских генералов И.Ф.Шильникова и Е.Г.Сычева опекал «Восточный национальный русский центр» в Пекине, объединявший все враждебные силы в крае. Им руководили бывший посол в Пекине Коростовец, епископ Иннокентий, генералы Хорват, Колосов, Карамышев и др. «Центр» был связан с русской белой эмиграцией в Европе и представителями иностранных держав, располагал большими средствами, поступавшими из Парижа. Открытую враждебную позицию занимали и сами китайские правители. Они громко заявляли о «нейтралитете», а на деле оказывали различные услуги белогвардейцам. В частности содействовали их переброске из района Пограничный в Хайлар, где белые генералы под покровительством китайских властей разрабатывали планы и готовили провокационные вылазки на территорию Забайкалья, Амурской и Приморской губерний. Предоставляя белогвардейцам убежище и оказывая помощь, китайские милитаристы во главе с маршалом Чжан – Цзолином в своих корыстных целях готовы были направить в удобный момент враждебность белых к новой власти86. Пользуясь его поддержкой белогвардейцы продолжали организовываться и готовиться к продолжению борьбы и после своего изгнания с родной земли. Они и объединили вокрут себя все кулацкие элементы, недовольных Советской властью. Таким образом, белокулацкий мятеж 1924 г. в Амурской губернии, в силу своей широкой социальной базы, близостью границы и возможностью вооруженного вмешательства или помощи империалистических государств, свидетельствовал о серьезности и опасности его для молодой неокрепшей власти. Это еще раз доказало правоту В.И.Ленина, писавшем о том, что «везде оно входило в союз с иноземными капиталистами против рабочих своей страны»87.
В разведсводке штаба 5-й Краснознаменной армии на 24 января 1924 г. говорилось о том, что глава АВО ген. Сычев получил в конце 1923 г. донесение от Манькова, который сообщил, что все направленные ему грузы в Сахалин получены и направлены по базам и складам: радиоаппаратура, бумага для червонцев, краска. Один из радиоаппаратов установлен в одной из деревень и уже принимает зашифрованные радиотелеграммы. Он также доложил, что печатание червонцев будет продолжено после ликвидации имеющегося запаса в 20 тыс. руб., из них около 10 тыс. руб. направлено Благовещенской подпольной организации. Червонцы постепенно обмениваются на валюту. Продолжается закупка оружия, продовольствия и зимней одежды. В наличии уже имеется 160 винтовок, более 100 гранат, несколько ящиков с патронами, закуплены зимняя обувь и одеяла. Но для Сычева главное в докладе было то, что в организации оказалась масса его приверженцев, готовых идти за ним. Руководители штаба – Рязанцев и его сослуживцы установили связь со штабом барона Врангеля во Франции, от которого пока приходят лишь осторожные письма и запросы о численности организации, ее целях. Возможно назначение врангелевского представителя из числа находящихся на Дальнем Востоке бывших офицеров-врангелевцев. Со своей стороны Сычев вел переписку с высшим монархическим советом и стремился сблизиться с генералом Глебовым, который в то время с казачьей группой в 800-1200 чел. находился на трех транспортах в бухте Вузунг в Шанхае. Сычев пытался ему помочь из средств АВО в виде напечатанных червонцев. Это вызвало недовольство Рязанцева, который испугался за свой денежный источник. Он решил прекратить снабжение деньгами Сычева с целью подчинить его себе. 7 января в письме к Сычеву он упрекает его в разглашении тайны организации, разбазаривании денег и ведении интриг, вносящих разногласие в ряды организации и в желании захватить власть над организацией, в результате чего не остановился перед клеветой на руководство организации перед высшим монархическим советом в ложных намерениях ее штаба88.
В начале января 1924 г. АВО переправила через границу большую группу своих членов, бывших офицеров Амурского казачьего войска. Вместе с ранее заброшенными белоагентами, они начали интенсивную подготовку к мятежу. Распространяя слухи о создании крупных повстанческих отрядов, разного рода обещаниями, обманом, а где и силой, они принуждали крестьян вступать в белые отряды. 10 января отдельные белокулацкие группы в Гильчинской волости открыто выступили с оружием в руках против Советов. В первую очередь уничтожались средства связи. Диверсионные группы спиливали телеграфные столбы, перерезали телефонные провода, уничтожали аппаратуру. На помощь кулакам стали прибывать все новые и новые белогвардейские отряды из Маньчжурии. В ночь с 13 на 14 января непосредственный руководитель белокулацкого мятежа, назначенный АВО и атаманом Семеновы, бывший офицер – колчаковец есаул В.Н.Маньков прибыл из Сахаляна в с.Гильчино (40 верст к югу от Благовещенска) с отрядом в 200 преданных ему казаков-сослуживцев для создания ядра белоповстанческой «Амурской армии». Маньков имел задачу, создав базу на территории Гильчинской и Тамбовской волостях, сформировать белоповстанческие части и развернуть наступление на запад и восток . Распуская слухи о падении Советской власти в России, используя недовольство кулаков налоговой политикой, отряд Манькова в короткое время вырос за счет крестьян Гильчинской, Тамбовской и других волостей до 1500 чел., а всего численность повстанцев доходила до 2000 чел90.
В ночь с 14 на 15 января контрреволюционный белокулацкий мятеж начался в с. Тамбовке. Члены сельсовета и коммунисты села были тут же арестованы. В первые же дни мятежа «главный оперативный штаб» повстанцев был переведен из с. Гильчино в с.Тамбовку и разместился в школе, над которой вывешен трехцветный флаг. Сюда же были доставлены более 100 арестованных партийных и советских работников. В с. Гильчино мятежниками был оставлен гарнизон (80 конных) во главе с Мищенко и около 200 чел. пехоты под командованием Тулина91. В сформированный белоофицерами и кулацкой верхушкой штаб вошли: «главнокомандующий Амурской повстанческой армией», бывший казачий офицер Н.Н. Корженевский, начальник штаба, член АВО есаул В.Н.Маньков. Для руководства военными действиями был создан специальный «штаб Амурского фронта», а для формирования резервов и организации снабжения войск – «штаб тыла» и «военный Совет» во главе с С.Фатеевым в с. Ильиновке. Под руководством В.Н.Манькова 20 января была создана организация гражданской власти под громким названием «Временное Амурское правительство» в составе: председатель – Р.Г.Чешев (кулак, фельдшер, глава баптистской секты), заместитель – Ф.В.Иванов (кулак, бывший член Нарсоба и облуправления), секретарь – М.Н.Аистов и члены – казаки есаул В.Н.Маньков и Н.Н Корженевский и др. Все, за исключением В.Н.Манькова, крупные богатеи – кулаки и зажиточные казаки с. Тамбовки и окрестных сел, зарекомендовавшие себя лютыми врагами Советской власти. Для придания «законности и веса своим действиям» «Временное правительство» тут же выпустило воззвание с требованием «Долой коммунистов от управления государством».
Желая придать «значимость» мятежу, повстанцы неоднократно предпринимали попытки передать командование им непосредственно ген.Е.Г.Сычеву. Известно, что еще накануне мятежа Р.Чешев и Н.Корженевский, будучи в Сахаляне, телеграфно просили Сычева принять командование повстанцами, но ответа не получили. Когда было сформировано правительство, от его имени было послано Сычеву в Харбин новое приглашение – прибыть для принятия командования. Однако, боясь быть схваченным и преданным суду за свои преступления в период гражданской войны, он приехать не решился. Но в телеграмме Манькову сообщил, что его приезд временно откладывается лишь из-за отсутствия денег и офицерских частей, которые формируются. На самом деле это был лишь удобный предлог, чтобы отказаться, ибо на организацию и проведение восстания белоповстанцы получили достаточное количество денежных средств из Харбина. Больше того, вскоре после начала мятежа в помощь «Временному правительству» ожидалось прибытие из Харбина новой партии оружия и денег92. Одновременно в район мятежа из-за границы переправлялись все новые и новые офицерские кадры и отряды, сформированные АВО из белоэмигрантов и всякого отребья, осевшего в Маньчжурии. Так, 21 января в китайском городке Уюн(43 версты юго-западнее г. Урин) находился отряд белоказаков, который установил связь с повстанцами на советской территории и готовился к переходу границы93. Вскоре, по своей инициативе мятежники делают еще одну попытку пригласить из Харбина в Амурскую область ген.Сычева для принятия командования армией повстанцев. Они созывают кулацкий «Крестьянский сход», который в телеграмме обращается к нему с просьбой возглавить вооруженные силы повстанцев. Но вновь получают уклончивый отказ.
Информируя население о событиях в губернии, «Амурская правда» 25 января 1924 г. писала о том, что «в начале января зарубежные белогвардейские организации, руководимые ген. Сычевым, стали посылать на территорию Амурской губернии своих агентов для организации мятежа против Советской власти. Пробравшись в Благовещенский уезд они сгруппировали вокруг себя недовольных налогом кулацкие элементы и подняли мятеж. Тут же вскоре было создано «правительство» под руководством которого действовали все белоповстанцы. Лозунги, под которыми шли мятежники не блистали новизной, а были теми же, под которыми раньше выступали белогвардейцы. В первую очередь были позаимствованы такие их лозунги как «Да, здравствует Учредительное собрание», «Долой коммунистов» и другие, причудливо сочетавшиеся с трехцветным флагом и пением царского гимна «Боже, царя храни». Свои действия мятежники, в первую очередь, направляли на уничтожение советского аппарата, убийство работников волисполкомов и сельсоветов, а также коммунистов и комсомольцев».
«Главный оперативный штаб» повстанцев в Тамбовке размещался в школе, в подвале которой была оборудована тюрьма и камера пыток, в которую бросили более 100 схваченных в селах партийных, советских и комсомольских работников.
В селе Николаевка (25 верст южнее Благовещенска) разгромили сельсовет, уничтожили красные флаги, портреты вождей революции, схватили 10 партийных и советских работников. В селе был сформирован вооруженный отряд из 15 чел. во главе с кулаком Пахомом Сорокиным. В с. Козьмодемьяновке (20 верст северо-восточнее Тамбовки) мятежники схватили нескольких партийных и советских работников, провели поголовный обыск, убили работников мельницы: Киселева, Костина, Горлового; комсомольцев: Зиновьева и Жарикова, организатора сельской ячейки РКСМ П.С.Шалахова, которого подвергли жестоким пыткам. Ему отрубили уши и нос, а затем закололи. В с.Вознесеновка бандиты сначала избили работников избы-читальни П.Глущенко, В.Ракимова и П.Гудыма, а потом всех расстреляли за то, что они разъясняли населению необходимость сдачи продналога государству. В с.Верхне-Уртуй белобандиты арестовали более 10 работников, избили их плетьми, а имущество разграбили. В с.Варваровке (50 верст северо-восточнее Тамбовки) разгромили помещение сельсовета, избу-читальню, Дом крестьянина, расстреляли члена комитета содействия Советской власти Зинченко. У рабочего Н.Веникова арестовали дочь и двух сыновей-комсомольцев, жестоко их избили, а самого увели в Тамбовку и расстреляли. 21 января отряд в 50 чел. ворвался в с.Анновку, где сжег здание сельсовета, школу и избу-читальню, а затем увел всех сельских партийных и советских работников. В с.Грибское арестовали председателя сельсовета коммуниста А.М.Куртина и на глазах жены и дочери зверски убили. В это же время были убиты коммунист С.А.Кошевой и член комитета содействия Советской власти 80-летний Е.С.Кувшинов. Все они стали первыми жертвами белобандитского мятежа» .Недовольство крестьян сбором сельхозналога в деревнях Козьмодемьяновка, Толстовка, Чуевка и др. 13-14 января так же вылилось в вооруженное выступление. Воспользовавшись этим, повстанцы разгромили сельсовет д. Козьмодемьяновки, убили председателя волисполкома, 14 января ими была занята д. Чуевка. 15 января в селах Каникурган и Грибское были проведены сходы, на которых мятежники предлагали крестьянам собирать оружие и сдавать его в повстанческий штаб.
Повсеместно выступление кулаков сопровождалось убийством коммунистов, комсомольцев и советских служащих. Объявленная Маньковым мобилизация крестьян в Николаевской, Тамбовской и Амуро-Зейской волостях дала свыше 300 чел. 17 января с китайской стороны прибыло еще 30 белогвардейцев и казаков, которые влились в отряд, занимавший с.Духовское и увеличили его численность до 150 чел.
15 января в 22-х верстах от г.Благовещенска, в результате поджога моста произошло крушение почтово-пассажирского поезда, шедшего из Белогорска в Благовещенск, повлекшее за собой человеческие жертвы. На место катастрофы тут же выехал зам.председателя Амурского губисполкома Бабенко, губвоенком Крожевский и другие. В ходе расследования выяснилось, что деревянный мост был подпилен, а затем подожжен. С рельс сошли 4 вагона. Погибли машинист, кочегар, кладовщик багажного вагона. Перед крушением пассажиры заметили на ближайших сопках фигуры всадников и пеших людей. Утром были обнаружены следы от сгоревшего моста к сопке. Это была белобанда, проникшая с китайской стороны. Как выяснилось взрывом этого и других железнодорожных мостов, по указанию АВО, занималась специально созданная группа под руководством Колесникова, которому в дальнейшем была поручена организация восстания в г.Благовещенске. Однако оно не увенчалось успехом и при попытке скрыться, Колесников был убит96. 23 января состоялись похороны погибших при крушении поезда машиниста Сологуба, кочегара Шелудякова и багажного раздатчика Костюченко. В похоронной процессии по гудку депо участвовало более тысячи рабочих. На восстановление Амурского моста была выделена довольно крупная сумма расходов на двухлетний период в 481000 руб97. Мятеж быстро распространялся по губернии. К 18 января им было охвачено более 20 сел Благовещенского уезда, 20 января повстанцы подчинили себе деревни Георгиевку, Коршуновку, Михайловское, Борисоглебское, Корфовское, Верхнюю и Нижнюю Полтавку. Мятежники пытались перекинуть восстание в глубь Амурской губернии. Их агенты появлялись в селах Поздеевке, Ромнах, Райчихе, Пашково, Касаткино и др.98
Вдохновленная удачным началом мятежа, белоэмигрантская пресса на китайской стороне с радостью и воодушевлением воспринимала вести о нем. Все эмигрантские газеты были заполнены хвалебными статьями и заметками о начале нового этапа героической борьбы с большевиками, которые вскоре будут разбиты и лишены власти не только на Дальнем Востоке, но и в Москве. Желая выдать в угоду верхушки белоэмиграции это событие как что-то широко масштабное и значительное, они писали даже о том, чего не происходило на самом деле. Так, выдавая желаемое за действительное, черносотенные газеты в Харбине в 1923-1924 гг. с упоением сообщали: «Белый Харбин приготовился в поход на Москву. В Москве бунт, повстанческие войска заняли Москву, Кремль. Амурская и Забайкальская губернии объяты восстаниями крестьян. Посылаемые части на усмирение крестьян переходят на сторону повстанцев, комсомольцы бегут на китайскую сторону». Отмечая царивший подъем среди эмигрантов, корреспондент «Амурской правды» 21 февраля 1924 г. писал из Харбина: «В управлении дорога (КВЖД – В.Н.Ф.), где свито гнездо белобандитов, каждый день поздравляют друг друга со скорым возвращением в Москву... Для Дальнего Востока намечают уже кандидатов на должности губернаторов и генерал-губернаторов. Н.Гондатти принял от «Дальневосточного монархического совета» пост наместника на Дальнем Востоке. Одним словом, «спасение» России идет усиленным темпом».
Село Тамбовка стало опорным пунктом восставших.Мятежники основательно укрепили подступы к селую. Для усиления гарнизона прибыли Новоалександровский, Чуевский, Козьмодемьяновский, Николаевский, Грибовский и Волковский отряды повстанцев. Численность белоповстанцев в селе достигала до 600 чел., вооруженных винтовками и пулеметами.Начальником гарнизона был назначен Гросферов». Мятежники имели хорошо налаженную прочную военную организацию. С этой целью губерния и уезды разбивались на районы, в которые входило несколько волостей во главе с повстанческими штабами. В них имелись специальные военные отделы, проводившие мобилизации крестьян. Их распоряжения выполнялись точно и неукоснительно. Они твердо и энергично боролись с недисциплинированностью, о чем свидетельствовали приказы о наказаниях нарушителей. При штабах были организованы комендатуры, ведавшие обысками, арестами, сторожевой службой, связью и разведкой. Кроме того, создавался разветвленный аппарат, выпускавший брошюры и листовки, обличавшие большевистских комиссаров. Повстанцы вели широкую агитацию в листовках, получаемых из-за границы, против высоких налогов, за расширение приграничной торговли с китайским населением и др. Одновременно с организацией «Временного правительства» Маньков и Корженевский занялись формированием и обучением «белоповстанческой Амурской армии». От имени созданного «правительства» было выпущено и распространено во всех захваченных селах и деревнях обращение к крестьянам с призывом присоединиться к восстанию. Однако, увидев, что крестьяне не охотно идут в их армию, Маньков вскоре проводит насильственную мобилизацию. Им были объявлены всеобщая мобилизация крестьян до 45 лет и обязательная явка бывших военнослужащих белой армии и офицеров. Всех, кто отказывался подчиниться, белобандиты забирали насильно или убивали. Поэтому отряды нередко представляли собой сборище насильно мобилизованных или попавших под влияние кулацкой агитации крестьян. Кроме того, в их ряды вливался всякого рода уголовный и другие враждебные Советской власти элементы. Одновременно АВО в район восстания из-за границы переправлялись все новые и новые офицерские кадры и отряды, сформированные из белых эмигрантов и всякого отребья, осевшего в Маньчжурии. Командирами всех отрядов были назначены прибывшие из Маньчжурии белогвардейские и казачьи офицеры. С самого начала мятежа они приняли активнейшее участие во всех акциях «правительства», провозгласившего своей задачей свержение Советской власти по всему Дальнему Востоку и восстановление монархического образа правления. Характерно, что мятежники подняли восстание под царским флагом, тем самым сразу определив свою явно контрреволюционную сущность. «После 15 января, писала «Амурская правда»,– весь приграничный район Благовещенского уезда стал местом разгула белобандитов. Создав свое «Временное правительство» И провозгласив лозунги: «Демократия и свобода», «Вся власть Учредительному собранию», «Бей жидов и коммунистов», они надеялись найти поддержку у крестьян. Но, несмотря на эти правоэсеровские лозунги, белобандиты вывесили царские трехцветные флаги, чем подчеркнули свою преданность монархическим устремлениям. В результате насильственной мобилизаци белоповстанцы значительно увеличили численность своих отрядов. Появились командующие под кличками: «Петроградский борец», «Наполеон» и др. Белобандиты уничтожали представителей Советской власти и коммунистов, грабили сыпные пункты, кооперативы и кассы волисполкомов»100. Захватив Гамбовку и сделав ее своей резиденцией, белобандиты уделили большое внимание укреплению ее гарнизона. Распространяя слухи о переходе на сторону восставших 5-го Амурского полка, захвате железной дороги, о начале восстания в Приморье и идущей поддержке с китайской стороны, мятежники вносили панику среди крестьян. Используя это, они успешно проводили свои операции, захватывая все новые и новые села. Так, 18 января банда (35 чел.) под руководством жителя с. Толстовки Чашина заняла д. Лазаревку, в этот же день произвела налет на д. Андреевку, где уничтожила документы в сельсовете и разоружила секретаря сельсовета, после чего, разбившись на два отряда, ушла по направлению сел Ивановки и Чуевки. 20 января банда (17 чел.), выступив из Тамбовки, заняла с. Крещеновку и, захватив в плен председателя сельсовета, его помощника, учителя, вернулась обратно. Во время пребывания в селе бандитами был собран сход, на котором они призывали к выступлению против Советской власти и уничтожению коммунистов. К 22 января в Благовещенском районе сосредоточились главные силы белоповстанцев. Отрядами мятежников в 200 чел. были заняты Тамбовка, Песчано-Озерка, Борисоглебское, а в Ильиновке расположился «штаб тыла» повстанцев. Поселок Ерковцы был занят белоотрядом в 70 чел., выделенного из состава крупного отряда, захватившего Песчано-Озерку. 23 января отряды мятежников из района Верхняя Полтавка и Ново-Александровская объединенной группой выступили в направлении Песчано-Озерки и Татьяновки101. 22 января ограбив д. Ильиновку, белобандиты на 300 подводах на следующий день прибыли в с. Золотоножку, откуда 100 кавалеристов и 30 пехотинцев были направлены в с. Полтавку. В ночь на 24 января был произведен налет на село Платоновку, в результате которого разгромлен сельсовет, уничтожено имущество.
В течение 18 – 22 января более 24 волостей были охвачены восстанием, а два белоотряда (67 сабель) находились даже в районе Иннокентьевская и Райчиха (22 и 44 верст юго-восточнее ст. Завитая)102. Большое внимание белоповстанцы обратили на развитие широкой агитации среди крестьян. Особое значение придавалось проведению политико-пропагандистской работе, которую вели специально созданные группы под лозунгами: «Смерть коммунякам!», «Да здравствует трудовое крестьянство!» и др. С целью вовлечения малосознательной крестьянской массы в восстание, белоповстанцы провоцировали ее тем, что «в Приморье и Благовещенске Советская власть уже пала и власть перешла в их руки уже до самого Урала и вообще вопросом времени является скорое падение Советской власти за Уралом», что «Красная армия на их стороне» и т.д.103. Однако, несмотря на эти усилия сбить бедноту и середняков не удалось. Они отнеслись к мятежу отрицательно. Лишь кулаки и зажиточные казаки примкнули к повстанцам. Поэтому, основное ядро белоповстанческих отрядов, наряду с ними, составили белогвардейцы, злостные дезертиры, уголовные преступники. Только небольшая часть обманутых крестьян оказалась в их рядах. Одни из них, сагитированные эсерами или подкупленные кулаками, примкнули к мятежникам по несознательности, другие – из стихийного протеста против тяжелой жизни или несправедливых действий отдельных работников партийных, советских и налоговых органов. Иные же оказались в отрядах в результате принудительных мобилизаций, а иногда и под влиянием родственных, либо соседских связей с закоренелыми бандитами: в селах были сильны традиции круговой поруки. Это еще больше обостряло обстановку в губернии.
Непосредственное участие в мятеже приняли баптистские юношеские кружки в селах Ивановке и Тамбовке. Так в январе, к захваченным и приговоренным к расстрелу, комсомольцам и сельским активистам-крестьянам явился в полном составе молодежный баптистский кружок, члены которого стали избивать заключенных с криками: «Мы убиваем вас потому, что вы противитесь богу! Вы – дети сатаны!». Руководитель кружка произнес целую речь, в которой заявил, что расстрел безбожников является «достойной карой божьей»104. В районе мятежа началась беспощадная расправа с коммунистами и комсомольцами, советскими работниками, сельскими активистами и рабочими, разрушался партийный и советский аппарат, уничтожались налоговые документы, расхищались деньги, внесенные в счет налога, продовольственные склады и т.д. Молокане-кулаки в с. Толстовка, Гильчино, Тамбовка и других шли добровольцами в создаваемую белобандитами повстанческую армию. На заседании президиума Амурского губкома РКП(б), характеризуя участие сектантов в мятеже, председатель Благовещенского уездного исполкома В.Г.Барвинский говорил: «Религиозные группы баптистов и другие религиозные секты... сыграли большую роль в подготовке восстания и в дальнейшем будут являться очагами бандитской заразы»105. И все же, несмотря на бешенную антисоветскую агитацию о том, что Советская власть пала на всей территории Сибири вплоть до Урала, что Благовещенск взят восставшими, а Япония и Англия якобы объявили войну Советскому Союзу, высадив во Владивостоке десант, многие крестьяне не поддержали восставших и, уклоняясь от мобилизации, бежали или прятались на заимках и сопках. Многочисленные факты свидетельствовали о том, что трудовое крестьянство Амурской губернии в своей основной массе с самого начала решительно осуждало контрреволюционные происки кулаков. Лишь некоторая часть среднего крестьянства, одурманенная кулацкой агитацией, многочисленными посулами вначале примкнула к мятежникам и оказывала им содействие. Однако в ряде сел кулацко-белогвардейская агитация сорвалась, крестьянство не пошло за ними. Так, 18 января в с. Малый Гильчин проходило сельское собрание, обсуждавшее предписание Тамбовского штаба и командующего повстанческой армии о поддержке восставших. Однако крестьяне села отказались от этого и ответили: «Воевать не желаем!»106.
15 января в с. Волковское Николаевской волости прибыл из Тамбовки отряд на 15 подводах во главе с офицерами-белобандитами Маркеем Беломестовым, Михаилом Тораниным и Поповым. На основании предъявленных документов за подписью начштаба и членов «Временного правительства», они доказывали, что восстание охватило всю губернию, что уже захвачен Благовещенск и власть в их руках. После чего, угрожая оружием пытались заставить крестьян выступить против советской власти. Они стали насильно зачислять, а затем и забирать крестьян в свой отряд. Однако, когда в тот же день, по возвращении из города односельчан, крестьяне узнали, что никакого переворота в городе нет, мобилизованные крестьяне категорически отказались от участия в мятеже.Они прямо заявили, что переворот нужен кулакам Чешевым и их приспешникам, бывшим казакам-богатеям Корженевским и Маньковым, тоскующим по золотым погонам. Лишь несколько кулаков вступили в отряд107. Кулацкой и белогвардейской агентуре не удалось увлечь за собой крестьянские массы Амурской губернии, большинство переселенческих бедняцких сел совершенно не были затронуты восстанием. Попытки открытых выступлений в других уездах полностью провалились. Больше того, в январе все население села Саратовка, вооружившись, организовало отряд и не подпускало к себе белобандитские разъезды108. Таким образом, армия мятежников представляла собой сборище насильно мобилизованных или временно поддавшихся на удочку кулацкой агитации крестьян. Основным костяком ее являлось местное кулачество и казачество. Командные должности были в руках прибывших из-за границы белогвардейских офицеров и белоэмигрантов. Однако понимая, что без широкой поддержки масс крестьянства, они долго не продержатся, и, видя, что насильственная мобилизация, угрозы, провокации не дают желаемых результатов, белобандиты стали на путь обмана, лжи и клеветы. С целью обмана народных масс контрреволюционным отрядам давали такие названия, как «повстанческая народная армия», широко использовались политические лозунги, выпускались многочисленные листовки со злобной клеветой на коммунистов и Советскую власть. Пытаясь скрыть свои истинные намерения и придать движению массовый характер, также как и в центральных районах страны, организаторы мятежа на Амуре на первое место выдвинули лозунг борьбы за беспартийные Советы, за «Советы без коммунистов». «Восстание в Амурской губернии,– отмечало Дальбюро ЦК РКП(б), – шло под лозунгом «Долой налог», «Да здравствует Учредительное собрание», а в дальнейшем были выдвинуты откровенно монархические лозунги109. Над штабом «Амурской армии» и помещением «правительства» развивались трехцветные царские флаги, был введен царский гимн «Боже царя храни». В своей идейной обработке крестьян организаторы мятежа опирались на помощь эсеров. Выставляя себя выразителями интересов крестьянства и имея значительное влияние среди амурского кулачества, последние лезли из кожи, чтобы заслужить похвалу белобандитов. Эсеры выступили против Советской власти единым фронтом с монархической контрреволюционной кулацко-казачьей верхушкой. Этим и объясняется сочетание эсеровских лозунгов с чисто монархическими. Значительный размах эсеровская контрреволюционная агитация имела в Песчано-Озерской, Тамбовской и других волостях110. Демагогия, обман, провокация стали испытанным оружием белокулацких бандитов. Одна из банд, действовавшая в районе Ивановской и Козьмодемьяновской волостях, громко именовала себя «отрядом революционных крестьян». В селе Чуевка белобандиты кричали бойцам сводного отряда милиции и чоновцам: «Мы из города, вам на помощь». «В результате этой провокации,– говорилось в приказе по ЧОН Амурской губернии от 18 января 1924 г.,– отряд потерял четыре человека убитыми, двух ранеными и вынужден был отступить11. В январе, прибывший в село Николаевку отряд белобандитов, собрав крестьян, объявил, что в центре России восстание, Благовещенск взят повстанцами, 5-й Амурский полк перешел на их сторону. Наши лозунги: «Долой налог», «Вся власть Учредительному собранию». Под влиянием агитации группа кулаков влилась в банду. Однако, основная масса крестьян отказалась присоединиться112.
Активными участниками мятежа были различного рода сектанты: баптисты, молокане, духоборы и прочие сектанты-кулаки. Во время восстания они с оружием в руках боролись против Советской власти, а в то же время их проповедники призывали верующих к отказу от службы в Красной армии. Так в селе Ново-Александровке Тамбовской волости во время налета белоповстанческого отряда пьяной толпой богатые молокане и баптисты ворвались на мельницу, произвели обыск и арестовали рабочих. Большой «святой» И.Коныгин во главе ватаги рыскал по селу, ища председателя сельсовета: «Дайте Гришку Сшщына! Где он, безбожник? Сам, своими руками, кишки у него вымотаю!». Секретаря месткома рабочих мельницы Обиденко со словами: «Конец теперь вам!» увезли в «штаб». Сорвали красный флаг над сельсоветом, а затем приступили к мобилизации населения в белоотряд. Секретарь сельсовета Аистов, перейдя на сторону повстанцев и став их заправилой, распоряжался всем как в своем доме.
Об этом белобандитском налете, характерном для всех других, рассказывает в статье «Восемь дней в стане белобандитов», опубликованной 17 февраля в «Амурской правде», уполномоченный губсоюза кооперативов И.Минаев, находившийся 8 дней в плену в Ново-Александровке: 14 января вечером в контору мельницы губсоюза ворвалось 10 вооруженных белобандитов, которые отобрали оружие у находившихся здесь заведующего мельницей и его помощника, затем арестовали секретаря месткома Обиденко и членов месткома Демьянкова и Норова. Всех нас посадили в сани и увезли в деревню, в здание сельсовета. Когда ввели туда, там была толпа людей, а за столом сидел член нового «правительства» М.Н.Аистов. Он громко заявил: «У нас переворот. Восстание крестьян повсеместно. К нам присоединились войска 5-го полка и части ГПУ, только что еще присоединился отряд ЧОН, который засел и отстреливается». Обратившись к крестьянам, он спросил, показывая на нас: «Ну, что вы имеете против этих людей?» В толпе ни звука. Потом кто-то, спохватившись, заявил: «Один из них служил начальником ГПУ во Владивостоке». «В ГПУ я не служил, – ответил подозреваемый, а был начальником губмилиции – это правда». «Отпустим их», – вынес заключение член «правительства». И нас отпустили. Когда мы вернулись на мельницу, то узнали, что арестована значительная часть рабочих, из которых некоторые, правда, были потом освобождены. Между рабочими и крестьянами распускались самые нелепые слухи. Утром узнали, что в Ново-Александровке сформирован белоотряд, одна часть которого тут же была направлена в Верхнюю Полтавку, а другая для связи в Тамбовку. За это время белобандитами было захвачено несколько близлежащих сел.
Вскоре на мельницу поступило распоряжение «правительства», в котором указывалось на необходимость провести общее собрание рабочих, перед которыми выступят его представители. На собрании присутствовало 60 рабочих. Один из докладчиков, какой-то «молокан» говорил: «Когда победим коммунистов, изберем новую власть». Но какую – не сказал. В заключение призвал рабочих примкнуть к ним и признать тамбовское «правительство». Рабочие сумели ответить по-пролетарски: «Кто Вы, мы Вас не знаем! Стреляйте, но мы не пойдем за золотопогонниками из Сахаляна. У нас еще не зажили раны, нанесенные нам в 1919 году». После многочисленных вопросов «правительству»: «А какой у Вас будет флаг?», «Почему снят красный флаг в сельсовете?», «Кто Вами командует?», один из рабочих прямо заявил: «Раз Вы без нас начали, одни и продолжайте! Мы за Вами не пойдем!». Ничего не могли ответить на это «государственные мужи» и пообещали дать ответ через два дня. В связи с этим, нужно сказать, что в целом рабочие сельских мельниц отрицательно отнеслись к мятежу и немало их поплатились за это жизнью.
17 января, вместе с другими рабочими, Минаев был вновь арестован и отправлен в Тамбовку. Они были посажены в тюрьму, битком набитую разными служащими и крестьянами, которые сообщили, что 16 января часть арестованных отправили в Гильчин и по дороге некоторых расстреляли. Среди них оказался Снопков, которого раздели еще в Тамбовке и так вели по снег}’. И вообще со всех, подлежащих к расстрелу, снимали всю одежду и приканчивали не в самой Тамбовке, а по пути в Гильчин. Напутствуя отряд всадников, сопровождавших заключенных, Р.Чешев прямо говорил: «Ежели лошади устанут, сменяйте у крестьян. Кто будет противиться, убивайте на месте». Понимая важность бесперебойной работы мельницы, в два часа Минаева, зав.мельницей и некоторых рабочих освободили. Обращаясь к нам, П.Чешев, на груди которого красовался трехцветный бант, а на левом рукаве белая фельдшерская повязка с крестом, сказал: «Смотрите, чтобы у вас мельница работала не останавливаясь». В сопровождении белобандитов нас привезли на мельницу, где ими были взяты деньги и хлеб. А мельничьих рабочих предупредили: «Никаких собраний без разрешения начальника тыла не допускать!» Дело в том, что обеспокоенные нашим арестом, рабочие хотели провести собрание и принять резолюцию с протестом. Но оно было разогнано бандитами. До 22 января белобандиты и кулаки пьянствовали и бесчинствовали в окрестных селах. А утром, услышав стрельбу из пулемета, спешно нагрузили подводы и бежали. Так как к селу быстро приближался отряд разведчиков-красноармейцев, белобандиты бросились в расыпную, лишь бы удрать. Бросили даже документы «штаба повстанческих войск» и «оружейную мастерскую». А отряд повстанцев в 400 сабель, ехавший в село, услышав пулеметные очереди, повернул и в панике кшгулся скакать в сторону китайской границы. Вслед за ними многочисленная рать белоповстанцев, не оправившихся после ночных попоек, одичавших в панике хлынула по направлению к Борисоглебск.
Бандиты в спешке не успели расправиться с арестованными и они были освобождены подоспевшими красноармейцами. 23 января Ново-Александровка была очищена от мятежников и для крестьян наступила мирная жизнь. Вместе с белобандитами на китайскую сторону ушли некоторые крестьяне, участвовавшие в мятеже, а оставшиеся дома притихли, боясь, что могут быть наказаны за свое предательство. 3 февраля на общем собрании, на котором присутствовало более 100 чел., ими была предложена резолюция, в которой они «клеймили проклятием всех белобандитов, глубоко раскаивались в совершенных ими преступлениях и клялись идти по пути, указанному Советской властью». Чтобы еще больше загладить свою вину баптисты и молокане решили отдать свои молитвенные дома сельсовету для открытия в них культурно-просветительных кружков, а при встрече с «Гришкой безбожником» за 10 шагов снимали шапку с головы и заверяли о немедленной сдаче налога. На примере сектантских селений, и в частности, Ново-Александровки еще раз всем было показано, что вместо заветов о любви к ближнему, Евангелия братства и любви на устах проповедников и каждого из сектантов было кровожадное поддержанное пьянством чувство разгула и уничтожения всех и вся113. В ходе боевых операций были захвачены многие баптисты-кулаки, жестоко расправлявшиеся с красноармейцами, коммунистами и комсомольцами в селах Песчано-Озерке, Тамбовке, Толстовке и др.
В экономической области кулачество и зажиточная часть населения провозгласили восстановление частной собственности на средства производства.возвращение бывшим собственникам национализированных Советской властью предприятий. А верхушка казачества потребовали вернуть все привилегии, которыми казачество пользовалось до революции и, в первую очередь, воссоздать казачьи войска, восстановить традиции, обычаи, уклад жизни. С первых же дней мятежа началось возвращение кулакам и казакам земель, отобранных при проведении в жизнь советского аграрного законодательства. Спекулируя на отсталости крестьянства, на его мелкобуржуазных предрассудках и представлениях о том, что будто бы свобода торговли даст выход из тяжелого экономического состояния, которое переживала страна, кулаки выдвинули лозунг свободы торговли. Однако скрыть истинное лицо озверевшему кулачью не удалось.
Кулацкая сущность январского мятежа 1924 г. на Амуре особенно ярко проявилась в исключительном зверстве, с которым бандиты расправлялись с рабочими, крестьянами-бедняками, советскими работниками и особенно – с коммунистами и комсомольцами. Убийства коммунистов и комсомольцев имели место в Тамбовке, Козьмодемьяновке, Николаевке и других селах114. Кулачье жестоко мстило им за их разоблачения. Захваченных при налетах в селах Тамбовка, Козьмодемьяновка, Анновка, Гильчино и других более 100 партийных, комсомольских и советских работников мятежники подвергли страшным истязаниям, вымещая на них ненависть к новому строю. Белобандиты, перешедшие границу, также пытались террором запутать коммунистов и комсомольцев. Так уже в первый день мятежа в Благовещенском уезде было убито 7 коммунистов, 5 комсомольцев и несколько десятков беспартийных активистов, в Завитинском – 5 коммунистов и несколько десятков комсомольцев. В с. Тамбовка после пыток живым в навоз был зарыт организатор и секретарь комсомольской ячейки А.Жариков, бывший красный партизан; зверски зарублены: Д.Волков-комсомолец и активный общественник, особо проявивший себя во время выборов в Советы в 1923 г.; И.Линченко-сочувствующий РКП(б); Е.Лага-секретарь комсомольской ячейки деревни Переяславка; А.Кириллов-член партии с 1917г.; А.Баранников-сочувствующий РКП(б) и многие другие. В с.Козьмодемьяновке после истязаний и издевательств были убиты организаторы комсомольской ячейки П.С.Шалахов и Венников, комсомолец Зиновьев, председатель волисполкома и начальник милиции. «Амурская правда» 13 февраля писана об этом так: белобандитами убит П.С.Шалахов-уроженец Смоленской губернии. С 1918 г. он живет в с. Козьмодемьяновке Амурской области. Несмотря на враждебное отношение со стороны старших, в особенности кулаков, по его инициативе 25 августа 1920 г. в селе создана комсомольская ячейка, в работе которой он принял самое активное участие. В 1923 г. рабочими мельницы Метелкиных села Чуевки Тамбовской волости он был избран рабкором «Амурской правды». Бандиты, схватившие Шалахова, подвергли его жестоким издевательствам. У него была отрублена левая половина лица, а другая изуродована до неузнаваемости. Вместе с другими жертвами белобандитов 9 февраля он был похоронен в братской могиле в Благовещенске. В Песчано-Озерке налетевшей бандой были расстреляны почти все комсомольцы. Всего в разных местах было убито 18 коммунистов и комсомольцев. Однако кулацкий террор не запугал комсомольцев. В районе мятежа бедняцкая и середняцкая молодежь вступала в комсомол, в ЧОН и у свежих могил погибших товарищей давала клятву бороться за светлое будущее. Но особенно жестокость и зверства белобандитов усилились, когда они увидели, что мятеж не находит поддержки у крестьян и тем самым обречен на поражение. В с.Вознесенском от их рук погибли 3 члена культпросветкружка, замучен комсомолец Павел Савин, зверски убит прикладами винтовок председатель Вознесенского волисполкома П.А.Глущенко, работник Екатеринославского волисполкома Гагарин, коммунист Евдоким Бугаев. В с. Грибском убиты: кандидат в члены РКП(б) председатель сельсовета А.Куртин, член сельсовета коммунист Е.Кувшинов и другие115. Ворвавшиеся в д. Преображенское кулаки расстреляли председателя сельсовета и 15 сочувствующих Советской власти крестьян. В с. Варваровке погибли активные участники группы содействия Советской власти Н.Зинченко, Г.Заболотный, И.Игнатенко, братья Федор и Яков Руденко, М.Котовцев. Были зверски замучены помощник начальника 3-го района милиции Саввич, сотрудник милиции Григоренко и другие . В январе озверелое кулачье окружило здание Иесчано-Озерского волисполкома, большинство советских работников было убито, раненых выбрасывали на улицу и расстреливали. В числе погибших был и секретарь Екатеринославского волисполкома Мануйленко117. После невероятных мучений был убит старший милиционер Майоров (его труп, обнаруженный после разгрома банды, был обезображен до неузнаваемости). Но особенно страшные злодеяния были совершены в с. Варваровке. «Амурская правда» так описывала их: «Арестованные в селе совработники и сочувствующие были посажены в темное помещение. Во время допроса один из арестованных (Руденко) был выведен и убит, о чем со злорадством было сообщено остальным арестованным. После этого часть арестованных была выведена на улицу. Командир отряда В.Шабанов выстроил его в шеренгу и приказал стрелять по арестованным. Среди них несколько человек оказались раненными. Бандиты стали избивать их, причем били настолько сильно, что о голову одного из избиваемых сломали винтовку. Используя оружие, бандиты начали рвать арестованных на куски, выкалывали глаза, отрезали пальцы. Затем принесли солому, сложили ее на раненых и подожгли. Оставшихся в живых добили прикладами и притоптали в снег118. Таким образом, всюду, куда проникали мятежники, они беспощадно уничтожали коммунистов, комсомольцев, советских работников и крестьян-активистов. По неполным данным только в некоторых волостях Благовещенского уезда с 14 по 24 января было убито 30 советских работников119. Бандитами было захвачено значительное количество сочувствующих Советской власти крестьян, часть из которых спаслась при разгроме повстанческой «Амурской армии», а около 150 чел. было уведено бандитами при отступлении в Маньчжурию. В докладе Благовещенского укома РКП (б) в феврале 1924 г. указывалось, что в результате зверских истязаний, расстрелов в губернии «имеется много жертв»12 . В охваченных мятежом селениях было разграблено имущество сельсоветов и волисполкомов, расхищены деньги собранного единого сельхозналога и другие ценности. Налоговые поступления по Благовещенскому уезду в январе прекратились, а ранее собранные деньги и зерно были захвачены и разграблены бандитами. Председатель Благовещенского уездного исполкома В.Г.Барвинский в докладе на заседании Благовещенского уездного комитета РКП(б) 29 января указывал, что «в результате бандитского восстания в волостях Тамбовской, Гильчинской, Николаевской и Песчано-Озерской волисполкомы разрушены, все дела уничтожены, деньги разграблены, убита масса работников» . В ночь с 14 на 15 января, когда белоповстанцы вступили в с. Тамбовку, где местные кулаки подняли мятеж, в первую очередь было арестовано более 20 коммунистов и комсомольцев, разгромлены изба-читальня и помещение волисполкома. Бандиты захватили в кассе 2 тыс. руб., уничтожили все документы, касающиеся сельхозналога, вывезли с мельницы муку. В ночь с 19 на 29 января белобанда в 80 сабель и 200 вооруженных бандитов подошла к с.Песчано-Озерке. Местные кулаки, прекрасно зная расположение красноармейских частей, незаметно провели отряд и помогли банде захватить село. Здесь также, в первую очередь, был разгромлен волисполком. Все дела были уничтожены, а касса разграблена. 21 января конный отряд повстанцев захватил с. Покровское. Ворвавшись в сельсовет, они ограбили его, после чего силой согнали крестьян на сход и объявили, что Советская власть в губернии свергнута, а в с. Тамбовка образовано «Временное правительство». Мятежники потребовали от крестьян признания его как законной власти и от имени ее заявили, что никаких налогов больше платить не надо. В подтверждение этого уничтожили все налоговые документы. В ходе мятежа во всех селах были разгромлены волисполкомы и сельсоветы. А заодно уничтожались избы-читальни и школы: сжигались книги и учебники, инструкции и программы, наглядные пособия и учебное оборудование. Одним из таких характерных примеров был налет на с. Анновку. 21 января белобанда в 25-30 всадников, вооруженных винтовками, берданами и дробовиками, ворвалась в село, где разгромила сельсовет, избу-читальню и школу. Они сожгли все бумаги, деловую переписку и канцелярские принадлежности, сломали несгораемый шкаф, где хранились деньги. В школе и избе – читальне уничтожили все учебники и тетради, библиотечные книги, портреты В.И.Ленина, К.Маркса, М.И.Калинина, писателей А.С.Пушкина и Л.Н.Толстого, разрушили сцену и утащили кумачевый занавес. После этого бросились на поиски коммунистов и комсомольцев, которых без суда и следствия тут же убивали. Помогавшие бандитам, местные кулаки открыто указывали их дома. Хватали и членов избы-читальни, которых считали за коммунистов; временно проживавших в селе рабочих, а также крестьян-бедняков, бывших в партизанских отрядах. Первыми были схвачены зав.избой-читальней И.Федоров, рабочий А.Поздняков и другие122. Так же вели себя повстанцы при захвате других сел и деревень. В ходе налетов восставшее кулачье кроме разграбления касс сельсоветов, волисполкомов и кооперативов, безжалостно разоряла хозяйства крестьян, вступивших в партию. Имея это в виду, Амурский губком РКП(б) указывал, что «партийцы Екатеринославской и в особенности Константиновской ячеек понесли значительный урон в своих хозяйствах»123. В первую очередь не щадили хозяйства бедняков и середняков, не поддерживавших повстанцев. Нанесенный Благовещенскому уезду во время мятежа ущерб, по предварительным подсчетам составил более 2 млн. руб. золотом . Но особенно отразилась на крестьянских хозяйствах потеря рабочих лошадей, а также угон их за границу. Это была настоящая экономическая диверсия, которая не только привела к спаду сельскохозяйственного производства в губернии, но и надолго задержала его восстановление. Кроме того, в связи с захватом больших сумм денег в почтово-телеграфных отделениях, предназначенных на выплату зарплаты медицинским и школьным работникам, последние не имели возможности купить даже самые необходимые товары и продукты. Таким образом, белокулацкий повстанческий мятеж причинил огромный ущерб и в значительной степени ухудшил материальное положение всего населения губернии. Разграбление мятежниками продовольственных складов, ссыпных пунктов, увод крестьянских лошадей, убой и расхищение крупного рогатого скота явилось тяжелым ударом для всего народного хозяйства не только губернии, но и всего Дальнего Востока. «Амурская правда» писала 2 февраля 1924 г. о том, что «данный мятежом урок крестьянству будет надолго памятен, как восстание, принесшее невосполнимые жертвы преданных рабоче-крестьянской власти работников. Эти жертвы лежат и на совести тех трудовых слоев крестьянства, которые необдуманно пошли в ловушку заграничной своры и этим способствовали белобандитам творить свое кровавое дело над рабочими и крестьянами Красного Амура».
В ходе мятежа на страницах газеты регулярно печатались материалы о гибели партийных и советских работников, комсомольцев, красноармейцев, рабочих и крестьян. Так, одним из первых 29 декабря 1923 г. был помещен некролог о том, что при защите своих товарищей от нападения бандитов 26 декабря погиб член Благовещенской комсомольской организации Василий Касатенко. Горрайком и губернский комитет РКСМ призвали всех почтить его память во время похорон в братской могиле. 3 февраля газета вновь поместила некролог о смерти зверски замученных белобандитами членов Благовещенской уездной организации РКСМ Александра Жарикова и Павла Савича. Кроме них в числе жертв, погибших в борьбе с белобандитами были помначштаба Амурских войск ГПУ И.И.Григорьев, уполномоченный ГПУ коммунист Л.П.Васильев, председатель Вознесенского ВИКа коммунист П.А.Глущенко, помощник начальника милиции 3-го района и старший милиционер, беспартийный Н.Р.Майоров, командир кавотряда дивизиона Е.Н.Дисков, красноармеец конной разведки полка Г.Марков и рядовые красноармейцы Тюменцев и Киселев. В некрологе давались краткие биографические сведения о погибших. Так о И.И.Григорьеве сообщалось, что он беспартийный, сын офицера. В 1914-1916 гг. окончил Петроградский кадетский корпус, Павловское военное училище, офицерскую стрелковую школу и офицерские пулеметные курсы. С 1916 г. – участвует в 1-й мировой войне на юго-западном и румынском фронтах на командирских должностях. Во время февральской революции 1917 г. избирается председателем полкового комитета. В октябре 1917 г. вместе с полком активно участвует в свержении Временного буржуазного правительства Керенского. После демобилизации в Петрограде вступает рядовым бойцом в Красную армию. С 1918 г.– на ответственных командных и административных должностях в Красной армии. В апреле 1923 г. направлен в войска ГПУ, в которых занимал должность помощника начштаба Амурского губернского погранотряда войск ГПУ. Им была проделана большая работа по военной подготовке отряда. Он обладал большой тактичностью и строгой выдержанностью. В обращении был лучшим товарищем для всех. Как только начался белокулацкий мятеж в Благовещенском уезде, он тут же выехал на его ликвидацию во главе небольшого отряда. Заняв с боем ряд деревень, его отряд в районе Ииколаевка-Гродеково был окружен превосходящими в 10-15 раз силами белобандитов, которые замкнули кольцо. Отряду Григорьева пришлось принять неравный бой. С большими усилиями окружение было прорвано и отряд ушел от врага. Однако дорогой ценой достался этот прорыв. Пуля бандитов сразила их командира насмерть.
Александр Степанович Жариков – сын рабочего, член РКСМ. С 16 лет вынужден работать, чтобы помогать семье. После установления Советской власти в Благовещенске в 1918 г., поступает в Амурскую красную речную флотилию, где прослужил до момента падения Советской власти. Не желая служить белогвардейцам, уходит в партизанский отряд. С 1919 г. активно участвует в боях партизанских отрядов под командованием Аксенова, Некрасова, Лазо, Андреева. После свержения власти адм.Колчака, он вступает в кавполк Красной армии и в 1920 г. участвует в боях против японцев в Приморье. В 1922 г., уволившись с военной службы, работает кочегаром на маслобойном заводе «Труд» в с.Тамбовке, а потом там же на мельнице. А.Жариков был первым секретарем комсомольской ячейки в с. Тамбовке в 1923 г., пользовался большим авторитетом и уважением среди комсомольцев и рабочих мельницы, завоевал любовь и симпатии крестьян-бедняков и молодежи села. Это вызвало ненависть у кулаков, с помощью которых он был зверски убит белобандитами во время мятежа в Тамбовке. Издеваясь над его трупом, они хотели утолить свою злобу и месть за ту огромную коммунистическую работу, которую провел А.Жариков во время своей короткой жизни123. О расправе белобандитов над П.А.Глущенко газета писала так: «В ночь с 23 на 24 января между деревнями Вознесеновка и Большая Белая (Озерянка) Вознесенской волости шайкой в 5 чел. был зверски убит молодой деятельный советский работник, коммунист П.А.Глущенко. Его убийцы схвачены и сознались. Он похоронен в Благовещенске на братском кладбище вместе с другими жертвами белобандитизма». П.А.Глущенко – из крестьян, родился в 1901 г. в поселке Амур Екатеринославской волости. В 1917 г. окончил Черемховскую школу в Амурской губернии. С 1918 г. – учитель в Каничевской сельской народной школе, ас 1919 г. – в Паруновской школе. Весной 1920 г., когда началось формирование теротрядов, служил зав.канцелярией, а затем помощником командира Бочкаревского теротряда. В 1922 – 1923 гг. – адъютант командира батальона ЧОН. С 1923 г. по 1924 г. – секретарь Вознесенского ВИКа, а затем председатель исполкома. Хотя о готовящемся заговоре его предупреждали лично и письменно отец и друзья, однако он не струсил и до конца выполнил свой революционный долг, до последнего часа оставаясь на своем посту.
Н.Р.Майоров – беспартийный, из крестьян, рано осиротел, учился в Благовещенском реальном училище, но не окончил из-за отсутствия средств. До 1922 г. работал разнорабочим. В конце 1922 г. добровольно вступил в рабоче-крестьянскую милицию, где занимал должность старшего милиционера 4-го района Благовещенского уезда. В ночь с 19 на 20 января 1924 г. погиб во время исполнения служебных обязанностей. Он был зверски замучен белобандитами в с.Песчано-Озерке. Его труп был обезображен до неузнаваемости, а полчерепа вообще снесено холодным оружием.
В этот же день газета писала о гибели Я.П.Васильева – члена РК11(б) с 1920 г., из семьи крестьян. С 1919 г., находясь в Красной армии, он принимал активное участие в боях против каппелевцев, семеновцев и японцев. В 1921 г. направлен в Центральную политпросветшколу ДВР. После ее окончания в 1922 г. служил на различных должностях в терчастях. В 1923 г. откомандирован в Амурский губотдел ГПУ, где и работал до дня гибели.
Большой некролог в «Амурской правде» от 9 и 10 февраля был посвящен В.В.Снопкову, зверски замученному белобандитами. Являясь одним из энергичных работников налогового аппарата Амурского губернского финансового отдела, он в роли финансового агента без устали разъезжал по деревням, агитируя крестьян сдавать сельхозналог. В ночь с 16 на 17 января был схвачен белобандитами а с.Гильчино и подвегнут страшным пыткам. Он мужественно отказался бежать, когда бандиты, глумясь над ним, предлагали это ему. Он погиб, как честный беспартийный советский работник. Начиная с подполья в период японской интервенции, героической партизанской борьбы и до последнего дня он был настоящим солдатом революции и верно служил делу рабочих и крестьян. «Смерть его еще больше укрепит наши ряды, еще яснее покажет ту ненависть к рабочим и крестьянам тех «радетелей», которые преподносят народу свинец, обещая «Учредительное собрание», которые играют на народной темноте. Кулаки ненавидели Снопкова, бедняцкий же слой имел в его лице лучшего друга и надежного советника», – писал в газете его сослуживец Н.Минаев. Вместе с ним был расстрелян, доставленный из Тамбовской тюрьмы, машинист мельницы Ланкина тов.Горлов. 13 февраля газета сообщала, что 10 февраля из губернии привезены два трупа замученных бандитами членов союза пищевиков Горлова и масленщика Козьмодемьяновской мельницы тов.Костина. Всего по губернии было расстреляно 9 членов союза пищевиков. 17 февраля газета вновь писала о смерти от рук бандитов учителя сельской школы с. Муравьевки Б.И.Васильева. В школе он работал более 5 лет, являлся членом сельсовета, руководил культурно-просветительским кружком. Беднота знала его, как своего хорошего советчика, доброго и отзывчивого человека. Без его помощи крестьяне многого бы не знали и не понимали. Кулаки же видели в нем непримиримого классового врага, виновника в организации и сплочении бедноты. Недаром во время восстания кулачье первым в деревне схватило Васильева, а затем членов культкружка и несколько активных бедняков. Но открыто расправиться с ними не успели, так как испугались всеобщего недовольства односельчан. И таких фактов было много.
Таким образом, в 1923-1924 гг. амурское кулачество, как и кулачество всего Дальнего Востока, поддерживаемое белогвардейскими элементами, затаившимися внутри, так и осевшими за границей, повело активную борьбу против Советской власти. Вместе с иностранными покровителями оно постоянно использовало приграничные районы Китая для накапливания антисоветских сил. Оттуда белоказачьи отряды нападали на деревни и села на советской территории, туда же скрывались, если терпели поражение от частей Красной армии и ЧОН.
Основной целью белокулацкой контрреволюции являлось свержение Советской власти и реставрация капиталистических порядков. Грабежи, убийства партийных и советских работников, крестьян, активных сторонников Советской власти, разрушение железных дорог, уничтожение мостов, телефонной и телеграфной связи показало истинное лицо белобандитов. Захваченных коммунистов, комсомольцев, советских работников и красноармейцев бандиты зверски избивали, истязали страшными пытками только за то, что они были вместе с Советской властью в борьбе против кулачества. Не было почти ни одного селения, охваченного мятежом, где бы бандиты не оставили своих кровавых следов.



 
 

Самое популярное

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru