Home Книги ЧУДО-ОРУЖИЕ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА

Полезные ссылки

Последние обновления

Авторизация



ЧУДО-ОРУЖИЕ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА PDF Печать E-mail
Автор: Ю. Ю. Ненахов   
10.04.2011 16:59
Индекс материала
ЧУДО-ОРУЖИЕ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА
ПРЕДИСЛОВИЕ
Глава 1. Стрелковое оружие
Глава 2. Единые пулеметы
Глава 3. Противотанковые ракеты и ручные противотанковые гранатометы
Глава 4. Другие образцы гранатометов
Глава 5. Артиллерийские системы
Глава 6. Бронетанковая техника
Глава 7. Танковые орудия
Глава 8. Самоходные артиллерийские установки
Глава 9. Сверхтяжелые танки
Глава 10. Конструктивные элементы бронетанковой техники
Глава 11. Четырехосные полноприводные бронеавтомобили
Глава 12. Инженерные средства
Глава 13. Артиллерийские реактивные системы залпового огня
Глава 13. Артиллерийские реактивные системы залпового огня
Глава 15. Управляемые зенитные ракеты
Глава 16. Ракетные самолеты
Глава 17. Реактивные истребители
Глава 18. Реактивная бомбардировочная авиация
Глава 19. Поршневые самолеты нетрадиционных схем
Глава 20. Бомбардировочная авиация
Глава 21. Вертолеты
Глава 22. Летательные аппараты вертикального взлета и посадки
Глава 23. Военно-транспортная авиация
Глава 24. Авиационное пушечное вооружение
Глава 25. Управляемые авиационные боеприпасы класса «воздух-поверхность»
Глава 26. Управляемые противотанковые ракеты
Глава 27. Управляемые ракеты класса «воздух-воздух»
Глава 28. Неуправляемые авиационные ракеты
Глава 29. Авиационные бомбы
Глава 30. Радиолокаторы
Глава 31. Подводные лодки
Глава 32. Вооружение и оснащение подводных лодок
Глава 33. Сверхмалые подводные лодки
Глава 34. Человекоуправляемые торпеды
Глава 35. Сверхмалые и взрывающиеся катера
Глава 36. Катера на подводных крыльях
Глава 37. Начало проектирования ракетной техники
Глава 38. Неуправляемые оперативно-тактические ракеты
Глава 39. Управляемые оперативно-тактические ракеты
Глава 40. Химическое оружие
Глава 41. Ядерное оружие
Все страницы

БИБЛИОТЕКА ВОЕННОЙ ИСТОРИИ

 

Под общей редакцией А. Е. Тараса

 

 

Серия основана в 1998 году

Ненахов Ю.Ю.

 

Н51        «Чудо-оружие» Третьего рейха. — Мн.: Харвест, 1999. — 500 с. — (Библиотека военной истории).

ISBN 985-433-482-1.

 

Эта книга рассказывает о создании и боевом применении различных образцов германского «чудо-оружия» — от штурмовых винтовок и противотанковых гранатометов до реактивных самолетов и баллистических ракет. Поражает изобилие новейших образцов вооружения, созданных немцами. Еще более удивительно то, что в течение полувека после войны конструкторы всего мира шли по проложенным ими путям.

Книга иллюстрирована большим количеством чертежей и эскизов, выполненных автором, либо заимствованных им из различных зарубежных источников.

 

УДК 940.5 ББК 63.3(0)62

ISBN 985-433-482-1

 

© Текст. Ю. Ю. Непомнящий, 1999 © Составление серии и редакция. А.Е.Тарас, 1999

 


 

ПРЕДИСЛОВИЕ

Еще до завершения Второй Мировой войны специальные службы и комиссии союзных государств начали активно накапливать и анализировать информацию о вооружении Третьего рейха. В особенности это касалось различных образцов секретного оружия, о скором появлении которого на полях сражений так долго грозили в своих речах лидеры нацистской Германии.

После войны как в странах-победительницах, так и в разгромленной Германии, было опубликовано множество книг и статей о немецком «чудо-оружии». Плохо информированного читателя размах германских военных исследований просто ошеломляет— до тех пор, пока не становится ясно, насколько небольшой процент из перечисленных видов вооружения был доведен до стадии серийного производства, а тем более — успешно применен на поле боя.

Причин тому было много. Прежде всего необходимо назвать большое количество поставленных перед разработчиками задач, многие из которых отнюдь не вытекали из реальных потребностей действующей армии. В гитлеровской Германии не существовало централизованной, компетентной, независимой организации, которая имела бы широкие полномочия в выборе направления и сроков работ над реализацией конкретно поставленной задачи. Для государственной структуры Третьего рейха типичным было положение, когда на принятие решения о разработке какого-либо стратегически важного образца оружия в значительной мере влияли политические связи конструкторов и пристрастия руководящих инстанций. Это четко просматривается в дневниковых записях многих известных немецких специалистов, где, в частности, можно прочесть: «Установка была навязана группой совершенно некомпетентных лиц, которые даже не имели никакого отношения к промышленному производству. Предложение тем не менее не могло быть отклонено из-за их близости к политическому руководству».

К этому необходимо добавить дилетантский и при том крайне непоследовательный подход Гитлера к разработке и применению новейших вооружений. Как писал министр вооружений и военной промышленности Германии Альберт Шпеер (Albert Speer), непосредственно курировавший вопросы, связанные с созданием новых видов оружия, «на кругозор Гитлера повлияло как его мировосприятие, так и окончательно сложившиеся к концу первой мировой войны эстетические взгляды и стиль жизни. Он сосредоточил свое внимание исключительно на традиционных видах вооружений сухопутных войск и военно-морских сил. В этой области он неуклонно расширял свои познания и очень часто выдвигал разумные идеи. Однако его совершенно не интересовали новейшие технические разработки, и он оставался глух к голосам тех, кто стремился убедить его в необходимости развивать метод радиолокации, создавать атомную бомбу, реактивный истребитель или ракеты».

Еще одной причиной была раздробленность немецких военных исследований. Каждый вид вооруженных сил — сухопутные войска, военно-воздушные силы, военно-морской флот — имели свои исследовательские организации, институты, испытательные полигоны и стрельбища, свои собственные связи с одними и теми же промышленными объектами и заводами. Каждый из видов вооруженных сил ревниво охранял свою самостоятельность и хранил в строгом секрете направление своих исследований перед другими. Например, в области ракетных вооружений (наиболее часто упоминаемом виде «чудо-оружия») исследования лучше всего были организованы в ВВС, прежде всего благодаря политическому весу «второго человека» в партии и государстве — рейхсмаршала Германа Геринга. Аналогичные исследования в армии и на флоте были слишком малоэффективны: даже ряд реорганизаций, проведенных в 1942 году и позднее, не смог улучшить ситуацию.

В числе прочих причин немаловажную роль сыграл приказ Верховного Главнокомандования вермахта (Oberkommando der Wehrmacht — OKW), изданный в августе 1940 года, когда Гитлер решил, что война в скором времени закончится полной победой германского оружия. Этим приказом были фактически остановлены перспективные разработки всех новых видов вооружения и аннулированы исследовательские программы, которые не предусматривали реализации (внедрения образцов оружия в серийное производство и принятия на вооружение) в течение текущего года. Когда в ходе боевых действий начало ощущаться военное превосходство союзников, Гитлер отменил свой приказ. Из армии были в спешном порядке демобилизованы еще оставшиеся в живых специалисты, а на проведение НИОКР выделены необходимые финансовые средства и мощности. И все же двухлетний перерыв в исследованиях уже нельзя было восполнить. Только в 1943 и особенно в 1944 годах возникло основное количество из более чем ста проектов ракетного оружия, которые в подавляющем большинстве не вышли из стадии прототипов (и это в лучшем случае) до конца войны.

В начале 1945 года была наконец создана наделенная значительными полномочиями комиссия (возглавил ее генерал Дорнбергер), которая должна была квалифицированно оценить качество имеющихся ракетных проектов и выбрать наиболее реальные из них для запуска в серийное производство. «В конце концов мы поняли, что нужно не разбрасываться, а выбрать наиболее значимые проекты и сосредоточить все усилия на их осуществлении. Представители соответствующих ведомств договорились в дальнейшем не столько способствовать созданию все новых и новых образцов вооружения, сколько отбирать самые перспективные с точки зрения наших реальных возможностей конструкторские разработки и активно внедрять их в серийное производство» (10, с. 487). Эта мера была принята в целях ограничения дальнейшего дробления исследовательских сил и средств. В предельно короткие сроки эта комиссия приступила к исполнению своих обязанностей, однако для реализации отобранных ею проектов уже не хватало ни сил, ни времени.

Поражения на фронтах и усиливающиеся с каждым днем авиационные налеты в тылу обусловили такой уровень дезорганизации исследований, производства и транспортировки ракетного оружия, что ни один из перспективных проектов не мог быть завершен до окончания войны. Здесь необходимо ответить на часто повторяемый вопрос: в какой степени немецкое «чудо-оружие» могло бы повлиять на ход войны в случае его своевременного создания и боевого применения? Большинство серьезных публицистов и историков склоняются к такой точке зрения, что конечный итог второй мировой и в этом случае был бы тем же. Разумеется, новые образцы оружия, созданные талантливыми германскими конструкторами, способствовали бы более продолжительной агонии Третьего рейха, неизбежно привели бы к еще большим потерям на фронтах и среди мирных жителей, но окончательного поражения нацистской Германии предотвратить не смогли: слишком подавляющим было превосходство союзников к 1944 году в производстве обычных видов вооружения (особенно в танках и боевых самолетах).

Кроме того, с середины 1943 года районы сосредоточения основных мощностей немецкой военной промышленности начали подвергаться опустошительным воздушным налетам сотен американских и английских стратегических бомбардировщиков. С этого времени немцы начали рассредоточение большинства своих военных промышленных предприятий по окружающим крупные города деревням, а с января 1944 года — в пробитые в толще гор штольни и туннели. К началу 1945-го немецкая промышленность была распылена по множеству мелких заводов, заводиков и мастерских, зарыта в землю и укрыта в лесах. Хотя немцы в этих невероятно тяжелых условиях сумели к концу войны даже увеличить масштабы выпуска основных видов вооружения, это было сделано ценой таких усилий, что ни о каких комплексных перспективных исследованиях не могло быть и речи. Германские конструкторы уже к 1943 году перешли от проводившихся ранее фундаментальных разработок (например, довоенная ракетная программа) к «хватанию вершков». Каждый образец новейшего вооружения, созданный после этого срока, носит отпечаток поспешности и импровизированности. Вместе с тем поражает добросовестность немцев в постройке все новых и новых опытных образцов (особенно это касается боевых самолетов): в тогдашнем Советском Союзе даже «сырые» и недоведенные машины почти сразу были бы запущены в серийное производство.

Разработкой и производством вооружения для вооруженных сил, втом числе образцов «чудо-оружия», в 1940— 42 годах ведал имперский министр вооружения и боеприпасов Фриц Тодт (Fritz Todt). После гибели Тодта в авиакатастрофе в феврале 1942 года его сменил уже упоминавшийся бывший главный архитектор Германии Альберт Шпеер (титул последнего звучал уже как «имперский министр вооружения и военной промышленности), а перед самым концом войны в эту должность вступил заместитель впавшего в немилость Шпеера Карл Заур (Karl Saur)*. За производство и закупку вооружений для армии, ВВС и ВМС отвечали, соответственно, генерал-полковник Фридрих Фромм (Friedrich Fromm)**, фельдмаршал Эрхард Мильх (Erhard Milch)***и генерал-адмирал Витцель (Wietzel).

Стараниями Шпеера в структуре возглавляемого им министерства были созданы комиссии по разработке новых образцов вооружений с привлечением к работе офицеров всех видов вооруженных сил (последним было поручено давать оценку лучшим проектам). Кроме того, военные представители должны были корректировать разработку этих изделий еще на этапе опытно-конструкторских работ и своевременно оценивать вероятную эффективность разработок. В составе административных органов видов ВС также числились ответственные за эту работу подразделения: например, Техническое управление (Technisches Amt) Министерства авиации либо Управление вооружений (Waffenamt) военного Министерства. Последнее в ходе войны было преобразовано в управление Штаба начальника вооружений сухопутных войск и командующего армией резерва. Под общим контролем ведомства Шпеера все эти организации в сочетании с КБ научных учреждений и коммерческих фирм развернули разработку и испытания десятков образцов принципиально новых видов вооружения, речь о которых пойдет в этой книге.

Не все образцы оружия, описанные здесь, были подлинно революционными по своей конструкции. Принцип отбора заключается в следующем: 1) принципиально новые вооружения, давшие начало новым классам военной техники (ракетная и реактивная авиация, управляемые авиационные боеприпасы и т. д.); 2) проекты традиционных типов оружия, выведшие их развитие на новый уровень (например, танки «Пантера» или отравляющие вещества нового поколения); 3) образцы, порожденные «гигантоманией» (сверхтяжелые танки и артиллерийские орудия); 4) просто оригинальные проекты, пусть даже и ставшие тупиковыми; 5) наконец, различные «безумные» разработки, лихорадочно создававшиеся на последней стадии войны. Некоторые из описанных типов вооружения не были принципиально новыми или чисто германскими (в частности, реактивные минометы или винтовочные гранатометы), однако примененные в них передовые технические идеи смогли заставить военных специалистов стран-победительниц отказаться от собственных образцов вооружения и создать новые на основе немецкого опыта.

* Альберт Шпеер (1905—1981) приговорен Международным военным трибуналом в Нюрнберге к 20 годам лишения свободы. Освобожден в 1966 году, после чего опубликовал книгу мемуаров «Внутри Третьего Рейха».

**Фридрих Фромм (1888— 1945) занимал пост начальника управления вооружений сухопутных войск в 1939—1944 годах. В марте 1945 года казнен по приговору гитлеровского «Народного трибунала» по обвинению в государственной измене (заговор 20 июля 1944 года).

***Эрхард Мильх (1892—1972) являлся генерал-люфтцойгмайстером (ответственным за вооружение ВВС) в 1941—1944 годах. Назначен на эту должность вместо покончившего с собой генерал-полковника Эрнста Удета. В 1947 году приговорен к пожизненному заключению Международным военным трибуналом, в 1954 году освобожден.



Глава 1. Стрелковое оружие

Вскоре после начала второй мировой войны германская фирма «Karl Walther» начала разработку нового оружия под облегченный патрон винтовочного калибра. Цель создания такого боеприпаса заключалась в заполнении «ниши» между магазинной винтовкой и пистолетом-пулеметом. Оба этих вида оружия пехоты страдали неустранимыми недостатками, заложенными в самом принципе их конструкции. Магазинные винтовки снабжались чрезмерно мощным патроном, обеспечивающим «дальность полета на три, три с половиной тысячи метров, тогда как прицельная стрельба на такую дистанцию отдельными стрелками практически никогда не велась. Ненужной стала на такую дальность и стрельба залпами ввиду появления и широкого распространения пулеметов.

Чрезмерная мощность патронов является причиной ряда недостатков пехотного оружия. К ним относятся прежде всего излишняя дороговизна каждого выстрела, ненужный расход пороха и металла. Большое количество пороха и сравнительно тяжелые пули и гильзы делают патроны более крупными и тяжелыми, в значительной степени ограничивающими их носимый запас. Стрельба такими патронами сопровождается сильной отдачей, беспокоящей и утомляющей стрелка и отрицательно сказывающейся на меткости (9, с. 149).

Пистолеты-пулеметы, имевшие предельно простое устройство, обладали высокой боевой скорострельностью. Однако эффективная дальность их огня была крайне невелика — всего несколько десятков метров. По этой причине пистолеты-пулеметы не могли вытеснить магазинную винтовку и стать основным образцом вооружения пехотных подразделений. Таким образом, в 40-е годы на вооружении армий всех крупных государств состояли «как винтовки, так и пистолеты-пулеметы — два весьма различных вида оружия, стреляющих различными патронами» (5, с. 150).

Причина крылась в необходимости «подгонять» любой образец вновь разрабатываемого стрелкового оружия под уже имеющийся, изначально страдавший вышеописанными недостатками патрон — винтовочный или пистолетный. «Для дальнейшего совершенствования стрелкового оружия необходимо было создать новую предпосылку, и она была создана с разработкой новых патронов, занимающих по размерам и мощности промежуточное положение между прежними винтовочными и пистолетными и поэтому называвшимися на первых порах промежуточными. Эта предпосылка послужила основной базой для возникновения и сравнительно быстрого развития нового индивидуального оружия стрелков — автоматических винтовок нового поколения, сочетающих в себе лучшие качества всех предшествующих типов...» (9, с. 150). Иными словами, боеприпас для нового оружия должен был создаваться на основе винтовочного, но со значительно уменьшенной массой порохового заряда.

Работы над таким патроном начались в 1927 году в КБ фирмы «Rheinmetall-Borsig». В следующем году была сконструирована самозарядная винтовка Gew 28 под новый патрон 8x42,5. Винтовка в серию не пошла, но исследования продолжались. В 1935 году фирмой «Н. Vollmer» был разработан промежуточный патрон калибром 7,75x40 и автоматическая винтовка М35. Компания RWS в середине 30-х годов занималась созданием семейства стрелкового оружия (винтовка и пулемет) под патрон калибром 8,15x41. Все эти конструкции остались опытными, но немцы получили необходимую практику разработки новых патронов и оружия под такие патроны.

Первый пошедший в серию «короткий» патрон (калибр — 7,92 мм, как и у «полновесного» винтовочного патрона Маузера образца 1904 года, но с длиной гильзы 33 мм вместо 57 и начальной скоростью пули 694 м/сек вместо 895), был создан фирмой «Вальтер» в начале 40-х годов. Общая длина патрона — 48 миллиметров, масса патрона с пулей — 16,8 граммов, вес пули — 8,2 г. Фирма уже имела опыт создания подобного боеприпаса: в середине 30-х годов «Вальтер» в консорциуме с фирмой DWM работал над патроном 7,5x40, предназначенным для экспериментальной автоматической винтовки. Проведенные в 1936 году опытные стрельбы всеми перечисленными выше патронами показали, что наиболее эффективным оказался вальтеровский боеприпас.

В 1938 году начались войсковые испытания нового автомата, созданного под этот патрон и получившего наименование МКb 42 (W). Оружие работало на принципе отвода пороховых газов. Запирание ствола осуществлялось при повороте затвора вокруг продольной оси. Второй опытный образец разработал постоянный конкурент Вальтера — известный конструктор Хуго Шмайссер (Hugo Schmeisser). По названию производителя: фирмы «Наеnel» он получил обозначение МКb 42 (Н). Компоновка и дизайн обоих образцов оружия были очень схожими: наиболее заметными отличиями являлись более длинная газовая камора на шмайссеровском варианте и наличие кронштейна для крепления стандартного винтовочного штыка образца 1898 года на МКb 42 (W). Тактико-технические характеристики конкурирующих образцов (Вальтера и Маузера соответственно) также были примерно одинаковыми: длина — 935 и 940 мм, длина ствола — 409 и 365 мм, масса вместе с патронами — 6 кг. Автоматы могли вести одиночный и непрерывный огонь. Питание производилось из коробчатых магазинов емкостью 30 патронов. В начале 1943 года фирма «Генель» развернула серийное производство нового оружия, а в следующем году экспериментальный автомат Вальтера был модернизирован и принят на вооружение под официальным индексом MPi 43 (от сокращенного Maschinenpistole — «пистолет-пулемет»).

Как и у его прототипа, автоматика MPi 43 работала на принципе отвода пороховых газов через поперечное отверстие в канале ствола. Газовая камора — закрытого типа, без регулятора. Оружие состояло из следующих основных частей и механизмов: ствол с газовой каморой, ствольная коробка с кожухом ствола, спусковая коробка с рукоятью управления огнем, затвор, запирающий, спусковой и ударный механизмы, возвратная пружина, затыльник с прикладом и магазин с подающим механизмом. При изготовлении MPi 43 широко использовался метод штамповки — впервые в немецкой практике. Поверхность оружия оксидирована. Антабки крепления матерчатого ремня для переноски расположены справа — у законцовки газовой каморы и на прикладе.

Запирание канала ствола производится перекосом затвора в вертикальной плоскости. Перекос затвора при запирании и отпирании осуществляется взаимодействием соответствующих наклонных плоскостей на затворе и затворной раме. Ударный механизм — куркового типа, позволяет вести одиночный и автоматический огонь. Схема функционирования ударного и спускового механизмов идентична разработанной еще в конце 20-х годов для чехословацкой самозарядной винтовки ZH vz.29. Тем не менее, в отличие от последней, в спусковом механизме германского автомата имеются две дополнительные детали, которые обеспечивают автоматический огонь и предохранение от случайного выстрела. Переводчик огня расположен в спусковой коробке, концы его выходят наружу с правой и левой сторон в виде кнопок. Для ведения автоматического огня следует сместить переводчик вправо (при этом с правой стороны спусковой коробки будет видна буква «D»). Ведение одиночного огня обеспечивается смещением переводчика влево (с левой стороны будет видна буква «Е»).

Предохранитель от случайного выстрела — флажкового типа, расположен ниже переводчика. При включении предохранителя (флажок находится в горизонтальном положении и закрывает букву «F» — «Feuer») происходит запирание спускового рычага. Для ведения огня флажок опускается вниз и закрывает букву «S» («Sicherheit»). Газовая камора закрытого типа расположена над стволом. В ее канал ввинчена пробка, которая вынимается при чистке каморы. Рукоятка заряжания находится слева, окно выброса гильз — справа. Рукоятка управления огнем снабжена бакелитовыми щечками и расположена под удобным углом наклона. При заряжании оружия, после присоединения магазина, необходимо поставить автомат на предохранитель, взвести затвор и после этого отключить предохранитель. Разряжание автомата также производится при включенном предохранителе.

Приклад деревянный, крепится к ствольной коробке с помощью шпилек. Затыльник составляет с прикладом единое целое, в углубление на его передней стенке вставляется возвратная пружина. Ось канала ствола и плечевой упор находятся практически на одном уровне, что существенно повышает устойчивость оружия при ведении автоматического огня. По этой причине основания мушки и прицела довольно высоко подняты над крышкой ствольной коробки.

При разборке оружия приклад вместе с затыльником и возвратной пружиной отделяется от ствольной коробки (для этого замыкатель затыльника отводится вправо до отказа, приклад отделяется, после чего вынимается пружина). Спусковая коробка вместе с рукояткой управления огнем и спусковым крючком снимается со стопора и откидывается вниз на шарнире. Из ствольной коробки вынимается затворная рама с рукояткой заряжания и штоком с поршнем, а также затвор. Сборка — в обратном порядке.

Прицел секторный, нарезан для ведения прицельного огня на дальность до 800 метров — деления нанесены на прицельной планке. Каждое деление соответствует изменению дальности до цели на 50 метров. Прорезь и мушка треугольной формы, мушка защищена кольцеобразным намушником. Боевой вес автомата — 6 килограммов. Темп стрельбы — 470 выстрелов в минуту. Общая длина оружия составляет 940 миллиметров, длина ствола — 419 мм.

Питание MPi 43 боеприпасами производится из приставного коробчатого магазина с двухрядным расположением патронов, такого же, как и у опытных образцов. Емкость магазина — 30 патронов, вес снаряженного магазина— 1,1 кг. Горловина приемника магазина гофрирована во избежание ее механического изгиба при ударах. Магазин снаряжался из стандартных пятипатронных обойм с помощью особой насадки — ускорителя заряжания, надевавшейся на его горловину. В конце войны для автоматов, которыми вооружались экипажи танков, был разработан меньший по размерам магазин на 10 патронов (длинный изогнутый магазин MPi 43/44 был несколько неудобен для ведения огня изнутри тесного корпуса бронемашины). Однако применить это новшество на фронте уже не успели.

Изначально MPi 43 разрабатывался для принятия на вооружение «панцергренадеров» — стрелков мотопехотных частей танковых дивизий германской армии и войск СС. После принятия автомата на вооружение немцы немедленно принялись за его дальнейшее усовершенствование. Вскоре появилась модификация MPi 43/I, отличавшаяся наличием приспособлений для крепления стандартного винтовочного гранатомета (подробнее о нем будет рассказано ниже) и кронштейна для оптического или инфракрасного ночного прицелов. В декабре 1944 года фирмой «Вальтер» был выпущен модифицированный вариант оружия, принятый на вооружение под обозначением MPi 44 или StG 44 (Sturmgewehr — штурмовая винтовка) и ставший основным образцом. Его возникновение обусловила необходимость жесткой экономии металла: штампованные части изготовлялись из более тонкого материала с фосфатированной, а не оксидированной поверхностью. В остальном StG 44 практически не отличался от своего предшественника. Всего было выпущено около 425 тысяч автоматов всех модификаций: 19 500 в 1943 году, 281 800 в 1944-м и 124 000 — в 1945-м.

Хотя вначале штурмовыми винтовками предполагалось оснащать только два взвода в дивизии, прекрасные боевые качества MPi 43/44 заставили пересмотреть концепцию его применения. По штатам 1945 года в пехотной роте должно было числиться 55 автоматов, в батальоне — 165, в полку — 330, авиадивизии —1270. В других родах войск штатное количество этого оружия несколько варьировалось, но оставалось примерно в тех же пределах. Планировалось вооружение штурмовыми винтовками всего личного состава экипажей танков и САУ. Наконец, самым экзотическим применением нового оружия должна была стать замена штатных пулеметов MG 42 — встроенного оборонительного вооружения новейших немецких танков PzKpfwVI «Koenigstiger» и «Panther II».

В самом конце второй мировой появился еще один опытный образец самозарядного карабина под промежуточный патрон— StG 45 (М), разработанный фирмой «Mauser» в Оберндорфе. При определенном сходстве с описанными выше образцами он отличался принципом действия автоматики (полусвободный затвор) и отсутствием газовой каморы над стволом. Маузеровский автомат комплектовался магазинами на 10 патронов.

Наконец, после начала тотальной мобилизации в 1945 году немцы выпустили очень грубо исполненный самозарядный карабин под патрон 7,92x33, получивший обозначение VG 45 (Volksgewehr — «народная винтовка»). Это оружие не имело никаких специальных запирающих приспособлений: замедление открывания, по сути, свободного затвора (как в пистолете-пулемете) осуществлялось оригинально: путем отвода пороховых газов через четыре отверстия около дульной части ствола в специальную полость между его наружной поверхностью и внутренней поверхностью кожуха, охватывающего ствол на всю его длину и жестко соединенного с затвором. При выстреле назад отходил весь кожух. Рукоятка заряжания (исполнена в виде грубой металлической изогнутой скобы) находится слева, окно выброса стреляных гильз — справа. Предохранитель флажкового типа, расположен слева на спусковой коробке. По данным А. Б. Жука, этот способ замедления отхода затвора был предложен Барнитцке (Barnitzke) — главным конструктором фирмы «Gustlof Werke». Указанная схема обеспечивает ведение только одиночного огня. Длина оружия — 960 мм, длина ствола — 380 мм. Вес карабина с патронами — 5,37 килограммов.

Питание боеприпасами производилось из магазина, идентичного принятому для MPi 43/StG 44. Горловина приемника магазина — широкая, с перфорацией. Рукоятка управления оружием отсутствовала, при ведении огня стрелок охватывал ладонью шейку деревянного приклада. На цевье — деревянная накладка. Прицельные приспособления крайне примитивны, включают в себя только грубо исполненную мушку и обеспечивают ведение огня лишь с постоянным прицелом.

Как известно, германская штурмовая винтовка MPi 43 оказала большое влияние на разработку в 1946 году М. Т. Калашниковым первой модели его знаменитого автомата. Хотя вряд ли стоит доказывать, что АК-47 является значительно более простым, эффективным и неприхотливым, неоспоримым остается тот факт, что в обоих образцах присутствуют два идентичных показателя — одинаковая, непривычная по тем временам схема автоматики и общий, весьма революционный дизайн. Этих факторов вполне достаточно, чтобы признать германское оружие действительной предтечей АК.

Интересно, что Гитлер, как и его враги — советские маршалы и генералы, воевавшие в первую мировую войну, с подозрением относился к внедрению автоматов: «Летом 1942 года он в твердой уверенности, что пехотинцу гораздо удобнее пользоваться винтовкой, решительно отверг наше предложение наладить производство уже разработанных автоматов нового образца [МКb 42] и вооружить ими вермахт» (10, с. 437).

Завершая разговор об индивидуальном стрелковом оружии немецкой армии, необходимо отметить, что знаменитый 9-мм пистолет-пулемет MPi 38/40 фирмы «Erma» тоже является подлинно революционным оружием для своего класса. MPi 38 стал первым в мире пистолетом-пулеметом, лишенным свойственного всем другим образцам этого оружия массивного деревянного ложа и приклада (наследие винтовки). Вместо дерева применялись исключительно металл и пластмасса (бакелит). Именно MPi 38 впервые был оснащен складывающимся металлическим плечевым упором, а его основные детали были изготовлены простым и дешевым методом штамповки. Таким образом, разработка «Эрмы» стала основой для создания всех последующих моделей пистолетов-пулеметов, вплоть до самых современных.

* * *

В конце войны, когда боевые действия перекинулись на узкие улочки старинных европейских городов, немецкие конструкторы начали активно разрабатывать образцы оружия для ведения огня из-за глухой стены. Собственно, это было не оружие, а лишь приспособления к нему, позволявшие вполне уверенно поражать солдат противника, находясь вне зоны настильного огня. Первые, достаточно примитивные образцы таких устройств появились еще в 1943 году. Оно использовалось только на карабинах 98k, самозарядных винтовках Gew 41 (W/M), Gew 43 и других винтовках.

Приспособление состоит из трех основных частей — приклада, корпуса и перископа. Деревянный приклад обычного винтовочного типа крепится в нижней части корпуса приспособления двумя винтами с барашками и может откидываться вниз. На заднем крепежном винте приклада монтируется спусковой крючок, который с помощью спускового рычага и металлической цепочки соединяется со спусковым механизмом винтовки (петля цепочки надевается на спусковой крючок).

Корпус изготовлен из листового листа железа способом штамповки и сварки. В его верхней части, между боковыми стенками, установлена опорная планка для фиксации приклада винтовки. Планка закрепляется на опорном винте, а спереди накладывается на эксцентричную втулку, насаженную на переставной винт установочного рычага, который завинчивается до отказа при помощи барашка.

Сверху корпуса на шарнире крепится крышка с двумя винтовыми наметками. Крышка служит для прочной фиксации приклада винтовки в гнезде. На внутренней стороне крышки имеются упоры, которые при помощи двух зажимных винтов прижимают приклад к опорной планке корпуса. Помещающийся сзади крышки винт с барашком амортизирует отдачу оружия.

Простой цилиндрический перископ с зеркальными линзами крепится с помощью прижимной крышки к задней стенке корпуса. На корпусе имеется регулировочное устройство для выверки положения перископа относительно винтовки.

При установки оружия в приспособление требуется вставить в свои гнезда винты опорной планки и установочного рычага. Затем необходимо открыть крышку, вставить в нее приклад винтовки, отрегулировать положение опорной планки соответственно форме ложи и затянуть барашки. После закрепления наметками крышки затягиваются зажимные винты. Цепочка протягивается к спусковому крючку винтовки и регулируется по длине соответственно его положению в натянутом состоянии, без провисания. После этого устанавливается перископ и проверяется его выверка. Оружие заряжается и ставится в боевое положение, а после размещения всей системы в укрытии включается предохранитель.

В разное время выпускались различные образцы этих приспособлений, отличавшиеся в основном качеством изготовления перископа и другими мелкими изменениями. Вес устройства без винтовки составлял 5,6 кг. Таким образом, общая масса приспособления с установленным карабином 98k достигала 9,5 килограммов, а с самозарядной винтовкой Gew 41 — около 10,4 кг. Длина — 480 мм (с учетом длины оружия общая длина составляла порядка полутора метров), высота — 290 мм, ширина — 130 мм. Из-за сильного смещения центра тяжести вперед огонь с использованием описанного устройства можно было вести только с упора.

Значительно менее сложная и более компактная система появилась несколько позже. Это приспособление (Vorsatz J) представляло собой небольшую ствольную насадку с изгибом под углом 32 градуса, снабженную козырьком с несколькими зеркальными линзами. Насадку надевали на дульную часть автоматов MPi 43/StG 44. Насадка снабжалась мушкой и специальной перископическо-зеркальной системой линз — линия прицеливания, проходя через секторный прицел и основную мушку оружия, преломлялась в линзах и отклонялась вниз, параллельно изгибу насадки. Прицел обеспечивал достаточно высокую точность ведения огня: серия одиночных выстрелов ложилась в круг диаметром 35 см на дистанции 100 метров. Указанное приспособление применялось в конце войны специально для ведения уличных боев — с августа 1944 года было произведено около 10 тысяч этих агрегатов. Существовал вариант с кривизной ствола 45 градусов.

Второй образец, названный Vorsatz P, отличался еще большим углом кривизны насадки — 90 градусов. Последняя укреплялась в специальной муфте, смонтированной на корпусе танка или бронемашины и использовалась для простреливания мертвого пространства. Муфта обеспечивала возможность ведения кругового обстрела. Основным недостатком этих оригинальных приспособлений была низкая живучесть: насадки выдерживали порядка 250 выстрелов (живучесть уменьшалась пропорционально увеличению угла кривизны ствола).

 


 

Глава 2. Единые пулеметы

Германии принадлежит честь изобретения еще одного, не менее революционного, типа стрелкового вооружения — единых пулеметов. К началу 30-х годов во всех без исключения армиях мира существовало большое количество разновидностей пулеметов: ручные, станковые, зенитные, авиационные, танковые. Как правило, все это оружие создавалось под один и тот же винтовочный патрон, а различалось лишь конструкцией. Разумеется, такой разнобой не мог полностью удовлетворять военных, но именно немцы впервые задумались над выработкой новой концепции пулеметного вооружения. В начале 30-х годов Управление вооружений германской армии выработало техническое задание на создание единого образца пулемета, который мог выполнять все эти функции. В1934 году на вооружение был принят Maschinengewehr 34 (MG 34), созданный под стандартный винтовочный патрон Маузера образца 1904 года калибром 7,92x57. Кроме патронов германского производства, можно было использовать боеприпасы к винтовкам Маузера, состоявшим на вооружении в Чехословакии и Польше. Для ведения огня использовались патроны с легкой и тяжелой пулями, а также патроны со специальными пулями (бронебойными, бронебойно-трассирующими, бронебойно-зажигательными и другими).

Вес MG 34 с сошкой составлял 12 кг, на станке и с оптическим прицелом — около 33 кг. Неснаряженная 50-патронная металлическая лента весила 180 граммов, снаряженная — 1,5 кг, барабанный магазин— 2,25 кг. Начальная скорость «тяжелой» пули достигала 745 м/с, темп стрельбы составлял 700—800 в/мин. Прицельная дальность с использованием оптического прицела — 2000 метров.

Автоматика пулемета работает на принципе отдачи ствола с коротким ходом. MG 34 состоит из следующих основных частей и механизмов: ствола со ствольной коробкой; короба с крышкой; кожуха; затвора; возвратной пружины; затыльника; приклада; сошки; запирающего, подающего, ударного и спускового механизмов.

Запирание канала ствола осуществляется поворотом боевой личинки. Последняя соединяется с затвором так, что может поворачиваться по отношению к остову затвора. На боевой личинке, кроме боевых упоров, расположены цапфы с роликами, которые входят в криволинейные пазы короба. Взаимодействие криволинейных пазов и роликов боевой личинки обеспечивает ее поворот при отпирании и запирании канала ствола, а криволинейные поверхности ствольной коробки, взаимодействуя с роликами боевой личинки при отпирании, ускоряют движение затвора назад.

Ударный механизм ударникового типа, расположен в боевой личинке. Он состоит из ударника с бойком и боевой пружины. Спусковой механизм позволяет вести одиночный и непрерывный огонь. Одна часть спускового механизма находится в пистолетовидной рукоятке управления огнем, а другая — в коробе. Кроме того, пулемет имеет автоматический спуск, который расположен на боевой личинке. Последний взводится остовом затвора после полного запирания канала ствола.

Предохранитель от случайного выстрела расположен с левой стороны рукоятки управления огнем. Переводчик на непрерывный огонь расположен в нижней выемке спускового крючка. На переводчике нанесена буква «D». Для стрельбы непрерывным огнем нужно нажать на нижний выем спускового крючка; одиночный огонь достигается нажатием на верхний выем.

Подающий механизм ползункового типа. Ползун приводится в движение рычагом подачи, а он, в свою очередь, — остовом затвора. Подающий механизм устроен так, что позволяет подводить ленту как с правой, так и с левой стороны. Для перемены направления подачи ленты с правой стороны на левую требуется повернуть верхнюю и нижнюю части приемника на 180 градусов и заменить рычаг подачи, который имеет противоположное направление криволинейного гребня.

Питание пулемета патронами при стрельбе производится из гибкой металлической ленты на 50 или 250 патронов. Лента на 50 патронов может соединяться при помощи вставленного в гнезда патрона с другой такой же лентой, благодаря чему можно получить ленту на любое количество патронов.

Кроме ленты, пулемет может питаться патронами из барабанного магазина. Для перехода от питания из ленты на питание из магазина необходимо заменить крышку короба (поставить ту крышку, к которой можно присоединить магазин) и снять нижнюю часть приемника.

Ствол соединен со ствольной коробкой наглухо и заменяется вместе с ней, что обеспечивает быструю смену ствола. Сошка может присоединяться к передней или задней части кожуха, в зависимости от местности и условий стрельбы. Приклад изготовлен из пластмассы. В середине его обоймы имеется пружинная защелка, которая после присоединения приклада к затыльнику своим зубом заскакивает за вырез втулки последнего. Такая конструкция приклада позволяет быстро отделить его в случаях, когда необходимо уменьшить длину пулемета, например, в танках или бронемашинах, либо поставить другой приклад, обеспечивающий большее удобство ведения огня (например, при стрельбе по воздушным целям, ведении огня со шкворневой или турельной установки и т. д.).

Прицел с откидной стойкой. Прицельное приспособление для стрельбы по наземным целям состоит из секторного прицела и мушки. Мушка установлена на откидном кронштейне, который посредством пружинной защелки стопорится в поднятом и сложенном положении. Планка секторного прицела имеет сверху и снизу деления до 20, что соответствует дальности стрельбы до 2000 метров. На конце планки прицела на шарнире закреплен целик, фиксирующийся в боевом и походном положении с помощью пружинной защелки.

Для стрельбы по воздушным целям к стойке прицела присоединен задний откидной визир, а передний кольцевой (коллиматорный) визир крепится к специальному приливу на кожухе пулемета. Задний визир представляет собой стойку с диоптром. Стойка соединена осью с колодкой прицела.

При использовании MG 34 как станкового или зенитного он устанавливался на универсальный станок образца 1934 года (сошка оставалась на пулемете в сложенном положении). Станок состоял из основания с тремя ногами и распоркой, люльки с откатной частью и амортизатором отката, механизмов вертикального и горизонтального наведения.

Шарнирное соединение ног с основанием, телескопическое устройство передней ноги и распорки, а также наличие зажимов и защелок на ногах и распорке обеспечивают широкую возможность изменения высоты линии огня и приспосабливания станка к местности.

Пулемет крепится к откатной части люльки: спереди — специальной наметкой, а сзади — цапфами короба пулемета, которые входят в гнезда откатной части. Люлька соединена с основанием подъемным механизмом, который состоит из зубчатой рейки, маховичка с шестеренкой, зажима и ограничителей. С подъемным механизмом связан механизм для автоматического рассеивания по дальности. Последний приводится в действие отдачей пулемета при ведении огня и имеет регулятор рассеивания на различные дальности. Правее подъемного механизма расположен рычаг дополнительного спуска.

В задней части основание имеет сектор с делениями и двумя ограничителями горизонтального наведения, а в передней — штырь, к которому присоединяется стойка для стрельбы по воздушным целям. Слева сзади на люльке расположен кронштейн для присоединения оптического прицела.

Станок может находиться в трех положениях: походном (для переноски за спиной или перевозки), в положении стрельбы по наземным целям и в положении для стрельбы по воздушным целям. В последнем случае на штырь, расположенный в передней части основания (установленный вертикально), надевается зенитная стойка с вертлюгом, а к вертлюгу присоединялся пулемет. Оптический прицел снимается, крепится передний и откидывается задний визиры коллиматорного зенитного прицела.

 

Кроме того, применялась специальная легкая зенитная тренога образца 1934 года. При ведении огня по воздушным целям (с большими углами возвышения) лента с патронами укладывается в специальную коробку, которая присоединяется к приемнику пулемета.

MG 34 сразу же стал пользоваться большой популярностью и вскоре стал основным в немецкой армии. Как по дизайну, так и по боевым качествам он на голову превосходил пулеметы иностранных армий, выгодно отличаясь от них прежде всего своей универсальностью.

В самом деле, кроме выполнения функций станкового и ручного пулеметов (иностранные «ручники» MG 34 превосходил боевой скорострельностью), последний также использовался в качестве легкого зенитного средства. В этом случае два MG 34 устанавливали на специальной спаренной турели образца 1936 года (Zwillingslafette 36), оснащенной единым коллиматорным прицелом на кронштейне. Питание левого пулемета осуществлялось слева, правого — с противоположной стороны. Установка могла размещаться на позиции или транспортироваться на специальном одноосном прицепе, ведя огонь «с колес». Кроме того, в середине 30-х годов на вооружение был принят первый образец зенитной самоходной установки: Leichter Truppenlueftschutz Kraftwagen (Kfz 4). ЗСУ представляла собой спарку MG 34, смонтированную на полноприводном легковом армейском автомобиле Stoewer R200. Один зенитный MG 34 монтировался на шкворне на автомобилях, а с 1944 года — и на командирской башенке танков. Стандартным вооружением бронетранспортеров всех типов стали два MG 34 — курсовой (за легким щитом) и зенитный на турели в кормовой части.

С 1942 года MG 34 стал повсеместно вытеснять устанавливавшиеся раньше в амбразурах танков и бронемашин устаревшие ручные MG 13. При использовании пулемета в качестве танкового с него снималась сошка и отделялся приклад, после чего тело оружия закреплялось в шаровой установке или стрелковой амбразуре бронированной боевой машины.

Однако MG 34 не был лишен ряда недостатков. К основным относятся недостаточный для станкового пулемета темп стрельбы и довольно высокая себестоимость производства, связанная с широким использованием фрезеровки, вытачивания и других дорогостоящих технологий, характерных для оружия 30-х годов. По этой причине оружие потребовало замены.

Пулемет MG 42 стал новым образцом единого пулемета в германской армии и был принят на вооружение в 1942 году взамен MG 34. По сравнению с последним он проще устроен и имеет значительно больший темп стрельбы. Кроме того, основные детали пулемета изготовляются штамповкой, что облегчает его массовое изготовление в военное время.

Для пулемета MG 42 применяются те же патроны Маузер 7,92x57, что и для MG 34. Вес оружия - 11,4 кг, длина— 120 см. Начальная скорость «легкой» пули составляла 700 м/с, «тяжелой» — 760. Темп стрельбы возрос до 1100— 1500 в/мин. Прицельная дальность 2000 метров. Прочие характеристики в целом идентичны MG 34.

Пулемет MG 42 работает по принципу отдачи ствола (короткий ход). Он состоит из следующих основных частей и механизмов: ствола со ствольной коробкой; короба с кожухом; сошки; затыльника с прикладом; затвора; запирающего, подающего, ударного спускового механизмов. Запирание затвора производится роликами (боевыми упорами), которые разводятся в стороны. Ролики расположены в боевой личинке и разводятся при запирании скосами клина, при отпирании сводятся скосами короба.

Все основные механизмы и приспособления пулемета смонтированы в коробе. Короб осуществляет направление для движения ствола и затвора. В передней части короба смонтированы надульник с пламегасителем, снизу — сошки. Сверху короб закрывается откидной крышкой с механизмом подачи ленты. Под крышкой находится приемник для ленты. Сверху укреплены прицельные приспособления. Сзади короб закрыт затыльником с отделяемым прикладом. С правой стороны находится рукоятка перезаряжания. Короб представляет собой штампованную деталь с большим количеством приклепанных и приваренных накладок и планок. Кожух ствола, являющийся частью короба, имеет ряд отверстий для доступа воздуха к стволу, а справа вырез во всю его длину для смены ствола. В этом отношении MG 42 выгодно отличается от своего предшественника, в кожухе которого проделано только большое количество сверленых отверстий малого диаметра. Поскольку горячий ствол можно было вынимать только специальной асбестовой перчаткой, наличие выреза помогало быстро провести эту сложную операцию.

К подвижным частям пулемета относятся: ствол с передней втулкой, затвор, пружина ствола и пружина затвора.

В конструкции ствола обращают на себя внимание его небольшие размеры и вес, что сделано для увеличения маневренности пулемета в ущерб возможности ведения длительного непрерывного огня. Ствол пулемета MG 42 короче ствола пулемета MG 34 на 70 мм. При смене ствол меняется вместе с казенником.

Ударный механизм ударникового типа, расположен в затворе. Он состоит из ударника и бойка. Роль боевой пружины выполняет возвратная пружина. Спусковой механизм находится в рукоятке управления огнем и позволяет вести только непрерывный огонь.

Предохранитель от случайного выстрела расположен в рукоятке управления огнем. Для включения предохранителя нужно нажать на кнопку предохранителя с правой стороны рукоятки до получения щелчка, при этом с левой стороны будет видна буква «S» (Sicherheit; «Безопасно»). Для выключения нажать на кнопку предохранителя с левой стороны рукоятки до щелчка, при этом с правой стороны рукоятки будет видна буква «F» (Feuer; «Огонь»). Прицел секторный, основание мушки и гривка прицельной планки откидные.

Питание пулемета патронами при стрельбе производится из гибкой металлической ленты с полузамкнутым звеном, одинаковой с лентой пулемета МГ 34 (вмещает 50 либо 250 патронов). Одна лента может присоединяться к другой при помощи патрона, благодаря чему длина снаряженной ленты может быть увеличена.

Подающий механизм ползункового типа, собран в крышке короба и приводится в действие роликом, имеющимся на заднем конце затвора, который входит в криволинейный паз рычага подачи. Подача ленты производится за полный цикл движения затвора, то есть в процессе движения затвора вперед и назад, причем только слева направо.

Механизм подачи патронов MG 42 имеет большое сходство с используемым в пулемете MG 34. Питание пулемета осуществляется металлической звенчатой лентой открытого типа, которая применяется для пулеметов типа MG 34. Подача патронов у MG 42 также прямая.

Весь механизм подачи ленты собран в штампованной крышке короба, которая передней частью на оси скреплена с ушками обоймы короба. На этой же оси закреплен приемник, который так же, как и крышка короба, может самостоятельно откидываться кверху. Приемник представляет простую штампованную деталь. Он имеет продольное окно для прохода патронов, спереди ушки для крепления к оси крышки и справа упор для ограничения Движения патрона. Слева приемник плавно загнут для облегчения входа ленты с патронами.

Работа механизма подачи заключается в следующем. Если пулемет заряжен, то при движении затвора назад его ролик, находясь в криволинейном пазу большого рычага подающего механизма, поворачивает передний конец большого рычага вправо. При этом движение через передаточный рычаг и рычаги пальцев будет передаваться пальцам. При движении переднего кольца большого рычага вправо внутренние пальцы будут перемещаться вправо, а наружные — влево; — при этом внутренние пальцы будут продвигать ленту, а наружные пальцы совершать холостой ход.

При отходе затвора назад очередной патрон будет поставлен против продольного окна приемника и прижат к окну лотком. При движении затвора вперед патрон, находящийся в продольном окне приемника, будет подан в патронник гребнем боевой личинки. Во время движения затвора вперед передний конец большого рычага будет перемещаться влево и, следовательно, внутренние пальцы будут перемещаться влево, совершая холостой ход, а наружные пальцы будут перемещаться вправо, перемещая следующий патрон с лентой в приемнике на величину, несколько большую половины шага ленты, пока этот патрон не будет захвачен внутренними пальцами.

Таким образом, подача ленты в пулемете MG 42 будет совершаться почти непрерывно при движении затвора назад и вперед. Такой способ подачи обеспечивает нормальную работу механизма при стрельбе с темпом до 1500 выстрелов в минуту и улучшает условия работы штампованных деталей механизма подачи. Как и у MG 34, стреляные гильзы экстрактируются вниз через прикрытое откидной крышкой отверстие в затворной коробке.

Пулемет весьма прост в разборке и сборке, а также в эксплуатации. Стрельба может производиться как с сошки, так и со станка. Сошка типа пулемета MG 34, отличается только способом крепления к пулемету: вместо полуобойм сошек MG 34 здесь имеется втулка со стержнем, который присоединяется к загибам кожуха ствола. Это обеспечивает возможность крепления сошки к кожуху как в его передней, так и в задней части, для чего на последнем в двух местах имеются загибы. Станок такого же типа, что и для пулемета MG 34, но несколько проще.

Прицельные приспособления, принадлежность и прочие устройства аналогичны применяемым у MG 34, за исключением незначительных изменений, направленных на упрощение их конструкции.

Как MG 42, так и MG 34 были основными пулеметами немецкой армии до конца войны. Пожалуй, трудно назвать еще один образец пулемета, оказавший такое влияние на дальнейшее развитие оружия этого класса. Советские, американские (впрочем, и других стран тоже) единые пулеметы, создававшиеся после окончания войны вплоть до наших дней, несут сильный отпечаток конструкции MG 34/42. Еще в большей степени это касается конструкции поистине универсального пулеметного станка. Почти в неизменном виде MG 42 до сих состоят на вооружении армий ряда стран, в том числе ФРГ, Испании, Югославии и многих других, а также служат основой для создания новых образцов вооружения. По всей видимости, они еще долго будут находиться в строю.



Глава 3. Противотанковые ракеты и ручные противотанковые гранатометы

С начала 40-х годов все более широкое распространение стали получать кумулятивные противотанковые боеприпасы. Принцип кумуляции заключается в направленном воздействии взрывной волны снаряда вместе с его поражающими элементами на броню танка (бронепробиваемость зависит не только от массы и скорости боеприпаса, но и от его формы). Если в головной части снаряда сделать воронкообразную выемку, то при его взрыве раскаленные газы образуют остронаправленную струю со значительно более высокими давлением, температурой и скоростью газового потока. Для усиления этого эффекта кумулятивная воронка покрывалась тонким слоем металла — при попадании в броню расплавленное металлическое ядро являлось как бы тараном, многократно увеличивающим воздействие на преграду.

Основным преимуществом такого боеприпаса стала возможность снижения начальной скорости противотанковых снарядов, необходимой для поражения толстой брони. Вместо примерно 1000 м/с, характерной для «классических» противотанковых снарядов (для подкалиберных — и того выше) кумулятивный такого же калибра для пробивания брони той же толщины мог двигаться со скоростью в 1,5—2 раза меньше. Это открыло широкие возможности применения подобных боеприпасов для создания принципиально новых, облегченных средств борьбы с танками. Первыми такое оружие разработали американцы: знаменитая «базука», созданная в 1942 году стала классическим ручным противотанковым реактивным гранатометом, чрезвычайно повысившим шансы пехоты в единоборстве с танками противника.

В 1941—42 годах германское командование в полной мере осознало слабость противотанковой обороны вермахта. Особенно критической была ситуация в области пехотных противотанковых средств: 37- и 50-мм пушки, ручные гранаты и бутылки с горючей смесью уже не могли эффективно поражать советские танки даже с минимальной дистанции. После первого боевого применения в 1942 году в Северной Африке американских ручных противотанковых гранатометов (РПГ) Ml германское командование распорядилось разработать аналогичные системы вооружения для оснащения пехоты. (Основные характеристики американского РПГ Ml «Базука»: калибр 58 мм; вес 6,1 кг; длина 138 см; прицельная дальность 200 м; начальная скорость боеприпаса 90 м/с. Британское реактивное противотанковое ружье «ПИАТ» калибра 88 мм весило 15,88 кг. Вес гранаты 1,18 кг; длина ружья 97,3 см; прицельная дальность до 90 м; начальная скорость боеприпаса 77 м/с).

Чрезвычайно быстрое (в течение 1943 года) принятие на вооружение первого немецкого типа РПГ «Ofenrohr» (буквально «Открытая труба»; впоследствии получил наименование «Panzerschreck» — «Гроза танков») произошло благодаря тому, что незадолго до этого была «за ненадобностью» ошибочно прекращена разработка экспериментального противотанкового гранатомета, а во время североафриканской кампании в качестве трофеев были захвачены несколько «базук». В сравнении с американской конструкцией «панцершрек» (официальное наименование: 8,8 cm Raketenpanzerbuechse 43 — «88-мм ракетное противотанковое ружье образца 1943 года») имел несколько преимуществ:

— больший калибр (88 мм вместо 58) и, следовательно, лучшая бронепробиваемость на дистанции до 150 метров;

— в качестве спускового механизма применен индукционный генератор тока (вместо аккумулятора в американском гранатомете), что повышало надежность и обеспечивало возможность применения при низких температурах;

— большая боевая скорострельность (до 10 выстрелов в минуту).

Концепция боеприпаса была аналогична американской. Собственно граната (надкалиберная головная часть имела диаметр 88 мм) снабжена кумулятивным зарядом (взрывчатка — тритол-гексоген 40/60) и оснащена чувствительным головным контактным взрывателем. Перенос детонации от последнего к донцу кумулятивной воронки обеспечивался трубкой воспламенителя.

Большинство деталей гранаты изготавливали из стального листа методом штамповки. В хвостовой части устанавливался маршевый ракетный двигатель с семью трубчатыми шашками дигликолевого пороха (общая масса топлива — 0,177 кг). Для РПГ использовались так называемые сезонные заряды. Для летних условий, в температурном диапазоне от -5 до +50 градусов, применялся нормальный заряд, в холодное время года (от -40 до +30 градусов) использовался заряд «Arkt». При использовании летнего заряда при температуре около -5 градусов наблюдалось повышенное рассеивание гранат. Применение зимнего заряда при температуре свыше +30 градусов часто приводило к разрыву канала пусковой трубы в результате поступления в него избыточного рабочего давления.

Граната была разработана неротационной. Она состояла из реактивной части, корпуса с разрывным зарядом, взрывателя с предохранительной чекой, стабилизатора и деревянной колодки с контактом. Стабилизаторы, объединенные кольцом, образовывали стенки сопла. Зажигание ракетного двигателя осуществлялось с помощью элек-трического тока, вырабатываемого индукционным генератором после нажатия на спуск. После полного выгорания ракетного двигателя (воспламенение заряда происходило еще в стволе РПГ), ракета разгонялась до скорости 115 м/с, что обеспечивало прицельную дальность в 145 метров. Кумулятивный заряд пробивал гомогенную броню толщиной до 150 мм (американский усовершенствованный вариант «базуки» М6А1 пробивал броню от 60 до 90 мм, английский 88-мм РПГ PIAT — 120 мм)*.

(*прим. - Толщина лобовой брони советского танка Т-34-85 составляла 52 мм, ИС-2 — 120 мм. Американский М4А1 «Sherman» имел лобовую броню толщиной 50,8 мм, немецкий PzKpfw VI «Tiger» - 100 мм, PzKpfw VG «Panther» -85 мм, PzKpfw ГУН - от 50 до 80 мм.)

Боевая кумулятивная граната отличалась шифровкой на корпусе черной краской «4322». Кроме нее, на вооружении состояли учебные гранаты с индексами «4340 UB», «4320 UB» (UB - Ubung, «учебный») и «4329 ЕХ». Кроме того, кумулятивные гранаты, предназначенные для использования в условиях Севера, несли на хвостовой части надпись «Arkt» («зимние»). Гранаты предписывалось хранить в сухом прохладном месте, не допуская их нагрева выше температуры +50 градусов.

Гранатомет имел открытый с двух сторон гладкостенный трубчатый ствол с тремя направляющими длиной 1,7 м. На ствол монтировался генератор импульсного типа и штепсельная коробка, а также ударно-спусковой механизм и прицел («Панцершрек» в передней части снабжался предохранительным щитком и прицельными приспособлениями). Общая масса снаряженного РПГ достигала 9,2 кг (3,32 кг из них приходились на боеприпас).

Пусковая труба на заднем конце имеет кольцо, предохраняющее канал от загрязнения и повреждений, а также облегчающее вкладывание гранаты в канал ствола. Кроме того, труба снабжена плечевым упором с наплечником, двумя рукоятками для удержания гранатомета при наводке, двумя антабками с ремнем для переноски ружья и пружинную защелку для удержания гранаты в стволе заряженного РПГ.

Импульсный генератор и ударно-спусковой механизм обеспечивают воспламенение реактивного заряда гранаты в момент выстрела. При этом электрический ток возникает благодаря перемещению сердечника в оплетке генератора в результате действия ударно-спускового механизма. Последний состоит из ударного стержня, боевой пружины, спуска с пружиной и рукоятки для взведения ударного стержня с предохранителем и пружиной. Прицел состоит из переднего и заднего визиров. Задний визир оснащен рамкой с вырезом, которую можно перемещать в вертикальном направлении при пристрелке РПГ

Для осмотра и подготовки РПГ к ведению огня необходимо: протереть канал трубы; произвести наружный осмотр гранатомета и боеприпаса к нему с целью выявления возможных механических повреждений; проверить действие ударно-спускового механизма (нажать на рукоятку для взведения до выключения предохранителя — при этом рукоятка должна удерживаться неподвижно; выключить предохранитель и нажать на спуск, после чего ударный стержень переместится назад); проверить исправность защелки, удерживающей гранату в трубе.

Расчет — два человека — наводчик и заряжающий. В походе незаряженное ружье носилось на ремне. При стрельбе из гранатомета «Офенрор» (без щитка) наводчик должен был надеть маску противогаза без фильтра и перчатки; все части тела во избежание ожогов должны быть закрыты плотной одеждой.

Для заряжания РПГ второму номеру расчета необходимо: вынуть чеку из взрывателя гранаты; сорвать матерчатую ленту ободка стабилизатора, освободив деревянную колодку с вилкой; одной рукой нажать на пружинящую защелку пусковой трубы для удержания гранаты, другой — вставить в ствол боеприпас и отпустить защелку, зубец которой должен заскочить за ободок стабилизатора; вставить вилку деревянной колодки в гнездо штепсельной коробки; отползти в сторону и расположиться так, чтобы не попасть в зону действия струи реактивных газов, после чего доложить наводчику о готовности.

Для производства выстрела из РПГ «Офенрор» от наводчика требовалось: надеть шлем противогаза с отвинченным фильтром и перчатки; оттянуть назад рукоятку ударно-спускового механизма (при этом зуб защелки предохранителя должен заскочить в отверстие стойки на рукояти для удержания); выключить предохранитель (при этом рукоятка для взведения вернется в исходное положение, аударный стержень останется на боевом взводе); прицелиться и нажать на спуск. В процессе выстрела ударный стержень освобождается, под действием боевой пружины перемещается в продольном направлении и ударяет по стержню импульсного генератора (в результате возникает ток и происходит воспламенение электрозапала гранаты).

При ведении огня на дальность до 75 метров точку прицеливания необходимо выбирать ниже основания танка; на дистанции от 75 до 120 метров нужно прицеливаться в точку между между отделением управления и башней танка; на 120—150 метров— в башню. При фланговом движении необходимо целиться в переднюю оконечность танка.

В случае осечки необходимо вынуть вилку из гнезда штепсельной коробки и слегка повернуть гранату сначала в одну, затем в другую сторону (для достижения контакта боеприпаса со стволом). После этого вновь вставить вилку в гнездо и нажать на спуск. Если выстрела вновь не произошло, то следует перезарядить гранатомет (при разряжании необходимо вынуть вилку из гнезда штепсельной коробки, затем нажать на защелку ствола и вынуть гранату. После этого следует вставить во взрыватель боеприпаса предохранительную чеку и развести ее концы).

За эффективность РПГ «Ofenrohr» приходилось платить некоторыми ограничениями в эксплуатации. Кроме необходимости защищать открытые участки тела от воздействия пороховых газов, требовалось следить, чтобы позади заднего отверстия гранатомета не находились люди, боеприпасы или горючие материалы. Кумулятивная граната тоже требовала бережного обращения: после изъятия из взрывателя предохранительной чеки с гранатой требовалось обращаться осторожно, не ронять ее и не подвергать ударам. Категорически запрещалось нагревать боеприпас (в летнее время гранаты требовалось держать в тени, чтобы не допустить воздействия прямых солнечных лучей).

РПГ R-Pz.B 54 «Ofenrohr» стал одним из наиболее успешных и передовых образцов вооружения второй мировой войны; в 1943—45 годах было выпущено более 300 тысяч экземпляров. Во время войны были осуществлены незначительные доработки конструкции:в 1944 году на вооружение принят усовершенствованный вариант R-Pz.B 54/1 «Panzerschreck», снабженный легким защитным щитком (гранатомет со щитком весил 9,5 кг). Щиток отъемный, крепится на пусковой трубе спереди — слева и прикрывает голову и руки наводчика от воздействия пороховых газов при выстреле. Для наведения оружия на цель в щитке прорезано окно, прикрытое стеклом; на задней поверхности щитка закреплены запасные стекла. Указанное устройство не защищало от осколков, но и не требовало от наводчика надевания противогазной маски и перчаток: открытые части тела надежно защищались щитком от теплового воздействия реактивных газов. Аналогичный образец вооружения, но отличавшийся калибром (60 мм) состоял на вооружении венгерской королевской армии. В процессе разработки оружия с более эффективной бронепробиваемостью был спроектирован аналогичный образец РПГ калибром 100 мм, однако работы над ним не удалось завершить до конца войны.

Граната несколько измененной конструкции была использована в качестве боеприпаса для активно-реактивной системы Raketenwerfer 43 «Pueppchen» («Куколка») — легкого 88-мм противотанкового орудия. Из его ствола, снабженного герметичным замком, снаряд выбрасывался комбинированным действием воспламеняюще-вышибно-го заряда и работающего ракетного двигателя. После вылета из дула начальная скорость гранаты составляла 200 м/с, хотя ее двигатель использовал только 47-граммовый пороховой заряд (шашка с центральным отверстием и 14 каналами по окружности). Такая высокая скорость достигалась активным использованием для разгона боеприпаса пороховых газов (расширенная боевая часть гранаты герметично закупоривала канал ствола, образовывая ведущий поясок). Боевая часть гранаты впоследствии была применена и в модифицированной авиационной противотанковой ракете R4/HL «Panzerblitz» (подробнее см. раздел «Авиационные боеприпасы»).

Во избежание перегрева (описанный выше процесс выстрела с одновременным включением ракетного двигателя сопровождался выделением высокой температуры) ствол по всей длине покрывался кожухом с раструбом у дульного среза. От пламени работающего двигателя и вражеского огня расчет защищался небольшим квадратным щитком. Пусковая установка представляла из себя миниатюрный пушечный лафет, оснащенный сплошной станиной и механизмами горизонтальной и вертикальной наводки. ПУ могла устанавливаться на различных шасси: двухколесном (элементы заимствованы из конструкции тяжелого противотанкового ружья s.Pz.B. 41), а также на опорных колодках. К последним могли присоединяться специальные салазки.

Хотя боевая масса системы (при относительно больших габаритных размерах, особенно высоте) достигала 123—155 кг, «Куколка» оказалась достаточно эффективной благодаря большей, чем у РПГ «Панцершрек», прицельной дальности и большей точности стрельбы *. Тем не менее ее применение на фронтах было весьма ограниченным — слишком явными преимуществами обладают легкие переносные противотанковые комплексы, пригодные для использования буквально «из каждой щели» перед аналогичными лафетными системами.

(* прим. - Концепция применения системы «Пюппхен» сходна с существующей в бывшем Советском Союзе в отношении станковых противотанковых гранатометов (СПГ).)

Развитием конструкции «Пюппхен» стала противотанковая установка Panzerabwehrwerfer (PAW) 600 калибра 80 мм — оружие, совершившее подлинный переворот в конструировании оружия подобного класса. Это противотанковое средство, известное также под индексом PWK 8Н63, представляло собой гладкоствольную пушку, стрелявшую кумулятивными снарядами, стабилизированными в полете вращением с помощью вспомогательного реактивного двигателя. Этот принцип в наши дни используется в конструкции множества образцов танковых орудий калибра 120—125 мм. Ствол длиной 38 калибров сообщал кумулятивному снаряду (масса — 2,7 кг) начальную скорость 520 м/с, что обеспечивало гарантированное поражение гомогенной брони толщиной 140 мм на дистанции до 750 метров. Таким образом, применение столь необычной по тем временам технологии позволило достичь бронепробиваемости, сравнимой с аналогичным показателем 88-мм нарезной пушки традиционной конструкции, чья боевая масса достигала 4240 кг (у PAW 600—640 кг). Кроме бронебойных, орудие могло вести огонь осколочно-фугасными боеприпасами.

Максимальная дальность ведения огня фугасными снарядами — 5100 м, боевая скорострельность — до 8 в/мин. Орудие устанавливалось на специальном лафете, обеспечивающем горизонтальный обстрел в секторе до 72 градусов и угол возвышения ствола до 32 градусов.

Для поражения тяжелых танков с толщиной лобовой брони до 200—250 мм была предназначена кумулятивнаяракета «Hecht» («Щука»). Конструкция этого боеприпаса сходна с гранатой «панцершрека». Головная часть калибра 250 мм оснащалась шестикилограммовым кумулятивным зарядом. Ракета выпускалась из переносной трубчатой пусковой установки калибра 105 мм.

Ракетный двигатель работал с использованием трех перфорированных пороховых шашек. Общая масса заряда достигала 0,5—0,6 кг. Рабочее давление было необычно низким: всего 60—70 мегапаскалей. Из-за значительной массы боеприпаса огонь можно было вести лишь на дальность 30—50 метров. На испытаниях опытного образца была успешно опробована конструкция полетных стабилизаторов, позволившая добиться высокой точности стрельбы. В боевых условиях оружие не использовалось — его доводка не была завершена до апреля 1945 года.

В 1940—45 годах фирма «Рейнметалл-Борзиг» разработала реактивную гранату, лишенную камеры сгорания. Хотя (возможно, по причине остановки работ) система не была применена в бою, ее конструкция и характеристики отвечали большинству требований, предъявляемых к ручному противотанковому оружию.

Граната веретенообразной формы выстреливалась из трубчатой направляющей. В ее средней части размещался заряд из напыленного гофрированного слоя дигликолево-го пороха толщиной 0,5 мм и весом 0,5 кг, который сгорал в течение 0,02 секунд. Выгорание порохового заряда еще в стволе являлось условием сообщения реактивной силы, так как «сопло» было образовано каналом ствола и расширенной хвостовой частью гранаты. Испытания показали правомерность применения такой конструкции. 75-мм граната весом 3,1 кг развивала скорость 350 м/с, что обеспечивало прицельную дальность 400—420 метров. При стрельбе на дистанцию 800 метров рассеивание не превышало четырех квадратных метров.

И все же граната имела ряд существенных недостатков. Не была решена проблема оплавления стабилизаторов, заклинивания кольца оперения в стволе, а также общих недостатков конструкции (большое рабочее давление, тяжелая пусковая установка).

Работы «Рейнметалл-Борзиг» над подобными боеприпасами были возобновлены в 1944 или 1945 году. Под наименованием «Hammer» («Молот») или «Panzertod» («Танковая смерть») было спроектировано 105-мм противотанковое оружие с 88-мм подкалиберной кумулятивной гранатой весом 3,2 кг. Скорость полета составляла 450 м/с, прицельная дальность — 500 метров. Испытания опытного образца вновь продемонстрировали высокую точность стрельбы: 100 % попаданий на дистанции 500 метров легли в пределах квадратного метра.

При ведении огня 40-килограммовая пусковая установка опиралась на треногу (после доработок могла оснащаться двухколесным лафетом). Возобновленные работы по доводке этого необычного реактивного оружия не были завершены до апреля 1945 года. Хотя примененный на нем принцип привлек к себе большое внимание, неизвестно, был ли он использован на каком-либо послевоенном образце вооружения.

Еще одним, вероятно, наиболее известным типом РПГ стал знаменитый «Panzerfaust» («Бронированный кулак»; в СССР он был более известен как «фаустпатрон» — «Faustpatrone»). Это оружие одноразового применения, впервые появившееся на фронте в начале 1943 года, также использует реактивное действие пороховых газов. Согласно официальной классификации, «фаустпатрон» является «динамо-реактивным приспособлением для ближнего боя с танками всех типов...» (9, с. 133). В производстве находилось несколько серийных образцов этого необычного оружия: «Panzerfaust 30» («Gretchen»), «Panzerfaust» 60,100 (последняя модель, «Panzerfaust» 150 осталась незавершенной). Состоящие же на вооружении типы одноразового РПГ двух основных калибров (150 и 101 мм) именовались соответственно «Panzerfaust 1» и «Panzerfaust 2». Их основные ТТХ имеют следующие показатели (для первого и второго образцов): боевая масса — 5,35 и 3,25 кг; длина— 1048 и 1010 мм; вес кумулятивной гранаты — 2,8 и 1,65 кг; вес разрывного заряда боеприпаса — 1,66 и 0,74 кг; вес ствола с реактивным зарядом — 2,55 и 1,6 кг; прицельная дальность — 30 метров для обоих образцов; бронепробиваемость — 200 и 140 мм.

Устройство «панцерфауста» было предельно простым и включало в себя две главные части: надкалиберную гранату кумулятивного действия и ствол с реактивным зарядом, пусковым механизмом и прицельным устройством. На фронт РПГ поступал только в собранном виде. Граната состоит из составного корпуса с разрывным зарядом и кумулятивной воронкой, а также хвостовой части с детонирующим устройством, взрывателем и хвостовым оперением. Разрывной заряд — стандартный сплав тритола с гексогеном. Взрыватель — инерционный, простой конструкции. Хвостовая часть гранаты состоит из металлического стакана и деревянного стержня. В стакане размещены детонирующее устройство и взрыватель, к стержню прикреплены четыре тонких стальных стабилизатора.

Пусковая труба — стальная, открыта с обоих концов. К передней части ствола приварена трубка ударного механизма с прицельной стойкой. Внутри канала ствола находятся прокладка из пластмассы и реактивный вышибной заряд дымного пороха. Последний помещен в цилиндрический картонный футляр. Футляр находится в стволе, напротив запального отверстия и закрепляется винтом.

Ударный механизм состоит из трубки, ударника, боевой пружины, подпружиненной спусковой кнопки, стебля с винтом, возвратной пружины и втулки с капсюлем-воспламенителем. Боевая пружина одним концом через шайбу упирается в заплечики ударника, а противоположным — в неподвижную шайбу. Ударник удерживается на боевом взводе спусковой кнопкой. Ударный механизм имеет два основных положения — на предохранителе и на боевом взводе. При установке на предохранитель головка винта находится вверху, в одной плоскости со спусковой кнопкой, а при установке на боевой взвод поворачивается на 90 градусов влево. При этом втулка с капсюлем-воспламенителем поворачивается вместе со стеблем так, что ее отверстие совпадает с запальным гнездом (через него воспламеняется реактивный заряд, размещенный в стволе) на поверхности пусковой трубы.

Примитивное прицельное устройство представляет собой планку на шарнире, с одним или тремя отверстиями*, возле которых нанесены цифры, указывающие дистанцию в метрах. Мушкой служит наибольший диаметр (ободок) мины. (* прим -  Прицельная планка с тремя отверстиями — в гранатометах позднего выпуска; нижнее обозначено цифрой «30», среднее — «50», верхнее — «75».)

В походном положении прицельная планка должна прилегать к стволу, а чекой прикрепляться к ушку гранаты, удерживая последнюю за хвостовую часть в стволе. В этом положении прицельной планки нельзя взвести ударник, спусковая кнопка закрыта и выстрел невозможен. Перед производством выстрела корпус РПГ осматривается, причем все наружные части не должны иметь помятостей и погибов. Для подготовки к выстрелу необходимо: выдернуть чеку в передней части ствола и поднять до отказа прицельную планку; взвести ударник (послать вперед стебель и резко отпустить его — ударник должен удерживаться спусковой кнопкой, ударный механизм остается на предохранителе, головка винта стебля расположена сверху); снять ударный механизм с предохранителя, для чего повернуть стебель за головку винта влево до отказа (на 90 градусов); установить РПГ в боевое положение так, чтобы ствол оказался под мышкой, а его задний конец выступал назад; прицелиться и нажать на спусковую кнопку.

Относительная слабость вышибного заряда заставляла при ведении огня на дистанцию 50—75 метров поднимать ствол под значительным углом возвышения. Максимальная прицельная дальность составляла 75 метров (фактически — чуть более 30 метров). Меры безопасности при стрельбе аналогичны для введенных для расчетов РПГ «Панцершрек», кроме необходимости надевать противогаз и перчатки — маломощный заряд «Панцерфауста» не обжигал лица и рук. Каждый гранатомет, подобно совре- I менному советскому РПГ-18 «Муха», был одноразовым и перезарядке не подлежал. На заднем конце ствола имеется надпись: «Achtung! Feuerstrahl!» («Внимание! Струя огня!»).

Если после взведения ударника и снятия спускового механизма с предохранителя отпала необходимость открыть огонь, РПГ можно снять с боевого взвода, для чего нужно выполнить следующие операции: повернуть стебель головкой винта вверх (поставить на предохранитель); удерживая корпус гранатомета в положении для выстрела, нажать на спусковую кнопку (должен быть слышен щелчок); опустить прицельную планку к стволу и вставить чеку так, чтобы она прошла через ушко гранаты и вырез на конце прицельной планки (при отсутствии чеки ее можно заменить гвоздем, куском проволоки или шпагата).

Специалисты относятся к «панцерфаусту» по-разному: одни считают его самым удачным образцом ручного реактивного оружия, ссылаясь на его технологичность и простоту в изготовлении, хранении и эксплуатации. Другие (например, 19, с. 138) полагают, что этот гранатомет представляет собой импровизированную конструкцию, «эрзац» с низкой точностью и дальностью стрельбы, а также бронепробиваемостью. Истину в этом споре определить трудно, но «панцерфаусты» запомнились союзным танкистам именно по причине массовости их применения: за годы войны было выпущено около шести миллионов штук «бронированных кулаков» разных модификаций. Даже необученные мальчишки из фольксштурма, вооружившись РПГ, стали грозной силой на поле боя, сумев частично нивелировать подавляющее к тому времени превосходство союзников в бронетехнике.

Своего рода уменьшенным образцом РПГ стало довольно известное средство, предназначенное для диверсантов из частей специального назначения и получившее наименование «Panzerknacke» («Щипцы для брони»). Оружие предназначалось для проведения терактов против высшего политического и военного руководства стран антигитлеровской коалиции. Короткая направляющая кумулятивной гранаты с помощью ремней укреплялась на руке стрелка под одеждой. Выстрел производился скрытно, из рукава. Кумулятивная струя гранаты обладала достаточной мощью, чтобы пробить любую автомашину, даже снабженную броневой защитой. Несколько экземпляров «Панцеркнакке» было предназначено для использования немецкой диверсионной группой, направленной для организации покушения на И. В. Сталина. После ликвидации группы это диковинное оружие попало в руки НКВД в качестве трофея.

 


 

Глава 4. Другие образцы гранатометов

Кроме РПГ, в германской армии применялись различные типы гранатометов пассивного типа (то есть использующих не реактивный движитель, а энергию вышибного заряда). Так, ружейный (винтовочный) гранатомет применялся в пехотных частях для борьбы с открытыми и защищенными броней целями. Стрельба из него велась осколочными и бронебойными кумулятивными боеприпасами, ограниченно использовалась и агитационная ружейная граната.

Появление этого оружия относится к началу 40-х годов, когда выяснилось, что боевые порядки пехоты недостаточно насыщены противотанковыми средствами. Имевшиеся в войсках 7,92-мм противотанковые ружья образца 1939 года и подобные им оказались совершенно неэффективными против толстобронных советских и английских танков. В полной мере проблема создания оружия поддержки была решена только с разработкой реактивных гранатометов, описанных выше, однако в качестве промежуточной меры уже в конце 30-х начались работы по проектированию образцов вооружения с большей, чем у ПТР винтовочных калибров, бронепробиваемостью. Винтовочные гранатометы, стрелявшие осколочными гранатами, известны еще с первой мировой войны, однако немцы по сути первыми разработали их специально для ведения огня кумулятивными боеприпасами.

Ствольный винтовочный гранатомет (СГ) представлял собой 30-мм мортирку, прикрепляемую на стволе карабинов 98k, 33/40 и т. д., у дульного среза оружия. В качестве метательного заряда применялся специальный холостой патрон (использовать для стрельбы гранатами боевые винтовочные патроны категорически запрещалось, так как это неизбежно влекло к разрыву ствола). Мортирка состоит из ствола, чашечки и зажимного устройства.

Как и в современных подствольных гранатометах, канал ствола мортирки имеет нарезы для придания гранате вращательного движения. Задний конец ствола снабжен резьбой для соединения с чашечкой. Последняя имеет шейку, к которой прикреплены две наметки с зажимным винтом (зажимное устройство). Собранная мортирка надевается на дульную часть карабина и фиксируется зажимным винтом.

Прицел состоит из качающейся и неподвижной (относительно карабина) частей. На качающейся части прицела расположены визирная планка с прорезью и мушкой, уровень и пружинный стопор. На задней, секторной части визирной планки нанесены деления для стрельбы прямой наводкой и на дальностях до 250 метров (при углах возвышения от 0 до 45 и от 45 до 90 градусов). Каждое деление прицела соответствует изменению дальности на 50 метров. Неподвижная часть прицела состоит из пружинной обоймы с зажимом и неподвижной пластинки. С помощью зажима прицел крепится на ложе карабина в его средней части, позади винтовочной прицельной колодки. На ось пластинки надевается качающаяся часть прицела. Пластинка имеет выступ с риской для установления нужного деления визирной планки.

Вес мортирки составляет 0,835 кг, прицела— 0,385 кг. Общий вес карабина 98k с установленным на нем гранатометом достигает 5,12 кг. Длина мортирки — 125 мм. Максимальная прицельная дальность —250 метров.

Для установки деталей гранатомета на корпус карабина было необходимо надеть мортирку на дульную часть ствола так, чтобы основание винтовочной мушки поместилось в вырезе шейки чашечки, после чего наметки сводились и закреплялись зажимным винтом. Прицел надевался пружинной обоймой на ложе так, чтобы в вырез неподвижной части прицела поместилась задняя часть прицельной колодки карабина, после чего затягивался зажимной винт обоймы.

Огонь из гранатомета велся прямой наводкой — с упором приклада в плечо (для лучшего упора и частичной компенсации отдачи винтовочный ремень фиксируется вокруг левой руки так, как при спортивной целевой стрельбе) либо «по-минометному» (для навесной стрельбы на большие дистанции) — с упором приклада в землю. Для открытия огня карабин заряжался холостым патроном, находящимся в укупорке гранаты. После включения предохранителя карабина граната вставлялась в ствол мортирки и устанавливалось нужное деление прицельной шкалы СГ. Предохранитель отключался и оружие было готово к выстрелу. После нажатия на спусковой крючок пороховые газы с силой выбрасывали гранату из мортирки. В походном положении детали гранатомета и боеприпасы переносились в специальных сумках.

В войсках СГ применялись до конца войны. Удовлетворительная бронепробиваемость кумулятивной гранаты позволяла с успехом поражать бронированные цели, особенно бронетранспортеры и легкие танки, имевшиеся в больших количествах в армиях западных союзников. Осколочная граната, выстреливавшаяся на большую дальность, позволила увеличить огневую мощь пехотных подразделений.

Для стрельбы из ружейного гранатомета применялись следующие образцы гранат:

— осколочная G.S.Pz.gr (для борьбы с укрытыми ближними целями);

— малая бронебойная G.Pz.gr (для борьбы с бронированными целями);

— большая бронебойная (Gr.G.Pz.gr. и Gr.G.Pz.gr 43);

— агитационная (для забрасывания листовок); Кроме того, заводы фирмы «Stahlwerke» производили гранаты, начиненные новейшим отравляющим веществом — газом «табун» — последние в боевых действиях не применялись.

Все эти разновидности гранат имеют хвостовые части одинакового калибра (30 мм) и винтовую нарезку, соответственно калибру и устройству мортирки ружейного гранатомета. Выстрел снабжен специальным винтовочным холостым патроном, помещенным в индивидуальную укупорку каждой гранаты, причем патрон для стрельбы большими противотанковыми гранатами имеет увеличенный заряд, деревянную пулю и двойное дульце.

Все разновидности бронебойных гранат — кумулятивного действия. Самым поздним их образцом является Gr.G.Pz.gr, одновременно применявшаяся и для стрельбы из противотанкового гранатомета Gz.B 39 (смотри ниже): по этой причине она была снабжена специальными патронами с увеличенной гильзой в отдельной укупорке. Остальные образцы гранат использовать для стрельбы из этого оружия нельзя, так как на это не рассчитана их механическая прочность (использование мощного вышибного заряда патрона ПТР образца 1939 года приводило к растрескиванию хвостовой части боеприпасов).

Осколочная граната состоит из корпуса со взрывчатым веществом, головного высокочувствительного взрывателя, воспламеняющего механизма типичного для немецких ручных гранат терочного типа и хвостовой части с нарезами. Взрыватель Az 5075 унифицирован с применяемыми на 37-мм надкалиберной кумулятивной гранате и 88-мм гранате РПГ «Панцершрек».

Внутри шашки взрывчатого вещества, в ее передней части находится капсюль-детонатор, в донную перегородку корпуса ввинчен воспламеняющий механизм, шнур которого прикреплен к хвостовой части корпуса внутри. При вылете гранаты из ствола мортирки головной взрыватель взводится, при ударе о преграду жало ударника накалывает капсюль-воспламенитель, вызывая взрыв капсюля-детонатора и разрывного заряда. Если головной взрыватель не срабатывает, то через некоторое время граната подрывается самоликвидатором. Дистанционный состав последнего воспламеняется при выстреле через отверстие в пробке хвостовой части и горит 6—7 секунд. Далее пламя передается дистанционному составу воспламеняющего механизма (время горения 4,5 секунд) и капсюлю-детонатору.

Осколочная граната может применяться и как ручная: для этого необходимо перед метанием отвинтить хвостовую часть, выдернуть связанную с ней проволочную терку и немедленно бросить гранату из-за укрытия в цель (при метании хвостовая часть удерживается в руке) — воспламенение терочного состава передается в дистанционную трубку и на капсюль-детонатор. Вес боеприпаса позволяет осуществлять бросок нa дистанцию до 40 метров.

Агитационная граната состоит из тонкостенного корпуса с диафрагмой, вышибным зарядом и двумя полуцилиндрами, баллистического колпака и хвостовой части с нарезами и дистанционным устройством. Полуцилиндры вмещают 40 листовок форматом 85х 185 мм. Отпечатанные листовки сворачиваются рулоном и вместе с полуцилиндром вкладываются в корпус перед стрельбой, для чего отвинчивается баллистический колпак. В момент выстрела воспламенительный состав активируется через запальное отверстие в пробке. От него поочередно зажигаются первый и второй замедлители. После выгорания второго замедлителя взрывается вышибной заряд, диафрагма выталкивает вперед полуцилиндры с листовками и срывает баллистический колпак.

Малая ружейная бронебойная граната состоит из корпуса и взрывателя. В корпусе размещены дополнительный детонатор, разрывной заряд, кумулятивная воронка и баллистический колпак. Внутри корпуса взрывателя размещаются две каморы, сообщающиеся между собой каналом. Верхняя камора снабжена стандартным детонирующим устройством, состоящим из капсюля-детонатора и собственно детонатора. В соединительном канале установлен капсюль-воспламенитель, закрепленный втулкой, в нижней каморе — ударный механизм инерционного действия.

В момент выстрела инерционное кольцо опускается, срезает чеку и освобождает ленточную пружину. Последняя разворачивается и освобождает ударник с жалом, взводя взрыватель. При встрече головки гранаты с преградой жало ударника накалывает капсюль-воспламенитель, вызывая взрыв и образование кумулятивной струи.

Большая бронебойная граната отличается от малой в основном формой, размерами корпуса и разрывного заряда, а также устройством ударного механизма инерционного действия. При выстреле инерционное кольцо, сжимая предохранительную пружину и сминая лапки жесткого предохранителя, опускается вниз и удерживается в нижнем положении. При этом ленточная пружина разворачивается и освобождает ударник, взводя взрыватель. При встрече гранаты с преградой жало ударника накалывает капсюль-воспламенитель, вызывая взрыв и образование кумулятивной струи.

Большая бронебойная граната образца 1943 года отличается от своей предшественницы большей прочностью стебля с нарезами и его соединением с корпусом, улучшенной баллистической формой, большей величиной разрывного заряда, иным расположением деталей и более совершенным взрывателем, срабатывающим при встрече гранаты с преградой в любом положении (боком, дном и т. д.). Граната состоит из оболочки с кумулятивной воронкой, разрывного заряда, стандартного детонирующего устройства и взрывателя. Оболочка состоит из корпуса, баллистического колпака и стебля с нарезами.

Взрыватель навинчивается на нижний конец стебля. Он состоит из корпуса с крышкой и ударного механизма инерционного действия. Ударный механизм включает в себя ударник с жалом, втулку с капсюлем-воспламенителем и зубом, предохранительную чеку и контрпредохранительную пружину.

В момент выстрела инерционное кольцо опускается вниз и, срезая чеку, сцепляется с ударником. После вылета гранаты из канала мортирки втулка с капсюлем-воспламенителем под действием закрученной контрпредохранительной пружины поворачивается против часовой стрелки до упора зуба втулки в выступ ударника (при этом зуб втулки устанавливается над вырезом ударника). Взрыватель взведен. При ударе о преграду ударник продвигается вперед, а его жало накалывает капсюль-воспламенитель, производя подрыв разрывного заряда. Действие взрывателя при падении гранаты в любом положении обеспечивается конической формой дна корпуса и крышки.

Развитием конструкции СГ стал противотанковый гранатомет Gz.B 39. Он представлял собой аналогичные 30-мм мортирку и прицел, установленные на корпусе устаревшего 7,92-мм ПТР Pz.B 39. Гранатомет применялся для ведения огня по бронированным целям и из приведенной выше номенклатуры боеприпасов использовал только большую кумулятивную гранату. В качестве вышибного заряда также использовался специальный холостой винтовочный патрон с увеличенной гильзой и усиленным пороховым зарядом. Стрельба по подвижным целям ведется на дистанции до 75, по неподвижным до 125—150 метров. Начальная скорость гранаты — 65 м/с. Гранатомет состоит из следующих основных частей: ствола со ствольной коробкой, откидного приклада, спусковой рамы с рукояткой заряжания, затвора, двуногой сошки, мортирки и прицела.

Мортирка, предназначенная исключительно для стрельбы тяжелой гранатой, обладала большей прочностью (весила 0,8 кг) и отличалась способом крепления на стволе оружия (навинчивалась). Прицел состоит из заднего визира (целика), переднего визира (сетки) и предохранительного кожуха. Задний визир смонтирован на кронштейне, который вставляется в паз ствольной коробки и удерживается защелкой. Передний визир представляет собой рамку с сеткой и укрепляется в пазу обоймы, расположенной в казенной части ствола. На рамке нанесены деления, соответствующие дистанциям стрельбы в метрах (через каждые 25, начиная с деления «75»). Против каждого деления закреплены горизонтальные нити. Вертикальная нить, пересекая все горизонтальные, образует перекрестия для прицеливания.

На рамку с сеткой надевается предохранительный кожух, закрепляющийся барашком. Кожух снабжен щитком, предохраняющим нити от механических повреждений, и тремя отверстиями, служащими вспомогательной мушкой при повреждении сетки или плохой видимости. Эти же отверстия используются в качестве дальномера.

Запирание канала ствола осуществляется клиновым затвором, который перемещается в пазах ствольной коробки вертикально. Сверху затвор закрывается щитком, который автоматически отбрасывается при его открывании. Ударный механизм — куркового типа, состоит из курка с боевой пружиной и ударника с бойком. Механизм находится в затворе, а боевая пружина — в курке. Спусковой механизм смонтирован в верхней части спусковой рамы. Он состоит из спускового крючка и спускового рычага с пружиной.

Оригинально решена постановка оружия на боевой взвод: при повороте пистолетной рукоятки управления огнем (она же является рукояткой заряжания) вниз опускается и курок. При этом боевой взвод курка заходит на шептало спускового рычага. При обратном повороте рукоятки затвор поднимается вверх, курок остается на боевом взводе, боевая пружина сжимается.

Извлечение и отражение стреляной гильзы холостого патрона производятся выбрасывателем. Зубцами выбрасывателя гильза сначала сдвигается назад, а затем отбрасывается наружу пружиной. Предохранитель от случайного выстрела— флажкового типа, расположен позади, сверху ствольной коробки. При включении предохранитель запирает спусковой рычаг. Для включения предохранителя флажок поворачивается вправо (открывается буква «S»), для отключения — влево (буква «F»). Предохранение от случайного выстрела осуществляется защелкой рукоятки, хвост которой запирает спусковой крючок при неполностью закрытом канале ствола (защелка спусковой рамы полностью заскочила в вырез ствольной коробки).

Сошка расположена в средней части оружия, в походном положении она складывается и удерживается стержнем, на котором имеется кольцевая выточка. Приклад — металлический, откидной, шарнирно укреплен на задней стенке ствольной коробки и удерживается защелкой. В средней части он снабжен окном, в которое попадают стреляные гильзы вышибного заряда после их экстракции. В походном положении приклад поворачивается вниз и вперед и удерживается защелкой. Затыльник приклада снабжен толстым амортизатором отдачи. В средней части оружия размещается откидная рукоятка для переноски.

При подготовке к открытию огня гранатомет с включенным предохранителем заряжается холостым патроном (открыть затвор, оттолкнув рукоятку заряжания вперед и вниз до отказа; вставить в патронник патрон и закрыть затвор). В мортирку вставляется граната; предохранитель выключается.

При разборке оружия мортирка отвинчивалась от ствола, после чего снимался кожух прицела (барашек предварительно ослабляется). Отделяются оба визира: передний выталкивается из паза обоймы, задний (с утопленной защелкой) выталкивается назад, по направлению к прикладу. Рукоятка заряжания отталкивается вперед и вниз до отказа, после чего утапливается пружинный стопор и вынимается ось спусковой рамы. Спусковая рама отделяется от ствольной коробки, от нее отделяется затвор.

Задержки при ведении огня были унаследованы от ПТР. Основной была осечка, устраняемая перезаряжанием или удалением загрязнения. Затрудненный поворот рукоятки заряжания (тугая экстракция) устранялась одновременным поворотом и выбиванием шомполом гильзы из патронника. После завершения этой процедуры патронник требовалось протереть и смазать (к гранатомету полагались принадлежности для разборки, сборки и чистки).

В целом гранатомет представлял собой достаточно передовое оружие, созданное на базе морально устаревшего образца. Практически полная идентичность устройства и правил эксплуатации Gz.B 39 его прототипу — ПТР образца 1939 года позволили избежать длительного переучивания личного состава на применение нового вооружения. Кроме того, гранатомет, обладавший несравнимо большей эффективностью, весил на полтора килограмма меньше своего прототипа (10,5 против 12,1 кг) и имел меньшую длину (1230 мм против 1600).

Тем не менее конструкция была достаточно сложной: оружие требовало постоянного осмотра и проверки работы запирающего, ударного и спускового механизмов, а также предохранителя и выбрасывателя. Откидывающаяся вниз пистолетная рукоятка открывала для доступа грязи наиболее важные механизмы, что требовало постоянной чистки и протирки ствольной коробки (для чистки часто засоряющегося патронника в распоряжении первого номера имелся специальный прибор).

Кроме вышеперечисленных образцов гранатометов, немецкая пехота широко применяла и другие кумулятивные средства. Одним из наиболее удачных образцов этого оружия, после войны скопированным в СССР, стала ручная кумулятивная противотанковая граната PWM-1 (L) образца 1943 года. Граната была предназначена для борьбы с танками и бронемашинами. По нормали (угол 90 градусов) PWM-1 пробивает броню толщиной до 150 мм, а при угле встречи в 60 градусов—до 130 мм, причем в броневом листе образуется отверстие диаметром около 30 мм. Масса снаряженной гранаты составляла около 1 кг, длина — 310 мм. Указанные характеристики позволяли метать ее на дистанцию до 25 метров и делали PWM-1 страшным оружием в борьбе с танками противника. В этом отношении она уступала только реактивным гранатометам, оставляя далеко «за флагом» связки гранат, бутылки с «молотовским коктейлем» и прочие импровизированные пехотные противотанковые средства, применявшиеся в 40-е годы всеми воюющими сторонами.

Граната состоит из удлиненного каплеобразного корпуса и деревянной рукояти, к которой прикреплены четыре матерчатые ленты стабилизатора, раскрывающиеся с помощью проволочных пружин после броска гранаты. На конце рукояти находится взрыватель всестороннего действия, который в походном положении прикрыт металлическим колпачком, удерживающим прилегающие к рукояти ленты стабилизатора. Колпачок закреплен металлическим язычком, окрашенным в красный цвет.

В корпусе находится разрывной заряд, в рукояти — детонирующее устройство. При транспортировке и хранении на рукоятку гранаты надевается чехол (для защиты от проникновения пыли и влаги). На головке корпуса гранаты имеется ушко для подвешивания ее к поясному ремню. Корпус окрашен в серо-бежевый цвет и имеет маркировку «PWM-1 (L)», нанесенную черными буквами. Кроме боевой гранаты, применялась учебная PWM-1 (L) Ub, внешне отличающаяся наличием на корпусе трех рядов отверстий и окраской корпуса в красный цвет.

Для приведения гранаты в боевое положение необходимо: снять чехол; левой рукой обхватить в середине рукоять со свернутыми лентами стабилизатора; правой, свободной рукой столкнуть красный металлический язычок и снять колпачок взрывателя; освободившиеся ребра лент стабилизатора обхватить правой рукой таким образом, чтобы ладонь вплотную прилегала к корпусу взрывателя. Гранату бросают из положения стоя или лежа; после броска необходимо немедленно укрыться.

После броска раскрывшиеся ленты стабилизатора направляют гранату головной частью вперед. При раскрытии лент срывается предохранительный хомутик, соединенный посредством шнура с пружиной крыла. Хомутик предназначен для закрепления на штифте ленты, соединенной с предохранительным стержнем. Лента после ее освобождения под действием сопротивления воздуха вытягивает из взрывателя предохранительный стержень (на дистанции 5—8 метров от точки броска), после чего ударник удерживается в своем первоначальном положении только пружиной. При малейшем толчке ударник, преодолевая сопротивление пружины, накалывает капсюль, вызывающий разрыв гранаты.

Еще одним оригинальным противотанковым кумулятивным средством, применявшимся германской пехотой, являлась магнитная мина «Haft-Hohllandung 3kg». Форма ее корпуса была весьма схожа с гранатой PWM, что обуславливалось наличием кумулятивной воронки в расширенной головной части мины. По краям широкого плоского навершия корпуса были расположены мощные намагниченные бруски, надежно удерживающие заряд на листе брони.

Боевое применение этого оригинального образца вооружения наглядно показано в известном немецком художественном фильме «Сталинград»: после взведения ударника мину торцевой частью (из окопа) прилепляют к днищу или моторному отделению танка, а затем укрываются и ждут взрыва. Кумулятивный заряд, направленный по оси мины, раскалывал броню боевой машины как орех (его мощности вполне хватало даже на лобовую броню). Хотя это средство предназначалось для усиления боевых порядков пехоты, его применению в основном обучались солдаты саперных подразделений. Кроме немцев, производство подобных мин по германской лицензии наладили итальянцы. Особенно эффективным мину «НН» не назовешь: для ее применения необходимо было войти в непосредственный контакт с танком противника.

Саперы располагали еще одним типом «штурмового» кумулятивного средства — специальными зарядами, служившими для уничтожения броневых элементов долговременных инженерных укреплений. В частях специального назначения применялись заряды массой до 50 кг и бронепробиваемостью до 210 мм (по нормали). Заряд укреплялся на открытом участке брони и подрывался дистанционно. 10 мая 1940 года отряд немецких парашютистов уничтожил такими зарядами практически все вооруженные артиллерийскими орудиями бронебашни считавшегося неприступным бельгийского форта Эбен-Эмаэль.

Среди прочих типов вооружения немецкой пехоты можно отметить образец, ставший своего рода огнеметным аналогом «Панцерфауста» и в какой-то мере прообразом современного советского РПО-А — Einstossflammenwerfer 44 (Одноразовый огнемет образца 1944 года). Это очень простое и эффективное оружие предназначалось для вооружения солдат пехотных частей, не обученных обращению с мудреными ранцевыми огнеметами (последние к тому же были весьма уязвимы для огня противника и потому опасны в эксплуатации). Одноразовый огнемет снабжался компактным зарядом огнесмеси и после нажатия на спуск выпускал в течение 1,5 секунд струю пламени на дистанцию 27 метров. Для уничтожения огневой точки типа ДЗОТ или ДОТ этого было вполне достаточно.

 


 

Глава 5. Артиллерийские системы

Артиллерия издавна была любимым детищем германского милитаризма. Не стал исключением и гитлеровский режим: в 1939 году по количеству артсистем рейх уступал только Советскому Союзу. Хотя стратегия блицкрига в основном опиралась на массированное применение танков и бомбардировочной авиации, в Германии было затрачено очень много сил и средств на разработку новейших образцов орудий и минометов. Впоследствии, уже после окончания второй мировой войны, весьма большой процент германских конструкторских изысканий использовали для создания аналогичных систем страны-победительницы.

Так, в самом конце войны фирма «Skoda» предложила 105-мм легкую полевую гаубицу (15cm leFH 43), оснащенную принципиально новым лафетом с тремя станинами. При ее приведении в боевое положение колеса вывешивались, а станины раздвигались под углами 120 градусов, обеспечивая гаубице круговой горизонтальный обстрел и очень большой (до 75 градусов) угол возвышения ствола. Появившаяся на заключительном этапе войны, leFH 43 в серийное производство не попала, но вскоре на основе этой артсистемы в СССР была создана всем известная 122-мм гаубица Д-30, лафет которой схож со «шкодовским» даже в деталях.

Кроме классических артсистем, немцы много сил и времени затратили на создание безоткатных орудий (или орудий с низким давлением пороховых газов). Конструкторы всего мира издавна пытались решить проблему резкого уменьшения массы и габаритов артиллерийских систем путем снижения отката ствола. В процессе производства выстрела пороховые газы, образующиеся в канале ствола орудия и выталкивающие снаряд, действуют и в Другом направлении — в сторону казенной части, резко отбрасывая ствол назад. Для противодействию этому эффекту орудия приходится оснащать громоздкими и тяжелыми противооткатными устройствами, а также усиливать конструкцию ствола и лафета, что увеличивало вес системы в несколько раз.

Принцип действия безоткатного орудия основывался на том, что часть продуктов сгорания пороха выводилась наружу через сквозное отверстие в казенной части ствола (этот же принцип используется и в конструкции реактивных противотанковых гранатометов). Таким образом, отдача практически исчезала; безоткатное орудие калибра 105 — 120-мм представляло собой трубу на легкой треноге или колесном станке весом всего 200—400 кг. Это открывало невиданные ранее горизонты в достижении почти неограниченной мобильности артиллерии средних калибров и ее применения в таких родах войск как воздушно-десантные и горнострелковые.

Первые опыты с безоткатками проводились в России еще в годы первой мировой войны. В СССР Л. Курчевский развернул обширную программу разработки безоткатных (в то время у нас они назывались динамо-реактивными) пушек, однако к концу 30-х годов первоначальный интерес командования РККА к ним исчез. Немцы же по достоинству оценили предполагаемые преимущества новой системы — в 1930 году началась проектная стадия разработок, с 1937 года проводятся первые эксперименты с безоткатными орудиями, которые уже через четыре года позволили принять на вооружение и успешно применить в бою их первые серийные образцы. В целях конспирации безоткатки получили официальное обозначение «легких орудий» (Leichte geschuetz — LG), под этим индексом они и прошли всю войну.

Немецкие конструкторы для создания безоткатных пушек применили схему осевого отвода: часть пороховых газов выбрасывалась через сквозное отверстие в донце гильзы и прямоточное расширяющееся сопло в казенной части орудия. Внешне эти системы отличаются наличием осевого сопла (в отличие, например, от американских орудий, где газы выводятся через перфорированную гильзу и несколько боковых отверстий в наружной каморе; в таких пушках осевого сопла нет, а на его месте располагается замок). Немецкий принцип, впоследствии заимствованный и в СССР, выгодно отличался от американского тем, что безоткатки могли использовать стандартные боеприпасы (заокеанские снаряды с перфорированными гильзами были сложными в производстве и требовали весьма бережного обращения при хранении и транспортировке).

Особенно широкое применение безоткатные артиллерийские системы получили в германских воздушно-десантных войсках, специфика применения которых предусматривала максимальное облегчение всего вооружения и снаряжения. В конце 30-х годов фирмы «Rheinmetall-Borsig» и «Krupp» по заказу командования ВВС (немецкие ВДВ организационно входили в состав люфтваффе) начали работу над безоткатками. Вскоре (в 1940 году) на вооружение парашютных артиллерийских частей были приняты 75-мм безоткатное орудие 7,5cm LG 40, разработанное Круппом и доработанное фирмой «Рейнметалл» (доработка в основном заключалась в создании нового лафета). Орудие LG 40, созданное в качестве легкого полевого, могло вести эффективный огонь на дистанцию до 6800 метров. Наличие противотанкового боеприпаса делало безоткатку универсальным средством поддержки десантников. Правда, эффективность ведения огня по танкам снижалась относительно небольшой длиной ствола — всего 15,5 калибров. Начальная скорость 5,8-килограммового снаряда достигала 365 м/с.

Боевая масса безоткатки, установленной на легком колесном лафете с откидными сошниками составляла всего 145 кг. Сектор обстрела — 60 градусов, вертикальный угол возвышения ствола — до 45 градусов. Боевая скорострельность — 8 в/мин.

Впервые новые артсистемы были применены в боях за Крит, в мае 1941 года. В ходе эксплуатации выяснилась слабость их боеприпаса, благодаря чему свою карьеру 75-мм пушки закончили в Северной Африке к началу 1943 года. За LG 40 последовали новые образцы орудий, разработанных для ВДВ. Наиболее известными являются 105-мм варианты описанной выше пушки — 10,5 cm LG 40,40/1 и 40/ 2, ставшие типовыми для всех вновь формируемых парашютных, егерских, лыжноегерских и горнострелковых дивизий. Все они различались между собой только устройством лафетов и ограниченно использовались на фронтах с 1941 года. Длина ствола — 13 калибров; начальная скорость снаряда массой 14,8 кг — 373 м/с. Горизонтальный сектор обстрела составил 80 градусов, угол возвышения—41 градус. Боевая масса установки равнялась 388 кг, а скорострельность 8 в/мин.

Впоследствии эти системы сменило более эффективное орудие — 105-миллиметровое LG 42. Лафеты новых безоткаток были двух образцов: легкая стальная тренога, снабженная механизмами наводки и «классический» пушечный лафет с обрезиненными колесами, раздвижными станинами и броневым щитком, прикрывающим расчет. Применение колесного лафета несколько повысило боевую массу орудия: этот показатель для 105-мм LG 42 составил уже 485 кг (в походном положении — 515 кг).

Ствол длиной 17,5 калибров разгонял 15-килограммовый снаряд до скорости 335 м/с. Применение бронещитка ограничило угол горизонтального обстрела до 71 градуса. Максимальный угол возвышения ствола составил 43 градуса. Скорострельность осталась такой же, как и у орудия образца 1940 года.

Производство воздушно-десантных образцов безоткатных орудий было прекращено в 1944 году — полный отказ от проведения крупномасштабных десантных операций (к тому времени немецкие парашютисты уже три года использовались в качестве обычной пехоты) сделал ненужными эти передовые по своей конструкции, но малопригодные для наземных войсковых операций виды вооружения. 105-мм безоткатные пушки применялись десантниками и горными стрелками до самого конца боевых действий.

Имелась и 150-мм версия пушки, применявшаяся в небольших количествах в качестве легкого средства береговой обороны с 1942 года. Это орудие серийно не производилось, но несколько его экземпляров поступило в артиллерийские части германского ВМФ, прикрывавшие норвежское побережье. Как правило, одна— две 150-мм пушки придавались отдельной батарее или дивизиону крупнокалиберных (240—380-мм) орудий в качестве противодесантного средства.

После окончания второй мировой войны, в 50-ые — 60-ые годы, безоткатные системы получили широчайшее распространение по всему миру (в основном в ВДВ), пока их не сменили управляемые противотанковые ракеты и другое оружие нового поколения. Тем не менее все это оружие имело ряд общих для безоткатных пушек недостатков, главным из которых была невозможность маскировки орудия на поле боя: мощная струя пороховых газов, вырывающаяся назад из открытой казенной части ствола, после первого же выстрела поднимала огромные клубы пыли (кроме демаскирующего эффекта, раскаленная струя угрожала травмами расчету орудия). Отвод части газов назад, кроме того, снижал начальную скорость снаряда, а значит, дальность его полета и бронепробиваемость. Правда, со вторым недостатком успешно боролись применением кумулятивных боеприпасов, а вот с первым — только через увеличение массы порохового заряда (это влекло к неоправданному расходу пороха). Надежды на использование крупнокалиберных орудий в танковых войсках, авиации и на флоте угасли после того, как стало ясно, что бьющая из казенника струя газов не позволит устанавливать безоткатку в любом замкнутом пространстве (например, в башне танка или боевого корабля). В итоге такие системы немцы смогли применить только в ВВС, да и то в опытном порядке.

В 1944—45 годах, когда количественное превосходство противника в танках стало подавляющим, в Германии начали лихорадочно устанавливать противотанковые орудия на любую, хоть сколько-нибудь пригодную для этого базу. В поисках путей уменьшения габаритов танковых пушек при сохранении их бронепробиваемости, немецкие конструкторы попытались установить безоткатные орудия на различные образцы бронетехники. В 1945 году на базе среднего танка Pz.Kpfw IV был разработан танк-истребитель с двумя безоткатками. 105-мм безоткатное орудие LG 40 в открытой сверху и с кормы легкой броневой рубке предполагалось устанавливать даже на маленьких (всего 3,4 тонны) машинах для разминирования BIV (подробнее о них смотри в разделе «Бронетанковая техника»).

На вооружение вермахта было принято и 88-мм безоткатное орудие DK (или DuKa) 8,8. Его планировалось устанавливать на боевых катерах и тяжелых пушечных штурмовиках, а также истребителях ПВО (в какой-то мере воскресив довоенные советские опыты: попадание тяжелого снаряда во вражеский танк или четырехмоторный бомбардировщик гарантированно вели к их гибели). Опыты по установке орудия в подфюзеляжной гондоле проводились, в частности, на скоростном двухмоторном бомбардировщике Ju 88A-4. В 1944 году был построен опытный экземпляр машины (смотри раздел «Военно-воздушные силы»).

Разрабатывали немцы и автоматические безоткатные орудия. Плодом этих экспериментов стала с успехом использовавшаяся в конце второй мировой 55-мм автоматическая пушка МК115. К казенной части орудия справа, как на современном советском автоматическом гранатомете АГС-17 «Пламя», примыкался коробчатый магазин с боеприпасами. Тем не менее автоматические безоткатные системы оказались слишком сложными в производстве и в эксплуатации, поэтому они не получили широкого применения как в 40-е годы, так и впоследствии.

Существовал ряд неосуществленных проектов безоткатных орудий, преимущественно более крупных калибров. Например, 280-мм пушка береговой обороны DKM 44, согласью расчетам, могла поражать 285-килограммовыми снарядами (начальная скорость 750 м/с) цели на дистанции до 15 километров. Однако применение крупнокалиберных безоткатных орудий, обладавших меньшей дальностью огня и бронепробиваемостью, (весьма важный показатель для морских и береговых орудий) оказалось совершенно неоправданным.

* * *

Наиболее широким полем деятельности германских конструкторов-артиллеристов стала разработка сверхтяжелых орудий. Традиционная любовь немцев к дальнобойной артиллерии, умноженная на «гигантоманию» самого Гитлера, породила в начале 40-х годов ряд орудий невиданного доселе калибра: 615 и 800 мм! Эти монстры, равных которым не было создано даже в первую мировую войну (когда значение артиллерии на поле боя являлось куда более весомым), стали наиболее крупными орудиями, когда-либо открывавшими огонь по реальному противнику (похоже, даже великий фантаст Жюль Верн, описавший гигантскую пушку — творение инженера герра Шульце из Штальштадта, не подозревал, насколько близки к действительности окажутся его мрачные пророчества). Самое поразительное в «пушечной программе», ставшей одним из любимых детищ фюрера, было то, что создание таких орудий было не только морально устаревшим деянием, но и полностью противоречило военной доктрине Германии— ставке на «блицкриг». И в самом деле, большинство сверхтяжелых мортир и пушек приняло участие в считанных боевых операциях, в основном отстаиваясь в тылу.

Прообразом германских сверхтяжелых артсистем второй мировой войны (а по концепции применения — даже в какой-то степени оперативно-тактических ракет) стала знаменитая «Парижская пушка» или «Парижанка» — орудие, созданное еще в первую мировую войну с задачей обстрела из-за линии фронта французской столицы.

Замысел создания такой системы возник весной 1916 года; начальник Генерального штаба императорской армии генерал-полковник Эрих фон Людендорф (Erich von Ludendorff) предложил разработать орудие, которое со стационарной позиции могло бы «доставать» до Парижа (находился в 90 км от линии фронта). Цель применения такого оружия заключалась исключительно в оказании мощного морального эффекта на противника (уязвимость столицы Франции от ударов артиллерии должна была продемонстрировать превосходство германского оружия и склонить деморализованного обстрелами врага к переговорам).

Заказ на разработку орудия передали «пушечному королю» Альфреду Круппу (Alfred Krupp), чьи конструкторы обладали огромным опытом создания дальнобойных (до 55—56 км) сухопутных и морских артсистем. В качестве исходного калибра был выбран не очень большой: всего 210 мм. Для достижения максимально возможной начальной скорости снаряда потребовался ствол длиной 158 калибров (свыше 33 метров). Поскольку отлить такой длинный ствол целиком оказалось невозможным, его сделали составным. С казенной части его венчала зарядная камора (около 5 метров длиной), за ней шла составная внутренняя нарезная труба. В шести метрах от дульного среза нарезную часть ствола заменяла гладкостенная. Сверху ствол (начиная от казенника) покрывался составным кожухом длиной 17 метров. Кожух служил для скрепления частей орудия в единое целое, подобно тому, как это было на первых средневековых пушках. Собранный ствол массой 138 тонн, установленный на лафете орудия, приходилось поддерживать системой растяжек (как на некоторых мостах) — в противном случае он прогибался по направлению к дульному срезу.

С установкой орудия также возникли определенные трудности. К огневой позиции пушка вместе с 256-тонным лафетом доставлялась на 18-осной железнодорожной платформе. Вначале ведение огня планировалось с «колес»: откат по линии железной дороги гасил энергию отдачи. Однако эта система не позволяла осуществлять горизонтальную наводку. Тогда для пушек была оборудована огневая позиция по образцу применяемой в береговой артиллерии: на бетонированной площадке оборудовался рельсовый поворотный круг, по которому направлялись поперечные колеса кормовой части лафета. Носовая часть могла поворачиваться вокруг центральной опоры, таким образом обеспечивался широкий угол горизонтальной наводки. Высота лафета позволяла осуществлять вертикальную наводку углом до 55—60 градусов. Общая масса артустановки достигала 750 тонн. Расчет — около 60 морских артиллеристов. Система получила название «Пушка «К» («Kolossal»), часто орудие ошибочно именуют «Длинным Максом». По Парижу вели огонь три орудия этого типа.

Снаряд весом 103—118 кг снабжался разрывным зарядом массой всего 7 кг. Это было связано с большим аэродинамическим нагревом его конструкции во время полета: меньшая толщина стенок снаряда привела бы к возгоранию заряда и разрушению конструкции. Подготовка к ведению огня была довольно трудоемким делом: вначале тщательно обследовались ствол, снаряд и пороховой заряд. После этого с учетом данных метеосводки проводился расчет траектории выстрела. При угле возвышения ствола 52 градуса 30 минут снаряд с начальной скоростью 1578 м/с через 20 секунд выходил на высоту 20 км, а еще через 90 секунд достигал вершины траектории за пределами атмосферы (высота — 40 км!). После прохождения потолка траектории боеприпас вновь входил в атмосферу, разгонялся до скорости 922 м/с и падал на цель. Максимальная дальность стрельбы составляла 120 км, дистанция от позиций «Парижанок» до цели — 110 км с небольшим. Боевая скорострельность составляла 1 выстрел в 5 минут.

Производство выстрела сопровождалось критическими силовыми нагрузками на конструкцию орудия. После вылета снаряда из дула ствол пушки в течение двух — трех минут колебался со значительной амплитудой. Если во время суточных стрельб производилось несколько выстрелов, то после их окончания ствол приходилось снимать кранами с лафета и распрямлять его. Кроме того, под воздействием пороховых газов — продуктов сгорания мощного 250-килограммового заряда и трения снаряда о канал ствола последний быстро «расстреливался», то есть существенно увеличивался его калибр. С учетом «тонкой» техники прицеливания в процессе эксплуатации к орудию подавались все более крупнокалиберные снаряды (до 220 Мм). Этот недостаток требовал и частой замены стволов.

Первый залп трех 210-мм снарядов упал на Париж 23 марта 1917 года с пятнадцатиминутными интервалами, с семи до семи тридцати утра. Всего до середины 1918 года было выпущено 367 снарядов, свыше 100 из них попало в пригороды. Погибли 256 человек, 620 получили ранения. Хотя применение этих орудий на первых порах сопровождалось серьезным психологическим эффектом и вызвало значительные разрушения, «Парижанки» не смогли выполнить задачу вывода Франции из войны. После предпринятых союзниками летом 1918 года наступательных операций фронт значительно отодвинулся от Парижа и «суперпушки» были эвакуированы в Германию, а затем демонтированы по условиям Версальского договора. Некоторые узлы и детали, а также техническая документация по орудиям не была передана союзникам — впоследствии их использовали для создания новых артсистем большой мощности. В связи с этим в послевоенной Германии родилась забавная легенда о том, что Крупп якобы укрыл одну «Парижанку» где-то в недрах своего огромного концерна, подняв ствол в вертикальное положение и замаскировав его под фабричную трубу.

Итак, к началу второй мировой войны немцы — большие специалисты в области баллистики — располагали массой различных образцов крупнокалиберных орудий, в том числе мортирами калибром 350 и 420 мм, предназначавшимися для разрушения фортов и других долговременных железобетонных укреплений. Тем не менее в начале 30-х годов, когда западные границы рейха начала опоясывать невиданная по мощности французская система оборонительных укреплений— «линия Мажино», немецкие конструкторы приступили к разработке еще более тяжелых артсистем, способных эффективно бороться с подземными фортами противника.

Первой из них стала разработанная фирмой «Рейнметалл» в 1940 году осадная мортира под обозначением 60 cmMoerser (фактический калибр — 598, по другим данным, 615 мм). Оружие планировалось использовать в борьбе с долговременными фортификационными сооружениями. Его прообразом стал созданный этой же фирмой в 1935 году нарезной 600-мм миномет, стрелявший 4-тонными снарядами на дистанцию 1 км. Поскольку разработкой этого оружия руководил начальник Управления вооружений генерал артиллерии Карл Беккер (Karl Becker), система получила неофициальное название «Карл» (заводской индекс — Geraet 040). Через два года был изготовлен опытный образец орудия массой около 55 тонн, который мог вести огонь двухтонными боеприпасами на дистанцию до 3000 метров. Общая масса системы вместе с самоходным шасси (подробнее описано ниже) достигла 97 тонн. Модернизированный ствол мортиры длиной 8,44 калибров позволил увеличить дальнобойность до 4000 м.

Очевидная недостаточность дальности ведения огня заставила фирму «Рейнметалл» разработать другой вариант орудия калибра 540 мм (фактический калибр 538 мм; система получила заводское обозначение Geraet 041). Его ствол имел большую длину— 11,5 калибров, а более легкий снаряд с лучшей аэродинамической формой и начальной скоростью (масса бетонобойного снаряда— 1580 кг, начальная скорость — 300 м/с, для фугасного снаряда эти характеристики составляли 1250 кг и 387 м/с) обеспечивал ведение огня до 10,4 км. Поскольку 540-мм мортиры почти не приняли участия в боевых действиях, для них в общей сложности было изготовлено всего 75 снарядов.

615-мм бетонобойный снаряд весом 2170 кг имел начальную скорость 220 м/с, фугасный (1700 кг) —283 м/с. Это обеспечивало ведение навесного огня на дистанцию до 4,5 и 6,7 км соответственно. Угол возвышения ствола у обоих вариантов «Карла» составлял 70 градусов, сектор горизонтального обстрела — 4 градуса, что было вполне приемлемо для мортиры. Небольшая скорость полета снаряда позволяла наблюдать его в воздухе, причем советские солдаты принимали его за большую мину, выпущенную из реактивного миномета. 615-мм снаряд обеспечивал поражение бетонной плиты толщиной до 3,5 метров, 540-мм — 2,5-метрового слоя бетона либо 450-мм броневой плиты.

Поворотный и подъемный механизмы секторного типа, с ручным приводом. Заряжание, разумеется, было раздельным. Для транспортировки боеприпасов и заряжания мортир использовалась специальная машина на шасси среднего танка PzKpfvv IV — Munitionsschlepper fur Karl-Gerat (каждой мортире придавалось два таких транспортера. На их корпусе вместо башни монтировалась бронированная рубка для четырех 540- или 615-мм выстрелов и лебедка для подъема тяжелых снарядов к казенной части орудия. Применение автоматизированного заряжания значительно ускоряло процесс подготовки к выстрелу. Тем не менее боевая скорострельность обеих вариантов мортиры была крайне невысокой, всего 1 выстрел в 10 минут. Возимый боекомплект — б выстрелов. После 35 выстрелов была необходима замена расстрелянного ствола. Добавим, что в ходе обстрелов Севастополя советские артиллеристы отметили большой процент неразорвавшихся снарядов «Карла».

Общая масса этой артсистемы достигала 126 тонн в 615-мм варианте и 124 — в 540-мм. Мортира размещалась на открытой площадке. Для обеспечения хотя бы минимальной мобильности было применено оригинальное решение — гусеничный движитель. Таким образом «Карл» стал самой крупнокалиберной и тяжелой самоходной артиллерийской установкой в мире. Работы над созданием гусеничного шасси начались в 1937 году. Гусеницы применялись только для ограниченного маневрирования по огневой позиции: в походном положении мортира перевозилась по железной дороге, между двумя пятиосными платформами, снабженными специальными фермами (которые соединялись с крепежными узлами на передней и задней частях корпуса «Карла»). Чтобы ходовая часть при транспортировке не задевала за рельсы, опорные катки с помощью гидросистемы «поджимали» к корпусу. На дальние расстояния мортира должна была транспортироваться на четырехосных платформах (в разобранном виде). Существовала возможность перевозки размонтированного «Карла» и по шоссе: в этом случае его части укладывали на четыре большегрузных трейлера, буксируемых автопоездами из тягачей.

12-цилиндровый дизельный V-образный двигатель «Daimler-Benz» DB507 (в оригинале устанавливался на торпедных катерах) рабочим объемом 44 500 куб. см и мощностью, пониженной с помощью дросселирования до 580 л. с, сообщал самоходной мортире скорость 12 км/ч. Двигатель и трансмиссия (четырехскоростная коробка передач) располагались в передней части корпуса машины, причем ствол артустановки «смотрел» назад. Ходовая часть включала в себя 11 сдвоенных опорных катков (по борту), снабженных индивидуальной торсионной подвеской, и 6 поддерживающих катков*. Ведущее колесо заднего расположения. Как было сказано выше, подвеска обеспечивала возможность вывешивания корпуса. Эта мера применялась при ведении огня — днище мортиры опиралось на бетонную подушку, так как подвеска не могла выдержать 700-тонное усилие отката ствола при выстреле. Широкие гусеницы (500 мм) и продуманное распределение масс обеспечивали низкую удельную нагрузку на грунт — всего 2,75 кг на кв. см. Силовая передача гидромеханическая. Габаритные размеры установки: длина — 11,1 метров, ширина—3,1, высота —4,7 метра. Клиренс при движении на гусеницах составлял 350 мм. Максимальное бронирование гусеничного шасси достигало 13—15 мм.

(* прим. - На первом образце мортиры — Geraet 040 «Adam», — ходовая часть состояла из 8 опорных и 6 поддерживающих катков.)

Экипаж «Карла» насчитывал 12—18 человек (водитель размещался в закрытой бронерубке, остальной расчет размещался открыто). Рабочие места артиллеристов, расположенные на высоте двух метров от земли, снабжались леерным ограждением. Все машины оборудовались радиостанциями.

Орудие использовало снаряды различной длины и веса: бетонобойные (масса— 7100 кг, начальная скорость — 720 м/с) и фугасные (4800 кг и 820 м/с). Дальнобойность составляла 23800 и 24700 метров соответственно. Боевая скорострельность этого монстра достигла рекордно малой величины — 1 выстрел в 20 минут. Несмотря на эти недостатки, пушка вполне соответствовала своему прямому назначению: разрушению укреплений на «Линии Мажино». Бетонобойные снаряды легко пробивали броневую плиту толщиной 1000 мм и восьмиметровый слой бетона. В плотный земляной грунт боеприпас проникал на глубину до 32 метров!

Лафет орудия покоился на специальной платформе, занимающей сразу две параллельных колеи железной дороги (восемь пятиосных тележек). Боевая масса установки составила 1350 тонн. Максимальный угол возвышения ствола достиг 65 градусов. Огонь мог вестись только строго параллельно железнодорожному пути, на котором стояло орудие — любое отклонение от этой оси под воздействием страшной силы отката грозило перевернуть махину набок. Кроме того, масса установки, приближавшаяся к критической, не позволила ввести в конструкцию лафета тяжеловесные устройства горизонтальной наводки. Наведение в горизонтальной плоскости осуществлялось с помощью выкладывания на нужном курсовом угле ветки железной дороги, на которую и загонялся состав с орудием.

Семитонные снаряды и пороховые заряды от транспортера к казенной части орудия поднимали два крана, установленные в хвостовой части платформы. Комплекс, сопровождавший «Дору», в своем составе имел энергопоезд, железнодорожный состав техобслуживания, состав с боеприпасами, две — три подвижные зенитные батареи, технические летучки и т. д. (всего до 60 локомотивов и вагонов с персоналом в несколько сот человек). Столь разнообразная номенклатура подразделений обеспечения заставила выделить единственную пушку в отдельную войсковую часть — 672-й железнодорожный артиллерийский дивизион (Eisenbahnartillerie Abteilung), сформированный в январе 1942 года. Подготовка огневой позиции готовилась силами нескольких тысяч человек в течение четырех недель!

«Дору» не удалось использовать по прямому назначению — Франция капитулировала прежде, чем орудие было введено в строй. В июне 1942 года «Дора» приняла участие в обстрелах Севастополя, но ввиду громоздкости комплекса и его привязки к полотну железной дороги оказалась чрезвычайно уязвимой для советской авиации. По этой причине наиболее мощное из когда-либо воевавших орудий было выведено в тыл. В начале 1943 года в строй была введена вторая пушка этого типа, но обе «Доры», созданные скорее в пропагандистских, нежели в военных целях (дальность действия его боеприпасов и характер целей относились скорее к сфере компетенции бомбардировочной авиации), до самого конца войны в боевых действиях больше не применялись.

Из числа нереализованных образцов сверхдальнобойных орудий (дальность стрельбы — свыше 100 км) можно привести проект 600-мм орудия «Lang Gustav» («длинный Густав»)*, разработанный Круппом. По предварительным расчетам, длиннейший ствол этого монстра (вес ствола — около 1500 тонн) должен был обеспечить ведение огня 7,5-тонными боеприпасами на дистанцию 120 км. Минимальная живучесть ствола должна была составить 50—60 выстрелов. Министр вооружений Шпеер доложил проект орудия фюреру и получил «добро» на его реализацию. Однако после детального анализа проект был забракован. Главным фактором, повлекшим его закрытие, стал чудовищный вес ствола: даже с максимальными допусками на весовые показатели для него не удалось бы создать выдерживающего нагрузку выстрела лафета.

(*прим. - Секрет этого обозначения объясняется просто: в германской артиллерии большинство образцов орудий особой мощности проектировалось в нескольких вариантах. Получившиеся таким образом классы обозначались именами, например, «Theodor», «Leopold» или «Bruno». Внутри же каждого класса разновидности различались по предикатам: «Kurz» означал короткую пушку, «Lang» — длинную, «Schwer» — «тяжелую». )

В годы второй мировой войны немцы под индексом 21cm K12 (Е) использовали и единственный экземпляр упоминавшейся выше «Парижской пушки». Поскольку в 40-е годы от этого сверхдальнобойного орудия не всегда требовалась максимальная дальность стрельбы, часто использовались выстрелы с уменьшенным пороховым зарядом. В этом случае начальная скорость снаряда составляла 1500 м/с (с нормальным зарядом — 1625 м/с).

Как следует из ее обозначения (Е — Eisenbahn, то есть «железнодорожный»), пушка вела огонь с платформы, передвигавшейся по железной дороге. Угол горизонтального обстрела соответственно сократился до 7 градусов, но для орудия, предназначенного для обстрела нескольких точечных целей, этого было вполне достаточно. Боевая масса орудия достигла 310000 кг, в походном положении этот показатель был еще более впечатляющим— 317000 кг. Расчетная дальность ведения огня составляла 115 км,; вес стандартного боеприпаса— 109,5 кг. Прочие характеристики аналогичны пушкам, применявшимся в первую мировую.

Единственный сохранившийся экземпляр «Парижанки» вместе с еще одним шедевром артиллерийского дела: 280-мм пушкой 28 cm K5 (Е) «Leopold» (длина ствола — 78 калибров, дальнобойность — 62400 метров) в составе 701-й железнодорожной батареи с осени 1943 года проводили обстрел Южной Англии с французского побережья.

В ходе войны разрабатывалась еще более поразительная артсистема. Речь идет о так называемой «Tausendfuss» («сороконожке»). Инициатива разработки нового орудия принадлежит инженеру, сотруднику отдела усовершенствований Управления вооружений Вальтеру Кендерсу (Walter Renders). В связи с возникшими в ходе создания и эксплуатации сверхтяжелых орудий трудностями с конструированием лафетов, он предложил орудие, вовсе лишенное их. По мнению Кендерса, дальнобойное орудие с концепцией применения, подобной «Парижанке», можно разместить в бетонированной шахте и придать ему постоянный угол возвышения. Ствол общей длиной 150 метров собирался из 4- или 8-метровых отрезков.

Разгонный механизм снаряда имел «многоступенчатую» схему: через равные расстояния от ствола «елочкой» отходили боковые дополнительные зарядные каморы (под углом, направленным от казенной части). Общее количество камор достигало 28. После того, как снаряд, оснащенный ведущими поясками, приводился в движение вышиб-ным пороховым зарядом и начинал движение по стволу, в боковых каморах поочередно срабатывали дополнительные заряды. Таким образом, начальная скорость боеприпаса достигала 1500 м/с.

Первоначально «сороконожка» предназначалась для вооружения «Линии Зигфрида» на западной границе рейха. В задачи этого орудия входил обстрел 150-мм снарядами с дистанции свыше 170 км Антверпена и Люксембурга. Однако действительно реальная возможность реализации этого необычного проекта открылась только в 1943—44 годах, когда Гитлер увидел в нем возможность ведения огня по Лондону. Немедленно, не дожидаясь даже постройки опытного образца орудия и проведения испытаний, начали подготовку шахт на северном побережье Франции, в районе Кале. Согласно разработанному плану, две батареи 150-мм сверхдальнобойных орудий (по 25 орудий каждая) Должны были выпускать до 600 снарядов в час (общий вес залпа — около 75 тонн) по целям в Лондоне и южной Англии. Одновременно начался серийный выпуск снарядов.

Тем не менее проект реализовать не удалось. Причин тому несколько, что показали испытания построенного в начале 1944 года макета орудия. Основной технической причиной стала проблема синхронизации воспламенения дополнительных пороховых зарядов, которые к тому же часто взрывались. Кроме того, была выявлена недостаточная устойчивость снаряда, оснащенного большими ведущими поясками, в воздухе. Помимо этих, вполне решаемых проблем, была выявлена еще одна, лежавшая в самой основе проекта: расчет расположения шахт для стволов орудий не учитывал поправки на вращение Земли (эта проблема в то время была малоизученной). Строительство позиций для «сороконожек» было сорвано высадкой союзников в Нормандии: после освобождения южного побережья Па-де-Кале англичане обнаружили артиллерийские склады с большим количеством 150-мм снарядовдля этих орудий.

Теоретические выкладки, заложенные в проект «сороконожки», были неожиданно использованы уже в наше время: при работе над знаменитой «Багдадской» пушкой, сконструированной по заказу Саддама Хусейна в частном КБ группой немецких инженеров. Ее создание было вызвано теми же причинами, что и в случае с германскими проектами: нехваткой или полным отсутствием средств доставки боеприпасов на территорию противника. Лишенный возможности закупки современных оперативно-тактических ракет, Ирак сделал ставку на такой, казалось бы, совершенно невероятный способ. Гладкоствольная пушка калибром около 600 мм должна была устанавливаться на стационарной позиции в иракской пустыне, в шахте на бетонном основании. Ее снаряд с высокой начальной скоростью мог поражать территорию Израиля на всю ее глубину. Кроме обычных боеприпасов, предусматривалось использование химических.

Проект оказался нереализованным: части составного ствола орудия, залегендированные как «детали нефтепровода», были задержаны таможенниками во Франции (подозрения вызвала внутренняя прецизионная обработка отрезков «труб»). Создатель проекта, работавший над ним в ФРГ, погиб при невыясненных обстоятельствах, а война в Персидском заливе перечеркнула все надежды Хусейна на применение любого дальнобойного оружия: отныне все исследования находятся под бдительным оком разведорганов государств антииракской коалиции.

* * *

Гигантомания, свойственная германской конструкторской школе в 30-ые — 40-ые годы, в полной мере сказалась и на разработке зенитного оружия. Причиной тому послужили уже неоднократно упоминавшиеся сокрушительные налеты союзной авиации, бомбившей города и промышленные объекты рейха с высоты около 10000 метров. Для борьбы с воздушным противником конструировались все новые средства. Не была обойдена вниманием и старая добрая зенитная артиллерия. Несмотря на появление все новых крупнокалиберных зениток — вначале 88-мм, затем 105-мм и, наконец, 128-мм, — немцы искали возможности еще большего увеличения мощности снаряда и увеличения досягаемости по высоте.

В начале 1938 года были созданы опытные образцы 150-мм орудий, за которыми в 1941-м последовали пушки, имевшие калибр 240 мм! Речь идет о так называемых «изделии 80» (Geraet 80) фирмы «Krupp» и «изделии 85», изготовленном «Rheinmetall-Borsig». Оба варианта орудия весили около 30 тонн. Крупповская зенитка использовала 200-килограммовый снаряд, орудие фирмы «Рейнметалл» — 180-килограммовый. Досягаемость по высоте достигла 18 км, а скорострельность — 7 в/мин. Несмотря на хорошие характеристики, разработчики столкнулись с рядом трудноразрешимых сложностей технического характера, основная масса которых упиралась в необходимость создания надежной системы заряжания. В конечном счете, в октябре 1943 года разработка 240-мм зенитных орудий была прекращена.

Кроме механического увеличения калибра орудий, немцы попытались создать многоствольные крупнокалиберные системы — вещь, доселе неслыханную. Надо сказать, что подобная идея уже неоднократно всплывала в германских конструкторских бюро — еще в конце 20-х годов шла разработка «двустволки», со стволами 75 и 37 мм, способной эффективно бороться как с живой силой, так и с танками противника. Подобные работы велись и в других странах. Такие «универсальные» артсистемы остались в нескольких экземплярах, но во время войны принцип неожиданно получил второе рождение. Для борьбы с летящими на больших высотах англо-американскими бомбардировщиками немецкая ПВО к концу 1941 года получила упомянутые выше мощные 128-мм пушки, достававшие вражеские самолеты на высоте до 14,8 км (с дистанционным взрывателем — до 12,8 км). Эти орудия были самыми тяжелыми зенитками, примененными в боевых условиях. Их устанавливали на вершине так называемых «зенитных башен» (Flakturm) — бетонных сооружений высотой до 50 метров.

Однако мощность даже этих орудий показалась командованию ПВО недостаточной и с конца 1942 года фирма «Hanomag» развернула серийное производство спаренных 128-мм зениток — 12,8 cm FlaK 42 Zwilling. Эти подавлявшие своими размерами артсистемы представляли собой две стандартные 128-мм пушки, смонтированные на одном лафете. Предусматривалась только стационарная установка таких орудий, как правило, в «зенитных башнях» (на тумбовой поворотной платформе, обеспечивающей круговой обстрел). При необходимости орудия в частично разобранном виде (со снятыми стволами) могли транспортироваться 18-тонными артиллерийскими тягачами на двух двухосных тележках типа Sonderanhaenger 203. «Спарки» применялись в основном для защиты наиболее важных городов Германии, например, Берлина и Гамбурга.

Боевая масса системы достигла 27 тонн. Каждый ствол имел свою систему заряжания, что в сочетании с применением автоматического зарядного устройства с электроприводом позволило достичь суммарной скорострельности в 24—28 в/мин даже у таких крупнокалиберных орудий. Расчет — 22 человека. Дальнобойность по горизонтали составляла 20900 метров, по вертикали — 14800 (применение дистанционного взрывателя ограничивало высоту досягаемости орудия 12800 метрами). Вес боеприпаса — 26 килограммов. В состав зенитной батареи входило четыре спаренные установки, что позволяло создать на пути самолетов противника внушительный огневой заслон. К январю 1945 года немцы располагали 33 такими орудиями.

 


 

Глава 6. Бронетанковая техника

Венцом германского танкостроения времен второй мировой войны, лучшим танком вермахта и одним из лучших в мире стал танк PzKpfw V (Sd.Kfz. 171), получивший боевое имя «Panther» — «Пантера». История его появления связана с тяжелыми потерями, нанесенными германским танковым частям новым советским танком Т-34. Согласно выводу официальной комиссии, исследовавшей причины сложившейся кризисной ситуации, состоящие на вооружении вермахта типы средних танков в нынешнем виде не способны успешно бороться с машинами противника (прежде всего Т-34 и KB). Ситуация представлялась настолько катастрофической, что «отец» немецких танковых войск, видный военачальник и военный теоретик генерал Гейнц Гудериан (Heynz Guderian) в 1941 году приказал ради экономии драгоценного времени просто скопировать Т-34. Все же от этого необдуманного решения вскоре отказались: 25 ноября 1941 года министерство вооружений направило фирмам «Daimler-Benz» и MAN заказ на разработку среднего танка, превосходящего советский образец по огневой мощи и бронированию. Конструкторы «Даймлер-Бенц» фактически взяли за образец Т-34 и создали машину, сильно напоминающую советский танк по внешнему виду и компоновке (в частности, совершенно нетрадиционным для немцев было размещение ведущих колес и основных элементов трансмиссии сзади).

В то же время фирма MAN не отклонилась от традиционной германской компоновки и разработала танк по следующей схеме: впереди — трансмиссия и ведущие колеса, за ними (по оси поперечной симметрии) — боевое отделение и сзади, в корме — двигатель. Таким образом, открылась возможность сдвинуть башню назад и разместить в ней мощную длинноствольную пушку. Это и послужило основным доводом к принятию на вооружение танка фирмы MAN.

Новый танк был испытан в сентябре 1942 года. Испытания показали большое количество конструктивных и производственных дефектов, но фронт настоятельно требовал начала серийного выпуска этой машины. Последний был развернут на заводах фирм MAN, MHN, «Daimler-Benz» и «Henschel». Сложность в производстве значительно снижала темп выпуска — с января по сентябрь 1943 года выпустили всего 851 экземпляр.

Первый серийный вариант «Пантеры» — Ausf. D *, выпущенный в январе 1943 года, лишь незначительно отличался от своего экспериментального прототипа. Танк имел боевую массу 43 тонны. Его сварной корпус впервые в практике германского танкостроения имел рациональные углы наклона броневых листов. Толщина лобового листа составляла 85 мм, боковых — 40. Еще сильнее была защищена башня: в лобовой части бронирование достигало 100 мм, по бортам — 45 мм. Минимальная толщина брони «Пантеры» (крыша корпуса) составляла 17 мм. Экипаж — пять человек (командир танка, наводчик, заряжающий, механик-водитель и радист).

(*прим. -  7 февраля 1944 года для новых танков, имевших кодовое название, был отменен индекс PzKpfw — «бронированная боевая машина», танк. Употреблялись только название («Пантера», «Тигр») и буква, обозначающая модификацию.)

75-мм орудие «Пантеры», получившее обозначение KwK 42, имело длину ствола 70 калибров. Бронебойный снаряд пушки массой 6,8 кг развивал начальную скорость 925 м/с, что позволяло поражать 93-мм броню на дистанции 1000 метров. Для подкалиберного снаряда массой 4,75 кг с начальной скоростью 1120 м/с этот показатель составлял 164 мм. При изменении дистанции до 500 метров толщина пробиваемой брони составляла для бронебойного и подкалиберного снарядов 107 и 195 мм соответственно, до 300 м - 115 и 207, до 100 м - 128 и 224 мм. Все это сделало орудие KwK 42, разработанное фирмой «Rheinmetall-Borsig» сильнейшим в мире для своего калибра: танки Т-34 уверенно поражались его снарядами на дистанции 1500—2000 метров (!), что обеспечивалось еще и отличными цейсовскими приборами наблюдения (прицел телескопический бинокулярный, впоследствии заменен на монолюк механика-водителя кулярный TZF 12а). Боекомплект орудия — 79 выстрелов. Вооружение «Пантеры» дополнялось двумя 7,92-мм пулеметами MG 34 (один спарен с пушкой, второй установлен в лобовом листе корпуса справа и обслуживается радистом. Боекомплект — 4500 патронов.

Поворот башни производился гидросистемой, с приводом от двигателя танка. Башня снабжалась вращающимся с ней поликом, что заметно облегчало работу заряжающего. Одним из главных новшеств была эжекционная система, применяемая ныне на всех танковых пушках: после выстрела, перед открыванием затвора, ствол продувался сжатым воздухом, а стреляная гильза попадала в герметичный пенал, где из нее удалялись пороховые газы. Это позволило резко снизить загазованность боевого отделения — бич экипажей тогдашних танков.

Танк имел карбюраторный 12-цилиндровый V-образ-ный двигатель Maybach HL10 мощностью 650 л. с. (затем заменен на унифицированный с «Тигром» HL230P30 мощностью 700л. с. при 3000 об/мин). Рабочий объем — 23095 куб. см. Охлаждение жидкостное. Трансмиссия включала в себя двухпоточный механизм передач и поворота, позволявший осуществлять повороты с несколькими фиксированными радиусами, а также быстро разворачиваться на месте, сообщая одной гусенице движение вперед, а другой — назад. Коробка передач семискоростная (7 передач вперед, 1 назад), трехдисковый главный фрикцион сухого трения, планетарные механизмы поворота, бортовые передачи. Управление танком заметно облегчалось наличием гидравлических усилителей тормозов.

Ходовая часть состояла из 8 обрезиненных опорных катков (с каждого борта) большого диаметра, снабженных двойной торсионной подвеской и расположенных в шахматном порядке, что обеспечивало равномерное распределение давления на гусеницы и грунт. Рядом с ведущим колесом располагался единственный поддерживающий ролик. Само ведущее колесо — переднего расположения со съемными зубчатыми венцами, зацепление цевочное; в каждой гусенице 86 траков шириной 660 мм.

Боевое крещение «Пантер» модификации А состоялось летом 1943 года, во время Курской битвы— 192 машины 51-го и 52-го танковых батальонов, объединенных в «Panther-Brigade 10» атаковали советские позиции на южном отрезке «огненной дуги». Сразу же выявилось огромное количество технических дефектов, выведших из строя значительную часть танков. Кроме того, бригада понесла тяжелые потери на минном поле: к концу первого дня боев в строю осталось всего 40 машин.

С августа 1943 года было начато производство новой модификации «Пантеры» — Ausf. А. Изменения касались в основном конструкции ходовой части и защиты экипажа. Ходовая часть, вызывавшая многочисленные нарекания, была усилена (подвеска индивидуальная торсионная). Курсовой пулемет, ранее размещавшийся в узкой вертикальной прорези, получил шаровую установку. Новая командирская башенка снабжена перископами кругового обзора, ликвидированы лючок для выброса стреляных гильз в левом борту башни и традиционные бойницы для стрельбы из личного оружия экипажа. Башня стала монолитной, толщина ее лобовой брони доведена до 110 мм. Боевая масса танка возросла на 1,8 тонны, что, однако, не сказалось на его проходимости и подвижности. Всего до мая 1944 года выпущено 1768 единиц машин серии А.

Кроме отдельных бригад, «Пантеры» во все возрастающих масштабах стали поступать в танковые дивизии: в единственном танковом полку, числившимся в дивизии по штатам 1944 года, имелось 84 «Пантеры». Так, в 5-м танковом полку дивизии СС «Wiking» этими машинами был укомплектован второй батальон. Кроме восьми Pz V штаба батальона (три из них — в «командирском исполнении»), по 17 единиц находились в строю танковых рот — с 5-й по 8-ю. Наконец, еще 8 «Пантер» (из них три командирские) числились в полковом штабе. В первом батальоне полка имелись средние танки PzKpfw IV и 75-мм противотанковые штурмовые орудия StuG IV.

В марте 1944-го в серию пошла самая удачная и массовая модификация «Пантеры» — Ausf. G. На этом образце появились новые приборы наблюдения водителя: вместо прорези в лобовом листе, закрывавшейся лючком-пробкой, на крыше отделения управления установлен вращающийся перископ. До 50 мм увеличена толщина бортовой брони, что позволило уменьшить угол их наклона с 40 до 30 градусов. Изменена маска пушки, боекомплект увеличен до 81 выстрела (количество пулеметных патронов снизилось до 4200). Внесены изменения в двигатель, часть машин выпущена с опорными катками без резиновых бандажей. «Пантеры» поздних серий имели ходовую часть, элементы которой унифицированы с поздними «Тиграми» (катки с внутренней амортизацией). На командирской башенке монтировался кронштейн для зенитного пулемета MG 34. Производство этой модели танка продолжалось до конца войны. Всего выпущено 3740 штук.

Выпускался и командирский вариант «Пантеры» (Panzerbefehlswagen V), на котором в дополнение к штатной установлена вторая радиостанция Fu 5 (боекомплект уменьшен до 64 выстрелов), отличавшаяся антенной с «метелкой». Всего выпущено 329 таких танков. 41 «Пантера» переоборудована в машину передовых артиллерийских наблюдателей (Panzerbeobachtungswagen V). Кроме того, на базе среднего танка была разработана и серийно выпускалась с 1944 года бронированная ремонтно-эвакуационная машина (БРЭМ) Bergepanzer V («Bergepanther»), представлявшая собой стандартное шасси «Пантеры» со снятой башней, на месте которой монтировалась открытая сверху рубка с силовым приводом мощной лебедки. Машина предназначалась для эвакуации с поля боя тяжелой техники: для обеспечения устойчивости при вытаскивании подбитых танков лебедкой БРЭМ оснащалась двумя массивными откидными сошниками, размещенными в хвостовой части. Вооружение «Бергепантер» ограничивалось одним 7,92- или 13-мм пулеметом; последний устанавливался на шкворне за небольшим П-образным щитом над люком командира. Экипаж БРЭМ состоял из двух человек — командира и механика-водителя, располагавшихся в отделении управления (крышки люков снимались, асами люки объединялись в один большой).

Продолжая совершенствовать конструкцию PzKpfw V, немцы в лице фирм «Krupp» и «Skoda» в августе 1944 года создали новую башню для установки на шасси варианта G. Башня, получившая обозначение «Schmallturm» («тесная башня»), была уменьшена по сравнению со стандартной, что позволило увеличить толщину брони без существенного увеличения веса конструкции. Толщина лобовой части башни составила 120—125 мм, бортов —до 60 мм. Пушка получила новую, более массивную и надежную маску типа «Saukopf» («свиная голова»). Корпус танка практически не изменился, хотя бронирование его крыши было доведено до 35 мм и внесены различные мелкие изменения и усовершенствования. Новый вариант получил обозначение Ausf. F.

В 1945 году фирма «Daimler-Benz» изготовила опытное шасси для нового танка. На нем установили башню от варианта G. В то же время «тесная башня» была установлена на шасси серийной машины и проходила испытания на Куммерсдорфском полигоне. Результаты испытаний показали большие преимущества новой башни, но времени для серийного производства модификации F уже не было — танк остался опытным (изготовлено 8 бронекорпусов и две башни). «Schmallturm» предполагалось устанавливать и на новом танке: «Пантере II». Эта машина должна была вооружаться новейшей 88-мм пушкой KwK 43 с длиной ствола 71 калибр (подробнее смотри ниже). До конца второй мировой построили лишь два образца «Panther II», а всего немцы выпустили около 6000 «Пантер». К апрелю 1945 года в строю находилось 627 машин этого типа.

В свою очередь, отличное орудие «Пантеры» устанавливалось на двух образцах серийных противотанковых самоходок Panzer IV/70 (база среднего танка PzKpfw IV), На вооружении имелись два основных образца этой машины: Pz TV/70 (V) или Sd.Kfz. 162/2, с пушкой, размещенной в традиционном для немецких противотанковых самоходок низком корпусе, и Pz IV/70 (A) —Sd.Kfz. 162/1, на которой рубка для установки орудия имела гораздо большую высоту (этот вариант, несмотря на общие шасси и вооружение, был на две с лишним тонны тяжелее). Тяжелая пушка, в отличие от «Пантеры», оказалась слишком вынесенной вперед, что неблагоприятно отразилось на центровке машины: в попытках хоть как-то компенсировать перетяжеленный нос, одну —две передние пары опорных катков с каждого борта делали цельнометаллическими, без резиновых бандажей. В особенности этот недостаток был характерен для варианта IV/70 (А).

Кроме того, пушку KwK 42 планировалось устанавливать на одном из образцов тяжелого танка PzKpfw VI модификации Н2. Макет этой машины, изготовленном фирмой «Рейнметалл-Борзиг» в 1942 году, отличался от прочих «Тигров» меньшей по размерам башней с пулеметом, установленном в задней стенке. В целом башня сильно напоминала разработанную для «Пантеры», 75-мм орудие устанавливалось в такой же маске. Принятие на вооружение танка PzKpfw V сделало ненужным производство этой модификации «Тигра»: серийное производство машины развернуто не было.

Согласно общепринятой сейчас точке зрения, концепция всех послевоенных боевых танков мира в основе своей имеет две конструкции: Т-34 и «Пантеру». От советской машины нынешние танки унаследовали подвижность и принципиальную конструкцию ходовой части, от германской — характеристики и размещение оружия. Таким образом, «Пантера» является подлинно революционным образцом бронетехники, намного опередившим свое время и «первой ласточкой», предвосхитившей появление послевоенной концепции «основного боевого танка» — средней по массе, подвижной машины с мощным вооружением и бронированием, практически вытеснившей из состава армий все остальные типы танков. Новаторской конструкцией и объясняется реальное соотношение боевых возможностей этого танка с машинами противника: как известно, на одну уничтоженную «Пантеру» приходилось в среднем пять американских «Шерманов»...

 


 

Глава 7. Танковые орудия

Пушка «Пантеры» явилась достойным представителем семейства подлинного «чудо-оружия» — мощных крупнокалиберных танковых пушек, созданных немецкими конструкторами в начале 40-х годов на основе зенитных орудий. По всеобщему признанию, орудия германских танков заключительного периода войны (до появления 122-мм пушки танка ИС-2) не имели себе равных, проложив магистральный путь развития этого оружия в послевоенные годы. Принятая на вооружение в 1941 году отличная 88-мм пушка KwK 36 с длиной ствола 56 калибров вскоре была заменена на еще более мощную и дальнобойную — РаК 43 с длиной ствола в 71 калибр! Вначале, в 1943 году, эти грозные орудия установили только на 90 самоходках JaPz Tiger (Р) «Elefant»/«Ferdinand» (Sd.Kfz. 184) фирмы «Alkett», но затем они (под индексом KwK 43) стали основным вооружением нового тяжелого танка PzKpfw VI Ausf. В, более известного под названием «Koenigstiger» («Королевский тигр») или «Tiger II». Последний, как и «Пантера», получил башню, сдвинутую к центру тяжести машины — именно это обеспечило возможность установки столь тяжелого и длинноствольного орудия*. С января 1944 года фирмы «Henschel» и «Wegmann» выпустили 489 экземпляров танка.

(* прим. -  До разработки проекта «Королевского тигра» была предпринята попытка установить орудие KwK 43 в башне обычного «Тигра» модификации Е, но длинноствольная пушка оказалась слишком тяжелой для вынесенной вперед башни этого танка.)

Как и орудие «Пантеры», новая 88-мм пушка была снабжена эжекционным устройством. Бронебойный снаряд PzGr 36 массой 10,2 кг имел начальную скорость 1000 м/с и пробивал 186-мм броню на дистанции 1000 метров (по нормали). Подкалиберный снаряд — PzGr 40/43 был легче — 7,3 кг. За счет этого повысилась его начальная скорость (1130м/с) и бронепробиваемость на дистанции 1000 метров (237 мм). На дистанции 500 метров эти снаряды пробивали броню до 205 и 270 мм, на дальности 100 метров — 220 и 300 мм соответственно. К 88-мм пушке был разработан и специальный кумулятивный снаряд массой 7,65 кг. Его начальная скорость была всего 585 м/с; тем не менее он обеспечивал надежное поражение брони толщиной 120 мм. Крупнокалиберная артсистема отличалась высокой скорострельностью: 7—8 выстрелов в минуту.

Пушка имела несколько вариантов, устанавливавшихся на различных образцах бронетехники. Так, танковый вариант этого орудия (вооружение «Королевских тигров») именовался KwK 43, на «Элефантах» стояла РаК 43/2, а на выпускавшейся с 1944 года на базе «Пантеры» самоходке JaPz V «Jagdpanther» (Sd.Kfz. 173) - РаК 43/3. Эта самоходка выпускалась фирмами MIAG и MNH до конца войны; всего выпущено 392 машины. «Охотничья пантера» постепенно вытеснила из строевых частей другую противотанковую СУ, вооруженную РаК 43 — Sd.Kfz. 164

«Nashorn» («Носорог»)*. Последняя была создана на специальной базе (так называемый «орудийный транспортер» — Geschutzwagen GWIII/IV, на основе шасси среднего танка Pz IV с использованием элементов ходовой части танка Pz III). Разработана фирмой «Deutsche Eisenwerke»; в 1943—45 годах выпущено 494 единицы. Боевую ценность длинноствольной 88-мм пушки трудно переоценить: известны случаи, когда вооруженные ими машины эффективно поражали советские и американские танки с дистанции 5000 метров!

(* прим. - Первоначально самоходка именовалась «Hornisse» — «Шершень».)

 

Упомянутая выше 88-мм KwK 36 — основное оружие PzKpfw VI Ausf. H «Tiger», выпускавшегося с 1942 года, отличалась более скромными характеристиками. Ее бронебойный снаряд весом 9,6 кг, имевший начальную скорость «всего» 810 км/ч, пробивал 84-мм броню на дистанциях до 1000 метров, 91-мм — до 500 метров, 95-мм — до 300 и 98-мм —до 100 метров. Для подкалиберного снаряда (масса 7,3 кг) эти показатели были значительно выше.

Созданные на базе «Королевских тигров» самоходки JaPz «Jagdtiger» Ausf. В (Sd.Kfz. 186) вооружались еще более мощным противотанковым орудием: 128-мм РаК 44 длиной ствола 55 калибров. Первые эксперименты с пушкой такого калибра проводились на шасси VK 3001 (Н) или 12,8 cm Selbstfahrlafette L/61; армейское обозначение PzSflV, разработанном в 1941 году на базе экспериментального шасси тяжелого танка. Вооружением СУ была новая 128-мм пушка KwK 40 со стволом длиной в 61 калибр (представляла собой переделку тяжелого зенитного орудия, сконструированного в 1936 году фирмой «Krupp»). Масса орудия с лафетом достигала 7150 кг! В 1942—43 годах два опытных экземпляра этой машины, с вооружением, установленным фирмой «Рейнметалл», применялись на Восточном фронте.

Впоследствии доработанная 128-мм пушка (со снятым дульным тормозом) была принята на вооружение танковых войск под индексом KwK 44 (для самоходок — РаК 44). Ее бронебойный снаряд PzGr 43 массой 28,3 кг, развивавший начальную скорость 920 м/с, пробивал 200-мм броню на дистанции 1000 метров (при угле встречи 90 градусов). Кроме 77 экземпляров «Ягдтигра» («Охотничий тигр»; серийный выпуск начат в июле 1944 года), 128-мм пушкой планировалось вооружить новую самоходку на базе «Пантеры», проект которой был предложен в ноябре 1944-го.

В числе других нереализованных проектов противотанковых СУ, вооруженных подобными орудиями, заслуживает упоминания семейство машин «Grille» («сверчок») фирмы «Крупп». Эти самоходки к 1945 году частично были представлены опытными образцами, частично — макетами. В качестве базы для них было принято удлиненное шасси «Королевского Тигра», обеспечивающее возможность установки как мощных противотанковых пушек, так и крупнокалиберных полевых гаубиц. В противотанковом варианте «Grille 10» планировалось вооружать 88-мм зенитной пушкой FlaK 36/37, «Grille 15» — 128-мм пушку РаК 43.

Кроме этих машин, 88-мм и 128-мм пушки должны были ставить на перспективных СУ на хорошо отработанной промышленностью базе легкого чешского танка Pz.Kpfw. 38 (t). Для установки тяжелых орудий шасси удлинялось на два опорных катка, таким образом, на машине можно было устанавливать все имевшиеся типы противотанковых орудий с возможностью ведения кругового обстрела (правда, они размещались практически открыто). Фирмы «Rheinmetall-Borsig», «Krupp» и «Steyr» в 1945 году построили небольшую серию машин, вооруженных 88-мм пушкой, на «коротком» шасси 38 (t).

 


 

Глава 8. Самоходные артиллерийские установки

Рассказ о бронетехнике германской армии будет неполным без упоминания о некоторых нестандартных образцах самоходных орудий, созданных в конце войны и послуживших основой для последующих экспериментов в странах-победительницах.

Наиболее необычной противотанковой СУ смело можно признать так называемый «таранный танк ближнего боя» «Rammtiger» (буквально: «таранный тигр») — систему на шасси тяжелого танка PzKpfw VI Ausf. E. Эта конструкция предназначалась для уничтожения машин противника исключительно путем их тарана и опрокидывания (подобную тактику боя нередко применяли танкисты всех воюющих держав). Безбашенная машина с низко расположенным центром тяжести защищалась сильнейшей броней. Задачей ее экипажа являлся удар в борт танка противника, после чего последний, как правило, выходил из строя. Для усиления этого эффекта «Раммтигр» планировалось оснащать мощным кумулятивным боеприпасом контактного действия, крепившимся вблизи носовой оконечности танка на ферменной опоре. Столь странная машина получила горячее одобрение командования вермахта (в особенности самого Гитлера); фирмой «Porsche» готовился серийный выпуск «таранного тигра», не осуществленный из-за нехватки гусеничных шасси для создания более боеспособных конструкций.

Кроме противотанковых самоходок, германские конструкторы не забывали о полевой артиллерии — заслуживает упоминания ряд необычных опытных конструкций этих машин. В 1943 был создан чрезвычайно интересный образец «универсальной» самоходной арту-становки «Heuschrecke» — «кузнечик» (Sd.Kfz. 165/1, 165/2 и т. д.). Едва ли не впервые в мировом танкостроении тяжелые гаубичные системы были размещены во вращающейся бронированной башне (правда, открытой сверху). Главная особенность семейства заключалась во взаимозаменяемости всех видов устанавливаемых орудий (105-мм легкая полевая гаубица образца 18/40,105-мм пушка образца 18, 105-мм легкая полевая гаубица образца 43 и 150-мм тяжелая полевая гаубица образца 18) на одной машине.

Башня была сделана легкосъемной. Для осуществления этой операции каждая самоходка оснащалась размещенной на гусеничных полках крановой системой, в рабочем положении откидывающейся высоко вверх (два поднятых вверх коленчатых крана-стрелки и послужили причиной для названия машины «кузнечиком»). Согласно замыслу конструкторов, в соответствии с поставленной батарее самоходок задачей они могли в короткий срок и собственными силами соответственно перевооружаться. Эта идея была вызвана острой нехваткой гусеничных шасси для установки столь близких по классу и назначению артсистем: «Хойшрекке» был призван сэкономить общее количество построенных СУ для других задач. На марше башни перевозились на колесном прицепе самоходки.

Базой для семейства «Heuschrecke» послужило традиционное шасси типа «Орудийный транспортер» (Geschutzwagen) — несколько переработанная ходовая часть танка IV. Курсовой пулемет не устанавливался. Расчет — 5 человек. Прочие характеристики аналогичны другим самоходкам на базе PzKpfw IV. Было изготовлено три опытных образца этой самоходки, но ее серийный выпуск наладить не удалось: вместо нее в серию запустили вполне традиционную СУ «Hummel» на той же базе, вооруженную 150-мм гаубицей «18» в открытой сверху — сзади бронированной рубке.

Немцы, вообще склонные к постройке гигантских танков и орудий, не обошли вниманием возможность применения тяжелой артиллерии в качестве СУ. Уже упоминавшееся ранее семейство самоходок «Grille», разработанных концерном «Крупп» в конце второй мировой (усиленное шасси «Королевского тигра»), изначально планировалось для установки тяжелых орудий. Вариант «Grille 15», кроме других вариантов вооружения, мог нести 170-мм тяжелую полевую пушку образца 17 (дальность стрельбы — 28 км) либо 210-мм осадную мортиру образца 18, посылавшую 135-килограммовые снаряды на дистанцию 10 км. Следует отметить, что установка на самоходном шасси тяжелых полевых пушек (в отличие от гаубиц аналогичных калибров) всегда сопровождалась значительными трудностями: пушечный ствол, рассчитанный на ведение настильного прицельного огня на большие дистанции, отличался особой баллистикой, был значительно более массивным, а снаряды обладали более высокой начальной скоростью, чем у гаубиц. Об осадных мортирах массой до 10 тонн вообще говорить не приходится. Фактически семейство «Грилле» оказалось единственной попыткой установки столь тяжелых систем на гусеничном шасси (если не считать 203-мм американские самоходки и, разумеется, 615/ 540-мм мортиры семейства «Karl», о которых речь шла выше).

Как известно, в ходе войны немцы довольно широко применяли зенитные самоходки, вооруженные одной 37-мм или одной—четырьмя 20-мм автоматическими зенитками. Это оружие в 40-е годы уже не было редкостью практически во всех воюющих армиях и в особом упоминании здесь не нуждается. Исключение составляют лишь созданные в самом конце войны фирмой «Daimler-Benz» опытные ЗСУ «Kugelblitz» («Шаровая молния»), по своим тактико-техническим характеристикам на голову превосходящие современные им образцы.

Самоходка, получившая официальное обозначение 3 cm FlaK auf Fahrgestellt des PzKpfw TV, как следует из названия, оборудовалась на шасси среднего танка IV. Ее отличием от других немецких конструкций стала установка вооружения в полностью бронированной вращающейся башне (для такого калибра — впервые в мире). Это, наконец-то, позволило решить проблему защиты расчета зенитки от огня самолетов противника. Башня выполнялась в форме усеченного конуса и обеспечивала возможность кругового обстрела и придания стволам больших углов возвышения. Ее высота была сравнима с высотой башни обычного танка (общая высота всей системы — 2,5 метра), что выгодно отличало «Кугельблиц» от прочих ЗСУ периода второй мировой войны, громоздких и чрезвычайно заметных с земли и воздуха. Бронирование башни составляло 25—80 мм. Расчет орудий — два человека.

Несмотря на революционную конструкцию башни, главным достоинством системы стало вооружение: две 30-мм авиационные пушки МК 103 образца 1938 года фирмы «Rheinmetall-Borsig», в зенитном варианте переименованные во FlaK 103/38. По сути впервые в качестве оружия ПВО были применены авиационные орудия, превосходившие по ряду показателей обычные «наземные» зенитки. Темп стрельбы 30-мм авиационной пушки был сравним со стандартной 37-мм зенитной, но питание последней осуществлялось обоймами по 10 патронов. В орудии FlaK 103 использовались магазины большей вместимости, что значительно увеличивало боевую скорострельность. Для борьбы с советскими и англо-американскими штурмовиками, наносившими удары с предельно малых высот, на высоких скоростях и находившимися в зоне действия ПВО считанные секунды, этот фактор имел особенно важное значение.

Несмотря на относительно небольшой калибр, 30-мм пушка, установленная на истребителях, показала себя как наиболее эффективное оружие в борьбе даже с тяжелыми четырехмоторными бомбардировщиками союзников. Попадание одного снаряда в истребитель или штурмовик гарантированно вело к его уничтожению. Не менее важным была установка на одном шасси сразу двух орудий подобного калибра (впервые в германской практике; американская 40-мм ЗСУ М19 с двумя орудиями, но установленными за бронещитком на открытой платформе, серийно выпускалась с 1944 года).

Скорострельность одного орудия FlaK 103/38 (длина ствола 40 калибров) составляла 250—400 в/мин. 815-граммовый осколочный снаряд с начальной скоростью 900 м/с поражал цели на дальности 5700 м и на высотах до 4700 м. Боевая скорострельность спаренной системы с магазинным питанием (30 или 40 выстрелов) достигала 500—800 в/мин. Отличные прицельные приспособления и скоростные механизмы горизонтальной и вертикальной наводки позволяли моментально направлять оружие на быстроходную маневрирующую цель.

Общая масса ЗСУ составляла 25 тонн. Шасси танка PzKpfw IV (модификации Н— J) оснащалось 7,92-мм курсовым пулеметом (боекомплект 600 патронов), огонь из которого вел радист. 12-цилиндровый карбюраторный V-образный двигатель Maybach HL 120TRM мощностью 265 л. с. при 2600 об/мин позволял самоходке передвигаться с максимальной скоростью 42 км/ч. Запас хода — 200 км. «Кугельблиц» преодолевал угол наклона до 30 градусов, ров шириной до 2,3 метров, вертикальную стенку высотой до 0,6 м и брод метровой глубины. Машина оборудовалась радиостанцией Fu 5.

Самоходка была разработана в 1944 году. В следующем году изготовлено 6 опытных экземпляров машины, поступивших на войсковые испытания. В серию эта, бесспорно, наиболее передовая ЗСУ периода второй мировой войны, запущена не была. В том же 1944 году фирмой «Ostbau» разрабатывался еще более мощный образец зенитной самоходки — «Zerstorer45» («истребитель»), вооруженный уже счетверенной системой 30-мм пушек Flakvierling 103/38. Этот образец не был принят на вооружение.

 


 

Глава 9. Сверхтяжелые танки

Немцы, как признанные почитатели различных гигантских образцов вооружения, еще в годы первой мировой войны решили компенсировать безнадежный количественный проигрыш союзникам в области танков качественным перевесом. В соответствии с традициями немецкой военной мысли качественное превосходство было решено достичь с помощью простого увеличения размеров боевой машины. Согласно воззрениям Большого Генштаба императорской армии, такие танки могли запросто прорвать фронт союзников, рассеять их боевые порядки, и переломить ход войны в пользу Германии.

В марте 1917 года курировавшая вопросы танкостроения Главная инспекция автомобильных войск поручила известному инженеру, «отцу» немецких танковых войск Йозефу Фольмеру (Josef Vollmer) разработать сверхтанк с боевой массой 150 тонн. В конце июня было разработано техническое задание, предусматривавшее постройку боевой машины, вооруженной двумя — четырьмя полевыми пушками (калибр от 50 до 77 мм), двумя огнеметами и четырьмя пулеметами. Броня — до 30 мм. Танк должен был приводиться в движение двумя двигателями мощностью по 300 л. с, предполагаемая численность экипажа: 18—20 человек. Проект получил помпезное наименование «Kolossal-Wagen». Уже в ходе проектных проработок мощность силовой установки была признана недостаточной: на прототипе решили установить два мотора по 650 л. с. Строительство первого опытного образца началось в марте 1918 года, танк должен был покинуть цеха через восемь месяцев. Принятая программа предусматривала финансирование постройки 100 машин класса «K-Wagen», на 10 машин первой серии был размещен заказ.

Разочаровавшись в конструкции основного германского танка A7V, немцы использовали в новом проекте заимствованную у англичан форму корпуса. Гусеницы охватывали корпус, а вооружение размещалось в развитых бортовых спонсонах. Основу корпуса составлял стальной каркас, к которому на заклепках крепились катаные броневые листы. Боевая масса —150 тонн. Габариты: длина —12,8 м, ширина — 5,95, высота — 3,3 метра. Клиренс 0,39 метра. Максимальная толщина брони (лоб, борт и спонсоны) достигала 30 мм.

В носовой части машины размещалось отделение управления (над ним устанавливалась цилиндрическая командирская башня со смотровыми щелями кругового обзора; в крыше башенки находился входной люк), затем боевое с выходами в спонсоны и, наконец, моторно-трансмиссионное.

Поскольку моторное отделение занимало до 50 % длины корпуса, основная часть вооружения размещалась в передней части спонсонов, расширявшихся в форме полуромбов. В передней и задней стенках выступов размещались орудийные амбразуры. В каждом спонсоне устанавливалось по две 77-мм капонирных пушки Круппа с клиновым полуавтоматическим затвором. По образцу 57-мм артустановки, применяемой на танках A7V, орудие монтировалось на поворотной тумбовой установке. Поскольку амбразуры для достижения приемлемого сектора обстрела делались достаточно широкими, орудия снабжались большой маской-щитом в форме полуцилиндра. Щит вращался вместе с тумбой, в его левой части была устроена прорезь для прицеливания. Наводчик располагался слева, на сиденье, в его распоряжении находились телескопический прицел и соосные маховики горизонтальной и вертикальной наводки.

Между обоими орудиями находилась амбразура для 7,92-мм станкового пулемета MG 08 или Bergmann M1915 с водяным охлаждением ствола. Батарея из трех пулеметов размещалась в носовой части корпуса: по одному в боковых стенках и еще один — в лобовом листе. Все пулеметы вели огонь со шкворневых установок, оснащались полуцилиндрическим броневым щитком и механизмом вертикальной наводки. Каждый MG08 обслуживал расчет из двух номеров, что в боевой машине было излишней роскошью. Общий боекомплект пулеметов достигал 8000 патронов.

В крыше задней (узкой) части спонсонов, примыкавшей к моторному отделению, устраивались вентиляционные решетки. В скошенной задней стенке каждого спон-сона устанавливалось по одному 7,92-мм пулемету, замыкавшим зону кругового обстрела вокруг машины. Огонь из них вели механики.

Численность экипажа составляла 22 человека (больше, чем у любого другого танка за всю историю этих машин) во главе с двумя офицерами: командиром танка и начальником артиллерии, которые размещались в башне. Танк должен был быть радиофицирован; средства связи находились в распоряжении радиста, чье место располагалось в хвосте боевого отделения.

Два шестицилиндровых карбюраторных двигателя «Daimler» суммарной мощностью 1700 л. с. должны были сообщать колоссу максимальную скорость 7,5 км/ч. Выхлопные трубы были выведены на крышу корпуса в его средней части, там же располагались радиаторы. Ходовая часть была решена очень необычно: по периметру корпуса монтировались рельсы, по которым скользили катки, прикрепленные к гусеничным тракам. Ведущее колесо заднего расположения, в хвосте размещались агрегаты трансмиссии. Практически все элементы ходовой части, кроме рабочих ветвей гусениц, прикрывались 30-мм броневым фальшбортом. Для транспортировки «чудо-оружия» по железной дороге он должен был разбираться на 15—20 частей, в частности, съемными делались спонсоны, увеличивавшие ширину танка вдвое.

Танк, вызывающий в памяти всем известный «Железный капут», так и не был полностью достроен: в октябре 1917 года Инспекция автомобильных войск фактически «зарубила» проект, приняв во внимание большое «мертвое пространство» для бортового вооружения и приборов наблюдения экипажа. В дальнейшем применение «К-Вагена» мыслилось только в обороне, в качестве передвижного средства усиления пехоты. По этой причине программа постройки танков была сильно урезана, хотя заказы на изготовление первых десяти машин все же сохранили.

Пять единиц должен был построить завод фирмы «Riebe» (Берлин-Вайсензее), еще пять — фабрика «Wagonfabrik Wegmann» (Кассель). В апреле 1918 года развернулось строительство, но до конца войны ни один танк не был введен в строй. Единственная машина, готовая на 80 % (оставалось лишь смонтировать силовую установку), была разобрана по условиям Версальского договора. Тем не менее по прошествии четверти века в гитлеровской Германии вновь обратились к идее создания танка-гиганта.

Упомянутые выше 128-мм орудия под «танковым» обозначением KwK 44 предназначались для вооружения еще одного образца «чудо-оружия» — сверхтанков «Маш». История их создания начинается в 1942 году, когда Гитлер решил создать тяжелые танки для прорыва долговременных оборонительных рубежей. Новая машина должна была оставаться неуязвимой для всех существующих типов противотанковых боеприпасов и вооружаться крупнокалиберным орудием во вращающейся башне. После перехода стратегической инициативы к противникам Германии идея создания сверхмощного «сухопутного линкора», как ни странно, не отпала, а получила новый импульс. Согласно стратегическим воззрениям фюрера, такие машины должны были стать средством усиления долговременных оборонительных полос, прикрывая танкоопасные направления в брешах между опорными пунктами в соответствии с меняющейся обстановкой.

8 июня 1942 года в Берлине состоялась специальная конференция, посвященная перевооружению танковых войск и, в частности, созданию сверхтяжелых танков. Во время ее работы, в которой приняли участие Гитлер и Альберт Шпеер, Фердинанд Порше получил заказ на постройку танка с 128-мм пушкой, установленной во вращающейся башне. Инициатива монопольной передачи заказа «отцу танков» принадлежала самому фюреру, весьма высоко ценившему таланты конструктора. Тем не менее Управление вооружения не поддержало намерений Гитлера, решив действовать на конкурсной основе. Второй аналогичный заказ был вручен постоянному конкуренту Порше — известной фирме «Henschel». Уточненное техническое задание формулировалось следующим образом: тяжелый танк с лобовой броней 200 мм и двумя орудиями: 128 или 150 мм — главный калибр, 75 мм — вспомогательный.

После проработки принципиальной схемы танка Порше немедленно приступил к реализации проекта, получившего обозначение «205» (более известен под кодовым наименованием «Маш» — «Мышь», принятым для дезинформации противника). Постройка опытного образца началась 1 августа 1943 года на заводе фирмы «Alkett» (Берлин). К тому времени уже была разработана длинноствольная 128-мм танковая пушка (55 калибров), созданная на основе тяжелой зенитки. В ходе постройки машины была достигнута высокая степень кооперации различных компаний: «Крупп» изготавливал корпус и башню, «Даймлер-Бенц» — двигательную установку, «Сименс» — элементы трансмиссии.

Боевая масса танка составляла 180 тонн — рекорд среди воплощенных в металле образцов бронетехники. Основные габариты: длина — 10 м, ширина — 3,71, высота — 3,63 метров, клиренс 0,5 м. Экипаж — 6 человек. Толщина брони, частично установленной под рациональными углами (от 35 до 55 градусов) наклона, равнялась 200 мм в лобовой части, 185 по бортам и 210 мм на башне. Наибольшая толщина бортовой брони — 185 мм, кормы — 160. Даже крыша и днище были защищены 105-мм листами! Ввиду чрезвычайно большой толщины брони листы корпуса и башни соединялись на шпонках и затем сваривались. Вооружение размещалось в маске, также отлитой из 210-мм брони. Экипаж вел наблюдение только через вращающиеся танковые перископы — монолитную броню практически не ослабляли лючки, прорези и т. д. Корпус машины был разделен поперечными переборками на четыре отделения: управления, моторное, боевое и трансмиссионное. Сварная башня устанавливалась на роликовой опоре над боевым отделением.

Машина создавалась на оригинальной базе: подвеска любого из существующих танков не подходила для этого гиганта. Применение чрезвычайно широких гусениц (1100 мм) и многокатковой ходовой части позволило добиться довольно низкого удельного давления на грунт: всего 1,4 кг на кв. см, что вполне сравнимо с аналогичными показателями других немецких тяжелых танков и самоходок («Королевский тигр» — 1,23 кг на кв. см, 150-мм штурмовая СУ «Brummbar» — 1,1 кг). 24 катка по борту, сравнительно небольшого диаметра, были сблокированы в 12 тележек, которые, в свою очередь, объединялись в шесть блоков, смещенных по диагонали относительно друг друга. Подвеска балансирно-пружинная (вертикальные цилиндрические пружины и резиновые подушки), ведущие колеса, снабженные съемными зубчатыми венцами (зацепление цевочное), расположены сзади; 12 поддерживающих катков. Спереди и с бортов ходовая часть была защищена 105-мм броневым фальшбортом.

Как и на многих других своих проектах тяжелой техники, Порше решил оснастить «Маус» электромеханической трансмиссией. Суть этой системы заключалась в следующем: двигатель приводил в действие электрические генераторы, от которых ток, в свою очередь, поступал к тяговым электромоторам правого и левого бортов. Система дополнялась двумя «гитарами» с бортовыми тормозами и двумя бортовыми передачами. Электромеханическая силовая передача отличалась чрезвычайной сложностью, была крайне ненадежной и не раз подводила Порше в борьбе с конкурентами.

Двигатель размещался в средней части танка по его оси, между отделением управления (слева в нем располагался механик-водитель, справа — радист) и сдвинутой к корме башней. Согласно проекту, «Маус» предполагалось оснастить дизелем Maybach MB 509 мощностью 1080 л. с, но ввиду задержек с поставкой на первом опытном образце был установлен 12-цилиндровый модифицированный карбюраторный авиационный мотор Daimler-Benz DB 603A2 рабочим объемом 44 500 куб. см, оснащенный системой прямого впрыска в камеру сгорания и электрическим зажиганием. Интересным было то, что V-образный двигатель размещался в корпусе в перевернутом положении. Силовая установка развивала мощность 1750 л.с. При 2700 об/мин, что позволяло танку передвигаться по шоссе со скоростью 20 км/ч. Топливные баки, вмещающие 1560 литров, обеспечивали запас хода 186 км. «Маус» преодолевал 45-градусный угол подъема и брод глубиной до 1,7 метра. Пресловутую «чудовищную массу» машины, которую якобы «не мог выдержать ни один мост», частично компенсировало наличие оборудования для вождения танка под водой (ОПВТ).

Вооружение «Мауса» поражало воображение: в огромной башне на специальном спаренном лафете были установлены две пушки — описанная выше 128-мм KwK 44 и специально разработанная 75-миллиметровая с длиной ствола 36,5 калибров (установлена справа от соседки). Крупнокалиберное орудие должно было служить для борьбы с танками (хотя в его боекомплект входили и осколочно-фугасные снаряды весом 28 кг), а 75-мм — для обстрела живой силы противника. Установка оснащалась перископическим прицелом, кроме того, в башне размещался стереоскопический дальномер с 1,2-метровой базой. В орудийной маске устанавливался и 7,92-мм пулемет MG 42, предназначавшийся главным образом для пристрелки. Вторая пулеметная амбразура размещалась в шаровой установке задней стенки корпуса. Боекомплект орудий составлял 32 128-мм снарядов и 200 75-мм, а также 1000 7,92-мм патронов. Для поддержания связи экипаж использовал танковую радиостанцию Fu 5.

24 декабря 1943 года состоялся первый пробег сверхтанка по заводскому двору фирмы. В это время на нем еще не было башни: ее изготовление шло медленно. 10 января следующего года в Штутгарте начались ходовые испытания «Мауса», причем вместо башни на корпусе смонтировали тяжеловесный балласт, идентичный весу башни с орудиями. Испытания прошли успешно, но сложная ходовая часть оказалась «капризной», что вызвало ряд неполадок. Летом на первый прототип, наконец установили башню с полным комплектом вооружения. 9 июля начался второй этап испытаний. В октябре танк был перевезен на Куммерсдорфский полигон, где 10 марта к нему присоединился второй опытный образец (минуя этап заводских тестов). На втором экземпляре «Мауса» был установлен дизель MB 517.

Ухудшавшееся положение на фронтах заставило затормозить работы над «Порше-205». Из запланированной серии в 150 машин к концу войны боеготовыми были только два экземпляра танка (один из них — с дизелем), еще один находился на завершающей стадии постройки (всего насчитывалось 11 танков в различной степени готовности). Обе построенные машины были взорваны в Куммерсдорфе в самом конце войны при подходе советских войск (единственный сохранившийся экземпляр «Мауса», собранный в 1946 году из уцелевших частей обоих танков, ныне находится в бронетанковом музее в Кубинке).

Проект фирмы «Хеншель», получивший обозначение Е-100, не был доведен даже до постройки опытного образца (прототип не завершен). Танк внешне почти не отличался от «Мауса» и имел такую же схему бронирования (боевая масса — 140 тонн). Ходовая часть состояла из 8 опорных катков (с каждого борта) большого диаметра, расположенных в шахматном порядке. Ведущее колесо размещено спереди. Идентичным было и расположение вооружения, хотя его состав был несколько иным. Главный калибр был представлен 150-мм орудием, снабженным мощным дульным тормозом. Справа от него, как и на «Маусе», устанавливалась 75-мм короткоствольная пушка. Левее орудийной маски в лобовой броне размещался пулемет, еще три — в шаровых установках по бортам и в корме башни. Приборы наблюдения и связи, а также прочее оборудование были одинаковыми у обоих образцов.

Вопреки расхожему мнению, укоренившемуся в советской историографии, танки «Маус» отнюдь не были конструкторской пустышкой. Их вес, хотя и большой, не был чрезмерным, а мощное вооружение позволяло успешно решать задачу достаточно оперативного усиления узлов обороны на заключительном этапе войны. Конструктивные решения, заложенные в основу проекта «Порше-205», были достаточно традиционными, да и выглядели эти машины не столь устрашающе, как, например, американская самоходка Т28 или послевоенный советский тяжелый танк «Объект 279», передвигавшиеся на четырех гусеницах. И все же второй воплощенный в металле сверхтяжелый танк, как и его прародитель «Колоссальваген», оказался морально устаревшим, «выпавшим» из логики современной ему тактики ведения боевых действий. «Маус» тоже прошел эволюцию от неуязвимого штурмового танка, предназначенного для прорыва мощных укреплений противника, до малоподвижного «передвижного форта», ограниченно пригодного лишь для усиления собственных оборонительных позиций. Это в конце концов и решило его судьбу: при всем трагизме положения на фронтах в 1945 году немцы так и не направили боеготовые машины на передовую, осознавая их практически полную бесполезность.

 


 

Глава 10. Конструктивные элементы бронетанковой техники

Значительный вклад немецкие конструкторы внесли в развитие конструкций ходовой части танков. Господствующей в 30-ых — начале 40-ых годов была схема подвески с опорными катками на спиральных пружинах либо сгруппированными в тележках на листовых рессорах. Эти варианты ходовой части были довольно дорогими, сложными в производстве и эксплуатации, а главное, достаточно ненадежными. С целью преодоления создавшегося тупика конструкторы фирмы «Daimler-Benz», занимавшиеся разработкой новой модификации среднего танка PzKpfw III, заинтересовались проектом принципиально нового типа подвески, предложенным известным специалистом, почетным доктором технических наук Фердинандом Порше (Ferdinand Porsche). Последний с начала 30-ых годов настойчиво пропагандировал схему подвески, где в качестве упругих элементов использовались не цилиндрические пружины или «стопки» листовых рессор, а дешевые простые стержни, работавшие на скручивание — торсионы. В 1938 году новая ходовая часть (шесть опорных катков среднего диаметра и три малых поддерживающих по каждому борту) в экспериментальном порядке была установлена на новый образец танка «III». Результат превзошел все ожидания — после завершения испытаний машина была принята на вооружение под индексом PzKpfw III Ausf. E.

Индивидуальная торсионная подвеска оказалась не только высокоэффективной и надежной, но и простой в производстве. Новая ходовая часть позволила значительно повысить скорость машины при движении по бездорожью, плавность хода. Кроме того, в отличие от всех применяемых ранее систем это шасси было надежно защищено от огня противника, так как торсионы были размещены под полом боевого отделения. Танк PzKpfw III модификации Е стал первым в мире боевым танком, несущим торсионную подвеску, которая в послевоенные годы практически полностью вытеснила другие упругие элементы в ходовой части танков и гусеничных боевых машин всех стран. Прочие крупные государства заметно отстали в области разработки этой революционной схемы подвески — только в 1940 году в СССР создали опытные образцы тяжелых танков СМК и KB, снабженных торсионными упругими элементами ходовой части (за ними последовал Т-34), а в США первый танк с подобной подвеской — легкий М24 «Chaffee» появился лишь в 1944-м!

Впоследствии на новых средних и тяжелых танках опорные катки с индивидуальной либо двойной торсионной подвеской стали располагать в шахматном порядке, что существенно снижало удельное давление на грунт и, следовательно, улучшало проходимость. На 68-тонном «Королевском тигре» опорные катки, в довершение всего, оснастили внутренней амортизацией — после войны эта система была применена на опытном советском тяжелом танке ИС-8. С подвеской «Королевского тигра» в 1944—45 годах была унифицирована и ходовая часть поздних серий «Тигров» и «Пантер», а также самоходок на их базе: все они получили цельнометаллические опорные катки с внутренней амортизацией.

Именно на немецких машинах впервые широко использовали бронированные фальшборты — стальные листы, которые резко ослабляли действие кумулятивной струи, направленной в ходовую часть и низ корпуса (весьма уязвимые для вражеских снарядов). Широкое распространение кумулятивных боеприпасов во второй половине войны заставило немцев оснастить экранами все образцы бронетехники, выпускавшиеся с 1943 года. Экраны рас полагались либо на гусеничных полках (например, на «Пантерах»), одновременно выполняя функцию противопылевой юбки, либо на специальных рамах-поручнях, наваренных с каждого борта танка (PzKpfw IV и различные СУ на его базе). Торчащие вверх зубцы этих поручней продевались в гнезда экранов. Танки PzKpfw IV и самоходки на его шасси несли примененные к силуэту машины составные экраны, состоявшие из шести частей. Для того, чтобы не перепутать экраны при их навеске, листы нумеровались с носовой части (код «L», «1L», «2L» и так далее, до «5L». Танки серии «IV», кроме того, получили дополнительные экраны на кронштейнах, прикрывающие башню. Низкий силуэт большинства противотанковых самоходок с закрытой рубкой и «штурмовых танков» с крупнокалиберными орудиями позволял обойтись только стандартным прикрытием ходовой части: экраны закрывали почти весь силуэт машины.

Что помешало сделать то же самое противникам немцев — неизвестно. А ведь именно союзные танкисты встретились в бою не только с кумулятивными снарядами танковых орудий, но и с большим количеством реактивных противотанковых гранатометов, которыми в 1944—45 годах была в изобилии оснащена немецкая пехота. Известно, что советским танкистам приходилось кустарным способом защищать свои машины дополнительными броневыми листами и даже наваренными кроватными сетками. Американцы тоже возили на танках мешки с песком или заливали их обычным бетоном. Ясно, что эти импровизированные меры не вполне обеспечивали должную защиту техники и людей от огня кумулятивных боеприпасов.

Еще одним оригинальным усовершенствованием конструкции танков стало применение специального цемента «Zimmerit» — гипсово-цементной смеси, которая сильно снижала магнитное поле танка. Целью этого усовершенствования была нейтрализация магнитных противотанковых мин, широко используемых союзниками. Циммеритом покрывали борта, лоб, корму и башню (в некоторых случаях также днище). Кроме снижения магнитного поля, циммерит несколько понижал эффективность действия кумулятивных боеприпасов. Со второй половины 1943 года это покрытие применялось практически на всех образцах тяжелой бронетехники.

Говоря о новых типах приборов для прицеливания и наблюдения, нельзя не упомянуть инфракрасные ночные прицелы. Такие прицелы в Германии разрабатывали с 1936 года. Однако до 1942 года эта техническая новинка не пользовалась большой популярностью и эпизодически устанавливалась только на некоторых противотанковых САУ. «Быстроходный Гейнц» Гудериан первым по достоинству оценил ее и приказал форсировать исследования в данной области.

Новая аппаратура, появившаяся в 1944 году, позволяла в темноте отчетливо различать цели на дистанции 1000 метров, а с 400 м вести огонь на поражение. Правда, с хода прицельно стрелять было нельзя — хрупкие ИК-приборы при тряске не действовали, но отсутствие гироскопических стабилизаторов в орудийных лафетах тогдашних танков в любом случае заставляло танкистов вести огонь только с коротких остановок.

Ночные прицелы серийно устанавливались на командирских башенках поздних образцов танков «Пантера»; для подсветки целей применялись полугусеничные бронетранспортеры Sd.Kfz. 251/20 «Valke» (Infrascheinwerfer), оборудованные 600-мм зенитным прожектором на поворотной установке, снабженным инфракрасным фильтром (вся система получила наименование «UHU» — «Филин»). Экипаж оборудованного таким образом БТР составлял 4 человека. К концу второй мировой на военных заводах Гepмании производилось до 1000 ИК-приборов в месяц; оснащенные ими элитные танковые части СС, несмотря на значительное превосходство советских войск в танках и артиллерии, в первый же день (вернее, ночь) боев у озера Балатон сумели продвинуться на 60 километров в глубину мощной обороны Красной Армии.

Германия стала первой страной, оснастившей значительное количество своих боевых танков оборудованием для подводного вождения (ОПВТ). Первым серийным образцом, снабженным подобным средством, стал средний танк PzKpfw III Ausf. H. (модификация появилась в 1940 году). Более 100 экземпляров этой машины прошли переоборудование в «подводный танк» (Tauchpanzer — это обозначение стало общим для всех немецких танков с ОПВТ), таким образом, PzKpfw III стал самым массовым образцом германской бронетанковой техники, способным преодолевать водные преграды по дну. «Таухпанцеры» должны были стать ядром ударной группировки сухопутных войск в планируемой операции «Seeloewe» («Морской лев») — вторжении на Британские острова. Однако в связи с отменой агрессии первое и единственное применение этих машин по назначению имело место 22 июня 1941 года, когда примерно 30 танков из состава 18-й танковой дивизии преодолели по дну крупную водную преграду — пограничную реку Западный Буг. После этого они применялись только в качестве обычных линейных танков.

Прошедшие переоборудование TauchPzKpfw III имели минимум отличий от своего серийного прототипа. В основном они заключались в наличии специальной рамки вокруг орудийной маски (для крепления герметизирующего брезентового пластыря) и 7,92-мм курсового пулемета в шаровой установке. При подготовке танка к форсированию водной преграды маска пушки и пулеметное вооружение закрывались защитными чехлами, а питание двигателя осуществлялось с помощью трубы, установленной на крыше силового отделения.

Примерно в то же время подобную переработку прошли «рабочие лошади панцерваффе» — средние танки PzKpfw IV. Вариант «Tauchpanzer IV» предусматривал оборудование башни специальным покрытием из прорезиненного полотна, изолирование смотровой щели водителя металлической крышкой, уплотнение резиновыми прокладками всех люков и масок. Кроме того, снимался серийный глушитель; его гнездо закрывалось резино-металлической заглушкой. Эти машины также приняли активное участие в восточной кампании 1941 года.

Новейшие германские танки — «Тигр», «Пантера», «Королевский тигр», большинство образцов самоходных орудий на ихшасси и даже сверхгигант «Маус» оборудовались ОПВТ уже в крупносерийных масштабах. Так, на всех «Пантерах» резиновыми прокладками герметизировались все крышки люков и башенный погон, что позволяло пускать танк по дну реки после минимальной подготовки.

 


 

Глава 11. Четырехосные полноприводные бронеавтомобили

Одной из наиболее примечательных немецких разработок в области движителей бронесредств стало семейство шасси разведывательных бронеавтомобилей с колесной формулой 8x8. Здесь военные инженеры «Третьего рейха» не были пионерами: в 1934 году австрийцы, вообще отличавшиеся тягой к созданию нестандартных шасси, сконструировали первый в мире четырехосный броневик ADGZ со всеми ведущими осями. Его разработчиком и производителем стала известная фирма «Austro-Daimler» (Винер-Нойштадт), с 1935 года вошедшая в оружейный концерн «Steyr-Daimler-Puch». Конструкция нового БАне имела аналогов во всем мире — единственное исключение составлял опытный безбашенный бронеавтомобиль, разработанный немецкой фирмой «Daimler-Benz»*.

(* прим. - В примечании русского переводчика к известному справочнику Хейгля (1936 год) об этой революционной машине упоминается лишь вскользь: «Шасси... с добавочной четвертой ведущей осью и с двойным управлением используется для тяжелого австрийского бронеавтомобиля Аустро Даймлер типа ADGZ».)

Проектирование было начато в сентябре 1931 года, причем для управления столь необычной ходовой частью применили бесступенчатую трансмиссию типа «Voith» (Austro-Voith-Turbo JDL) с шестискоростной гидравлической коробкой передач (3+3), заимствованную из конструкции трехосного полноприводного тягача ADAZ. Через два года был изготовлен небронированный опытный прототип, а в марте 1934-го — первый бронированный образец. Летом того же года ADGZ успешно прошел испытания. Опытные БА имели односкатные колеса и вращающуюся восьмигранную башню с 8-мм пулеметом Schwarzlose M7/ 12 (водяное охлаждение ствола). Еще два пулемета размещались в противоположных концах корпуса. Особенностью броневика стала симметричная конструкция — в каждой оконечности корпуса устанавливались место для водителя, курсовой пулемет и фары.

Шестицилиндровый карбюраторный двигатель Austro-Daimler Мб 12 жидкостного охлаждения .рабочим объемом 11 964 куб. см (как и трансмиссия, был однотипным с применяемым на артиллерийском тягаче ADAZ) развивал мощность до 150 л. с. при 1800 об/мин. Максимальная скорость — 70 км/ч. Запас хода — 450 км. Двигатель и силовая передача размещались в кормовой части корпуса. В трансмиссию, кроме описанной выше коробки передач, входили демультипликатор и специальная гидравлическая муфта сцепления типа «Wandler». Тормоза гидравлические. Трансмиссия позволяла машине двигаться задним ходом с максимальной скоростью (до 70 км/ч). Как правило, в экипаж «Аустро-Даймлера» входили два водителя, размещавшиеся каждый на своем посту: в случае необходимости машина могла мгновенно, не разворачиваясь, умчаться из-под обстрела. Все оси ведущие; подвеска на листовых рессорах. В связи с увеличением веса конструкции в районе центра тяжести после установки пушечного вооружения колеса двух средних осей сделаны двускатными. Первая и четвертая оси — управляемые. Применение четырех ведущих осей позволяло 12-тонной машине без труда преодолевать подъем до 35 градусов.

Габариты БА: длина — 6,26 м, ширина — 2,16, высота — 2,56 метров. Клиренс — 0,27 метра. Броневые листы корпуса максимальной толщиной до 14,5 мм (борта — б мм) устанавливались под рациональными углами наклона. Корпус сварной, его коробка крепилась к специальной силовой рамной конструкции, имевшей форму параллелограмма. Посадка экипажа осуществлялась через четыре двери в бортах корпуса. На серийной модификации устанавливалась сварная цилиндрическая башня с двускатной крышей. В ней в отдельных шаровых установках размещались 20-мм автоматическая пушка «Solothurn» и пулемет «Schwarzlose» с независимой наводкой. Боекомплект: 250 20-мм снарядов и 5000 патронов. Оружие наводилось с помощью плечевых упоров. Экипаж 7 человек, включая обоих водителей.

В начале 1935 года была выпущена предсерийная партия новых БА (12 единиц). Серийная продукция, предназначавшаяся только для небольшой австрийской армии, была ограниченной — до 1937 года в строй ввели всего 27 машин. После аншлюса Австрии, состоявшегося через год, все оружие и военная техника были переданы вермахту. ADGZ были перевооружены: пушки заменены на стандартные германские KwK 35, а пулеметы — на MG 34. Из экипажа изъят второй водитель. В таком виде машины вначале пошли на укомплектование полицейских частей австрийских СС (12 единиц), затем ограниченно применялись в составе разведывательных батальонов подвижных частей СС и почти все были потеряны в боях 1939—41 годов.

В1942 году, в связи с ростом потерь бронетехники, немцы решили возобновить выпуск ADGZ. Выполнение этого задания поручили все той же фирме «Штейр-Даймлер-Пух», но хоть сколько-нибудь приемлемых объемов производства достичь не удалось: в конечном счете ограничились сборкой из имевшихся запасов деталей 25 машин. Последние применялись в войсках СС против советских и югославских партизан.

Германские конструкторы быстро оценили преимущества новой схемы тяжелого броневика перед повсеместно господствовавшей в то время формулой 6x4. Кроме резкого увеличения проходимости, четырехосная схема давала возможность разместить на колесном шасси мощное артиллерийское вооружение и другое оборудование без существенной потери скоростных качеств. С начала 30-х годов немцы начали активную работу под созданием отечественного тяжелого БА с колесной формулой 8x8 на базе уже упоминавшегося опытного «Даймлер-Бенца». Последовавшее вскоре знакомство с ADGZ придало дополнительный импульс этой работе — к середине войны Германия располагала многочисленным семейством наиболее совершенных колесных бронеавтомобилей в мире.

Уже на начальном периоде второй мировой войны широко применялись броневики schwerer Panzerspahwagen Sd.Kfz. 231. Первое поколение этих бронемашин было трехосным, более поздние образцы получили усовершенствованные шасси, став таким образом первыми в мире четырехосными полноприводными БА. Обозначались они индексом «8 Rad» (8 колес). Шасси типа GS для бронеавтомобилей с формулой 8x8 в 1934 году разработала фирма «Bussing NAG». Корпус и прочее оборудование поставляли заводы «Deutsche Eisenwerke» в Киле и «Е Schihau» в Эльбинге. Семейство поздних Sd.Kfz. 231 состояло из следующих вариантов:

Sd.Kfz. 231 (8 Rad) — четырехосный полноприводной бронеавтомобиль, разработанный фирмой «Bussing-NAG». Вооружение — 20-мм автоматическая пушка и 7,92-мм пулемет MG 34 во вращающейся закрытой шестигранной башне. Экипаж четыре человека;

Sd.Kfz. 232 (Fu) (8 Rad) — машина с радиостанцией Fu 12 на базе 231. Экипаж четыре человека;

Sd.Kfz. 233 — самоходная установка на базе Sd.Kfz. 231 (8 Rad) с 75-мм «короткой» (длина ствола 24 калибра) пушкой поддержки пехоты StuK 37; применялась с 1941 года. Пушка установлена в неподвижной открытой рубке. Изготовлено 119 экземпляров. Экипаж четыре человека;

Panzerfunkwagen Sd.Kfz. 263 (8 Rad) — командирская машина с радиостанцией на базе Sd.Kfz. 231.

Сварной корпус многогранной формы образован броневыми листами, установленными под рациональными углами наклона. Все машины радиофицированы. Варианты для радиосвязи резко отличались от линейных образцов установленной на нескольких опорах громоздкой рамной антенной, накрывающей БА сверху практически на всю его длину. Если на Sd.Kfz. 232 передние опоры антенны размещались на крыше стандартной вращающейся башни, снабженной полным пушечно-пулеметным вооружением, то на специализированной радиомашине Sd.Kfz. 263 башню заменяла неподвижная просторная рубка без вооружения, или с единственным MG 34 в лобовом бронелисте. Крупноразмерная рамная антенна, значительно увеличивающая силуэт и без того относительно высокого и широкого бронеавтомобиля, подвергалась в войсках всеобщему порицанию. По этой причине на обоих образцах она впоследствии (в 1942 году) была заменена более компактной штыревой. На образце 263 рамная антенна дополнялась выдвижной телескопической антенной общей высотой 9 метров, размещенной позади радиорубки.

Боевая масса БА серии «231» составляет 8,3—8,8 тонн у разных модификаций. Габаритные размеры: длина — 5,85, ширина— 2,2, высота — 2,34 метра (высота с рамной антенной 2,87 м), клиренс 27 см. Бронирование лобовой части корпуса достигало 14,5 мм, бортов — 8 мм (впоследствии лобовая броня усилена до 30 мм). Стандартное вооружение составляла 20-мм автоматическая пушка KwK 30 (такая же, как и на легком танке PzKpfw II), замененная на машинах последних серий на более современную KwK 38 и спаренный с нею пулемет MG 34. Боекомплект — 180 20-мм выстрелов и 1050 патронов к пулемету.

8-цилиндровый карбюраторный V-образный двигатель Bussing-NAG L8V рабочим объемом 7913 куб. см и жидкостным охлаждением развивал мощность 180 л. с. (в 1937— 38 годах только 150 л. с.) при 3100 об/мин. Это позволяло даже такой тяжелой машине развивать скорость по шоссе до 85 км/ч. Запас хода по шоссе — 300 км.

Все четыре оси бронеавтомобиля выполнены ведущими и управляемыми; частично прикрыты броней (защитный фальшборт закрывал оси попарно, образуя две «тележки» — эта особенность позволяет легко различать БА семейств «231» и «234»). Силовая передача состоит из двухдискового сухого сцепления, демультипликатора, трехскоростной коробки передач и дифференциала с устройством самоблокирования. Все колеса ведущие и управляемые, подвеска независимая на листовых рессорах, тормоза механические. Шины пулестойкие, с гусматиками. Преодолеваемые препятствия: подъем до 30 градусов, ров шириной до 1,24 метра, вертикальная стенка высотой до 0,5 м и брод глубиной до метра (для сравнения: куда более легкий — 5,14 тонн — советский бронеавтомобиль БА-10 с колесной формулой 6x4 преодолевал подъем лишь до 24 градусов).

Двигатель размещался в кормовой части, благодаря чему башня была выдвинута практически к самой передней оконечности машины. От своего австрийского прародителя БА унаследовал два поста водителя — впереди и позади боевого отделения. Благодаря специальной трансмиссии немецкая машина могла двигаться задним ходом с максимальной скоростью.

В 1936—43 годах было выпущено 966 бронеавтомобилей различных модификаций, в том числе 607 Sd.Kfz. 231/ 232, 119 Sd.Kfz. 233 и 240 Sd.Kfz. 263. Тяжелые БА входили в состав разведывательных рот и батальонов танковых и моторизованных дивизий. Образец «233» с 1941 года применялся в качестве машины поддержки пехоты. Вариант «263» использовался в радиовзводах разведывательных танковых подразделений и в радиоподразделениях штабов подвижных соединений. С августа 1940 года для Африканского корпуса строился и особый тропический вариант (обозначался индексом «Тгор»), отличавшийся установкой V-образного двигателя воздушного охлаждения мощностью 220 л. с. и противопылевыми фильтрами. В 1943 году на смену четырехосному полноприводному бронеавтомобилю Sd.Kfz. 231 пришла новая машина с аналогичной колесной формулой — Sd.Kfz. 234, один из вариантов которой (Sd.Kfz. 234/2 «Puma») стал самым известным германским бронеавтомобилем второй мировой войны и лучшей в мире тяжелой бронемашиной этого периода. О машинах этого семейства речь впереди.

Шасси новой машины получило обозначение ARK. Ходовую часть усилили, установив колеса большего диаметра. Броневой фальшборт шасси сделали на всю длину корпуса. Компоновка нового БА не отличалась от предыдущего образца: изменилась лишь форма корпуса, ставшая более простой и рациональной, несколько усилено бронирование. На машинах этой серии, так же как и на «231-х», устанавливались дизельные двигатели «Tatra» воздушного охлаждения. Это объяснялось тем, что бронемашины данной серии предполагалось использовать преимущественно на североафриканском театре военных Действий. По этой причине был значительно увеличен запас хода БА, установлены мощные пылевые фильтры. После капитуляции немецких войск в Тунисе такие машины продолжали включать в состав разведбатальонов танковых и моторизованных дивизий. На машинах серии ARK сохранены два поста водителя, все броневики радиофицировались (оборудовались штыревой антенной). В сентябре 1943 — марте 1945 годов выпущено 478 единиц. Всего имелось четыре модификации бронеавтомобиля:

Sd.Kfz. 234/1 — разведывательный бронеавтомобиль с 20-мм пушкой и пулеметом MG 34 в открытой сверху вращающейся шестигранной башне. Боевая масса составила 11,5 тонн, экипаж — 4 человека. Построено 200 экземпляров;

Sd.Kfz. 234/2 («Puma») — разведывательный бронеавтомобиль с 50-мм пушкой KwK 39/1 в конической башне специальной конструкции (толщина брони до 30 мм). Боекомплект— 33 50-мм выстрела, 1050 патронов. Боевая масса— 11,74 тонн, экипаж четыре человека. Выпущена 101 единица;

Sd.Kfz. 234/3 — самоходная установка на базе образца «234/1» с 75-мм короткой пушкой KwK 51 в открытой сверху низкопрофильной рубке, боекомплект 50 выстрелов. Экипаж четыре человека. Выпущено 88 экземпляров;

Sd.Kfz. 234/4 — самоходная установка с 75-мм противотанковой пушкой в рубке. Боекомплект 12 выстрелов, экипаж четыре человека. Произведено 89 единиц.

Характеристики основного образца — Sd.Kfz. 234/1 были практически идентичными его предшественнику. Главным отличием стала башня, унифицированная с легкими двухосными бронеавтомобилями Horch Sd.Kfz. 222. Многогранная башня выполнялась без броневой крыши, сверху имелась раскрывающаяся металлическая сетка. Это было предусмотрено для того, чтобы позволить спаренной установке 20-мм автоматической пушки и пулемета подниматься на специальном станке для стрельбы по воздушным целям. Корпус сварной, броневые листы установлены под рациональными углами наклона. Толщина брони: лоб 30 мм, борт и корма 8—10 мм, башня — до 30 мм.

12-цилиндровый V-образный дизель Tatra 103 рабочим объемом 14 825 куб. см, снабженный системой воздушного охлаждения, развивал номинальную мощность 210 л.с, при 2250 об/мин. В трансмиссии использовались трехско-ростная коробка передач (3+3), демультипликатор и двухдисковое сцепление сухого трения. Все колеса ведущие и управляемые, подвеска независимая на листовых рессорах, тормоза пневматические. Максимальная скорость составила 80 км/ч, запас хода — 900 км. Машина преодолевала 30-градусный угол подъема, ров шириной до 1,35 метров, вертикальную стенку высотой до 0,5 м и брод глубиной до 1,2 метров.

БА «Пума» отличался установкой более крупной башни в форме усеченного конуса. В башне размещалась 50-мм пушка — модификация танковой KwK 39 с длиной ствола 60 калибров, снабженной дульным тормозом и первоначально предполагавшейся к установке на легком разведывательном танке PzKpfw II «Leopard». Подкалиберный снаряд этого орудия весом 1,09 кг пробивал 44-мм броню на дистанции 1000 метров (на 100 метрах бронепробиваемость увеличивалась до 89 мм). С пушкой был спарен 7,92-мм пулемет, по бортам башни размещались дымовые гранатометы.

Вариант 234/3 вооружался такой же, как и на первых сериях среднего танка PzKpfw IV, 75-мм пушкой со стволом длиной 24 калибра. Орудие размещалось в открытой сверху рубке и часто дополнялось пулеметом на шкворне. Сектор горизонтального обстрела — 24 градуса. Впоследствии в войсковых ремонтных депо эту гаубицу, практически беспомощную в борьбе с танками противника, стали заменять мощной противотанковой пушкой РаК 40 того же калибра. Подкалиберный снаряд этого орудия на дистанции 1000 метров надежно поражал 82-мм броню (кумулятивный — до 100 мм). Пушка устанавливалась в открытой сверху и по бортам рубке за штатным бронещитком. Немецкие четырехосные полноприводные бронеавтомобили второй мировой войны значительно опередили свое время. Правда, при относительно большой для своего класса боевой массе и мощном артиллерийском вооружении, а также удобном расположении экипажа, они обладали такими недостатками, как сложная конструкция шасси и сравнительно большая высота. Подобный движитель был поистине революционной новинкой во время войны, когда и двухосные полноприводные бронеавтомобили были не так уж распространены. Пожалуй, наиболее заметным аналогом немецких машин стал американский четырехосный бронеавтомобиль Т18Е2 «Borhound», вооруженный 75-мм пушкой в башне и весивший 25 тонн (толщина лобовой брони достигала 58 мм). Однако этот перетяжеленный и чересчур сложный образец так и не поступил в серийное производство. Излишне говорить о том, какое значение немецкий опыт создания четырехосных бронеавтомобилей оказал на развитие послевоенной бронетехники: знаменитые советские БТР-60/ 70/80, разнообразные колесные машины на их базе, американская боевая машина морской пехоты LAV-25 «Pirana», немецкая бронированная разведывательная машина «Luchs», несколько образцов южноамериканских боевых машин и т. д. созданы с использованием принципа, разработанного и доведенного до серийной реализации в германской армии. Кстати, на базе этих машин в 1941—42 годах разрабатывались и опытные четырехосные полноприводные плавающие бронеавтомобили, получившие наименование «Schildkroete» («Черепаха»), однако в серию они запущены не были.

 


 

Глава 12. Инженерные средства

Столкнувшись с глубоко эшелонированной обороной советских войск, прикрытой огромным количеством минных полей, немецкие войска начали искать способ быстрого проделывания проходов в них. Простые катковые и ударные цепные танковые тралы, широко распространенные в армиях союзников, как ни странно, не нашли у немцев применения. Вместо этого они разработали и применили ряд куда более сложных и экзотических средств разминирования.

Одним из первых немецких самоходных саперных средств стал катковый трал, созданный в 1942 году. За его основу был взят броневой корпус устаревшего легкого танка PzKpfvv I с двумя 7,92-мм пулеметами во вращающейся башне, сдвинутой к правому борту (водитель размещался в корпусе слева). Однако вместо гусениц трал передвигался на двух чудовищного размера опорных катках, под которыми и должны были взрываться мины. Для увеличения удельного давления на грунт (1,9 кг на кв. см) на каждом катке на шарнирах крепилось по 10 опорных платформ. Они же служили для продления ресурса ходовой части — поврежденные взрывами платформы заменялись новыми, что не требовало смены всего катка. Кроме двух передних (ведущих) катков сзади на удлиненном корпусе трала устанавливался еще один — меньшего размера (управляемый), снабженный 11 платформами и обеспечивавший траление зазора между ведущими катками (общая ширина полосы траления составляла 1,9 метра). Ходовая часть не имела рессор.

Двигатель мощностью 300 л. с. установлен поперек корпуса в средней части трала. Силовая передача механическая. Скорость по шоссе— 15 км/ч, запас хода составлял всего 30 км. Бронирование лобовой части корпуса достигало 40 мм, башни — до 20 мм. Экипаж два человека. Была выпущена опытная партия таких тралов, но на вооружение они не приняты: громоздкая, слабо бронированная, тихоходная и ненадежная машина служила слишком хорошей мишенью для насыщенной противотанковыми средствами обороны противника. Кроме того, взрывы мин с высокой вероятностью могли вызвать повреждения ходовой части трала, а уж говорить об их шокирующем действии на экипаж вовсе не приходится. Хотя это и был один из первых специализированных Катковых танков-тральщиков, нужно было искать средство его замены. В поисках решения проблемы немцы, которых, как известно, не пугали нестандартные технические решения, обратились к идее дистанционно управляемых инженерно-саперных средств.

Первыми из них стали так называемые «гусеничные сухопутные торпеды» В 1а и В Ib, обозначенные общим шифром «Goliath» (упоминание об этом библейском великане должно было зашифровать истинные миниатюрные размеры нового секретного оружия). Системы получили армейское обозначение Sd.Kfz. 302 и Sd.Kfz. 303 соответственно и отличались друг от друга двигателем и способом крепления взрывного заряда (на образце В 1а контейнеры с взрывчаткой возвышались над корпусом заметным издалека «горбом», на более позднем варианте он был плоским). В основе нового оружия лежали трофейные французские образцы «Kegresse». Согласно предполагаемой концепции применения, «Голиафы» должны были использоваться в качестве управляемого противотанкового средства и для разрушения инженерной обороны.

Габариты Sd.Kfz. 302: длина— 1,5 м, ширина— 0,85 м, высота — 0,56 метра. Боевая масса 370 кг, включая 60-килограммовый заряд ВВ. Танкетка приводилась в движение двумя электродвигателями фирмы «Bosch» мощностью по 2,5 кВт, работавшими от аккумуляторных батарей. Силовая установка обеспечивала машине максимальную скорость 10 км/ч и запас хода всего в 1,5 км (от 5 до 8 минут самостоятельного хода).

Sd.Kfz. 303 отличалась несколько большими размерами: длина— 1,63 м, ширина— 0,9 м, высота— 0,62 метра. Боевая масса возросла до 430 кг, а вес транспортируемого заряда взрывчатки — до 75 кг (на машинах последних серий —до 100 кг). В связи с совершенно неудовлетворительным радиусом действия первого варианта танкетки В Ib оснащали двухтактным карбюраторным двигателем «Zundapp» SZ7 рабочим объемом 703 куб. см, развивавшим мощность 12,5 л. с. при 4500 об/мин. Мотор был позаимствован у армейского мотоцикла и позволял танкетке развивать скорость до 10 км/ч. Запас хода возрос до 7 км. В трансмиссию была введена двухскоростная коробка передач (2+1). Машина серийно выпускалась с 1943 года с целью замены «телеторпед» первой серии, но полностью накопившихся проблем не решила.

Ходовая часть «Голиафа» выполнялась по схеме английских танков первой мировой войны: гусеницы охватывали корпус. Четыре опорных и три поддерживающих катка, а также ведущий (передний) и направляющий (задний) катки натягивали гусеницу в форме искаженного параллелепипеда. В походном положении танкетка, имевшая крайне малый запас хода, перевозилась на легкой одноосной тележке-прицепе. Управление в бою осуществлялось по проводам. Лоб корпуса прикрывался 10-мм броней.

«Торпеды» были разработаны в 1941 году, впервые они были применены в операции «Цитадель» (Курская битва) летом 1943-го. Опыт первых боев оказался разочаровывающим — большинство танкеток (использовались только В 1а, оснащенные электромоторами) выработав ресурс аккумуляторов, остановилось через несколько минут после старта. К тому же малая скорость «Голиафа» делала практически невозможным прямое попадание в движущийся по полю боя танк, а 60-килограммовый заряд ВВ оказался мало действенным в борьбе с полевыми укреплениями противника.

С апреля 1942 по январь 1945 годов фирмы «Borgward», «Zundapp» и «Zachertz» выпустили 7569 танкеток (2560 варианта 302 и 4919 — варианта 303). До самого конца войны это средство применялось в очень незначительных масштабах: достаточно сказать, что к началу 1945 года в частях оставалось еще более 6300 «Голиафов».

Существенным недостатком системы было дистанционное управление по проводам. Оператор имел в своем распоряжении катушку с трехжильным проводом и пульт с тремя кнопками (в движение танкетку приводили аккумуляторные батареи). При помощи левой и правой кнопок машину можно было разворачивать в соответствующем направлении (блокировалась одна из гусениц). Нажатием центральной кнопки в нужный момент производился подрыв заряда. Таким образом, машина была «одноразовой». Кроме огня вражеской артиллерии, танкетки были весьма уязвимы к обрывам проводов: на фронте были нередки случаи, когда солдаты противника вручную обрубали тонкую нитку провода, лишая «Голиафа» питания. Кроме того, малая мощность заряда не позволяла гарантированно вызывать детонацию минных заграждений или уничтожение укрепленных огневых точек. Все это заставило германских конструкторов обратиться к идее беспроводного дистанционного управления.

Новые дистанционно управляемые танкетки, значительно больших габаритов и массы, разрабатывались еще в 1938 году. В 1939-м начато серийное производство, однако доводка, связанная с применением малоизученного принципа радиоуправления, продолжалась еще довольно долго, благодаря чему на фронте они появились только во второй половине 1943 года, одновременно с «Голиафами». Речь идет об управляемом по радио саперном средстве, разработанном фирмой «Borgward» и получившем обозначение В ГУ или schwerer Ladungstrager Sd.Kfz. 301. Разработанный в конце 30-х первоначальный вариант танкетки, именовавшийся В I, имел корпус, изготовленный из бетона. В ходе дальнейшей работы было решено применить в конструкции машины более привычный стальной корпус с местным бронированием.

Существовали три основные серийные модификации ВГУ:

Sd.Kfz. 301 Ausf. А: боевая масса - 3,45 тонн (включая 500-килограммовый заряд взрывчатки). Габариты: длина -3,65 м, ширина- 1,8 м, высота- 1,18 метра. Броневая защита лобовой части равнялась 8-10 мм, борта прикрывались листовым железом толщиной 6 мм. Шестицилиндровый карбюраторный двигатель Borgward 6M RTBV жидкостного охлаждения мощностью 50 л. с. при 3800 об/мин сообщал машине скорость в 38 км/ч. Силовая передача гидромеханическая, включает двухскоростную коробку передач (2+2) и механические тормоза. Запас хода — 150 километров (радиус действия приемника радиосигналов составлял всего около 2-х км).

Ходовая часть оригинальная, 5 сдвоенных обрезинен-ных опорных катков (по борту) имели индивидуальную торсионную подвеску с оппозитным соосным расположением торсионов. Как и на «Голиафе», ведущий каток расположен спереди, направляющий — сзади (последний располагался практически на уровне ступиц опорных катков). Гусеница снабжалась резиновыми подушками.

Sd.Kfz. 301 Ausf. В: аналогичен модификации А, но приемная радиоантенна перенесена в носовую часть машины. С гусениц сняты подушки, изготовленные из дефицитной резины. Боевая масса возросла до 4 тонн.

Sd.Kfz. 301 Ausf. С: боевая масса — 4,85 тонн. Габариты: длина — 4,1м, ширина — 1,83 м, высота — 1,25 метров. Бронирование лобовой части, бортов и кормы усилено до 20 мм, крыша и днище забронированы б-мм листами. На машине установлен более мощный двигатель: шестицилиндровый карбюраторный Borgward 6B рабочим объемом 3745 куб. см и мощностью 78 л. с. при 3000 об/мин. В связи с увеличением габаритов двигателя место водителя перенесено к левому борту. Максимальная скорость возросла до 40 км/ч, запас хода — до 10 км.

Корпус сварной, его левая часть занята силовой установкой и силовой передачей, правее находится место водителя, справа сзади — отсек с приемной радиоаппаратурой. На лобовом листе, установленном с большим углом наклона, крепился треугольный в сечении ящик с зарядом взрывчатки. Контейнер мог сбрасываться по радиосигналу оператора, после чего танкетка разворачивалась и отводилась на безопасное расстояние, прежде чем заряд дистанционно подрывался. Новый образец средства разминирования был значительно экономнее «Голиафа» и предусматривал многоразовое использование. Правда, помехой этому были относительно большие габариты, облегчающие противнику обнаружение и уничтожение «торпеды» на поле боя. Приемное радиоборудование включало в себя радиостанцию ЕР 3.

По радио танкетка управлялась только в бою. На марше ею управлял водитель, для чего в центральной части корпуса имелось сиденье и рычаги управления. Это позволило использовать ВГУ в качестве базы для нескольких образцов «классической» бронетанковой техники. В частности, в последние дни войны несколько десятков этих танкеток были оборудованы трубчатыми стволами 88-мм РПГ «Panzerschreck». Разумеется, в этом варианте ВГУ управлялась исключительно механиком-водителем, который одновременно вел огонь из гранатометов (боекомплект размещался за спинкой водительского сиденья). Кроме того, на танкетке проводились эксперименты по установке 105-мм безоткатного орудия в рубке и других систем вооружения (см. выше).

С апреля 1942 года ВГУ входили в состав отдельных рот радиоуправляемых танков (Panzerkompanien (Funklenk). В качестве машин управления применялись штурмовые орудия StuG ГГГ. Впервые новое оружие было применено на Восточном фронте, в районе Кировограда (июль 1943 года). 10 машин из состава 312-й роты радиоуправляемых танков, пущенные впереди боевых порядков боевых машин, в большинстве стали жертвой советской артиллерии, однако в целом их использование увенчалось успехом — на ряде участков фронта глубокие советские минные поля были частично прорваны и в образовавшиеся проходы хлынули германские танки.

В течение всей войны маленькие «саперы» несли очень большие потери — их размеры вполне позволяли советским артиллеристам и истребителям танков вести огонь на поражение, система управления часто отказывала, кроме того, машины сами часто попадали на мины. Тем не менее использование В IV на всех фронтах оправдало себя — кроме действий по прямому назначению, танкетки стали базой даже для нескольких опытных образцов противотанковых СУ и других «специальных машин». Согласно характеристике немецкого танкового генерала Вальтера Зенгера-унд-Эттерлина (Walter Senger-und-Etterlin), ВГУ «... была быстроходным средством с ограниченной возможностью применения (разрушение или «ослепление» сильных полевых укреплений, устранение препятствий, траление мин)» (6, с. 99).

В IV придавались некоторым отдельным батальонам (301-му и 302-му) тяжелых танков «Тигр», получивших наименование Panzerabteilung (Funklenk). Так, к сентябрю 1944 года была установлена штатная организация 301-го отдельного тяжелого танкового батальона: 21 «Тигр» из его состава (три из четырех машин каждого взвода, исключая командирскую) осуществляли радиоуправление тремя ВIV. Кроме танков управления, в батальоне числился БТР Sd.Kfz. 251, на котором перевозили запасные заряды для танкеток. Гейнц Гудериан в своей книге «Танки — вперед!» тоже упомянул «сухопутные торпеды»: «Для разведки минных полей использовались танкетки, управляемые по радио. Они предназначались, в первую очередь, для того, чтобы облегчить батальонам танков «Тигр» преодоление оборонительных позиций противника». Ниже Гудериан сообщает и о негативных сторонах использования BFV: «Ограниченное производство управляемых танков и большие потери в них не позволили постоянно придавать их всем танковым батальонам» (3, с. 165). Действительно, хотя с апреля 1942 по сентябрь 1944 года было изготовлено 1193 В IV (в том числе 628 модели А, 260 модели В и 305 — С), в начале 1945-го в строевых частях осталось только 79 танкеток, да еще около 320 на складах.

Семейство дистанционно управляемых саперных машин получило дальнейшее развитие: в 1944 году фирма NSU на базе своего известного легкого полугусеничного тягача-мотоцикла (Kettenkraftrad HK101) разработала радиоуправляемую танкетку средней грузоподъемности: Mittlerer Ladungstrager Sd.Kfz. 304 «Springer» («Прыгун»). Необходимость в создании такой машины была вызвана неудачной конструкцией «Голиафа». «Шпрингер», в отличие от своего предшественника, оснащался автомобильным двигателем и имел значительно большие скорость и запас хода. Кроме того, улучшена была система управления (по образцу В IV).

Габариты: длина — 3,17м, ширина — 1,43, высота — 1,45 метров. Боевая масса составила 2,4 тонны (транспортируемый заряд взрывчатки — 330 кг). Двигатель, как и на прототипе, — 4-цилиндровый карбюраторный четырехтактный «Opel Olympia» рабочим объемом 1478 куб. см и мощностью 38 л. с. при 3400 об/мин. Максимальная скорость — 42 км/ч. Запас хода — 200 км. Ходовая часть включала шесть обрезиненных катков по борту, расположенных в шахматном порядке. Ведущее колесо переднего расположения. Сварной корпус и ходовая часть защищены противоосколочными броневыми листами и фальшбортом. На марше «Шпрингер», как и В IV, управлялся водителем, для чего машина оборудовалась полным комплектом габаритных огней и маршевых фар (Nachtmarschgeraet).

Машина серийно производилась фирмой NSU с октября 1944 по февраль 1945 годов, но выпущено было всего 50 единиц (к концу весны планировался выпуск 460 машин). Принять участие в боях «Прыгуны» не успели, пройдя лишь войсковые испытания.

 


 

Глава 13. Артиллерийские реактивные системы залпового огня

Как известно, требования Версальского договора категорически запретили Германии иметь либо разрабатывать большинство современных видов вооружения: боевую авиацию, танки, химическое оружие, тяжелую артиллерию. Конечно, всем этим немцы втихомолку заниматься продолжали. Однако была и такая отрасль вооружений, которую военные Веймарской Республики могли развивать, не боясь санкций со стороны Лиги Наций: реактивная артиллерия. Поскольку о боевом применении ракет в 1919 году всерьез никто не говорил, запретов на разработку ракетных систем наложено не было.

Разработка ракетного оружия, которое было представлено большим количеством оригинальных проектов в области ракет с жидкостными двигателями (ЖРД) и управляемых реактивных снарядов, как уже было рассказано выше, началась еще до прихода к власти Гитлера. Одним из пионеров этой работы стал упоминавшийся ранее Вальтер Дорнбергер (впоследствии — генерал), который после окончания технического института в Берлине с 1930 года служил в Управлении вооружений в чине обер-лейтенан-та и должности ассистента отдела баллистики и боеприпасов. В это же время молодой офицер был назначен ответственным за создание пороховых ракет для нужд сухопутных войск. Впоследствии он стал шефом вновь образованного ракетного отдела, а с 1936 года— координатором всех ракетных разработок для армии (с 1939 года — и для военно-воздушных сил).

По его инициативе на армейском опытном полигоне в Куммерсдорфе был организован испытательный центр жидкостных ракетных двигателей. Уже тогда Дорнбергер привлек к сотрудничеству ряд специалистов (в том числе Вернера фон Брауна), которыми впоследствии был укомплектован научный штат исследовательского ракетного центра, созданного в 1936 году в Пеенемюнде на острове Узедом.

В течение 1932 года аналогичные разработки начались и в некоторых промышленных фирмах. Весьма активную деятельность в этом направлении развернула известная фирма «Rheinmetall-Borsig A. G.», где работала группа, сформировавшаяся вокруг директора Кляйна (Klein) и доктора Фюллерзе (Vuellerse). Главным предметом их исследований стали ракеты с твердотопливными двигателями (ТРД).

О содержании работ инженера Рудольфа Небеля (Rudolf Nebel), широко известного члена Германского ракетного общества (VfR) в области создания военных ракет до сих пор ходят довольно противоречивые слухи. По некоторым данным, в 1932—34 годах (вскоре после роспуска общества) Небель успешно сотрудничал с германской армией. В конце 1934 года, ему как еврею было запрещено вести какую-либо деятельность в области разработки ракетной техники. Впоследствии он был заключен в концентрационный лагерь Бауцен.

Некоторые источники утверждают, что инженер Небель является создателем пороховых ракет калибров 100, 150 и 210 мм. Все эти снаряды обозначались общим термином «Nebelwerfergranate», то есть якобы «Мина Небеля». Однако это выражение можно толковать как игру слов — как «мину Небеля» либо «дымовую мину» (Nebel — туман, дым). Второе представляется более вероятным, так как данный термин немцы использовали еще в первую мировую войну для обозначения мины, наполненной дымообразующим либо отравляющим веществом. И в 1930-е — 40-е годы обозначение «Небельферфер» применялось как по отношению к одноствольным реактивным минометам (10 cm Nebelwerfer 35 и 40), так и к появившимся позже реактивным системам залпового огня (15 cm Nebelwerfer 41 и другие). Понятие «дымовой» в конце 20-х— начале 30-х годов применялось германскими военными в основном для маскировки: на практике дымовые шашки, которыми снаряжалась БЧ ракеты, легко могли заменяться на заряд ОВ.

О том, что разработка подобных пороховых ракет проводилась уже в тридцатые годы, свидетельствуют мемуары генерала Дорнбергера, который в сентябре 1934 года некоторое время командовал и проводил подготовку личного состава учебной реактивной минометной батареи в Кенигсбрюке. Как пишет генерал, он лично курировал создание реактивных систем залпового огня (РСЗО) и боеприпасов к ним.

После окончания периода первоначального недоверия руководства ОКВ и промышленности к новому оружию (продолжался до 1940 года), участие в его разработке, испытаниях и производстве приняло большое количество предприятий. Ведущую роль за собой удерживал учрежденный армией исследовательский центр в Пеенемюнде — HVP, которому вменялось в обязанность (помимо создания собственных проектов ракет с ЖРД) апробирование проектов, представленных другими организациями. Различные предприятия в разное время специализировались на производстве реактивных снарядов (как правило, с ТРД) и ракетных двигателей (ЖРД), изредка твердотопливных ракет с вертикальным стартом.

Хотя количество разрабатываемых проектов было велико (влитературе приводится цифра 100—140), лишь единичные образцы вооружения последовательно развивались. Это в немалой степени объясняется недооценкой значения реактивных снарядов, которые в германской армии на всем протяжении войны не достигли такого широкого распространения, как, например, в Красной Армии. РСЗО предназначались прежде всего для возможного применения боевых отравляющих веществ, поэтому обычной (главным образом осколочной) боевой частью оснащались только в качестве дополнительной меры. За редкими исключениями (например, 10-ствольный 150-мм реактивный миномет на базе полугусеничного бронетранспортера «Maultier» и некоторые другие образцы, подробнее описанные ниже) немецкие РСЗО имели всего 5—6 стволов, установленных на двухколесном буксируемом лафете. Это существенно снижало их мобильность и препятствовало достижению высокой плотности огня.

На первых порах немцы работали над созданием одноствольных 105-мм реактивных «дымовых» минометов 10 cm Nebelwerfer 35 и 40. Первый из них имел ствол длиной 13 калибров, заряжался с дульной части. Боевая масса 105 кг, масса в походном положении — 111 кг. Масса дымовой мины составляла 7,36 кг, дальнобойность — 3025 метров. Боевая скорострельность 10—15 в/мин. Миномет образца 1940 года отличался заряжанием с казенной части. Его боевая масса достигла 800 кг (масса в походном положении— 892 кг), дальнобойность возросла до 6350 метров. Сектор горизонтального обстрела 14 градусов. Масса дымовой мины 8,9 кг, осколочной — 8,65 кг. Ствол длиной 17,7 калибров обеспечивал боеприпасу начальную скорость 310 м/с. Боевая скорострельность 8—10 в/мин.

Несмотря на оригинальную конструкцию, это оружие не имело характера принципиально нового. Минометы поступали в части «дымовой завесы» (Nebeltruppe) и ограниченно применялись только в 1939—40 годах. К моменту нападения на Польшу германская армия располагала тремя дивизионами минометов образца 1935 года — Nebelwerferabteilung (1-й, 2-й и 5-й), впоследствии их вывели в тыл, на вооружение охранных частей. К концу войны осталось всего несколько десятков единиц NbWrf 35/40. К конструированию одноствольных минометов такого класса немцы более не возвращались, а сосредоточили усилия на создании куда более эффективных реактивных систем залпового огня.

Одним из первых типов боеприпасов для РСЗО стала 150-мм ротационная ракета (фактический калибр — 158,5 мм), принятая на вооружение сухопутных войск в 1936 году и постепенно усовершенствованная: ее доработанные варианты обозначались как 15 cm Wurfgranate 41 Spreng (150-мм мина образца 1941 года; фугасная) либо 15 cm Nebelgranate 4355 (150-мм дымовая мина). Особенностью конструкции была боевая часть, расположенная в хвостовой части снаряда. В переднюю часть поместили ракетный мотор, снабженный перфорированным дном с 26 наклонными отверстиями-соплами. На двигатель надевался баллистический кожух. Внешне химические мины отличались от фугасных или дымовых наличием зеленого или желтого колец.

Пороховой заряд был нескольких сортов. Вначале в качестве топлива использовался плотный брусок, спрессованный из черного пороха под высокой температурой (в точке плавления серы). Невысокая прочность шашки и наличие в ней значительного количества пустот вело к образованию трещин, что приводило к частым авариям при пуске. Кроме того, горение этого наполнителя сопровождалось обильным дымом. Первоначальный заряд в 1940 году заменили на трубчатый, изготовленный из бездымного дигликолевого пороха. Как правило, использовались семь пороховых шашек. Существовали также наполнители из четырех трубок большего диаметра, между которыми укладывали пять меньших по размерам пороховых шашек (так называемый наполнитель «Digl R»). Заряд «Digl P» состоял из 24 больших трубок длиной 132 мм с четырьмя цилиндрическими шашками, вложенными между ними. Ввиду резкого ухудшения характеристик пороха в экстремальных температурных условиях, кроме нормального заряда (для температур от -25 до +40 градусов Цельсия) использовались наполнители типа «Тр» для тропических условий (от -5 до +50 градусов) и типа «Arkt» — для Крайнего Севера (от -45 до 0 градусов).

Максимальная дальность полета этой тяжелой, весящей 34,15 кг (дымовая версия — 35,48 кг) ракеты, составлял 6700—6800 метров при наибольшей скорости полета 340 м/с. Пороховой наполнитель ракетного двигателя горел в течение 0,7 секунд с рабочим давлением 30 мегапаскалей. Приведение шестиствольного реактивного миномета в боевое положение расчетом из трех человек занимала 60—80 минут.

Согласно инструкции, вести огонь через расположение своих войск можно было только на дистанцию, превышающую 3000 метров, причем на двухкилометровом расстоянии от огневой позиции запрещалось размещать войска. Эти ограничения были вызваны большим количеством недолетов и преждевременных разрывов сложных в устройстве турбореактивных снарядов. Тем не менее именно такой способ стабилизации стал основным на современных советских «Градах» и американских MLRS, а вот советские оперенные ракеты М-8 и М-13 полностью исчезли уже в первые послевоенные годы. Однако малая дальность ведения огня создавала ряд проблем: в 1942 году каждой батарее придавалось одно 50-мм противотанковое орудие (расположенные практически на передовой, реактивные минометы часто становились легкой добычей прорвавшихся танков противника).

Как известно, во время второй мировой войны химические боеприпасы на фронте не применялись. 150-мм реактивные минометы использовали только осколочно-фугасные и дымовые ракеты. Разлет осколков осколочно-фугасной мины составлял 40 метров по фронту и 13 метров вперед от места разрыва. Поскольку 150-мм мина было довольно легкой и тонкостенной, ее осколочное действие оказалось слабым. Основным поражающим фактором являлась мощная ударная волна, что делало РСЗО малоэффективными для ведения огня по точечным целям. Дымовая мина образовывала облако дыма диаметром 80—100 метров, которое сохраняло требуемую плотность в течение 40 секунд.

Большинство немецких систем залпового огня были сотового типа (с трубчатыми направляющими). Первой подобной РСЗО стал шестиствольный 150-мм «дымовой» миномет типа «D», принятый на вооружение сухопутных войск в конце 30-х годов. Название «Небельверфер» было оставлено для дезинформации разведки вероятного противника, так как новое оружие изначально разрабатывалось для ведения огня фугасными боеприпасами. Шесть стволов длиной 1,3 метра объединялись в блок с помощью передней и задней обойм. Вся система монтировалась на легком буксируемом колесном лафете, который снабжался секторным подъемным механизмом с максимальным углом возвышения 45 градусов и поворотным механизмом, обеспечивающим угол горизонтального обстрела до 24 градусов. Лафет представлял собой переделку применяемого в конструкции 37-мм противотанковой пушки РаК 35/36. Боевая ось лафета — коленчатая. В боевом положении она поворачивалась, колеса шасси вывешивались, лафет опирался на сошники раздвижных станин и откидной передний упор. Боевая масса в снаряженном положении достигла 770 кг, в походном положении этот показатель равнялся 515 кг.

Огонь велся залпами: в течение пяти секунд выпускались все шесть снарядов. В целях достижения максимального поражающего эффекта предписывалась стрельба залпами только побатарейно либо подивизионно. Время перезарядки одной пусковой — 1,5 минуты. В 1942 году миномет получил обозначение 15cmNebelwerfwer41 (NbWrf 41), то есть «дымовой миномет образца 1941 года». Еще одним типом пусковой установки 150-мм ракет стала одиночная трубчатая направляющая «Do-Geraet», предназначенная для «применения в воздушно-десантных частях. Ее конструкция была признана неудачной и оружие применялось в очень ограниченных масштабах.

Позже (с апреля 1943 года) на вооружении германской армии появился самоходный вариант 150-мм реактивного миномета, получивший официальное наименование «бронированной пусковой установки 15 cm Panzerwerfer 42 auf Sf (PzWrf 42)». Пусковая установка однозалповая десятиствольная (два параллельных блока по пять направляющих 150-мм ракет). Станок поворотный, размещен на бронекуполе (горизонтальный обстрел круговой, угол возвышения направляющих - до 45 градусов). Возимый боекомплект (10 ракет, не считая находящихся в направляющих) укладывался в закрытый бронированный отсек в кормовой части корпуса. Расчет - четыре человека. В отличие от советских «катюш», приводившихся в действие с помощью выносного пульта, во время ведения огня прислуга «панцерверфера» находилась внутри бронетранспортера. Запуск реактивных снарядов осуществлялся с помощью электрического воспламенителя наводчиком, чей пост размещался внутри боевого отделения, под пусковой установкой. Все это обеспечило более высокую скорость перезаряжания установки — для защиты от пороховых газов расчет не нужно было укрывать поодаль от машины.

Первым типом, использующим эту пусковую установку, стала «специальная машина 4/1» (Sd.Kfz. 4/1) фирмы «Opel». PC3O создана в 1942 году на базе полугусеничного варианта стандартного армейского грузовика Opel «Blitz», получившего наименование «Maultier» («мул»). Гусеничный движитель этого автомобиля основывался на шасси типа «Carden Loyd», заимствованного с широко распространенной по всему миру в 20-е — 30-е годы английской танкетки.

«Опель» имел боевую массу 7,25 тонн. Габаритные размеры: длина — 5,8 м, ширина — 2,09, высота — 2,6 метров. Двигатель размещен в носовой части. На крыше закрытого бронированного кузова (за бронекабиной расчета) на тумбовой установке расположена пусковая установка реактивных снарядов. Броневая защита лобовой части, бортов и кормы достигала 8 мм, крыши корпуса — 6 мм. Бронеколпак платформы ПУ изготавливался из 10-мм брони. Листы брони — катаные, соединены сваркой и заклепками. Лобовой лист двигательного отсека установлен вертикально, борта капота — из двух броневых деталей, имеющих большие углы наклона. На крыше рубки экипажа на шкворне крепился 7,92-мм пулемет с боекомплектом 1500 патронов. Все машины оснащались радиостанцией FuG Spr G «f».

Карбюраторный шестицилиндровый 4-тактный двигатель «Опель» жидкостного охлаждения рабочим объемом 3626 куб. см. развивал мощность 75 л. с. при 3000 об/мин. В трансмиссию входила пятискоростная коробка передач (4+1), а также тормоза — гидравлические и механические.

Ходовая часть включает в себя по четыре опорных катка с борта. Подвеска пружинная, блокированная по два катка в двух балансирных тележках. Поддерживающие катки расположены по одному на каждой тележке. Ведущее колесо переднего расположения, направляющий каток — заднего. Передние колеса — автомобильного типа, управляемые. Полугусеничная схема обеспечивала машине хорошую подвижность и удовлетворительную проходимость, являясь промежуточным звеном между чисто гусеничными шасси и ходовой частью автомобилей с колесной формулой 4x2. Максимальная скорость по шоссе — 40 км/ч, запас хода 130 км. Глубина водных преград, преодолеваемых вброд — 2,6 метра. Шасси оказалось несколько перегруженным, но в целом проходимость транспортера оказалась вполне удовлетворительной.

БТР выпускался до марта 1944 года. По словам генерала Зенгера-унд-Эттерлина, «... с 1944 года самоходные минометы данного типа использовались в гранатометных подразделениях. Группы машин использовались для обозначения главного направления огня» (4, с. 98). На самом деле диапазон применения этих средств был значительно шире и главным образом подразумевал их использование в качестве артиллерийской реактивной системы. Всего выпущено 296 таких РСЗО. Кроме РСЗО, на базе «Маультира» была создана невооруженная машина для перевозки боеприпасов — Munitionskraftwagen Sd.Kfz.4 (выпущен 251 экземпляр).

Кроме шасси «Опеля», вариант самоходной РСЗО выпускался на базе стандартного 3-тонного армейского тягача (3-ton schwerer Wehrmachtschlepper), полугусеничного бронетранспортера, применявшегося в войсках для перевозки боеприпасов. Низкопрофильная бронекабина делала его схожим с основным БТР Sd.Kfz. 251. Бронирование достигало 15 мм. Длина машины — 6,67 метров, ширина — 2,5 метра, высота — 2,83 метра.

Шестицилиндровый карбюраторный двигатель Maybach HL 42TRKMS жидкостного охлаждения, рабочим объемом 4198 куб. см развивал мощность до 100 л. с. при 3000 об/мин. В трансмиссию входила четырехскоростная коробка передач (3+1), двойной дифференциал и демультипликатор. Ходовая часть включала в себя пять сдвоенных обрезиненных опорных катков по борту, расположенных в шахматном порядке. Подвеска индивидуальная торсионная. Ведущее колесо переднего расположения, зацепление цевочное. Передние колеса — управляемые, автомобильного типа.

Численность экипажа, вооружение и оборудование аналогичны образцу, описанному выше, но возимый боекомплект составлял уже 50 выстрелов. Серийное производство начато в начале 1944 года фирмами «Bussing-NAG» и «Tatra» и продолжалось до самого конца войны. Бронетранспортер оказался маломаневренным и тихоходным: поскольку боевая масса машины достигла 14 тонн, ее максимальная скорость по шоссе не превышала 28 км/ч. Запас хода 300 км.

Очередной базой для установки «Панцерверфера-42» стала самоходка, созданная на базе трофейного французского полугусеничного тягача SOMUA MCG/MCL. Эта машина была создана на основе шасси, использующего армированные металлом резинотканевые ленты (облегченный аналог металлической гусеницы) конструкции инженера А. А. Кегресса (Kegresse). Основу ходовой части составляли четыре опорных катка, объединенных в две тележки. Подвеска балансирная. Поддерживающие катки также объединены в тележку; вся ходовая часть, включая направляющий каток, объединена в один узел с помощью штанг и шарниров. Ведущий каток переднего расположения. Максимальная скорость по шоссе — около 400 км/ч. Запас хода 250 км. Машина преодолевала брод глубиной до 1,2 метров.

Новые хозяева в 1943 году оборудовали часть тягачей броневым корпусом и заменили французский двигатель на более мощный. После установки на новой базе 10-ствольной 150-мм РСЗО комплекс получил наименование 15 cm Panzerwerfer 42 auf mittlerer gepanzerter Zugkraftwagen S303 (f). Конструкция корпуса практически не отличалась от «Маультира», тумбовая установка направляющих размещалась на крыше бронированного кузова. Расчет — три человека.

Несколько усовершенствованный двигатель 150-мм PC использовали для разработки конструкции 280-мм фугасной и 320-мм зажигательной ракет (28 cm Wurfkoerper Spreng и 32 cm Wurfkoerper Flam), выпуск которых был начат в 1940 году. Оба варианта снабжались одинаковым двигателем, но различались массой, размерами и снаряжением боевой части. Кожух традиционно размещенной БЧ реактивной мины изготавливался сваркой из штампованных листов жести. 280-мм фугасная ракета снаряжалась 45,4 кг взрывчатки, эффективная зона поражения осколками которой составляла 800 метров. При прямом попадании боеприпаса в кирпичное здание оно полностью разрушалось. Боевая часть 320-мм зажигательной ракеты наполнялась 50 кг зажигательной смеси (сырая нефть). При ведении огня по сухому лугу или лесу разрыв мины вызывал пожар площадью до 200 кв. метров с высотой пламени до двух — трех метров. Разрыв заряда мины (массой 1 кг) создавал дополнительное осколочное действие.

По причине значительного веса боевой части и ее неудачной баллистической формы максимальная дальность полета ракеты составляла не более 1950—2200 метров при максимальной скорости 149—153 м/с. Как и в случае со 150-мм боеприпасами, стрелять 280/320-мм минами на дальность менее 1200 метров не рекомендовалось из-за опасности преждевременных разрывов (фактическая минимальная дальность ведения огня составляла 700 метров). Существенным недостатком мины была так же непрочность ее корпуса, в результате чего боеприпас часто раскалывался при падении. В ходе войны немцы сняли с вооружения зажигательные ракеты калибра 320 мм по причине их недостаточной эффективности — в полевых условиях для мощного заряда огнесмеси находилось слишком мало целей, кроме того, с такими задачами отлично справлялись огнеметчики.

На первых порах эти снаряды запускали только с деревянных или металлических рам массой 30 кг, одновременно являвшихся укупорочными контейнерами для перевозки и хранения (ракеты поставлялись с завода прямо в этих ящиках). Для использования этого приспособления — «метательных рам образца 1940 года» (Wurfrahmen 40), необходимо было выкопать стартовую позицию, что значительно ограничивало применение ракет в наступательном бою. Мины в ящиках по 1—4 штуки располагались на выровненных наклонных участках почвы поверх деревянного настила. Ракеты первых выпусков при старте часто не выходили из укупорок и выстреливались вместе с ними. Поскольку деревянные ящики сильно повышали аэродинамическое сопротивление, дальность ведения огня значительно уменьшалась и возникала опасность поражения своих частей.

Рамы, расположенные на стационарных позициях, вскоре были заменены «тяжелыми метательными приборами» (schweres Wurfgerat). Эта простая по конструкции ПУ имела две разновидности: sWG 40 (holz) и sWG 41 (stahl), то есть «деревянная образца 1940 года» и «стальная образца 1941 года». Укупорки-направляющие (по четыре штуки) стали устанавливать на легкий рамный металлический или деревянный станок, раскладывающийся наподобие лестницы-стремянки. Рама могла располагаться под различными углами, что позволяло придавать пусковой установке углы возвышения от 5 до 42 градусов. Боевая масса sWG 40, заряженного 280-мм ракетами, составляла 500 кг, с 320-мм боеприпасами — 488 кг. Для sWG 41, выполненного из стали, эти характеристики составляли 558 и 548 кг соответственно. Масса в походном положении у вариантов 1940 и 1941 годов — 52 и 110 кг. Залп производился в течение 6 секунд, скорость перезарядки — около 2,5 минут. Прицельные приспособления были весьма примитивными и включали в себя только обычный угломер. Постоянные расчеты для обслуживания этих простых установок не выделялись: огонь из sWG 40/41 мог вести любой пехотинец.

Еще один вариант ПУ был создан путем установки двух ящиков с минами на лафете 105-мм легкой полевой гаубицы образца 1918/1940 годов (10,5cm leFH 18/40). Укупорки мин с помощью крепежных узлов жестко монтировались на стволе гаубицы — по одной мине с каждой стороны, параллельно оси ствола. Орудийный щит в этом случае снимался. Использование гаубичного лафета обеспечивало системе угол горизонтальной наводки 50 градусов (вертикальной — до 42 град.).

Существовал и самоходный вариант ПУ sWG 40: по бортам стандартного полугусеничного БТР Sd.Kfz. 251/1 Ausf. D монтировали крепления для подвешивания все тех же деревянных пусковых рам-контейнеров (по три с каждого борта, на командирских машинах — по два). Вооружение БТР — два 7,92-мм пулемета (кормовой — на зенитной турели) полностью сохранялось. Боевая масса возросла до 9,14 тонн, расчет 7 человек. Такими РСЗО оснащались преимущественно войска СС. Все эти системы из-за характерного воя при пуске PC получили в войсках насмешливое прозвище «Heulende Kuh» («Ревущая корова»)*.

(* прим. - Их также называли «Stuka zu Fuss» — «пикировщик на колесах», имея в виду воздействие на противника, аналогичное ошеломляющему эффекту применения знаменитых пикирующих бомбардировщиков 87 (Stuka)».)

Укупорки с крупнокалиберными ракетами устанавливались и на других шасси. Так, в 1943 году несколько десятков крошечных двухместных бронированных тягачей Renault UE, применявшихся во французской армии как многоцелевые транспортеры и взятых немцами в качестве трофеев в 1940 и 1942 годах, были переоборудованы в РСЗО. В кормовой части машины монтировались направляющие для контейнеров с реактивными минами, а перед лобовым листом, на вынесенной вперед штанге, крепился примитивный прицел для грубой наводки оружия. Пуск ракет можно было осуществлять изнутри бронетранспортера. Экипаж два человека. Скорость «навьюченной» блоком ПУ танкетки упала до 22 км/ч, но в целом «Рено» оказалась вполне надежной и неприхотливой. Весь комплекс получил наименование 28/32cm Wurfrahmen 40 (Sf) auf Infanterieschlepper UE 630 (f).

В 1941 году эти конструкции начали вытесняться новой буксируемой РСЗО, разработанной под 280/320-мм реактивную мину. Эта система, получившая обозначение «тяжелой метательной установки образца 1941 года» (28/ 32 cm Nebelwerfer 41), снабжалась направляющими сотового типа. На колесном лафете, оснащенном нераздвижной рамной станиной, крепилась ствольная ферма. Последняя была двухъярусной (два горизонтальных ряда по три направляющих) изготавливалась из стальных прутьев и уголков. Направляющие вмещали в себя как 280-мм, так и 320-мм ракеты. Масса неснаряженной установки достигала всего 500 кг (направляющие имели не трубчатую, а решетчатую конструкцию), что позволяло свободно перекатывать ее на поле боя силами расчета. Боевая масса системы: 1630 кг у миномета, снаряженного 280-мм боеприпасами, 1600 кг — 320-мм. Сектор горизонтального обстрела составлял 22 градуса, угол возвышения — 45 градусов. Залп из 6 ракет занимал 10 секунд, перезаряжание проводилось в течение 2,5 минут.

Итак, в 1941 году ракеты калибров 150, 280 и 320 мм были единственными боеприпасами реактивной артиллерии, с которыми Германия начала войну против СССР. А наиболее удачной, получившей самое большое распространение немецкой реактивной миной стала 210-мм ротационная осколочно-фугасная ракета (21 cm Wurfgranate 42 Spreng), впервые примененная на фронте в 1943 году.

По своей форме ракета была схожа с артиллерийским снарядом и имела очень удачную баллистическую форму. В штампованную камеру сгорания было уложено 18 кг горючего (7 трубчатых шашек пороха). 1орловина камеры завинчивалась перфорированным днищем с 22 наклонными соплами (угол наклона — 16 градусов) и небольшим центральным отверстием, в которое вкладывался электрический запал.

Относительно толстостенная боеголовка изготавливалась методом горячей штамповки. После обработки и заполнения тринитротолуолом и аматолом 50/50 ее корпус навинчивался на резьбу в передней части камеры сгорания. К передней части боеголовки привинчивался футляр с капсюлем-воспламенителем и нарезкой для крепления запала с немедленным действием или установленным замедлителем. Требуемая баллистическая форма обеспечивалась кожухом, надевавшимся на переднюю часть боеголовки.

Пусковая установка 21cm Nebelwerfer 42 на колесном буксируемом лафете имела пять стволов иного калибра: остальные характеристики остались идентичными ПУ, применяемой для запуска 150-мм ракет. Боевая масса 1100 кг, масса в походном положении — до 605 кг. Снаряды выпускались поочередно с наименьшим интервалом в 1,5 секунды; залп производился в течение 8 секунд, перезарядка миномета занимала около 1,5 минут. За время работы ракетного двигателя (1,8 секунды) PC разгонялся до скорости 320 м/с, что обеспечивало дальность полета в 7850 метров. Потенциальные опасности, угрожающие своим войскам при ведении огня, были аналогичными 150-мм и 280/320-мм системам.

После незначительных доработок стандартный мотор был использован в качестве движителя 300-мм фугасной ракеты (30 cm Wurfkorper или Wurfgranate Spreng). На основе анализа опыта эксплуатации предыдущих типов PC крупного калибра ее корпусу была придана новая, более подходящая форма. Для обеспечения большей прочности корпус штамповался из стального листа толщиной 5 мм. Боевая часть заполнялась зарядом аматола и тротила 50/50 весом 48,5 кг. Из-за увеличения общего веса ракеты до 127 кг ее скорость упала на 90 м/с, а дальность полета — до 4500 метров.

300-мм реактивная мина запускалась с шестиствольной пусковой установки 30 cm Nebelwerfer 42 с направляющими сотового типа, созданной на основе 280/320-мм NbWrf 41. Боевая масса системы достигла 1860 кг, походная — 1100 кг. Максимальный угол возвышения составлял 45 градусов, сектор горизонтального обстрела — 22 градуса. Все шесть ракет выпускались в течение 10-секундного залпа, перезаряжание занимало около 2,5 минут. Приведение РСЗО силами расчета в боевую готовность стала значительно более продолжительной и занимало три часа.

Кроме этой ПУ, 300-мм ракеты запускались с уже упоминавшегося «тяжелого метательного прибора» sWG 41. Боеприпасы укладывались в укупорки 280/320-мм реактивных мин. Обтюрация достигалась применением специальных вкладышей. Масса установки, заряженной четырьмя ракетами, достигла 738 кг.

Наконец, в 1944 году появилась модифицированная пусковая установка, служившая для запуска как 150-мм, так и 300-мм ракет — 30 cm Raketenwerfer 56. Шестиствольная РСЗО с направляющими сотового типа могла оснащаться специальными вкладышами, обеспечивающими возможность ведения огня 150-мм реактивными минами W.Gr. 41. Боевая масса ПУ заряженной 300-мм или 150-мм ракетами, составляла 1735 и 1175 кг соответственно, масса в походном положении — 1004 кг. Как и у его предшественников, горизонтальный и вертикальный углы обстрела RWrf 56 равнялись 22 и 45 градусам. На заключительном этапе войны отличавшиеся весьма совершенной конструкцией RWrf 56 получили значительное распространение, сильно потеснив другие образцы реактивных минометов (в декабре 1944 года в частях насчитывалось 387 РСЗО этого типа).

Хотя во всех вышеперечисленных типах ракетных снарядов использовались аналогичные образцы двигателей, их взаимная замена была невозможной. Из соображений унификации вооружения требовалось ликвидировать этот недостаток. Ряд деталей был очень сложным в производстве: сопла имели очень малый диаметр, что делало невозможным использование высокого давления в камере сгорания (до 30 МРа). Точность огня благодаря стабилизации вращением была весьма высокой: коэффициент кругового вероятного отклонения не превышал 0,025—0,0285 величины от максимальной дальности стрельбы.

С 1943 года батареи 150-мм реактивных минометов (по шесть пусковых установок) начали включать в состав легких дивизионов артполков пехотных дивизий, заменяя в них 105-мм полевые гаубицы. Как правило, одна дивизия располагала двумя батареями РСЗО, однако в некоторых случаях их численность была доведена до трехбатарейного дивизиона. Кроме усиления артиллерии пехотных дивизий, немцы формировали и отдельные части реактивных минометов.

Первые части, на вооружении которых состояли 150-мм NbWrf 41, были сформированы в 1940 году. Через два года в составе вооруженных сил были развернуты три полка (Nebelwerferregiment) — 51-й, 52-й и 53-й, а также девять отдельных дивизионов (Nebelwerferabteilung) — с 1-го по 9-й. Все эти части вооружили 150-мм минометами. В составе дивизиона числилось три батареи по 6 пусковых установок, полк состоял из трех дивизионов (54 «Небельверфера»).

В 1942 году реактивная артиллерия была реорганизована. Осенью немцы создали на основе полков три дивизионных командования «дымовых частей» (Komman-dateure der Nebeltruppe) и шесть моторизованных минометных полков (1-й учебный, 51-й — 55-й). Согласно решению Генштаба сухопутных войск, структура отдельных дивизионов впредь упразднялась. В конце января 1944 года полки были переформированы в отдельные бригады трех образцов: моторизованные, частично моторизованные: Werferbrigade (mot.)/Werferbrigade (t.bew.mot), а также стационарные (крепостные): Bodenstaendige (Stellung) Werferbrigade. В каждой бригаде имелись РСЗО всех калибров, вплоть до самых тяжелых. В штатах моторизованной бригады числилось 72 150-мм реактивных минометов, а также по 18 210- и 280/320-мм. Матчасть транспортировалась на 109 тягачах и 284 грузовых автомобилях. Личный состав — 2933 человека с 18 пулеметами и 500 РПГ.

Частично моторизованная и стационарная бригады оснащались таким же количеством РСЗО. В первой имелось 54 тягача и 96 грузовиков (личный состав — 2567 человек). Стационарная бригада численностью 1966 солдат и офицеров располагала всего 18 тягачами и 59 грузовыми машинами. Эти ограничения диктовались нехваткой средств транспорта. Тем не менее структура стационарной бригадой была признана неудовлетворительной: до конца войны сформирована только одну минометную часть такого типа (дефицитные 210-мм минометы в ней заменили аналогичным количеством 280/320-мм).

Самоходные «Панцерверферы» числились в составе отдельных рот. В каждой роте имелось 8 минометов на базе «Маультира» либо тягача sWS, 10 бронированных полугусеничных транспортировщика боеприпасов Sd.Kfz. 4 и 24 грузовых автомобиля. Личный состав — 120 человек. Как правило, роты предназначались для усиления минометных бригад и включались в их состав по две (в некоторых случаях по три — четыре) единицы.

В соответствии с организационной структурой начала 1944 года были сформированы только пять бригад: 6-я, 15-я, 16-я и 17-я, а также 300-я крепостная (на штатах стационарной). Вскоре началось усиление вновь формируемых частей тяжелыми минометными полками. В составе каждого из них числилось два дивизиона 210- и 300-мм РСЗО. Три частично моторизованные бригады (с 18-й по 20-ю) в середине 1944 года получили по два тяжелых полка.

Таким образом, к 1 июня 1944 г. в германской армии имелось восемь бригад рективных минометов. Кроме них, были сформированы 101-й отдельный тяжелый моторизованный полк (sWrfRgt) и 10-й горный минометный дивизион (Gebirgs-NbWrfAbt) — единственный по-прежнему оснащенный одноствольными минометами образца 1935/ 1940 года. Дивизион дислоцировался в Норвегии, вдали от основных сражений. Что касается 101-го тяжелого полка, в его составе было три трехбатарейных дивизиона 280/ 320-мм шестиствольных РСЗО (всего 18 пусковых установок), а также 11-й стационарный дивизион трехбатарейного состава (всего 12 150-мм минометов и 8 самоходных 150-мм «Панцерверферов»).

К январю 1945 года удалось развернуть еще восемь бригад, их общее расписание выглядело таким образом: шесть моторизованных бригад (с 1-й по 6-ю), три «народные» моторизованные бригады (7-я, 9-я, 15-я)*, четыре «народные» частично моторизованные бригад (8-я и с 16-й по 18-ю) **, а также 300-я крепостная.

(прим - * Название «народный» (Volks) присваивалось формировавшимся с конца 1944 года частям и соединениям, чье комплектование находилось под контролем НСДАП, а не армии. ** 19-я и 20-я частично моторизованные бригады не достигли боеготовности.)

4-я, 7-я, 8-я, 9-я, 15-я, 16-я и 18-я бригады сражались на Западе, 1-я, 6-я и 300-я — на Востоке (группа армий «Mitte»). Прочие действовали на юго-восточном и южном фронтах: 17-я бригада в группе армий «Sued», 3-я и 5-я — в группах «А» и «С» соответственно. После гибели в Северной Франции 7-й, 8-й и 9-й бригад они были воссозданы с присвоением статуса «народных».

Войска СС не формировали полков и бригад реактивных минометов, высшей формой организации в них был принят дивизион. Однако последний имел на одну батарею больше армейского и насчитывал 24 150-мм пусковые установки. Всего было сформировано пять дивизионов (со 101-го по 105-й), вошедших в состав четырех танковых и одного горнострелкового корпусов СС. Кроме этого, 1-я танковая дивизия «Leibstandarte SS Adolf Hitler» и 12-я «Hitlerjugend» были усилены соответственно 1-м и 12-м моторизованными дивизионами четырехбатарейного состава (три батареи 150-мм и одна — 210-мм РСЗО). В некоторых случаях действия эсэсовцев поддерживали приданные им армейские минометные части. Так, во время боев в Арденнах 6-й танковой армии СС были приданы 4-я, 9-я и переброшенная из группы армий «Sued» 17-я бригады.

Наконец, 21-й тяжелый парашютный моторизованный дивизион (Fallschirm sWrfAbt) вошел в состав 1-й парашютной армии, сформированной военно-воздушными силами. Все его четыре батареи укомплектованы 320-мм реактивными минометами.

Поскольку ни одна немецкая РСЗО не достигала дальности стрельбы «катюш», Верховное главнокомандование вермахта (как писали в советской военно-исторической литературе: «спрятав в карман нацистскую спесь») отдало приказ о детальном изучении конструкции советских ракет и создании аналогичной системы. Реализация этой задачи была поручена заводу «Waffenfabrik Brunn» (бывшие заводы «Ceska Zbrojovka» в Брно), который до конца 1943 года разработал модифицированный образец советского оперенного PC M-8 калибром 80 мм. Тактико-технические характеристики ракеты были сходны с М-8, но точность стрельбы благодаря вращению, сообщаемому стабилизаторами (установленными под углом к корпусу в градуса), была выше, чем у советского образца (хотя ниже, чем у немецких турбореактивных мин). Подверглась изменениям и конструкция головной части ракеты. Электрический запал был вынесен на один из ведущих поясков, что благоприятно отразилось на надежности ракеты. В целом 8cm Wurfgranate Spreng (такое обозначение получил новый тип PC) оказалась более удачной, чем ее советский прототип. Фактически скопирована была и пусковая установка: 48 направляющих непривычного для немцев рельсового типа (официальное наименование: 8 cm Raketen-Vielfachwerfer) монтировались на бронетранспортере, для которого использовались различные шасси.

Ввиду большего веса пусковой установки (48 балочных направляющих в четыре яруса) ее пришлось монтировать на базе трофейного французского среднего танка SOMUA S 35, получившего в вермахте обозначение PzKpfw 35S или 739 (f). РСЗО, получившая обозначение Sd.Kfz. 303, стала единственной немецкой полностью гусеничной пусковой установкой реактивных снарядов. Направляющие монтировались вместо снятой башни танка.

Облегченный вариант системы — 24 направляющие, размещенные в два яруса, устанавливался на базе различных полугусеничных бронетранспортеров: как на описанном выше «Маультире» фирмы «Опель», так и на специально разработанном образце, для которого использовали базу трофейного французского полугусеничного тягача Zugkraftwagen S303 (f) или SOMUA MCG/MCL. Установка получила обозначение 8 cm R-Vielfachwerfer auf m.gep.Zgkw S303 (f).

Ряд документов военных лет свидетельствует, что завод в Брюнне был только местом производства PC — за разработку и испытания последних отвечало конструкторское бюро заводов «Skoda», открытое во время второй мировой войны в Пршибраме. В 1943—45 годах этот центр возглавлял Рольф Энгель (Rolf Engel), ровесник В. фон Брауна (родился 10 августа 1912 г.). В 1928 году Энгель был представлен Оберту, Небелю, Риделю и прочим «ракетным магнатам». Вначале он работал на ракетном полигоне в Берлин-Рейникендорф, затем стал ассистентом Иоганна Винклера, которому помогал в работе над ракетой HW-2. Уже в то время у него проявилась склонность к более глубокому конструкторскому проектированию образцов ракет и опробованию качества внедренных решений с помощью промышленных экспериментов. После получения высшего образования Энгель вместе с несколькими партнерами учредил в 1942 году в Данциге компанию

«Gerate Entwicklung GmbH». Несколькими неделями позже он открыл собственное предприятие по конструированию реактивных двигателей (Versuchanstalt fur Strahl-triebwerke) в Гроссендорфе. В своей деятельности Энгель преимущественно ориентировался на Министерство авиации, от которого, в частности, получил заказ на проектирование зенитных управляемых ракет. Поскольку его ограниченный штат не мог успешно решать поставленные задачи, Энгель по распоряжению рейхсминистра вооружений Шпеера в начале 1943 года принял руководство комплексом в Пршибраме, куда к следующему году был переведен весь персонал ликвидированного «VA Grossendorf».

Под руководством Энгеля на этом объекте проводились работы над проектом 8 cm R Spreng (копии советской М-8), сам конструктор разрабатывал 80-мм модификацию ракеты «Panzerblitz» и участвовал в проектировании реактивного снаряда R4/M. В последние месяцы второй мировой войны Энгелю поручили ликвидировать недостатки ракеты «Taifun», для запуска которой «Шкода» разрабатывала специальный образец РСЗО. Однако эта работа осталась незавершенной. В конце апреля 1945 года все немецкие служащие были эвакуированы в Мюнхен. Пршибрамский центр развалился.

Если конструкция М-8 была заимствована практически без изменений, то PC M-13 подвергся серьезным доработкам. Его калибр со 130 мм увеличили до 150 мм, для увеличения осколочного действия заряд взрывчатки, размещенный в изолированном контейнере, был удлинен (таким образом, часть его находилась непосредственно в камере сгорания). Было ограничено количество винтовых соединений, по большей части замененных сваркой. Особое внимание придавалось проекту ракетного двигателя, в особенности стабилизации давления путем использования прогрессивно сгорающего зернистого пороха (Krantz-pulver), уменьшению выявленной эксцентричности тяги (с помощью усовершенствованной фиксации топливного заряда в камере сгорания) и т. д.

Конструкцию ракеты можно охарактеризовать как весьма удачную, хотя отдельные унаследованные с «советских» времен параметры (например, большое рассеивание снарядов в залпе) продолжали сказываться. По этой причине доводка PC затянулась до конца войны. В бою эта система так и не была применена.

Наиболее мощной немецкой пороховой ракетой, использовавшейся на фронте (главным образом в уличных боях, при уничтожении сильно укрепленных объектов и др.), стала 380-мм ротационная ракета с фугасной боевой частью общим весом 351 кг. Ее длина достигала полутора метров, заряд взрывчатки весил 125 кг. Бронебойная версия снабжалась кумулятивной боевой частью (масса этого варианта ракеты — 345,2 кг). Снаряд получил индекс WGr. 4581 (вариант с кумулятивной БЧ — WGr. 4592).

В качестве пусковой установки служил ствол экспериментального корабельного противолодочного бомбомета Raketenwerfer 61 фирмы «Rheinmetall-Borsig», установленный в шаровой установке в лобовом листе просторной сварной боевой рубки на шасси тяжелого танка PzKpfw VI Ausf. E «Tiger». Длина ствола— 5,4 калибра (2054 мм). В сухопутном варианте это мощное орудие получило обозначение Sturmmoerser RW 61 (StuM RW 61) и снабжалось горизонтальным клиновым затвором (заряжание производилось с казенной части) и специальным оптическим прицелом РаК ZF 3x8. В отличие от прочих образцов реактивных установок оно предназначалось не для ведения залпового огня по площадям, а для прицельной стрельбы по конкретной цели. Снаряд с помощью небольшого вышиб-ного заряда выбрасывался из ствола пусковой установки с начальной скоростью 45—91 м/с. Затем твердотопливный ракетный двигатель, использовавший 40-килограммовый пороховой заряд, сообщал снаряду скорость до 250 м/с, что обеспечивало возможность ведения эффективного огня на дистанцию до 5500 м. Более легким кумулятивным боеприпасом можно было стрелять на дистанцию 5800 метров. Огонь велся преимущественно с больших углов возвышения ствола (подъемный механизм обеспечивал угол вертикальной наводки до 85 градусов). С целью максимального снижения отдачи в дульном срезе мортиры имелись несколько десятков параллельных оси ствола газоотводных каналов.

Оборудованный таким образом танк, разработанный фирмой «Henschel», имел возимый боекомплект в 14 (по другим данным, 13) выстрелов и снабжался краном для погрузки снарядов, смонтированным на кормовой стенке рубки, подъемным устройством и лотком для заряжания мортиры. В крыше боевого отделения располагался прямоугольный люк для погрузки снарядов (в состав роты таких самоходок входили бронированные транспортеры боеприпасов). Справа от орудия располагался курсовой 7,92-мм пулемет (боекомплект 1500 патронов).

Боевая масса — 66—68 тонн, что на 9—11 тонн превышало массу линейного танка «Тигр» с 88-мм пушкой. Габариты самоходки отличались от базового образца только по высоте (2850 мм). Лобовой лист рубки устанавливался под углом 35 градусов. Лобовая часть корпуса дополнительно прикрывалась 50-мм броневым листом, закрепленным на гужонах. Бронирование катаных лобовых листов достигало 150 мм, борта и кормы — 80, крыши боевой рубки — 40 мм. Пусковая установка была объединена в одно целое с массивной литой броневой маской. Экипаж — пять человек. Машина оборудовалась стандартной радиостанцией Fu5.

12-цилиндровый карбюраторный V-образный двигатель Maybach HL10 РЗО жидкостного охлаждения рабочим объемом 23095 куб. см. и мощностью 650 л.с., при 2600 об/ мин позволял машине развивать скорость 38,2 км/ч при запасе хода 100 км. Трансмиссия включала в себя многодисковый главный фрикцион с трением в масляной ванне и безвальную коробку передач (8 вперед, 4 назад), смонтированные в одной ванне, планетарные механизмы поворота и бортовые передачи.

Основу ходовой части составляло 24 опорных катка (по 12 на борт). Подвеска индивидуальная торсионная с гидравлическими амортизаторами на переднем и заднем балансирах. Опорные катки снабжались внутренней амортизацией и располагались в шахматном порядке. Ведущее колесо (со съемными зубчатыми венцами) заднего расположения; зацепление цевочное. В каждой гусенице 96 траков шириной 725 мм. Преодолеваемые препятствия: угол подъема до 36 градусов, ров шириной до 2,3 м, вертикальная стенка высотой до 0,79 м, брод глубиной до 1,2 м («Штурмтигры», оборудовавшиеся из «Тигров» последних выпусков, не оснащались ОПВТ).

Комплекс, получивший обозначение KW 61 (либо KW67) «Sturmtiger», в ограниченном количестве выпускался фирмой «Alkett». Всего с августа 1944 по март 1945 годов выпустили 18 экземпляров «Штурмовых тигров», из которых сформировали две отдельные роты штурмовых мортир (Panzersturmmoerserkompanie или Pz.Stu. Mr.Kp), сражавшихся в основном на Западном фронте. Впервые они были применены во время подавления Варшавского восстания в сентябре 1944 года. В начале марта 1945 года в строю находилось 13 самоходок.

Использовав опыт «Штурмтигра», в 1945 году немцы создали опытный образец 380-мм буксируемой гаубицы особой мощности. Последняя могла вести прицельный огонь 680-мм надкалиберным реактивным снарядом.

В небольших масштабах на фронте использовались некоторые другие типы ракет, изначально разрабатывавшихся для ВВС либо ПВО, как, например, 73-мм ротационная сигнальная и агитационная ракета. Особую группу образуют осветительные ракетные снаряды, выпускавшиеся калибрами 86 мм (RLG 1000 и RLG 3000 с потолком 1000 и 3000 метров соответственно), 150 и 210 мм. Осветительная ракета LGS калибром 150 мм была создана на базе описанной выше ракеты WGr. 41 Spreng, но ее стабилизация в полете осуществлялась с помощью раскрывающегося оперения, а не вращения. Особенностью 210-мм ротационной осветительной ракеты была полусферическая камера сгорания, заполненная дигликолевым трубчатым порохом. В донной части камеры под углом 9 градусов были пробиты шесть сопел. В свободной головной части ракеты был уложен осветительный заряд с парашютом.

Менее известным является тот факт, что немцы во время войны пытались увеличить дальность огня орудий ствольной артиллерии с помощью ракетного мотора, установленного в облегченном корпусе пушечного или гаубичного снаряда (в наше время такие боеприпасы называются активно-реактивными). Этот принцип был осуществлен в проекте 150-мм «снаряда-ракеты» 19/40. Для 280-мм дальнобойного орудия К5 (Е) «Leopold» был сконструирован выстрел 4331, который имел дальность полета 86,5—93 км вместо первоначальных 67. Ценой этому стало чрезмерное рассеивание снарядов: на испытаниях отклонения от точки прицеливания легли в пределах 10 квадратных километров, таким образом, ведение огня по точечной цели оказалось абсолютно невозможным. Встроенный ракетный двигатель включался через 19 секунд с момента выстрела и увеличивал скорость полета на 250 м/с. Активно-реактивные боеприпасы разработали и для других артиллерийских систем (105-мм гаубицы 18/40, 105-и 128-мм зенитных орудий), но ни в одном случае не были приняты на вооружение.

Ограниченное применение активно-реактивные снаряды нашли в тяжелой сверхдальнобойной артиллерии. Немцы попытались решить с помощью ракетного ускорителя долгое время владевшую их умами задачу ведения артиллерийского огня через Ла-Манш. В начале февраля 1944 года фирма «Krupp» начала работу над проектом дальнобойной ракетно-артиллерийской системы R.Wa. 100. По проекту, эта установка снабжалась длинным тонкостенным нарезным стволом, из которого турбореактивный снаряд выбрасывался небольшим вышибным зарядом (как на «Штурмтигре»). В воздухе, на дистанции около 100 метров от дульного среза орудия включался маршевый ракетный двигатель, разгонявший снаряд до скорости 1000 м/с. Применение этого принципа могло обеспечить ведение огня боеприпасами, снаряженными примерно 200 кг взрывчатки, по целям в южной Англии.

Калибр орудия должен был равняться 540 или 600 мм, в качестве орудия — пусковой установки предусматривалось использование модифицированного железнодорожного транспортера 240-мм орудия особой мощности «Theodor» или усиленного гусеничного шасси 615-мм мортиры «Karl». Работы над проектом не были завершены, хотя в самом конце войны удалось изготовить макет орудия. Впоследствии, уже под контролем советской оккупационной администрации (в 1945—46 годах) на основе этого проекта ряд немецких специалистов вел разработку аналогичной 560-мм артсистемы РАК, также оставшейся в чертежах.

 


 

Глава 14. Неуправляемые зенитные ракеты

Хотя первые попытки к оснащению армии ракетами ПВО в Германии были осуществлены еще за несколько лет до развязывания новой мировой войны, настоящая разработка нового оружия началась много позже. Катализатором этого процесса послужили все более усиливающиеся налеты союзной авиации на немецкие города и промышленные объекты. На Востоке, где бои велись преимущественно силами фронтовой авиации (на малых высотах), люфтваффе к 1943 году также потеряли тактическое превосходство в воздухе.

Шпеер описывает ситуацию тех дней так: «В сентябре 1943 года Мильх и я провели выездное совещание в научно-исследовательском центре ВВС в Рехлине на Мюриц-зее. Это было сделано ради того, чтобы мои сотрудники [персонал управления вооружений] до конца осознали, какие технические проблемы волнуют командование военно-воздушных сил. Нам представили графики выпуска всех типов самолетов во вражеских государствах, и прежде всего в США. Мы пришли в ужас, когда узнали, что в дальнейшем там предполагают во много раз увеличить производство бомбардировщиков, приспособленных для совершения налетов в дневное время. Оказывается, нынешние бомбардировки с такими губительными для мирного населения последствиями были всего лишь репетицией» (10, с. 396). Все эти причины привели к постепенному изменению взглядов высшего руководства Третьего рейха на применение зенитных ракет.

Первые работы над новым оружием датируются 1942 годом. Их содержание в основном заключалось в использовании ряда модифицированных проектов управляемых ракет класса «воздух — воздух», сложность которых значительно отодвигала сроки создания боеспособных образцов. Исходя из этого, в 1943 году было принято решение о разработке неуправляемых реактивных снарядов, которые снабжались катушками с тросами и применялись против низколетящих самолетов противника по принципу аэростатов заграждения (подобно успешно примененным английским ракетам «Snare»). Эти изыскания привели к созданию лишь двух проектов.

В частности, на базе пороховой осветительной ракеты была разработана система KZS (Kurzzeitsperre — кратковременное заграждение), применение которой должно было сделать ненужными громоздкие и дорогостоящие привязные аэростаты заграждения. Пусковые установки этих ракет предполагалось устанавливать вокруг объекта (либо фронтом) с интервалами 25 метров. При обнаружении низколетящего штурмовика система активировалась: ракеты одновременно запускались в воздух и разрывались на высоте 1000 метров, выбрасывая в воздух парашюты, связанные с землей стальными тросами. Существенным недостатком системы была неустойчивость парашютов в воздухе перед сильным боковым ветром. Войсковые испытания показали, что концепция применения этих ракет оказалась совершенно нежизнеспособной — вскоре их сняли с вооружения.

Лишь в 1944 году с большим напряжением сил начались работы по проектированию зенитных ракет различных типов. Лихорадочная деятельность была одновременно развернута над созданием более чем 20 образцов управляемых и неуправляемых образцов ракетных снарядов. Принимая во внимание господствовавшую тогда тактику действий союзной авиации — налеты крупными соединениями тяжелых бомбардировщиков — усилия были сосредоточены на разработке реактивных систем залпового огня, чьи снаряды имели большую досягаемость по высоте. Эти ЗРК могли быть созданы в короткие сроки и стали бы весьма эффективным средством ПВО.

Кроме уже упомянутых ракет калибров 85 и 150 мм, снабженных проволочными тросами и образующими заграждение на высоте до 800—1000 метров, в 1943 году начались работы по превращению авиационной ракеты RZ 65 (или RZ 73) в 73-мм ротационную зенитную ракету «Foehn» (Фён — название одного из ветров), получившую официальное обозначение 7,3 cm R.Spr.Gr. 4609. Ракета длиной 330 мм и весом 3,2 кг, развивавшая скорость 360 м/с, имела досягаемость по высоте около 4,5 км. Применение дистанционного взрывателя с ограниченным радиусом действия позволяло вести огонь лишь на высотах до 1,2 км. По этой причине оружие могло использоваться только против низколетящих целей — главным образом штурмовиков. Исходя из принятого способа стабилизации полета (для достижения приемлемого показателя стабилизации длина ракеты ограничена всего шестью калибрами), существенно повысить характеристики системы «Фён» не представлялось возможным. Боевая часть включала в себя 0,28 кг ВВ — согласно расчетам, это количество взрывчатки являлось минимальным для возможного уничтожения (прямым попаданием) крупного самолета (в том числе тяжелого бомбардировщика). Летом 1944 года 73-мм R.Spr.Gr. 4609 была принята на вооружение. Ее серийное производство, сосредоточенное в фирме «Schneider A. G.», началось слишком поздно для того, чтобы ракета была широко применена в системе ПВО.

Для запуска ракет «Фён» применялась производившаяся рядом заводов специальная РСЗО сотового типа с 35 (опытные образцы — с 58) направляющими, изготовленными из стальных прутьев и уголков. РСЗО обслуживалась одним оператором, чей пост размещался слева от блока направляющих. В его распоряжении находились механизмы вертикальной и горизонтальной наводки, спусковой механизм и прицел, разработанный на основе коллиматорного. От воздействия пороховых газов оператор справа защищался металлическим щитком во весь рост, а в поле прицела — гнутым стеклом. РСЗО снабжалась тумбовой установкой кругового вращения, с четырьмя откидными опорами. В походном положении «Фён» размещался на колесном прицепе, с которого в случае необходимости тоже мог вести огонь. Заряжание комплекса проводилось с помощью пяти решетчатых «обойм», вмещающих по семь ракет каждая и вкладывающихся в «казенную» часть блока направляющих (при этом последний поворачивался в зенит). На последних образцах РСЗО сверху блока монтировалась направляющая для сигнальной ракеты, обозначавшей направление на обнаруженную цель и служавшей для корректировки огня зенитной батареи.

Для уничтожения низколетящих целей (до 200 метров) применялся ручной залповый ЗРК «Luftfaust» (известен также под названием «Fliegerfaust») — предшественник современных «Стрел» и «Стингеров». Это оружие «ближнего боя» предназначалось для ПВО пехотных частей, имело девять гладких 20-мм стволов (длина 1,25 мм) и позволяло вести огонь с плеча. Нажатие на спусковой крючок воспламеняло запальные устройства первых пяти ракет, а через 0,1 секунды стартовали четыре оставшиеся. В результате ракеты шли на цель двумя эшелонами, не сбивая друг друга с курса струями горячих выхлопных газов.

Для этого применялся индукционный генератор, приводимый в действие спусковым устройством (аналогично РПГ R-Pz.B 54 «Ofenrohr»). Заказ на производство этого, безусловно передового, оружия предусматривал производство в марте — апреле 1945 года нескольких тысяч единиц. На самом деле серийный выпуск «Люфтфауста» так и не достиг предполагаемого объема.

С точки зрения конструкции и примененных технологий оружие было весьма интересным. Его боевая часть представляла собой 20-мм осколочно-зажигательный снаряд, снабженный трассером (от которого приводился в действие дистанционный взрыватель AZ 50). Хвостовая часть ракеты заключала в себе тонкостенную камеру сгорания длиной 170 мм. В камере размещалась шашка дигликолевого бездымного пороха длиной 113 мм и массой 41 грамм. Перфорированное донце с четырьмя наклонными и одним центральным соплами изготавливалось из технического фарфора, в центральное сопло ввинчивалась свеча электрического зажигания. Собранный ракетный двигатель помещался в единый корпус; его верхний торец приваривался к боевой части.

Хотя длина снаряженной ракеты достигала 226 мм (то есть 11,3 калибров), она стабилизировалась вращением.

Интенсивность вращения ракеты была чрезвычайно высокой, для чего наклонные сопла двигателя пришлось разместить под углом 45 градусов. Реактивный снаряд общей массой 0,22 кг (заряд ВВ — 15 граммов) развивал скорость около 250 м/с, тем не менее максимальная досягаемость по высоте не превышала 500 метров.

Для ускорения перезаряжания ЗРК был разработан специальный магазин на девять ракет, вкладывавшийся в казенную часть. Донце магазина обеспечивало одновременное зажигание ракет индукционным генератором.

Рассеивание выпущенных ракет было довольно большим (на дальности 400 метров залп ложился в 40-метровом круге), хотя при ведении залпового огня несколькими стрелками достигалась высокая вероятность поражения цели. В настоящее время не имеется достоверных свидетельств применения «Люфтфауста» в боевых условиях. «Люфтфауст» стал своеобразным предшественником современных переносных ЗРК — ничего подобного до его принятия на вооружение в мировой практике создано не было. Оружие родилось в ответ на массированное применение штурмовиков, проводящих атаки на бреющем полете: зенитная артиллерия часто не успевала среагировать на молниеносное появление скоростного самолета. Досягаемость этого средства по высоте — 500 метров — полностью перекрывала зону действия штурмовой авиации союзников.

К сожалению для немцев, ни один из описанных образцов неуправляемых ракет не решал главной задачи, стоящей перед ПВО Германии — защиты от налетов соединений стратегических бомбардировщиков, действующих на больших высотах. Для решения этой проблемы была необходима ракета с досягаемостью по высоте 10—12 км. Работы над ее созданием привели к практически одновременной разработке двух образцов. Вездесущий RVA «Пеенемюнде» в конце 1944 года представил на рассмотрение Министерства авиации 100-мм ракету «Taifun», консорциум фирм «Rheinmetall-Borsig» и WASAG предложили проект 100-мм ракеты «Tornado». В январе следующего года был получен заказ на производство 1000 экземпляров «Тайфуна», однако до конца войны удалось изготовить только 600 боеготовых ракет. Оба образца представляли собой весьма добротные ракеты, обеспечивавшие поражение самолетов на заданных высотах.

Ракета «Тайфун» была разработана в двух вариантах — модификация Р снабжалась твердотопливным двигателем, модификация F — жидкостным. Боевая часть фугасного действия содержала 0,7 кг ВВ. Ее корпус изготавливался из стальных листов толщиной 0,7 мм (сварен из двух половин). Донце, снабженное гнездом для взрывателя, приваривалось к корпусу БЧ. Головная часть соединялась с основанием камеры сгорания при помощи пайки.

Камера сгорания варианта Р, изготовленная из цельнотянутой тонкостенной трубы, снабжалась приваренным по шву перфорированным днищем с семью прямыми соплами и решеткой. К переднему торцу аналогичным способом присоединялся узел для установки системы зажигания с винтовой нарезкой. Внутренняя поверхность камеры должна была предохраняться двухслойным термоизоляционным покрытием общей толщиной 0,3 мм. Нагрев внешних поверхностей изолированной таким образом камеры достигал 250—450 градусов (без применения изоляции ее стенки раскалялись докрасна, что приводило к взрыву камеры сгорания). Заряд маршевого двигателя представлял собой цилиндрическую шашку пороха с низким рабочим давлением (длина 1500 мм, вес 11,6 кг). Футляр системы зажигания размещался в полости переднего донца камеры, зажигание производилось индукционным способом. Первичная катушка, размещенная на каждом проводе, питалась от мощного генератора (мощность — 3 кВт, напряжение — 40 В, рабочая частота — 1 кГц). Во вторичной катушке (40 витков изолированного провода диаметром 0,4 мм), которая соединялась с электрическими запалами; возбуждался ток с минимальной силой 0,5 ампер и напряжением 1 В. Мощности стационарного генератора хватало на обслуживание 30 пусковых установок (зенитно-ракетная батарея имела 12 ПУ с 30 направляющими). Однако эта перспективная схема зажигания оказалась недостаточно надежной.

Общая масса двухметровой ракеты составила 24,8 кг, тяга двигателя через 1,5—1,7 секунд работы достигала 20,6 кН. Ракета развивала скорость до 1150 м/с и достигала высоты около 13 км.

В полете «Тайфун» удерживался на курсе четырьмя стабилизаторами с размахом 220 мм, для уменьшения рассеивания применялась вспомогательная ротация. В результате применения этих мер выявленное отклонение от точки прицеливания составило не более 1/140 дальности стрельбы. Вспомогательная ротация вызывалась использованием спиральной направляющей (как на крупнокалиберных советских РСЗО БМ-31 С) и наклоном стабилизаторов на 1 градус.

Пусковая установка залпового типа была разработана на заводе фирмы «Шкода» (Пильзен, ныне Пльзень, Чехия). РСЗО имела 30 направляющих и монтировалась на лафете 150-мм зенитного орудия, имевшем большие углы возвышения и возможность кругового обстрела. До сентября 1945 года планировалось сформировать 400 батарей по 12 ПУ (в общей сложности 14400 направляющих). В действительности в феврале 1945-го удалось провести опытные стрельбы ограниченного количества этих ЗРК; в боевых условиях ракеты «Тайфун» с ТРД применены не были.

Параллельная разработка версии «Taifun F» (в нескольких вариантах) привела к созданию ракеты с ЖРД, работавшим на топливе Tonka 841/Salbei (комбинации вини-лизобутилас анилином/азотной кислоты с 10-процентной серной кислотой). Двигатель был разработан и производился фирмой «Elektromechanische Werke Karlshagen» (с 1943 это название использовалось для прикрытия HVP в Пеенемюнде).

Компоненты жидкого топлива (общий вес 8,32 кг) размещались в концентрических интегральных баках с системой пневматической подачи топлива в камеру сгорания двигателя. Необходимое для этого давление обеспечивалось пороховым компрессором. Кратковременная работа двигателя (2,5 секунды) позволила обойтись без применения термоизоляции. Тяга составляла 6,04 кН. Габариты модификации F практически не изменились, калибр 100 мм остался прежним, общая длина ракеты сократилась до 1,93 метра, зато значительно уменьшился вес (с 24,8 до 20,3 кг) при сохранении примерно аналогичной мощности боевой части. Это позволило увеличить максимальную досягаемость по высоте до 15,4 км.

Лучшие технические характеристики послужили причиной для получения заказа на 5000 ракет «Тайфун F»; с мая 1945 года ежемесячный выпуск ракет обеих версий предполагалось довести до 1,5 миллионов экземпляров. Пусковая установка была аналогична используемой для версии Р.

Основной конкурент детища центра в Пеенемюнде — ракета «Торнадо» не была запущена в серийное производство, хотя ее ТТХ практически не отличались от описанного выше типа, а конструкция была более продуманной и оптимализированной в целях достижения заданного потолка.

При общей массе 21 кг ракета «Торнадо» достигала высоты 10 км, выработав 7,5 кг твердотопливного заряда (примерно 35 процентов от его массы). Ее габариты были меньше, чем у конкурента — при калибре 100 мм длина ракеты составляла 1,683 метра. Главным недостатком системы была меньшая мощность боевой части, которая вмещала 0,35 кг взрывчатого вещества. Этот образец также снабжался внешними стабилизаторами размахом 250 мм.

Под влиянием успешного применения в ВВС ракеты R4/M был предпринят ряд попыток ее использования в качестве зенитной. Под наименованием «Orkan» велась разработка многоствольной РСЗО, однако о ходе работ над системой, проводившихся в самом конце войны, ничего не известно. В любом случае на реализацию этого проекта уже не было времени.

Подобная судьба ожидала и другие образцы, разработка которых начата преимущественно в 1944 году. К ним, в частности, относится 400-мм оперенная ракета «Feuerwerk» («Зажигалка»), которая должна была развивать скорость 515 м/с, а также заимствованная из арсенала люфтваффе 210-мм ротационная ракета (имелся вариант с внешними стабилизаторами). Боевая масса этого реактивного снаряда составила 86 кг, максимальная скорость — 600 м/с, потолок — 9,2 км).

В числе прочих конструкций можно отметить ракету со шрапнельной боевой частью, разработанную фирмой «Рейнметалл-Борзиг». Конструкция этой БЧ, оснащенной 420 55-граммовыми зажигательными шариками (включали в себя также элемент зажигания весом 5 граммов), сходна с авиационной ракетой класса «воздух — воздух» R100/ BS. Аналогичную задачу — достижение более высокой вероятности поражения цели — эта же фирма пыталась решить в работе над зенитной ракетой «Rheinkind» («Дитя Рейна») калибром 310 мм. Способ ее действия предвосхитил современные конструкции ракет с кассетной боевой частью. Согласно проекту, БЧ «Райнкинда» состояла из 12 оперенных стреловидных элементов калибром 45 мм и весом 4 кг. Стрелы должны были вмещать заряд ВВ массой 0,7—1 кг и контактно-дистанционный взрыватель. После достижения максимальной скорости (около 1000 м/с) баллистический кожух отделялся — под влиянием встречного потока воздуха мини-ракеты освобождались и продолжали движение к цели без использования движителя. Оставшийся ракетный двигатель после выработки топлива опускался на землю с парашютом. По предварительным расчетам, применение такой боевой части увеличивало вероятность поражения цели в два — два с половиной раза по сравнению с ракетой класса «Тайфун». Применение этого оружия могло быть весьма успешным, особенно если представить, какая плотность огня могла быть достигнута при залповом пуске нескольких десятков ракет.

Кроме подобных перспективных конструкций, в конце войны в Германии серьезно рассматривались экзотические проекты, как, например, «блуждающая ракета». В ее корпусе (калибр 198 мм), кроме размещенного в центре маршевого ракетного двигателя, по периметру камеры сгорания должны были устанавливаться еще 12—18 меньших по размеру и мощности поочередно включаемых мотора. В результате возникающей боковой тяги ракета, достигшая цели (соединения бомбардировщиков), куда ее доставлял маршевый двигатель, должна была начать движение в различных направлениях. По мнению разработчиков, это значительно увеличивало вероятность поражения одного из вражеских самолетов. Однако послевоенные разработчики зенитных ракет решительно отказались от такого способа «наведения».

К семейству неуправляемых зенитных ракет можно отнести и 150-мм сигнальную ракету Rs.Gs. Последняя не предназначалась для поражения самолетов, ее разрыв был схож с сигнальными и осветительными авиабомбами, применяемыми «патфайндерами» — самолетами наведения ночных бомбардировочных соединений союзников, «развешивавшими» гирлянды светящихся бомб над предназначенными для атаки целями. Таким образом, пуск нескольких ракет после прохождения «патфайндеров» был призван ввести пилотов вражеских бомбардировщиков в заблуждение и заставить их провести бомбометание по ложным целям. Батареи Rs.Gs. размещались на расстоянии 5—7 км от охраняемого объекта.

Ракета снабжалась двигателем традиционной конструкции, с центральным соплом и оснащалась шестью стабилизаторами. В цилиндрической головной части из прессованного картона размещался сигнальный заряд с парашютом. Немецкая ПВО располагала 15 вариантами зарядов, напоминающими сигнальные бомбы различной конструкции, применяемые вражескими самолетами наведения. Срок горения заряда — примерно б минут. Ракеты запускались с одиночных направляющих на высоту до 2000 км.



Глава 15. Управляемые зенитные ракеты

Из довольно большого количества конструкций управляемых ракет, разработанных в годы войны в Германии, число проектов зенитных средств находится на первом месте. Налеты союзной авиации, разносившие буквально «по кирпичику» объекты военной промышленности рейха, настоятельно требовали усиления боевых порядков ПВО. Первым нормативным актом, требовавшим развернуть работы в области создания ЗУР, стал так называемый меморандум генерал-инспектора ПВО фон Акстхельма (von Axthelm), одобренный Герингом еще 1 сентября 1942 года (то есть задолго до начала массированных воздушных атак на Германию). Подробный труд, базировавшийся на анализе технологического уровня тогдашней немецкой промышленности, связал основные направления повышения мощи противовоздушной обороны с достижением следующих рубежей:

— скорейшим принятием на вооружение дешевых образцов неуправляемых зенитных ракет с ТРД для ведения заградительного огня (в целях усиления системы противовоздушной обороны на основных курсах движения соединений вражеских бомбардировщиков;

— разработкой и принятием на вооружение крупных управляемых ракет с ТРД или ЖРД; для наведения ракет в пределах прямой видимости использовать модифицированные радиокомандные системы, имевшиеся в то время в распоряжении вооруженных сил;

— разработкой и постройкой зенитных ракет, оснащенных головками самонаведения и дистанционными взрывателями.

В начале октября 1942 года документ был разослан в различные организации, ответственные за исполнение перечисленных выше задач. Несколько предприятий начали расчетную стадию проектирования ЗУР еще до обнародования меморандума фон Акстхельма. Небольшие конструкторские бюро были образованы по инициативе производственных организаций и работали без дотаций со стороны государства. По этой причине этап предварительных проектных проработок мог быть пройден значительно быстрее, чем предполагалось в руководстве ВВС *, — к сожалению, столь неожиданно быстрое начало стало первым и последним успехом программы.

(* прим. -  Противовоздушная оборона Германии входила в организационную структуру ВВС и подчинялась рейхсмаршалу Г. Герингу.)

Немецкие предприятия прилагали максимум усилий для выдерживания сроков выполнения многочисленных военных заказов и не могли выделить необходимые кадры научных специалистов и квалифицированных инженеров во вновь образованные исследовательские отделы. Такая же ситуация сложилась с материальным обеспечением, направляемым в первую очередь на решение более насущных (и сулящих более надежные перспективы) задач.

Когда летом 1944 года проектные программы начали приобретать конкретные очертания, а ракетный полигон в Пеенемюнде оказался заваленным заявками на проведение испытаний различных опытных систем, оказалось, что успех первой фазы разработок пропал даром — ограниченность кадровых и материальных ресурсов, брошенных на создание указанных проектов, не позволила добиться создания типов ракет, пригодных для серийного производства.

Единственно верным решением, принятым министром вооружений Шпеером в начале 1943 года, когда ряд проектов достиг высокой степени проработки, было сокращение числа рассматриваемых типов ракет до нескольких наиболее перспективных. На реализации этих проектов сосредоточили все имевшиеся силы и производственные мощности.

Для выполнения этих намерений в конце 1944 года Шпеер создал многократно уже упоминавшуюся комиссию под руководством генерала Дорнбергера. В течение двух неполных месяцев комиссия выполнила задачу, выбрав для окончательной реализации всего несколько наиболее реально задуманных и детально проработанных проектов. И все же заключения, вынесенные Дорнбергером и eго людьми по этим проектам, было невозможно исполнить из-за нехватки времени: ни одна зенитная управляемая ракета, созданная в годы войны в Германии, не использовалась и не могла быть использована в боевых условиях.

Одним из проектов, вызвавших заинтересованность комиссии Дорнбергера, являлась ЗУР «Wasserfall» («Водопад»). По решению комиссии эта конструкция должна была разрабатываться столь высокими темпами, чтобы ее боевое применение могло осуществиться уже в конце 1945 года.

Создание ракеты проходило в Пеенемюнде, с активным участием фон Брауна. Основные расчеты были завершены еще в 1941 году — 2 ноября 1942-го их одними из первых представили на рассмотрение Министерства авиации. В самом конце того же года был спешно подписан контракт, в начале следующего в Пеенемюнде разработали предварительный конструкторский проект.

Концепция ракеты имеет много сходных черт с другим объектом разработок HVP — баллистической ракетой А-4, точнее, с ее поздним вариантом А-4b. На корпусе ракеты (длина 7,8—7,93 метров, диаметр 880 мм — приблизительно в два раза уменьшенные габариты А-4) размещались четыре трапециевидных крыла и четыре стабилизатора с рулями высоты, установленные в хвостовой части. Аэродинамические рули высоты, как и графитовые газовые рули, снабжались приводом от электрических сервомоторов.

Ракетный двигатель конструктивно отличался от используемого в проекте А-4. В нем применено самовоспламеняющееся двухкомпонентное жидкое топливо (1500 кг азотной кислоты в качестве окислителя и 350—450 кг винилизобутила в качестве горючего). Для подачи топлива в камеру сгорания применялся сжатый азот (65 кг), размещенный в баллоне высокого давления (до 20 МПа). Горючее подавалось непосредственно в камеру сгорания, окислитель — через регенеративную систему охлаждения, после чего впрыскивался через клапаны, установленные в головке камеры. Через 45 секунд после включения ракетный двигатель развивал тягу 76,3 кН. Схема размещения основных узлов и агрегатов «Вассерфалль» была идентична А-4: в головной части — боеголовка со 150-килограммовым зарядом ВВ, под ней — баллон со сжатым азотом и топливный бак, а также бак с окислителем, который опирался на главную несущую конструкцию крыльев. Под баками размещалась аппаратура управления, а в хвостовой части — укрепленный на стальной раме ракетный двигатель. Общая масса снаряженной ракеты достигала 3530 кг. Согласно первоначальному проекту, ракета должна была наводиться на цель лучом радиолокатора, однако необходимое для этого оборудование находилось в первоначальной стадии разработки. Поэтому пришлось прибегнуть к радиокомандной системе с оптическим (визуальным) слежением за траекторией. В головной части был размещен радиовзрыватель (приводился в действие по команде наземного оператора), а также дополнительный дистанционный взрыватель. Ракета «Вассерфалль» была подготовлена к испытаниям в сентябре 1944 года, почти на четыре месяца позднее, чем это предусматривалось планом. В различных источниках ход испытаний описывается по-разному. В частности, утверждается, что при первом успешном пуске с острова Грейфсвальдер-Ойе (28 сентября 1944 года) ракета на дозвуковой скорости достигла высоты 7 км. По другим данным, успех был достигнут лишь при испытаниях третьего опытного образца (8 марта 1945 года). Ракета должна была развивать скорость 760 м/с и достигать высоты 18—20 км (согласно различным источникам). В действительности, по утверждению генерала Дорнбергера, предполагаемая скорость ракеты должна была ненамного превысить 600 м/с. Это подтверждается и более поздними по времени техническими требованиями RLM на потолок до 10 км при максимальной дальности стрельбы до 32 км.

Испытания, на которых ракета стартовала вертикально вверх со стационарного стартового стола, продолжались весь остаток года. Всего было выпущено 25 ракет, из которых только 15 показали удовлетворительные характеристики. В других источниках утверждается, что было проведено 50 пусков, из которых успешно завершились лишь 25 %. Наконец, можно встретить свидетельства о спорадическом применении ракет «Вассерфалль» в начале 1945 года против соединений американских бомбардировщиков, однако эти сведения никак не подтверждаются и представляются маловероятными. Таким образом, и эту прогрессивную конструкцию постигла участь других образцов немецкого «секретного» оружия — в незавершенном виде она стала ценным трофеем держав-победительниц.

В отличие от ракеты «Вассерфалль», дальнейшую проработку которой было решено продолжать до возможного принятия на вооружение в конце 1945 года, другая конструкция, одобренная комиссией Дорнбергера — зенитная ракета «Schmetterling» («Бабочка»), была признана пригодной для скорейшего запуска в серийное производство. В этом случае речь идет о проекте, разрабатывавшемся в фирме «Henschel» с 1941 года (еще до издания меморандума фон Акстхельма). Под руководством доктора Хенрици (Henrici) была спроектирована ракета с максимальной досягаемостью по высоте 15 км (эффективная высота применения — 10,5 км), несущая боеголовку с 23 кг взрывчатого вещества. Ее предполагалось оснастить головкой самонаведения, реагирующей на инфракрасное излучение цели и дистанционным взрывателем — его создание было поручено КБ доктора Кучеры (Kutschera) из фирмы «Elektroakustik A. G.» В действительности эту суперсовременную систему также пришлось заменить уже проверенным (хотя и не очень эффективным) визуальным наведением с использованием радиоприемника команд управления.

Исходя из основного направления деятельности фирмы «Хеншель» (разработка летательных аппаратов), а также достигнутых этой компанией успехов в области создания управляемых планирующих бомб Hs 293, в проекте Hs 117 «Шметтерлинг» была применена уже апробированная конструкция среднеплана с прямыми крыльями и расположенными на киле рулями высоты. Для осуществления управления служили спойлеры улучшенного образца, размещенные на плоскостях и рулях.

Корпус ракеты состоял из трех секций. Как и в проекте Hs 293, была применена схема типа монокок (передняя и задняя оконечности), а также литая конструкция переборок корпуса и нервюр в крыльях, имевших прессованную дюралевую обшивку.

В центральной части корпуса размещались баллон со сжатым воздухом (20,5 МПа) и бак с окислителем (55—60 кг азотной кислоты), ниже которого устанавливалась несущая конструкция крыльев, а ближе к хвостовой части — топливный бак (14 кг Tonka 250 или 11,5 кг бензина) с системой контроля подачи топлива для поддержания постоянной скорости полета. В хвостовой части корпуса на специальной раме устанавливалась камера сгорания, оснащенная регенеративной системой охлаждения и соплом.

В качестве силовой установки можно было использовать два типа ЖРД. В качестве типового варианта применялся двигатель BMW 109-558 (самовоспламеняющаяся комбинация азотной кислоты и Tonka 250). Максимальная тяга (3,63 - 3,73 кН) удерживалась в течение 20-22 секунд, после чего до полной выработки топлива двигатель развивал мощность 590 Н. Подача горючего контролировалась особым прибором так, чтобы ракета летела со средней скоростью около 210 м/с (756 км/ч).

В ряде случаев использовался двигатель Walter HWK 109-729 (азотная кислота/бензин). Через 10 секунд после включения мотор развивал тягу 3,68 кН, в течение последующих 70 секунд поддерживал мощность 590 Н. Зажигание осуществлялось с помощью стартового самовоспламеняющегося топлива (фуранол), в некоторых случаях — пиротехническим запалом.

Принимая во внимание большую массу ракеты «Шметтерлинг», в ее конструкции применили два вспомогательных стартовых ускорителя Schmidding 109-553, использовавших по 40 кг дигликолевого пороха (общая масса одного ускорителя составляла 85 кг). Через четыре секунды работы последние развивали суммарную тягу 34,4 кН; с их помощью ракета развивала скорость 304,5 м/с. На старте вначале включался нижний ускоритель, размещенный под корпусом, верхний инициировался уже в ходе движения ракеты по направляющей.

Последней конструкцией, доведенной до финальной стадии разработки, является ракета «Rheintochter» («Дочь Рейна»). Фирма «Рейнметалл-Борзиг», специализировавшаяся преимущественно на ракетах с ТРД, еще в начале войны осуществила ряд экспериментов с многоступенчатыми ракетами, достигнув ряда успешных заделов в этой, тогда еще недостаточно изученной области ракетной теории и практики. Впоследствии многие из полученных результатов были использованы в разработке конкретных объектов. Ракета «Райнтохтер» была одним из них.

Работы, начатые в 1942 году, основывались на весьма прогрессивной концепции, после окончания войны использованные во многих странах мира. Однако в самой Германии она была воспринята с недоверием. Причин тому было несколько:

— ракета, предназначенная для использования в противовоздушной обороне, должна была использовать ТРД;

— проект предусматривал двухступенчатую схему с двигателями в тандеме;

—  органы управления размещались в головной части ракеты (схема типа «утка»);

— боевая часть, согласно проекту, образовывала хвостовую часть второй ступени ракеты;

— эффективный потолок составлял всего лишь только 6 километров.

С точки зрения современных технологий, существенный недостаток конструкции заключался только в последнем из перечисленных факторов, что в конечном итоге стало ясно и разработчикам ракеты «Райнтохтер» — работа над ее поздними вариантами велась в направлении увеличения досягаемости по высоте не менее, чем 12 км.

Двигатель первой ступени (а также аналогично сконструированный мотор второй ступени), носил типичный отпечаток конструкторской школы «Рейнметалла». Камеpa сгорания, изготовленная из 12-мм стального листа, заканчивалась верхним и нижним днищем сферической формы. В нижней части размещалось 7 сопел, центральное сопло имело особую форму в целях снижения теплового воздействия на заряд твердого топлива (250 кг дигликолевого пороха). При максимальном рабочем давлении 15,2 МПа двигатель, работавший в течение всего 1 секунды, развивал тягу около 490 кН. Этим обеспечивался старт ракеты весом 1500 кг (по некоторым данным, до 1745 кг) по наклонной направляющей и достижение максимальной скорости 300 м/с. К обшивке хвостовой части первой ступени крепились четыре деревянных стабилизатора размахом 2,2 метров. После завершения работы стартового двигателя с помощью взрывных болтов отделялась вторая ступень, после чего включался ее маршевый двигатель.

Ракетный мотор второй ступени (тяга 40 кН, время работы 10 секунд) имел шесть сопел, расположенных наклонно. Это решение применялось для того, чтобы обезопасить от воздействия высокотемпературных выхлопных газов размещенную за мотором 150-килограммовую боевую часть. Последняя включала в себя 25-килограммовый заряд ВВ и 3000 шариков с зажигательным составом в кожухе, отлитом из легкого сплава.

На корпусе камеры сгорания (толщина стенок 9,5 мм) были приварены уголки для монтажа шести стабилизаторов размахом 2,65 метров, которые снимались при транспортировки ракеты. На двух из них размещались антенны, еще на двух— трассеры для контроля траектории. Последняя пара оснащалась рулями вспомогательной системы стабилизации положения ракеты в полете.

Над ракетным двигателем (длина 1,13 метров) размещался отсек для приемника радиокоманд и другой электронной аппаратуры. В верхушке ракеты устанавливались электрические сервомоторы, служившие приводами рулей. К оборудованию относился и акустический неконтактный взрыватель типа «Kranich».

Полетные испытания были развернуты в августе 1943 года в районе Либавы (ныне Лиепая, Латвия). До июля 1944 года было осуществлено 34 пуска, результаты которых стали базой для проектирования нового варианта этой ракеты. Испытания продолжались и позднее — всего до 5 января 1945 года было запущено 82 ракеты, из которых только четыре потерпели аварию.

Решением комиссии Дорнбергера, несмотря на достигнутый высокий уровень проработки системы, 6 февраля 1945 года дальнейшие работы над ракетой «Райнтохтер» были остановлены. 20 февраля в Пеенемюнде должны были состояться сравнительные испытания нескольких образцов ЗУР, к которым было подготовлено 20 ракет этого типа; неизвестно, были ли в действительности проведены эти стрельбы. После войны большая часть ракет «Райнтохтер» попала в руки Красной Армии в качестве трофея.

Министерство авиации требовало, чтобы все типы ЗУР могли достигать высоты 10—12 км. Этим стандартам в полной мере должна была соответствовать ракета «Rheintochter 3». Работы над данным проектом начались в мае 1944 года и продолжались относительно быстро, поскольку еще к январю 1944 года было проведено шесть полетных испытаний неуправляемых образцов этого оружия. Тип системы управления так и не был избран — ряд источников утверждает, что оборудование ракеты предполагалось дополнить еще одним каналом инициирования боевой части по команде оператора из центра управления огнем. Поскольку 20 февраля 1945 года пятнадцать экземпляров «Райнтохтер 3» планировалось направить на доработку в Пеенемюнде, проблему управления ракетой каким-либо образом требовалось решить в кратчайшие сроки.

«Райнтохтер 3» была спроектирована в двух версиях. Наиболее детально разработанным был вариант R-3F (или R-IIIF) с ЖРД конструкции доктора Конрада, размещенным во второй ступени. В начале 40-х годов приемлемый срок работы ракетного двигателя наиболее простым способом можно было достичь только путем использования жидкого топлива. Модифицированный мотор Конрада с пневматической подачей топлива в камеру сгорания (снабжалась регенеративной системой охлаждения) использовал комбинацию азотной кислоты (335 кг) и Tonka 250 (88 кг), либо азотной кислоты и смеси Visol. Он обеспечивал бесперебойную работу в течение 53 секунд — через 15 с после включения развивалась тяга 21,4 кН, впоследствии снижавшаяся до 17,65 кН. Поскольку камера сгорания с соплом должна была разместиться в хвостовой части ракеты, боевую часть перенесли несколько дальше к центру корпуса, между баками с жидким топливом. Размещение большинства прочих основных узлов и агрегатов было заимствовано из конструкции «Райнтохтер 1».

Вместо тандемного размещения ступеней была применена параллельная схема — два двигателя первой ступени своими боковыми частями прикреплялись к корпусу второй. Двигатели использовали по 150 кг дигликолевого пороха и через 0,9 секунд развивали суммарную мощность около 654 кН.

Версия R-3P (R-IIIP) снабжалась твердотопливным двигателем второй ступени. Его заряд представлял собой шашку дигликолевого пороха диаметром 500 мм и массой 450 кг, которая обеспечивала работу двигателя в течение 40 секунд. До б февраля 1945 года, когда дальнейшая разработка была прекращена, удалось провести только статическое испытание ТРД на стенде.

Ракета «Райнтохтер 3» массой 1565 кг должна была выпускаться с ПУ полузакрытого типа. Стартовая рампа для нее была полностью построена, однако в связи с отменой дальнейших работ по проекту монтаж пусковых установок не состоялся.

В своих мемуарах министр вооружений Шпеер пишет о своей роли в эпопее с созданием ЗРК так: «Нам следовало бросить все силы и средства на производство ракеты класса «земля — воздух». Ведь если бы мы сосредоточили усилия талантливых специалистов и технического персонала руководимого Вернером фон Брауном научно-исследовательского центра в Пенемюнде на доработке этой, получившей кодовое название «Вассерфаль» зенитной ракеты, то уже в 1942 году могли бы приступить к ее крупносерийному выпуску.

От самонаводящейся ракеты... не мог уйти практически ни один вражеский бомбардировщик. Запуск ее можно было производить как днем, так и ночью, невзирая на облачность, мороз или туман. И уж если мы могли позднее выпускать девятьсот «Фау-2», то наверняка бы сумели производить в месяц несколько тысяч требующих гораздо меньше затрат зенитных ракет. Я до сих пор убежден, что с помощью этих ракет и реактивных истребителей уже весной 1944 года можно было надежно оградить наши промышленные объекты от воздушных налетов. Не в последнюю очередь именно по этой причине мы так и не смогли добиться коренного перелома в воздушной войне» (10, с. 488).

Министр, как обычно, несколько преувеличивает, но в одном Шпеер прав: к 1944 году для Германии действительно более важным было наличие большого количества новейшего оборонительного оружия. В самом конце войны возникали уже совершенно безумные проекты усиления ПВО:«... Гиммлер задумал сформировать «отряд летчиков-смертников» и использовать для борьбы с вражескими бомбардировщиками пилотируемые «Фау-1» (10, с. 547). Однако все это оказалось нереальным: из-за промедления с началом работ над основными образцами зенитных ракет немцы потеряли последний шанс выиграть воздушную битву над Германией. Первые шансы уже были утрачены: речь идет о проволочках в создании реактивных истребителей и управляемых ракет класса «воздух — воздух».

 


 

Глава 16. Ракетные самолеты

Об «авиационном» аспекте германских разработок в области «чудо-оружия» в бывшем СССР написано, пожалуй, больше всего. По этой причине в данной книге я не буду детально останавливаться на описании десятков существовавших проектов ракетных и реактивных самолетов, а ограничусь достаточно беглым их анализом. Исключение составляют разделы, посвященные машинам, принявшим непосредственное участие в боях заключительного периода второй мировой войны— Me 163, Me 262 и Ar 234.

Еще одной областью, в которой были использованы новейшие немецкие изобретения в области ракетных средств, стала разработка скоростных самолетов, предназначенных для боевого применения в качестве истребителей-перехватчиков. Их конструирование началось еще в 1936 году и продолжалось до последних дней войны. В 1936-м химик из Киля Хельмут Вальтер (Hellmuth Walter) продал разработанный им ракетный мотор (тяга 1,32 кН в течение 45 секунд) Германскому исследовательскому институту (DVL), расположенному в Берлине, для доработки и возможного использования. DVL передал полученные материалы Германскому институту исследований в области планеризма (DFS) в Дармштадте, где уже работал гений от аэродинамики профессор Александр Липпиш (Alexander Lippisch). Это и стало причиной того, что, хотя к тому времени бесспорное лидерство в области разработки реактивных и ракетных самолетов принадлежало фирме «Ernst Heinkel A. G.», два наиболее массово применяющихся в годы войны самолета с использованием таких движителей создал постоянный конкурент Хейнкеля — Вилли Мессершмитт (Willi Messerschmitt). В условиях тоталитарного нацистского государства капиталистическая «свободная конкуренция» далеко не всегда была главным рычагом движения научно-технического прогресса: не последнюю роль играли личные симпатии или антипатии высших руководителей страны к конкретному разработчику. Тем не менее производство вооружений для ВВС было едва ли не самым «горячим» участком промышленности, где кипело жесточайшее соперничество между фирмами.

Эрнст Хейнкель, проводивший испытания единственного имевшегося в его распоряжении жидкостного ракетного двигателя Walter HWK RI 203 тягой 4 кН, установил его под фюзеляжем поршневого истребителя Не 112. Впоследствии несколько оборудованных таким образом машин использовались для проведения ряда экспериментов, как стендовых, так и летных. Интересно, что в качестве консультанта при разработке новых силовых установок часто выступал Вернер фон Браун, с которым у Хейнкеля были налажены прочные деловые контакты. В качестве топлива Walter RI 203 использовал комбинацию перекиси водорода (T-Stoff) и перманганата калия (Z-Stoff). Вскоре мотор (с тягой 4 кН) был установлен внутри нового планера, основой для которого стал все тот же Не 112. Эта небольшая машина получила наименование Не 176.

Самолет представлял собой свободнонесущий средне-план с овальным фюзеляжем. Цельнометаллическое двухлонжеронное крыло небольшого размаха имело эллиптический рисунок. Хвостовое оперение также целиком выполнялось из металла. Маршевый двигатель располагался в хвостовой части машины на одном уровне с осью ее симметрии. В низком корпусе самолета пилот находился в полулежачем положении. Полностью остекленная носовая часть, не возвышавшаяся над фюзеляжем, обеспечивала хороший обзор: согласно сформулированным техническим требованиям, только такое остекление могло обеспечить приемлемую ориентацию летчика при полете на высоких скоростях. В случае аварии предусматривался экстренный сброс фонаря кабины. Шасси трехстоечное с хвостовым костылем, убиралось внутрь фюзеляжа с помощью пневматики. Машина не несла вооружения.

Этот первый в мире самолет с ракетным двигателем совершил свой первый полет 20 июня 1939 года. Его пилотировал летчик-испытатель Эрих Варзиц (Erich Warsitz). Полет продолжался 50 секунд с максимальной скоростью около 700 км/ч (затем скорость была доведена до расчетной — 750 км/ч). Впоследствии работы над проектом Не 176 были прекращены. Самолет, послуживший базой для дальнейших разработок ракетной техники, поместили в берлинский музей, где его уничтожил воздушный налет в 1944 году.

Первые построенные по схеме «бесхвостка» планеры были сконструированы профессором А. Липпишем (Lippisch) во второй половине 20-х годов. Один из них, «Storch» («Аист»), построенный в 1926 году, мог оснащаться маломощным поршневым двигателем. Через четыре года, благодаря активной финансовой поддержке героя перелета через Атлантику Германа Келя (Hermann Koehl), Липпиш разработал планер новой конструкции, облетанный летом того же года. Машина получила наименование «Delta I». Позднее на планере был установлен вспомогательный двигатель мощностью 30 л. с, благодаря которому в начале 1931 года «Дельта I» достигла скорости полета 145 км/ч. В 1932-м построили «Дельту II», оснащенную мотором в 20 л. с, а еще через год — «Дельта III Wespe» (« Оса»). Последний образец был построен в двух экземплярах на заводах фирмы «Fieseler» под обозначением Fi F 3. Мотопланер представлял собой двухмоторный самолет с двумя пилотскими креслами, расположенными тандемом. Машина оказалась тяжело управляемой — по этой причине первый опытный образец, как и последовавшая за ним «Дельта IVa», разбились в Дармштадте в ходе испытаний. На основе анализа их конструкции был построен модифицированный вариант, «Дельта IVb» с 85-сильным двигателем, успешно облетанный в 1935 году.

Во второй половине 30-х годов начались работы над созданием ракетного двигателя, пригодного для использования в качестве главной силовой установки перспективных истребителей либо в качестве вспомогательного стартового ускорителя тяжелых бомбардировщиков. В 1936 году доктор Адольф Боймкер (Adolf Baeumker) из Исследовательского бюро (Forschungsabteilung) имперского Министерства авиации доказал перспективность применения ракетного мотора на летательных аппаратах. На заводе фирмы «Walter» (не путать с оружейным концерном «Карл Вальтер») началась работа по созданию ЖРД RI 203 тягой 4 кН, который планировалось установить на параллельно разрабатываемой экспериментальной машине Не 176. Тем не менее исследования, проведенные заместителем Боймкера доктором Лоренцем (Lorenz), показали, что конструкция Не 176 не совсем подходит для установки этого двигателя. Вывод был подтвержден несколькими тестами и состоявшимися позднее полетными испытаниями самолета.

Лоренц полагал, что наиболее полно достоинства реактивного мотора будут реализованы в схеме «бесхвостка». Поскольку самым авторитетным специалистом в области создания машин такой конструкции в то время являлся Липпиш, было принято решение обратиться к нему с предложением о сотрудничестве. В начале речь шла об адаптации под новую силовую установку планера «Дельта IVb», для чего по распоряжению Министерства авиации в 1937 году завод института DFS изготовил два экземпляра машины, получившей обозначение DFS 39. Одновременно с согласием RLM на предложение Лоренца в штатах DFS была организована специальная группа конструкторов, в обязанности которых входила работа над совершенно секретным проектом «X».

Группа, руководимая А. Липпишем, в конечном итоге должна была спроектировать истребитель с дельтовидным крылом, оснащенный ракетным двигателем. Постройку фюзеляжа опытной машины поручили фирме «Хейнкель», так как завод DFS в Дармштадт-Грасхайме не имел необходимого для этого оборудования. В институте была проработана и конструкция крыльев. Вскоре модель машины продули в Геттингенской аэродинамической трубе; результаты эксперимента показали, что устойчивость машины в полете значительно увеличится, если использовать скошенные крылья с нулевым углом атаки. После внесения в планер ряда изменений доработанный проект несколько отличался от DFS 39, хотя общая конструкция плоскостей осталась практически неизменной. Наиболее заметной доработкой стал демонтаж небольших вертикальных килей с законцовок крыльев. Новый проект получил обозначение DFS 194. В связи с длительной задержкой в поставке реактивного мотора Липпиш принял решение оснастить самолет поршневым двигателем с толкающим винтом, размещенным в хвостовой части фюзеляжа. Винт приводился в движение с помощью коленчатого вала. Установка поршневого мотора позволяла провести ряд необходимых испытаний планера.

В конце 1938 года, взбешенный проволочками в сборке корпуса фирмой «Хейнкель», Липпиш принял решение сосредоточить под своим руководством все работы. Оставив завод DFS, профессор вместе с 12 ближайшими сотрудниками января 1939 года перенес свою штаб-квартиру в фирму «Messerschmitt A. G.» (Аугсбург). В рамках компании была организована так называемая «группа L», подчинявшаяся непосредственно Исследовательскому бюро Министерства авиации. Вскоре туда же прибыли частично готовые DFS 194, над развитием конструкции которых предстояло работать.

На первых порах проект был обозначен как Me 194, а затем (после введения сквозной нумерации) — Me 163. В начале 1940 года, после долгожданного прибытия готовых двигателей Walter RI 203, поршневые моторы были сняты, а фюзеляж подготовлен под установку ЖРД. В таком виде планер и силовая установка перевезли в испытательный центр Пеенемюнде-Карлсхаген, где осуществлен монтаж двигателя. Летом 1940 года машина была облетана, достигнув скорости 550 км/ч.

Успешное опробование нового мотора на DFS 194 резко увеличило темп работ над Me 163. Этому способствовали и оптимистические сообщения из фирмы «Вальтер», где трудились над созданием нового, усовершенствованного ракетного двигателя RII 203 тягой 17,5 кН. Липпиш планировал оснастить этими ЖРД машины новой модификации Me 163A, а пока сосредоточился на достройке экспериментальных образцов Me 163V1 и V2; работы над первым из них были завершены зимой 1941/1942 годов в Лехфельде. Повышенный интерес со стороны ВВС повлек за собой размещение заказа на постройку еще четырех прототипов.

Немцы тем временем продолжали исследования в области создания новых ракетных моторов. Вслед за RI 203 был сконструирован двигатель Walter RII 203, тягу которого можно было регулировать в пределах 1,5—7,5 кН.

Следующей ступенью эволюции силовой установки стали ракетные моторы Walter RII 211 серии HWK 109-509*, работавшие на двухкомпонентном топливе. Горючее (Т-Stoff): смесь перекиси водорода (80 %) и воды (20 %), окислитель (C-Stoff): смесь гидразингидрата (30 %), метанола (57 %) и воды (13 %). Существовало несколько серийных вариантов этого мотора. Предсерийный HWK 109-509-0-1 с регулируемой тягой в диапазоне 3—15 кН был закончен осенью 1942 года. В массовое производство пошли две созданные на его базе модификации — HWK 109-509A-1 и А-2. Эти двигатели имели регулируемую тягу: от 1,96 кН на холостом ходу до 16,7 кН (у А-2) в форсированном режиме. Масса мотора составила около 170 кг. Конструктивно двигатель делился на две части. Переднюю образовывала моторама с размещенными на ней агрегатами (в том числе турбиной привода топливного насоса и электрическим стартером), в задней находились камера сгорания и сопло. Обе части устанавливались на несущей балке и соединялись стальной цилиндрической трубой.

(* прим. -  HWK — название производителя, 109 — обозначение ракетного двигателя по коду Министерства авиации, 509 — порядковый номер образца.)

Первые полеты Me 163A состоялись без мотора, на буксире двухмоторного истребителя Bf HOC. Пилотировал его знаменитый планерист, чемпион мира 1937 года капитан Хайни Дитмар (Heini Dittmar). Самолет продемонстрировал хорошую управляемость и летные качества. Единственной проблемой стало выполнение посадки, так как машина не была оборудована закрылками и только благодаря невероятному везению Дитмару удалось избежать аварии. Первый полет выявил также вибрацию руля направления, которая впоследствии была устранена.

Вскоре Me 163AV1 в Аугсбурге был показан шефу службы вооружений и поставок люфтваффе Эрнсту Удету, на которого демонстрация машины произвела глубокое впечатление. В кратчайшие сроки Удет добился получения для программы создания Me 163 статуса приоритетной. Летом 1941 года завершилась сборка всех шести прототипов, после чего образцы V1 и V4 отправили в Пеенемюнде, где на них установили моторы RII203. В июле — октябре того же года они совершили первый полет, достигнув скорости порядка 800—850 км/ч. 2 октября 1941 года Дитмар на Me 163AV4 побил мировой рекорд, развив скорость 1004 км/ч (М=0,84). Самолет был доставлен на высоту 3600 метров буксировщиком Bf HOC. После расцепки Дитмар включил двигатель и быстро разогнался до рекордной скорости, причем сразу после ее достижения потерял контроль над машиной. Пилота и самолет спасло быстро принятое им решение остановить мотор. Рекордные показатели скорости зарегистрированы несколькими датчиками (кинетическими теодолитами) фирмы «Askania».

Результаты испытаний вызвали к жизни распоряжение Министерства авиации от 1 декабря 1941 года, в котором санкционировалось продолжение работ над боевой версией самолета — Me 163B. Модификация А, правда, тоже выпускалась, но в весьма небольшом объеме: 10 безмоторных экземпляров этой версии произведено на заводах Вольфа Хирта (Wolf Hirth). Через несколько дней Липпиш начал работы по изменению конструкции крыла Me 163, которое стало причиной штопора во время совершения рекордного полета. Вначале планировалось установить предкрылки на 40 % поверхности крыла, однако в конечном счете ограничились применением на его передней кромке неподвижных предкрылков (так называемого «типа С») конструкции инженера И. Хуберта (Hubert). Последние, незначительно увеличив лобовое сопротивление, надежно предохраняли самолет от самопроизвольного сваливания в штопор. Еще одним нововведением в версии В стала установка жидкостного ракетного двигателя Walter RII 211 (HWK 109-509A-0) с тягой, регулируемой в пределах 3—15 кН.

Me 163B представлял собой одноместный среднеплан смешанной конструкции со стреловидным крылом, построенный по схеме «бесхвостка».

Фюзеляж-полумонокок овального сечения, изготовлен из дюралюминия и разделен на несколько отсеков. В передней бронированной части (15-мм плита) расположены генератор, аккумулятор и радиостанция FuG 25. Воздухозаборник системы вентиляции находился в носовой части снизу. За радиооборудованием располагалась кабина пилота с фонарем, изготовленным из цельногнутого листа плексигласа (откидывался вправо). Конструкция остекления кабины обеспечивала хороший обзор; возможность обзора задней полусферы достигнута путем размещения в бортах фюзеляжа за пилотским креслом двух небольших окон. От огня бортстрелков вражеских бомбардировщиков летчика предохраняло монолитное лобовое бронестекло толщиной 90 мм, установленное под углом 90 градусов к продольной оси машины. По бокам от кресла размещались 8-мм броневые плиты, сзади — 13-мм бронеспинка. Кабина не была герметизирована, по этой причине пилот подвергался воздействию низких температур при полете на больших высотах. По обе стороны кабины размещались баки с перекисью водорода (T-Stoff); главный топливный бак устанавливался в центральной части фюзеляжа, непосредственно за ним размещался ракетный двигатель.

Крыло стреловидное, цельнодеревянное. Угол стреловидности передней кромки составлял 23 градуса. Кроме главного лонжерона, в конструкцию крыла входил вспомогательный. Поверхность покрыта фанерой. С фюзеляжем каждая плоскость соединялась стальными шкворнями. В толще крыла смонтированы топливные баки с окислителем (C-Stoff), в корневой части установлено пушечное вооружение. Трубка Пито и антенна радиостанции FuG 25 размещались на левом крыле.

Шасси состояло из посадочной лыжи, расположенной в центре тяжести машины под фюзеляжем (выпускалось гидравлическим способом). Перед стартом к выпущенной лыже присоединялась двухколесная тележка, обеспечивавшая маневрирование по ВПП и разбег машины. После взлета тележка автоматически сбрасывалась, а лыжа убиралась. Хвостовое колесо частично убирающееся, управляемое.

Управление машиной обеспечивали руль направления на киле и рули высоты на крыле. Конструкция деревянная, крыта полотном. На передней кромке крыльев, в их внутренней части, устанавливались неподвижные предкрылки. Между элеронами и фюзеляжем размещались триммеры, перед которыми на нижней поверхности крыла размещались посадочные щитки смешанной деревоме-таллической конструкции. Привод рулей высоты и руля направления осуществлялся металлическими тягами (на крыле они проходили вдоль главного лонжерона).

Ракетный двигатель Me 163 подвергался частым изменениям. Вначале на опытных машинах устанавливали мотор Walter RI 203, использовавший комбинацию перекиси водорода (T-Stoff) и перманганата калия (Z-Stoff) и развивавший тягу 4 кН. Впоследствии самолеты Me 163A оснащали двигателем Walter RII 203, а затем — ракетными моторами серии HWK 109-509, работавшими на двухком-понентном топливе. Опытный экземпляр нового двигателя модификации HWK 109-509-0-1, разработанный к концу 1942 года, был установлен на Me 163V3. Предсерийные образцы Me 163B оснащались преимущественно моторами Walter RII 211 модификации HWK 109-509A-1, а серийные машины - HWK 109-509A-2.

Топливо T-Stoff размещалось в главном баке емкостью 1040 литров, расположенном в центральной части фюзеляжа и двух 60-литровых баках, размещенных по сторонам пилотской кабины. Над задней частью главного топливного бака размещалась небольшая емкость со «стартовым» запасом T-Stoff. Окислитель C-Stoff находился в четырех баках, установленных в толще крыльев (по два в каждом крыле). Между передней кромкой крыла и главным лонжероном размещались дополнительные 73-литровые емкости. Рядом с ними, за балкой лонжерона, находились основные баки емкостью 173 литра каждый. Все они соединялись трубопроводами с бачком коллектора, установленным в фюзеляже. В нижней поверхности корпуса самолета, поблизости от посадочной лыжи, имелись клапаны, обеспечивающие возможность спуска топлива.

Электрооборудование питалось от аккумулятора (24 V) и генератора (2000 Вт), привод которого осуществлялся небольшим ветряком, расположенным в носовой оконечности машины.

Первый опытный образец Me 163BV1 был построен в апреле 1942 года. В мае начались полеты без мотора, к которым были привлечены и следующие прототипы машины. Испытания проводились в Пеенемюнде. В ходе их проведения, в конце 1942 года в результате несчастного случая получил тяжелые травмы капитан Дитмар — его место занял Рудольф Опиц (Rudolf Opitz). В связи с затруднениями в конструировании нового двигателя испытания затянулись. Тем временем, 1 мая 1943 года А. Липпиш покинул заводы Мессершмитта, приняв руководство Авиационным исследовательским институтом (Luftfahrtforschungsanstalt) в Вене. Двигатель RII 211 прибыл в Пеенемюнде только в июле 1943-го; он был смонтирован на втором прототипе Me 163BV2. После ряда наземных испытаний машина совершила первый полет, пилотировал ее Р. Опиц. Испытание едва не закончилось аварией: во время взлета преждевременно отделилась стартовая тележка. Только молниеносная реакция пилота предотвратила катастрофу.

В это же время английские высотные фоторазведчики «Mosquito» совершили несколько рейдов в направлении Пеенемюнде, сняв на пленку территорию испытательного комплекса. После проведенного анализа специалисты идентифицировали запечатленные на них ракетный снаряд на стартовой позиции и небольшой самолет, лишенный хвостового оперения— Me 163B. Прямым следствием этого события стал массированный налет британских бомбардировщиков на Пеенемюнде. После разрушительного налета руководство распорядилось перебазировать экспериментальное подразделение, оснащенное Me 163 (Erprobungskommando 16), вместе со всей материальной частью в городок Бад-Цвишенан (район Ольденбурга). Опиц, пилотировавший машину с неисправной гидравлической системой, получил такие же травмы, как до него Дитмар. Это происшествие заставило разработчиков вплотную заняться решением такой проблемы, как жесткая посадка. Опираясь на разработки доктора И. Шнайдера (Schneider), сотрудники КБ создали новый тип шасси, который, благодаря применению перекрещенных пружин, надежно амортизировал касание земли при приземлении. Это шасси было применено в серийных Me 163B.

На заводах Мессершмитта в Регенсбурге началось производство 70 предсерийных самолетов, 31 из которых получил нумерацию экспериментальных машин. Часть их, обозначенную как Me 163Ba-l, направили в Erprobungskommando 16 для проведения войсковых испытаний. Их главным отличием от самолетов, выпущенных позднее, стало вооружение.

Прототип Me 163BV2 получил встроенное вооружение, состоявшее из двух 20-мм пушек Mauser MG 151/20. «Мессершмитты-163Ва-1» (не получившие нумерации опытных машин с индексом «V») и далее оснащались 20-мм пушками, которые впоследствии (примерно с 47-го экземпляра) были заменены на 30-мм МК 108 фирмы «Rheinmetall-Borsig». Заряжание пневматическое, осуществлялось с помощью сжатого воздуха, поступавшего из размещенных под казенной частью орудий баллонов высокого давления. В обоих случаях орудия монтировались в корневой части крыла. Боекомплект— 100 патронов у MG 151/20 и 60 у МК 108, — размещался в двух магазинах на ствол. Рефлекторный прицел типа Revi 16B устанавливался перед лобовым бронестеклом. На нескольких экземплярах перехватчика проводились эксперименты с установкой ракетного вооружения: так, под каждым крылом опытного Me 163V2, а затем — одного из предсерийных Me 163A-0 монтировались 12 направляющих НАР R4/M. В самом конце войны планировалось оснащение истребителей Me 163Ba-l десятью пусковыми установками 50-мм снарядов SG 500 «Jagdfaust», ведущими огонь в вертикальной плоскости. Новое оружие было сконструировано разработчиком известного противотанкового гранатомета «Panzerfaust» доктором Лангвайлером (Langweiler). Залп SG 500 производился после получения сигнала фотокамеры в момент, когда перехватчик проходил под силуэтом цели — бомбардировщика. После успешных испытаний этот образец вооружения был рекомендован к установке на Me 163 в качестве стандартного. Всего SG 500 было оборудовано 12 серийных самолетов, но практически они не успели принять участия в боях. Учебные Me 163S вооружения не несли.

Одновременно с завершением выпуска предсерийных Me 163 производство самолетов было перенесено на завод «Hans Klemm Flugzeugbau» (Беблинген), где проводилась окончательная сборка. В соответствии с принятыми правилами, комплектующие поставлялись со всей Германии. Первые серийные машины страдали множеством «детских болезней»: только в феврале 1944 года появилась возможность начать их крупномасштабный выпуск.

Принципиально новая концепция, заложенная в основу конструкции Me 163, потребовала от пилотов специальной подготовки. Трудность переучивания строевых летчиков на Ме 163B-la«Komet» («Комета» — такое обозначение получил новый самолет) заставила создать специальную учебно-тренировочную версию. Для этого летом 1944 года разработан двухместный безмоторный планер Me 163S — кабина инструктора располагалась позади пилотской, на месте главного топливного бака T-Stoff. Точное число машин этой версии неизвестно.

Первая авиационная часть, сформированная под командованием опытного аса, капитана Вильгельма Шпете (Wilhelm Spaete) из Me 163 (Erprobungskommando 16), также была по сути своей учебной. Опытные летчики-испытатели, служившие в группе, должны были вырабатывать новую тактику применения ракетного самолета. Параллельно они проводили испытания вновь поступивших машин и выявляли конструктивные дефекты, впоследствии устраняемые разработчиками.

Первая группа из 30 специально отобранных летчиков ВВС начала тренировки на авиабазе Бад-Цвишенан, куда E.Kdo 16 была перебазирована из Пеенемюнде в июле 1943 года. Прежде чем начать полеты на Me 163, пилоты тренировались на учебных планерах «Habicht» («Чайка»). Эти машины, в зависимости от модификации, различались размахом крыла (стандартный 13,2 метров, специальные версии — 10,8 и б метров). На них они тренировали навыки выполнения посадки на большой скорости. Затем летчики выполняли шесть полетов на буксируемом Me 163A c пустыми топливными баками и водным балластом. После выполнения предварительной учебной программы начинались полеты на реактивном двигателе, а затем весь цикл повторялся на Me 163B. Особое внимание обращалось на совершенствование техники приземления, от которой в значительной мере зависела безопасность пилота. В штатах E.Kdo 16, кроме самолетов Me 163A, находилась первая снабженная вооружением модификация машины — Ва-1.

Поскольку командир «Команды 16» капитан Шпете являлся автором рекомендаций по тактике боя на Me 163, он предложил использовать группы «Комет» для обеспечения ПВО конкретных объектов германского военно-промышленного комплекса, расположенных в северной и южной части Германии. Шпете мотивировал свое предложение небольшим радиусом действия Me 163, равным примерно 100 км.

Вступление в бой частей, оснащенных ракетными машинами, началось со значительным опозданием. Одной из причин к этому стало направление на Восточный фронт В. Шпете (последний был назначен командиром группы в 54-й истребительной эскадре). Обязанности командира были переданы капитану Тони Талеру (Toni Thaler). Кроме того, базирование Me 163 требовало специального оборудования аэродромов. В течение 1944 года этим условиям отвечали следующие авиабазы: Пеенемюнде, Бад Цвишенан, Витмундхафен, Штаргард, Удетфельд, Брандис, Венло, Деелен и Гузум.

Первой строевой частью, сформированной в мае 1944 года, стала 1-я эскадрилья 400-й истребительной эскадры (1./JG 400). Ее командиром назначили капитана Роберта Олейника (Robert Olejnik), а местом базирования определили Витмундхафен. В состав части включены пилоты из состава E.Kdo 16. Первая встреча союзников с новым немецким оружием произошла 28 июня 1944 года в районе Мерзебурга. Самолеты 1./JG 400 действовали с базы Брандис (10 км восточнее Лейпцига), куда это подразделение было передислоцировано в начале июля. Пилоты восьми «Мустангов» 359-й истребительной группы ВВС армии США, эскортировавшие соединение бомбардировщиков В 17, обнаружили пять немецких машин, подходивших в двух звеньях на высоте около 1000 метров. Подходя к бомбардировщикам с тыла, немецкие самолеты летели на скорости порядка 800—900 км/ч, оставляя за собой густые инверсионные следы. Хотя истребители сопровождения попытались преградить противнику дорогу, Me 163 выполнили атаку, а после ее завершения вышли из боя крутым разворотом в сторону солнца. Американцы ни разу не смогли приблизиться к вражеским машинам на дистанцию открытия эффективного огня. Самолеты, которые были упомянуты в рапорте американского генерала Уильяма Кепнера (William E. Керnеr), входили в силы ПВО завода по производству синтетического топлива в Лойне, расположенного к западу от Лейпцига.

На следующий день, также в районе Мерзебурга, произошло очередное столкновение между Me 163 и американскими истребителями (на сей раз Р 38 «Lightning»). Американцы заявили об уничтожении одной «Кометы», однако, по немецким документам, 1./JG 400 не понесла потерь. Первую победу в воздушном бою немцы одержали 16 июля 1944 года в районе Лейпцига — пятерка Me 163, атаковавшая соединение «Летающих крепостей», сбила В 17 из состава 305-й бомбардировочной авиагруппы (отличился лейтенант Хартмут Рилль). «Кометы» также понесли потери: один «Мессершмитт» был уничтожен огнем бортстрелков «Крепости», другой (машина Рилля) — «Мустангом» эскорта. Наибольший успех на долю Me 163 выпал 24 августа, когда они сбили четыре В 17, потеряв одну машину, подожженную истребителем Р 51.

Параллельно на аэродроме Венло (вблизи голландско-немецкой границы) была сформирована 2-я эскадрилья JG 400 под командованием капитана Отто Бенера (Otto Boehner). В конце августа 1944 года подразделение передислоцировали в Брандис, где из него и 1-й эскадрильи образовали 1-ю авиагруппу 400-й эскадры (I./JG 400). Командование группой принял капитан Фульда (Fulda). В конце сентября из Бад-Цвишенана в Брандис была переброшена «Испытательная команда 16». Часть ее персонала отправлена на авиабазу Удетфельд с целью формирования учебно-тренировочной эскадрильи (Ergaenzungstaffel) в составе JG 400. Впоследствии она была преобразована в 4-ю группу 2-й учебной истребительной эскадры (IV./EJG 2) в составе 13-й, 14-й и 15-й эскадрилий. В конце декабря 1944 года из этих подразделений планировалось создать новую, 3-ю авиагруппу 400-й эскадры (III./JG 400), однако эти планы выполнены не были.

Несколько раньше, осенью 1944-го, капитан Рудольф Опиц приступил к формированию в Штаргарде истребительной группы II./JG 400). В ее задачи входила защита завода по производству синтетического топлива в Пелитцере, расположенного в 45 км от Штаргарда, то есть в радиусе действия Me 163В. В это время из 54-й истребительной эскадры вернулся Вольфганг Шпете, принявший командование JG 400. К 31 декабря 1944 года в ее составе числилась 71 машина Me 163, в том числе 63 в 1-й группе и всего восемь — во второй. Через месяц ситуация была выровнена: I./JG 400 располагала 45 «Кометами», a II./TG 400 - 46.

В боевых действиях участвовала преимущественно 1-я истребительная группа, на боевом счету которой числится 9 воздушных побед. Собственные потери составили 14 самолетов. Большинство «Комет» погибло по причине различных технических неполадок, в том числе взрывов остатков топлива при посадке. Лишь 5 машин уничтожила авиация союзников. Англо-американским истребителям удавалось сбить Me 163, как правило, когда последние, исчерпав запас горючего, заходили на посадку в планирующем полете. В этот момент немецкие машины были абсолютно беззащитны и легко уничтожались.

II./JG 400 достигла уровня боеготовности в самом конце войны, однако полное отсутствие топлива не позволило ее машинам принять участия в боях. К моменту капитуляции Германии авиагруппа дислоцировалась на побережье Северного моря, в Гузуме (34 км западнее Шлезвига). III./JG 400 в начале мая 1945 года все еще находилась в процессе формирования. Вероятно, последним успехом Me 163 в мировой войне стало уничтожение «Кометой» из состава E.Kdo 16 американской «Летающей крепости» 10 мая 1945 года. Вражеский самолет был сбит новым оружием — 50-мм гладкоствольной пушкой SG 500 «Jagdfaust».

Всего же из примерно 320 построенных самолетов (преимущественно модификации Me 163B-la), 279 единиц поступили на вооружение ВВС: 237 в 1944 году и 42 - в следующем.

В конце войны значительное количество Me 163 попало в руки англичан и американцев. Войска США 19 апреля 1945 года захватили аэродром Брандис, где базировались I./JG 400 и E.Kdo 16 (правда, немцы успели уничтожить почти всю матчасть). Британцы заняли территорию Северной Германии, в том числе Гузум, Киль и Шлезвиг, где были размещены авиационные подразделения, оснащенные «Кометами». Кроме того, английские войска получили некоторое количество Me 163A, находившихся в Бад-Цвишенане: в Великобританию было отправлено 24 машины. Из этого количества 4 самолета передано Франции, 2 — Канаде, 1 — Австралии и 5 — США. Части Красной Армии тем временем захватили часть промышленных предприятий, производивших комплектующие для Me 163 и испытательный центр в Дессау. Впоследствии все эти самолеты подверглись тщательным исследованиям.

«Американские» Me 163 перевезли из Шербура в Нью-арк английским авианосцем «Reaper» в начале августа 1945 года. Два самолета были отремонтированы, а 5 октября один из них подготовлен к испытаниям. 12 апреля «Комета» переправлена на авиабазу Мердок транспортным самолетом С 82, где ею занялись находившийся к тому времени в США профессор Липпиш и летчик-испытатель Л. Фогель (Vogel). С 3 мая 1946 года Me 163B приступил к полетам на буксире стратегического бомбардировщика В 29 «Superfortress».

Англичане перевезли доставшиеся им «Кометы» тяжелыми транспортниками «York» в Королевский институт аэронавтики (Royal Aeronautical Establishment) в Фарнборо. Туда же отправили нескольких немецких механиков. Первые безмоторные полеты Me 163A состоялись еще 11 июля 1945 года на авиабазе Уисли с травяной ВПП. Пилотировал машину капитан Эрик Браун (Eric Brown). Испытания проведены на буксире истребителя «Spitfire» EMk IX. 10 октября 1946 года состоялся первый полет «Кометы», оснащенной ракетным двигателем (на высоту 4000 метров ее поднял тот же «Спитфайр»). Программа завершена в 1947 году.

Несмотря на развертывание серийного производства Me 163B, немцы не прекратили работ по его усовершенствованию. Наиболее весомой проблемой стала небольшая продолжительность полета, обусловленная неэкономичностью ракетного двигателя. Фактически самолет мог выполнить только взлет, быстрый перехват бомбардировщиков противника и немедленную посадку в режиме безмоторного планирования. Это качество Me 163 даже было отражено в лозунге на эмблеме 2-й эскадрильи JG 400: «Wie ein Floh aber O-Ho!» («Как блоха, но ого-го!»). Хотя функции перехватчика и не предусматривали продолжительной «свободной охоты», а система оповещения о налете вражеских бомбардировщиков в ПВО Германии была налажена отлично, такая продолжительность полета не могла быть признана удовлетворительной.

Исправить положение могла только модернизация двигателя. В КБ Вальтера решили применить в конструкции нового мотора две камеры сгорания: главную (тяга 16,7 кН) и вспомогательную (2,94 кН). Главная камера сгорания должна была обеспечивать отрыв машины от земли и набор заданной высоты, после чего пилот должен был переводить режим работы двигателя на использование вспомогательной (маршевой) камеры. Такое решение мотора HWK 109-509C-1 позволило увеличить время полета с 8 до 12 минут. Испытания новых моторов на стенде были завершены в первой половине 1944 года. Впоследствии их смонтировали на двух предсерийных самолетах серии В (V6 и V18), которые должны были стать базовыми образцами для выпуска модификации Me 163C. За исключением силовой установки и измененных элементов шасси, V6 и V18 не отличались от машин предыдущей серии.

6 июля 1944 года Рудольф Опиц поднял в воздух Me 163BV18 на аэродроме в Пеенемюнде. Полет сложился весьма драматично и едва не закончился аварией. На высоту 4000 метров самолет поднялся нормально, но затем внезапно начала возрастать скорость. Обеспокоенный пилот выключил двигатель и машина стала круто падать вниз: только благодаря большому везению Me 163 удалось перевести в планирование над самой поверхностью моря. В ходе полета достигнута скорость 1130 км/ч. После посадки выяснилось, что значительные повреждения получил руль направления.

Не дожидаясь завершения испытаний предсерийных машин, немцы начали производство модификации Me 163С-1а. Этот самолет был несколько крупнее, чем его предшественники. Общая конструкция крыла осталась неизменной, но его размах и площадь несущей поверхности стали больше. В увеличенном центроплане смонтировали топливные баки большего объема. Установлен новый фонарь пилотской кабины, его каплевидная форма обеспечивала отличный обзор. В конструкции самолета предусмотрена возможность установки различных типов вооружения: две 30-мм пушки МК 108 или две 20-мм MG 151/20. Кроме двух предсерийных Me 163B-0, были построены три машины модификации С (VI, V2, V3), из которых летал только один. Серийный выпуск версии Me 163C-la был подготовлен в конце 1944 года, но ухудшившаяся обстановка на фронтах не позволила развернуть его. Все построенные образцы были уничтожены весной 1945 года ввиду угрозы их захвата советскими войсками.

Одновременно с версией С начались работы над созданием модификации D. Опытный образец Me 163DV1 был построен в конце весны 1944 года. Он имел удлиненный на 0,85 метра фюзеляж, крылья снабжались предкрылками на передней кромке. Впервые на машине установлено трехколесное убирающееся шасси с носовой стойкой. Применение колесного шасси обеспечило Me 163 возможность маневрировать после посадки и не создавать затора на ВПП. Вначале проект разрабатывался КБ фирмы «Мессершмитт», но по решению Технического управления Министерства авиации его передали на заводы Юнкерса. в группу профессора Генриха Хертеля (Heinrich Hertel). Наименование было также изменено на Ju248Vl, однако впоследствии RLM вновь переименовало машину — уже в Me263Vl. Опытный образец самолета был закончен в августе 1944 года и до конца месяца прошел полетные испытания без мотора (на буксире бомбардировщика Ju 188). Затем в фюзеляже был смонтирован ракетный двигатель HWK 109-509C-4 суммарной тягой свыше 20 кН (до 19,6 кН — главная камера сгорания; 3,92 кН — вспомогательная). Успешные результаты испытаний повлияли на решение Главной комиссии по разработке имперского Министерства авиации (Entwicklungs Hauptkomission), которая 22 декабря 1944 года приняла решение о форсировании работ над машиной и подготовке серийного производства истребителя под обозначением Ме263А-1. Самолет планировалось вооружить двумя 30-мм пушками, установленными по образцу Me 163B. Однако близкий конец войны перечеркнул эти планы. Единственный экземпляр Me263Vl был захвачен Красной Армией на полигоне в Дессау и вывезен в СССР Впоследствии трофей подвергся исследованиям в КБ А. Микояна и М. Гуревича; полученные результаты использованы при разработке отечественного проекта, получившего индекс И-270. Опыты с Me263Vl завершены в 1946 году.

В 1944 году «Кометой» заинтересовалась японская военная миссия в Берлине. Результатом переговоров стала закупка лицензии на производство ракетного двигателя HWK 109-509A и планера Me 163B. Экземпляр машины в разобранном состоянии был погружен на подводную лодку, направившуюся в направлении порта Кобе. Однако корпус машины не попал в Страну Восходящего Солнца, так как перевозившая его лодка U 852 (по другим данным, U 68) была потоплена союзниками. До Японии добрался только двигатель, впоследствии адаптированный под японские стандарты Институтом морской авиации в Йокосуке под обозначением Toku Ro.2 (Kr-10). Кроме того, японцы располагали общим техническим описанием проекта Me 163, привезенным из Германии инженером Эйити Иватами (Eiichi Iwatami). Располагая такой скромной информацией, в конце июля 1944 года японцы все же приступили к строительству на заводах фирмы «Mitsubishi» прототипа ракетного истребителя, получившего обозначeниe J8M1 «Shisui» («Лезвие меча»). Индекс J8M1 применялся в морской авиации — для армии тот же проект разрабатывался под индексом Кл 200. В сентябре был подготовлен макет, а вскоре приступили к сборке опытных образцов. Параллельно по немецкому образцу начались работы над безмоторными учебно-тренировочными планерами, которые получили по-японски поэтичное название MXY 8 «Akigusa» («Осенняя трава»). Первую из этих машин 8 декабря 1944 года поднял в воздух капитан-лейтенант Тоехико Инусука (Toyohiko Inusuka). В серийное производство пошел более тяжелый вариант учебной машины, оснащенный балластными водяными резервуарами, которые имитировали условия полета на J8M1. Армейская версия MXY 8 обозначалась как Ки 13. Японский ВМФ планировал развернуть выпуск еще одной тренировочной версии— MXY 9 «Shuka» («Осенний огонь»), на сей раз оснащенной ракетным двигателем Tsu 11 тягой кН, но это намерение не осуществлено в связи с капитуляцией Японии.

Первый двигатель Toku Ro.2 тягой 15 кН был завершен в начале июня 1945 года. За несколько месяцев до того были успешно облетаны два прототипа J8M1 с водяным балластом вместо мотора и запаса топлива. Первый старт с установленным ракетным двигателем состоялся 7 июля 1945-го, пилотировал его тот же Т. Инусука. Испытания завершились катастрофой — самолет разбился, а летчик погиб. Тем не менее спешно начались работы по достройке пяти оставшихся экземпляров машины, а также по созданию новой версии J8M2 «Shusui-Kai»/Ki 202. Реализовать эти намерения японцы не успели. J8M1 планировалось вооружить двумя 30-мм пушками «Тип 5», на J8M2 вместо одной из них устанавливался дополнительный топливный бак.

* * *

Активно занимались разработкой ракетных истребителей и другие немецкие фирмы. Базой для этого стали жидкостные ракетные моторы, уже опробованные на Me 163 и освоенные промышленностью: HWK 109-509A-2 и HWK 109-509C-1/C-4 (все двигатели использовали смесь перекиси водорода и гидразингидрата). Разработчиком этих моторов был уже многократно упомянутый X. Вальтер; кроме указанных выше конструктивных различий, они отличались друг от друга исключительно пропорциями используемых компонентов топлива. Во всех модификациях горючее в камеру сгорания подавалось турбонасосом с парогазовым приводом.

Этим, так называемым «холодным» способом, то есть каталитическим разложением перекиси водорода, достигалось рабочее давление в первых вариантах ракетных двигателей (например, HWK RI 203). Топливом служил метанол; указанные характеристики ограничивали расчетную тягу мотора в пределах 3—5 кН.

В поздних образцах двигателей Вальтера (начиная с HWK 109-509A-2) в качестве окислителя также использовалась 80-процентная перекись водорода, но топливом служила смесь метанола с гидразингидратом, которая обладала способностью к самовоспламенению. Как говорилось выше, последний вариант мотора, HWK 109-509 (модификации С-1 — D), располагал двумя камерами сгорания: главная могла регулировать тягу в достаточно большом диапазоне (3,92—19,6 кН), вспомогательная (маршевая) камера обеспечивала малую константную величину тяги (2-3,92 кН).

Поскольку двигатель монтировался в хвостовой части машины, баки с жидким топливом размещались в центре тяжести самолета с целью нивелирования негативного влияния на центровку машины при выработке горючего.

К концу войны в Германии был объявлен конкурс на лучший проект дешевого ракетного перехватчика, способного заменить Me 163B. Хейнкель сконструировал проект Р 1077 «Julia», а Юнкере — EF127 «Walli» (использовал унифицированные с Me 163B топливные баки, вмещающие 1588 кг горючего). Мессершмитт ответил на это созданием проекта Р 1104. Все эти машины должны были оснащаться моторами HWK 109-509A-2, аналогичными установленным на Me 163B, либо HWK 109-509C с двойными камерами сгорания. При взлете самолетов широко использовались четыре вспомогательных стартовых ракетных ускорители на твердом топливе (дигликолевые пороховые шашки), как правило, типа Schmidding 109-553. Образцы Хейнкеля и Юнкерса доведены до постройки макетов, самолет Мессершмитта существовал только в чертежах. Победила в конкурсе машина, значительно отличавшаяся даже от необычных по тем временам ракетных истребителей, разработанных на базе аэродинамически «вылизанных» планеров.

КБ под руководством Эриха Бахема (Erich Bachem) в 1944—45 годах разработало наиболее необычный образец ракетной авиационной техники — узкоспециализированный перехватчик Ва 349А «Natter» («Гадюка»). Этот небольшой среднеплан, снабженный, кроме маршевого двигателя HWK 109-509A-2 (запас топлива 590 кг), четырьмя твердотопливными ракетными стартовыми ускорителями Schmidding 109-553, был создан на основе переработанного планера крылатой ракеты Fi 103 (V 1) и фактически представлял собой гибрид зенитной ракеты и самолета. Длина фюзеляжа составляла 6 метров; перехватчик снабжался деревянными крыльями небольшого размаха (3,6 метра) и примитивным хвостовым оперением с рулями высоты и направления. Пилотская кабина с элементарным приборным оборудованием защищалась мощной броней и бронестеклами. Машина имела цельнодеревянную конструкцию, взлетный вес достигал 2200 килограммов.

В носовой части перехватчика размещались 24—34 неуправляемые ракеты (по проекту— типов «Foehn», R4/M, R4/HL), прикрывавшиеся сбрасываемым баллистическим колпаком. Для их грубой наводки на цель летчик располагал простейшим коллиматорным прицелом, вынесенным за пределы пилотской кабины. Ракеты выстреливались залпом. Какое-либо шасси отсутствовало: посадка производилась достаточно оригинальным способом. После атаки самолета противника летчик выбрасывался с парашютом, а корпус «Наттера» разделялся на две части. Наиболее ценные части оборудования — двигатель и автопилот плавно спускались с использованием автоматической парашютной системы и оставались пригодными к повторному использованию, а фюзеляж разбивался о землю.

В хвостовой части машины находился маршевый ракетный двигатель с временем действия всего около 10 минут — для перехватчика, предназначенного для проведения быстрой атаки конкретной цели, этого было вполне достаточно. Старт «Наттера» должен был производиться подобно обычной ракете: практически в вертикальном положении, с использованием 10-метровой стартовой мачты. После включения ракетных ускорителей перехватчик «выстреливался» вверх по желобу. При этом задействовались все элементы силовой установки: маршевый двигатель и ракетные ускорители, причем их суммарная тяга составляла 63,8 кН (перегрузка на старте достигала значения 5—6 G). Через 10 секунд, на высоте около 1000 метров, отработавшие ресурс ускорители сбрасывались и Ва 349 продолжал полет на одном моторе. Последний работал в течение еще двух минут; его тягу можно было регулировать в диапазоне от 1,47 до 16,7 кН.

Предполагалось, что группа «Наттеров», стартовав при обнаружении соединения бомбардировщиков в непосредственной близости от пункта их базирования, мгновенно сблизившись с целью (их скорость составляла около 990 км/ч), обрушит на вражеские самолеты лавину реактивных снарядов. Базы перехватчиков планировалось разместить вдоль трасс, по которым шли соединения бомбардировочной авиации союзников, а пилоты этих дешевых одноразовых машин должны были набираться из обычных солдат войск СС (на заключительном этапе войны «Наттеры», как и другие образцы реактивного и ракетного оружия, попали в исключительное ведение обергруппенфюрера Ганса Каммлера и рейхсфюрера Генриха Гиммлера), прошедших двухнедельный курс подготовки.

Работы по реализации проекта этого истребителя начались в августе 1944 года и уже через месяц были доведены до продувки макета в аэродинамической трубе на скорости 550 км/ч (150 м/с). В декабре 1944-го начались беспилотные полетные испытания, затем они были продолжены с установкой стартовых ускорителей. 25 февраля 1945 года был успешно проведено первое испытание полностью укомплектованного самолета на расчетных режимах полета. Исходя из результатов тестов, Министерство авиации приняло решение провести — несмотря на неполадки в недоработанной системе автоматического управления взлетом, — пилотируемый полет. Взлет был осуществлен успешно, однако через минуту машина отклонилась от расчетной траектории и потерпела аварию. Летчик-испытатель Лотар Зиберт (Lothar Siebert) погиб. Испытания продолжались до начала апреля 1945 года; их результаты не позволили успешно завершить доводку машины, а тем более осуществить развертывание ее серийного производства и масштабное боевое применение.

«Наттер», воплотивший в своей конструкции основные черты будущих скоростных реактивных перехватчиков, готовился к крупномасштабному серийному производству (модификация А). Изготовление боеготового «Наттера» занимало 1000 человеко-часов (сборка планера самолета отнимала четверть этого времени). Первое подразделение «Наттеров» было дислоцировано в лесу поблизости от города Штутгарт, однако произошло это лишь в марте 1945 года. Всего изготовили 36 экземпляров Ва 349А, 22 из них были использованы в различных испытаниях, 10 единиц погибли— сожжены перед захватом союзниками заводского корпуса, еще три захватили американцы, а последний попал в руки советских войск Тюрингии. В том же году разработан усовершенствованный вариант — Ва 349В, оснащенный двухкамерным двигателем HWK 109-509C-1. Тягу мотора, установленного на этой машине, можно было регулировать в диапазоне 3,9-19,6 кН. Период моторного полета увеличился на 4,36 минуты, а радиус действия — до 90 км. Работы над этим перехватчиком доведены лишь до создания прототипа.

Институт DFS в годы войны разработал несколько экспериментальных летательных аппаратов с ракетным движителем. Первым из них стал разведывательный DFS 228, работы над которым продолжались с 1941 по 1945 год. Машина оснащалась ракетным мотором HWK 109-509A-1 тягой 15,7 кН. Примененная силовая установка позволяла самолету пролететь 1050 км со скоростью 900 км/ч. К концу войны построено 12 безмоторных машин, которые прошли комплекс испытаний в планирующем полете. За этим самолетом последовал двухфюзеляжный DFS 332, который должен был оборудоваться ракетным двигателем с короткой активной фазой работы и возможностью достижения чрезвычайно высокой скорости полета. Машина строилась для проведения динамических испытаний в качестве «летающей лаборатории». К 1945 году опытный образец не был завершен. Наконец, экспериментальный DFS 346, оснащенный двумя моторами HWK 109-509B-1 тягой по 19,6 кН, предназначался для ведения разведки. Единственный экземпляр этого самолета на конечной фазе постройки уничтожен в апреле 1945 года.

Существовали в Германии проекты истребителей, даже по нынешним меркам выглядящих почти фантастически.

Упоминавшийся при описании работ над ракетным Me 163 Александр Липпиш путем установки нового двигателя на свою любимую «бесхвостку» создал проект истребителя Lp 13, предназначенный для кардинального улучшения полетных характеристик этой машины. Самолет должен был иметь новый, более узкий фюзеляж с пилотской кабиной, размещенной на основании гребня массивного треугольного киля. Крыло установлено под большим углом стреловидности. Ракетный двигатель по образцу Me 163 размещался в хвостовой части машины, шасси на опытном образце включало в себя посадочную лыжу, размещенную в приливе нижней части фюзеляжа. Вооружение — две 30-мм МК 108 в корневой части крыла. Ожидаемая скорость самолета должна была превысить звуковую.*

(* прим. - Уехав после поражения Германии в США, А. Липпиш оказался в числе конструкторов, создавших первый сверхзвуковой стратегический бомбардировщик ВВС США - В 58 «Hustler».)

Уже к 1944 году стало ясно, что ракетная авиационная техника, несмотря на достигнутые ее конструкторами высокие скорости, уступает реактивным самолетам по целому ряду параметров, главным образом по маневренности и радиусу действия. Даже лучшие ракетные самолеты, такие, как Me 163, могли применяться лишь ограниченно, в качестве перехватчиков. В дальнейшем основное внимание разработчиков летательных аппаратов было сосредоточено на создании реактивных машин, лучшим представителем многочисленного семейства которых стало детище Вилли Мессершмитта - реактивный истребитель Me 262.

Хотя в область разработки пилотируемых ракетных машин были привлечены значительные силы и средства, реальных результатов эта деятельность не принесла (за исключением ограниченного боевого применения перехватчиков Me 163B). Однако немцы накопили огромный опыт в сфере аэродинамики высоких скоростей, впоследствии по достоинству оцененны и широко использованы в СССР, США, Великобритании, Франции, Чехословакии.

 


 

Глава 17. Реактивные истребители

Эрнст Хейнкель, вообще отличавшийся обостренным вкусом к новому, кроме разработок в области создания ракетных самолетов, зарекомендовал себя в начале 30-х годов как пионер реактивной авиации. Теоретической основой для этого стали проведенные ОКБ фирмы «Хейнкель» математические расчеты планера самолета, предназначенного для полетов на сверхвысоких скоростях (легли в основу проекта ракетной машины Не 176). Когда стало ясно, что ракетный движитель не сможет обеспечить самолету приемлемого радиуса действия и может применяться лишь ограниченно, Хейнкель, а за ним и Мессершмитт, приступили к разработке принципиально новых машин, открывших новую эру в истории авиации.

27 августа 1939 года поднялся в воздух разработанный Хейнкелем первый в мире реактивный самолет — Не 178. Машина оснащалась двигателем Heinkel-Hirth HeS 3B тягой 4,9 кН. Еще в 1933 году физик Ганс Пабст фон Охайн (Hans Pabst von Ohain) и его ассистент Ган (Hahn) провели в лабораториях Геттингенского университета ряд успешных экспериментов с реактивным двигателем. В 1935 году они разработали первый образец турбореактивного мотора, который долго не привлекал к себе внимания авиационных специалистов, хотя и обещал достижение невиданной доселе скорости в 900—1000 км/ч. Весной следующего года Эрнст Хейнкель, ознакомившись с идеями фон Охайна, пригласил обоих ученых в свою штаб-квартиру в Ростоке, где в обстановке строгой секретности они приступили к созданию двигателя, пригодного для установки на летательных аппаратах. В сентябре 1937 года был создан первый образец воздушной турбины, использующей газово-жидкостную топливную смесь. Двигатель, получивший обозначение HeS 1, на испытаниях развил мощность 1,27 кН. Следующий образец, HeS 2, впервые з мировой практике мог работать на обычном авиационным горючем, однако он еще не развивал требуемой мощности.

Улучшенный мотор HeS 3, установленный под фюзеляжем поршневого Не 118, был испытан пилотами Варзицем и Кюнцелем (Kuenzel). В ходе экспериментов производилось полное выключение поршневого двигателя: легкий самолет свободно продолжал полет только с использованием реактивной тяги.

Не 178 представлял собой свободнонесущий высокоплан с цельнодеревянным однолонжеронным крылом ламинарного профиля. Крыло оборудовалось закрылками. Хвостовое оперение деревянное. Фюзеляж — симметричный, цилиндрической формы. Турбина располагалась в центральной части фюзеляжа, по его оси. Воздухозаборник размещен в носовой части машины (ее принципиальная схема предвосхищала конструкцию послевоенных реактивных истребителей 40-х— 50-х годов). Всасываемый воздух поступал к турбине по трубчатому воздуховоду, проходящему вдоль передней части фюзеляжа под пилотским креслом. Отработанные газы выходили в воздух через коническое сопло в хвостовой оконечности корпуса. В его створе находились регулирующие клапаны: при обычном режиме полета они оставались в открытом положении, при форсированном — закрывались. На «Хейнкеле-178» применялся модернизированный двигатель HeS 3B, более тяжелый, чем образец, испытывавшийся на Не 118. Пилот размещался в кабине, снабженной каплевидным фонарем. Машина не оборудовалась катапультируемым сиденьем, которого тогда еще не существовало. Шасси трехстоечное с хвостовым колесом, убиралось в фюзеляж. В первом полете, состоявшемся в Мариенэе, Не 178 пилотировал испытатель Эрих Варзиц.

Впоследствии Хейнкель вспоминал, что идея установки единственного реактивного двигателя в фюзеляже при тогдашнем уровне развития техники оказалась практически несостоятельной: для этого требовалось множество технических увязок, не позволявших разместить на машине вооружение. По этой причине Не 178, изначально разрабатывавшийся в качестве истребителя, так и остался в единственном опытном экземпляре. В годы второй мировой войны этот самолет послужил основой для создания опытного экземпляра двухмоторной реактивной машины Не 280, оснащенной двигателями HeS 8 и ставшей главным конкурентом основного реактивного истребителя люфтваффе — Me 262 фирмы «Мессершмитт».

Не 280 стал первым в мире двухдвигательным реактивным истребителем. Ранние опытные образцы самолета оснащались моторами HeS 8, но затем, после передачи в распоряжение Э. Хейнкеля старейшей немецкой моторостроительной компании «Hirth Motoren», конструктор получил возможность монопольной установки на свои машины реактивных двигателей этой фирмы.

В связи с отставанием в доводке HeS 8 новый самолет впервые был испытан в безмоторном варианте, на буксире двухмоторного Не 111. Испытания Не 280V1 провел пилот Пауль Бадер (Paul Bader) 22 сентября 1940 года. Однако через несколько дней машина потерпела аварию при вынужденной посадке в связи с обрывом буксировочного троса. После срочного ремонта и установки реактивного двигателя (30 марта 1941 года) Не 280, пилотируемый Фрицем Шефером (Fritz Schaefer), совершил свой первый моторный полет 5 апреля — на год раньше, чем «Мессершмитт-262». В ходе испытания самолет самостоятельно поднялся в воздух, сделал круг над аэродромом и благополучно приземлился.

Бортовое оборудование Не 280 отличалось рядом интересных технических решений. В конструкции этой машины, в отличие от конкурента (Me 262), сразу же было использовано трехстоечное шасси с носовой стойкой. Однако главным новшеством, примененным на этой машине, стало катапультное пилотское сиденье, разработанное в КБ Хейнкеля. Внедрение катапульты в систему экстренного покидания машины принесло свои плоды: первый случай успешного катапультирования в реальной аварийной ситуации зарегистрирован 13 января 1943 года.

Тем не менее в дальнейшем Не 280 производился в очень небольших количествах для использования в качестве «летающих лабораторий»: приоритетный статус был присвоен программе разработки и производства двухмоторного истребителя Me 262 фирмы «Messerschmitt», ставшего подлинным символом реактивной авиации «Третьего рейха».

* * *

Еще перед первым в мире полетом реактивного «Хейнкеля-178» (сравнимым по своему историческому значению, пожалуй, только с опытами братьев Райт), летом 1938 года знаменитая «истребительная» фирма «Bayerische Flugzeugwerke» (BF) была проинформирована о том, что компания BMW работает над созданием собственного реактивного мотора. Ранее монополистом в этой области считался все тот же «Хейнкель». Мюнхенское бюро BMW разработало достаточно простой по конструкции мотор с радиальным компрессором, схема которого была весьма схожа с образцом Ханса фон Охайна и отработана до высокой степени совершенства Фрэнком Уиттлом (Frank Whittle) из фирмы «Rolls-Royce», Великобритания. Хотя баварскому отделению BMW не удалось создать надежный двигатель, более удачно эти работы были проведены в берлинском филиале компании — BMW-Bramo (Берлин-Шпандау). Специалисты «Брамо» провели ряд экспериментов с парными турбинами и осевым (аксиальным) расположением компрессора и турбины. Это решение позволило достичь нескольких преимуществ, главными из которых являлись небольшой диаметр системы и сниженное число оборотов компрессора.

Еще в 1938 году фирма «Байерише Флюгцойгверке» провела конференцию своих научных специалистов, на которой была разработана концепция создания реактивных летательных аппаратов. В октябре того же года выработанная таким образом доктрина легла в основу предварительного проекта Р 1065, который направили на рассмотрение в Техническое управление имперского министерства авиации. Самолет был разработан по двухмоторной схеме, поскольку расчеты показали, что предполагаемая тяга, развиваемая одним двигателем BMW P 3302 (3,11 кН), недостаточна для обеспечения удовлетворительных летных качеств машины. Вначале Р 1065 обозначался как легкий одноместный истребитель с полетным временем около 30 минут. Самолет был решен достаточно традиционно (свободнонесущий низкоплан), он имел цельнометаллическую конструкцию. Двигатели BMW P 3302 Должны были размещаться в каждом крыле, на 1/2 его размаха, причем каждый из них устанавливался в особом «туннеле» внутри несущей конструкции центроплана. Шасси двухстоечное с хвостовым колесом, главные стойки убирались в фюзеляж заподлицо, причем их установка на центроплане была достаточно своеобразной: правая стойка — на его передней части, левая — на задней. Консервативные очертания машины были вызваны стараниями разработчиков максимально сократить период до начала испытаний: лишь хвостовое оперение стреловидной формы напоминало силуэт будущего Me 262. В основу расчетов легли проведенные в 1938 году динамические испытания поршневого истребителя Bf 109 на всех предельно допустимых режимах полета, в ходе которых велась автоматическая запись параметров.

В ходе дальнейшей работы над проектом схема была изменена — самолет стал среднепланом с симметрично размещенным шасси. Устройство последнего вновь было необычным: ввиду сильного сопротивления воздуха на высокой скорости взлета и посадки стойки просто поднимались вверх, не поворачиваясь, и во время полета размещались в вертикальном положении в специальных «шахтах» фюзеляжа (подобную схему через неполные двадцать лет применили в конструкции советского истребителя МиГ-21). Еще до начала детальной разработки Р 1065 из фирмы BMW пришло уведомление, что диаметр создаваемого там двигателя окажется значительно большим, чем это изначально предполагалось, но зато он сможет развивать в два раза большую тягу.

7 июня 1939 года Вилли Мессершмитт (Willi Messerschmitt) передал в распоряжение Министерства авиации новый вариант проекта Р 1065. Одноместный истребитель, оснащенный двумя двигателями с суммарной тягой 11,86 кН, должен был развивать скорость до 900 км/ч. Заявленные габариты: длина — 9,3, высота — 2,8, размах — 9,4 метров. Площадь крыла составляла 18 кв. метров. RLM санкционировало дальнейшие работы над проектом и выделило фирме финансовые средства, необходимые для постройки нелетающего деревянного макета самолета в масштабе 1:1. Макет был подготовлен к началу 1940 года, а уже в январе группа специалистов министерства осмотрела его. После согласования некоторых рекомендаций проект был одобрен (одновременно выдан заказ на детальную проработку всех узлов и агрегатов самолета, постройку для проведения полетных испытаний трех опытных образцов (кроме того, одного безмоторного для проверки прочности на перегрузки). Мессершмитт, чья штаб-квартира размещалась в Аугсбурге, получил заказ 1 марта 1940 года — одновременно с Эрнстом Хейнкелем, который предложил альтернативный проект Не 280 (развитие конструкции Не 178 V1). Таким образом, в Германии развернулись активные работы над созданием принципиально новых истребителей так называемого типа «200». В рамках этого семейства самолет Мессершмитта получил официальное обозначение Me 262.

Тем временем из фирмы БМВ поступали только неутешительные сведения. Разрабатываемый ею двигатель, зарегистрированный в RLM под номером 003, все еще не достиг необходимой степени готовности, хотя уже прошел испытания (устанавливался на «летающих лабораториях» Bf 110 и Не 111). Наиболее неудовлетворительным оказался его поперечный диаметр, достигший таких размеров, что мотор уже категорически не подходил для размещения в толще крыла — мотогондолы пришлось подвешивать под центропланом. Хотя это обеспечивало значительное упрощение конструкции крыла по сравнению с базовым проектом, изменение аэродинамических и весовых характеристик повлекло за собой серьезные изменения в общей схеме планера. Новый вариант фирма «Messerschmitt A. G.» («Bayerische Flugzeugwerke» переименована в «Мессершмитт» в знак признания особых заслуг перед рейхом ее руководителя) был представлен на рассмотрение Министерства 15 мая 1940 года.

Он представлял собой значительно увеличенный низкоплан с одноместной кабиной (фонарь каплевидной формы), размещенной над крылом. Фюзеляж имел длинную заостренную носовую оконечность и почти треугольное сечение. Базовая конструкция крыла осталась без изменений, но его оконечности (за мотогондолами) стали стреловидными с небольшим углом. В данном случае речь шла не об увеличении критического числа Маха для несущих плоскостей, а лишь о наиболее простом способе распределения масс и оптимизации аэродинамического сопротивления. Конструкция шасси осталась неизменной: главные стойки убирались в ниши в нижней части фюзеляжа, хвостовое колесо неубирающееся. Хвостовое оперение прежней конструкции. Пушечное стрелковое вооружение Me 262 должно было сосредоточиться в носовой части фюзеляжа, однако первый прототип не получил его по весьма курьезной причине.

Техническое управление RLM одобрило доработанный проект в июне 1940 года — в том же месяце в Аугсбурге начались работы над постройкой опытного образца. В это время уже стали известны подробные данные о габаритах, массе и способе установки двигателя BMW 003. Тем не менее первые образцы мотора, предназначенные для проведения полетных испытаний новой машины, БМВ вовремя поставить не сумела, хотя постройка планера Me 262V1 находилась на завершающей стадии. 8 апреля 1940 года состоялось совещание специалистов Министерства авиации, ракетного центра Пеенемюнде, учебного центра в Рехлине и фирмы «Walter», специализирующейся на разработке ракетных двигателей. Основной вопрос, обсуждавшийся в ходе совещания, заключался в выборе импровизированного мотора, пригодного для временной замены продукции БМВ. Представители фирмы «Вальтер» предложили установить на образце Me 262V1 ЖРД НWK RII 203В с тягой 7,41 кН, которые обеспечивали опытной машине достижение высокой скорости полета (при условии доставки самолета на необходимую высоту буксировщиком Не 111). Этот способ был приемлемым, но установка ракетных моторов на пилотируемом самолете была чревата довольно высоким риском. Кроме того, «Вальтер» не могла гарантировать поставку своих моторов существенно ранее, чем БМВ.

В конечном счете Me 262V1 получил поршневую силовую установку. Поэтому в его носовой части, где первоначально планировалось установить вооружение, был размещен подходящий по диаметру V-образный 12-цилиндровый двигатель Jumo 210G (Jumo — двигательный филиал фирмы «Юнкере») мощностью 680 л. с. с двухлопастным воздушным винтом. В фюзеляже были установлены системы охлаждения горючего и масла. Резко увеличившаяся масса носовой части корпуса компенсировалась установкой в хвосте машины тяжелого противовеса.

Возникла парадоксальная ситуация — истребитель, изначально конструировавшийся под реактивный двигатель, должен был совершить свой первый полет с поршневым мотором. 18 апреля 1941 года на аэродроме в Аугсбурге летчик-испытатель Фриц Вендель (Fritz Wendel) после долгого разбега сумел оторвать машину от земли. Взлетный вес Me 262 в этом испытании достигал 2662 кг. Слабый двигатель мог разогнать самолет в горизонтальном полете до максимальной скорости всего 418 км/ч. Скороподъемность оказалась еще менее удовлетворительной, хотя уже первый полет показал отличную управляемость машины и прекрасный обзор из пилотской кабины. Испытания Me 262V1 с поршневым мотором продолжались до 27 июля 1941 года. В ходе пробных полетов Вендель осуществил ряд пикирований на скорости до 540 км/ч, причем была выявлена незначительная вибрация планера.

Затем самолет вернули на завод фирмы, где на нем наконец-то установили первые реактивные двигатели BMW 003 (в целях соблюдения секретности последние были обозначены как «Sondertriebwerke» — «Специальные двигательные установки»). После стендовых испытаний на земле моторы разместили в узких крыльевых гондолах с круглыми воздухозаборниками в передней части; задняя оконечность в целях лучшего охлаждения турбины была открыта. На всякий случай был сохранен и поршневой двигатель Jumo в носовой части фюзеляжа.

25 июля RLM заказало Мессершмитту пять опытных образцов истребителя и двадцать предсерийных машин. Примерно в это же время фирма «Юнкерс» вышла на завершающую стадию создания реактивных двигателей Jumo 004. 26 сентября 1941 года Мессершмитт получил очередной заказ — на создание разведывательного варианта Me 262, оснащенного моторами Jumo и фотокамерами в носовой части (вместо стрелкового вооружения). Однако двигатели были доведены до уровня необходимой минимальной тяги (840 кг) только к началу 1942 года.

Непосредственно после завершения этих экспериментов в Аугсбурге продолжились испытания Me 262V1. После установки реактивных двигателей BMW 003 на опытный образец машины решением государственной комиссии по самолетостроению были продолжены наземные испытания всей системы. Поскольку новые моторы показали вполне удовлетворительные характеристики, решили продолжить тестирование в воздухе. 25 марта 1942 года образец «V1», оснащенный реактивными моторами, был поднят в воздух его бессменным испытателем Венделем. Хотя во время стендовых испытаний оба двигателя работали бесперебойно, в воздухе начались сбои: на высоте неполных двадцати метров вначале отказал левый, а затем и правый. Скорость (в результате резко возросшего аэродинамического сопротивления и потери тяги) упала до критической отметки, после чего Вендель — один из лучших пилотов Германии, — ценой невероятных усилий все же сумел посадить практически неуправляемую машину.

Двигатели подвергли всесторонним исследованиям, в ходе которых выяснилось, что оба компрессора повреждены. В результате анализа возникшей ситуации испытания V1 остановили вплоть до получения новых моторов. Реакция RLM была совершенно однозначной: госзаказ урезали до уровня постройки пяти опытных образцов, причем строительство 15 предсерийных машин должно было начаться только после удовлетворительного результата, достигнутого в ходе испытаний прототипов.

Вскоре «Мессершмитт» получил первые экземпляры новейших двигателей Jumo 004А. Последние были установлены на образце Me 262V3, постройка которого завершена 1 июня 1942 года. Новые моторы имели больший диаметр и продольные размеры, в результате чего пришлось доработать конструкцию мотогондол, способ их установки на крыле и подведения коммуникаций. Закон-цовки крыльев также были изменены в целях лучшей компенсации общего утяжеления планера и увеличения его габаритов; передний профиль крыла представлял собой ломаную линию. Размеры горизонтального оперения были уменьшены, а руль высоты снабжен дополнительным статическим приводом. Шасси Me 262V3 осталось практически неизменным, как и кабина, оснащенная выпуклым фонарем (в то время еще без лобового бронестекла и с развитым переплетом).

Поскольку ВПП в Аугсбурге оказалась малоподходящей для взлета и посадки скоростного самолета, последующие испытания перенесли в Ляйпхайм. Полоса этого аэродрома незначительно превосходила по длине аугсбургскую, но была бетонированной и имела большие зоны безопасности. Утром 18 июля 1942 года Фриц Вендель выполнил несколько пробных пробегов по ВПП на скорости, близкой к скорости отрыва от земли. В ходе этих испытаний выяснилось, что хвостовое колесо значительно затрудняет управление машиной непосредственно перед взлетом — самолет не реагировал на изменение положения закрылков, в результате чего не мог оторвать хвост от полосы, чтобы продолжить разбег на основных стойках шасси и подняться в воздух. Краткий анализ возникшей проблемы показал, что причина заключалась в том, что при разбеге с относительно большим углом атаки закрылок попадал в мощные завихрения воздуха и не мог влиять на положение машины. Единственным эффективным решением вопроса могло быть лишь изменение схемы шасси (установка носовой стойки).

До тех пор, пока в конструкцию самолета не были внесены соответствующие изменения, Вендель предложил использовать для взлета весьма оригинальное решение. Поперек ВПП, в точке, в которой самолет достигал расчетной скорости, нанесли широкую белую полосу, хорошо видимую из кабины. Достигнув этой черты, пилот резко нажимал на тормоза шасси. Возникал опрокидывающий момент, который отрывал от земли хвост машины: последняя продолжала разбег, балансируя на главных стойках. Эта схема, несмотря на ее примитивность, оказалась вполне работоспособной. В тот же день Вендель сумел выполнить два успешных пятнадцатиминутных подлета. В ходе второго полета выяснилось, что ломаный профиль оживальной поверхности крыла является неудачным — немедленно было принято решение о его изменении. Крылья последующих моделей Me 262 имели ровную переднюю поверхность и ломаную заднюю; между фюзеляжем и мотогондолами устанавливались автоматические предкрылки. После проведенных доработок эти дефекты были устранены и самолет впервые достиг скорости свыше 720 км/ч.

После проведения еще шести полетных испытаний было принято решение о том, что образец V3 также должен пилотировать летчик ВВС из персонала испытательного цент ра в Рехлине. Прибывший в августе в Аугсбург инженер Бове (Bauvais) прошел краткий курс подготовки и провел ряд консультаций с Венделем. Тем не менее Бове дважды не сумел вовремя среагировать на прохождение белой полосы и поднять машину в воздух. В третий раз он все же смог оторвать «мессершмитт» от земли, но это произошло слишком близко к концу взлетной полосы шасси задело растительность. Скорость резко упала, самолет накренился, чиркнул концом крыла по нахс дившейся неподалеку куче земли и капотировал. Летчик не пострадал, а повреждения, полученные машиной, вполне подлежали ремонту.

В то же время продолжались испытания Me 262V1 с поршневым двигателем, а также завершалась установка моторов Jumo 004A на образец Me 262V2. Последний совершил пробный полет 1 октября 1942 года — его вновь пилотировал Вендель. На сей раз испытания проводились на аэродроме Лехфельд, снабженном длинной бетонной ВПП — согласно расчетам, самолет мог подниматься с нее в воздух и без проведения рискованного трюка с белой полосой и тормозами. Первый 20-минутный полет прошел без происшествий. Вскоре Министерство авиации подтвердило заказ на поставку 30 предсерийных машин, а профессор В. Мессершмитт заключил договор с фирмой «Юнкерс» на поставку серийных двигателей Jumo 004A. К концу года немцы составили программу приоритетной поставки сырья, материалов, вооружения оборудования, а также производственных кадров и мощностей для подготовки крупномасштабного выпуска Me262 и моторов «Юмо». Одновременно начались исследования по проблеме формирования строевых частей ВВС, укомплектованных реактивными истребителями и учебных центров, анализирующих оперативные возможности и тактику применения новых машин. Программа перевооружения люфтваффе реактивными самолетами, значительно превосходящими по своим ТТХ технику союзников, быстро набирала темпы. Несмотря на это, в октябре ставка верховного главнокомандования издала приказ о лишении работ по проекту Me 262 статуса приоритетных — это немедленно вызвало отток финансовых средств и торможение темпов создания серийной машины. Немцы сами лишили себя возможности попытаться переломить ход воздушной войны еще в 1943 году.

В начале 1943-го Me 262V3 был отремонтирован и продолжил полеты в Лехфельде. На сей раз самолет пилотировал капитан ВВС Вольфганг Шпете (Wolfgang Spaete). В ходе одного из испытаний произошла авария — на высоте 3000 метров после крутого разворота неожиданно остановились оба мотора (летчику удалось вновь запустить их менее чем в 500 метрах от земли). В феврале 1943 года было проведено интересное аэродинамическое испытание фюзеляжа Me 262. Последний, оснащенный приборами и парашютом, подняли в воздух тяжелым транспортником Me 323 и сбросили с высоты 6000 метров в озеро. На высоте 2000 метров датчики показали скорость 870 км/ч, но в остальном эксперимент оказался неудачным: парашют, который должен был обеспечить мягкую «посадку» на воду, не раскрылся, и фюзеляж машины рухнул в озеро со скоростью 800 км/ч.

В марте по распоряжению Мессершмитта началось переоборудование образца VI: поршневой двигатель заменялся на ABaJumo. В апреле в Лехфельд прибыл четвертый прототип Me 262V4, а штат испытателей пополнился Карлом Бауром (Karl Baur) и Гердом Линднером (Gerd Lindner). 22 апреля Лехфельд посетил командующий истребительной авиацией генерал-лейтенант Адольф Галланд (Adolf Galland), который лично провел полет на новой машине. Галланд был удовлетворен характеристиками самолета, хотя и высказал несколько критических замечаний. В особенности его пожелания коснулись увеличения объема топливных баков, а значит, и радиуса действия: выполнение этого заказа требовало значительного увеличения взлетного веса и существенной переработки конструкции шасси.

Вскоре генерал еще раз нанес визит в Лехфельд, где встретился с Мессершмиттом. В течение часа он консультировался с конструктором о возможностях, открывающихся перед ВВС с принятием на вооружение Me 262, получившего к тому времени неофициальное наименование «Schwalbe» («Ласточка»). После подробного ознакомления с машиной Галланд превратился в горячего сторонника применения реактивных самолетов. 22 мая 1943 года он добился аудиенции у командующего люфтваффе рейхсмаршала Германа Геринга, в ходе которой потребовал прекратить выпуск всех поршневых истребителей, за исключением Fw 190, и сосредоточить все силы и средства на производстве Me 262. Многие высшие офицеры ВВС, осведомленные о ходе испытаний реактивного самолета, пошли в своих требованиях еще дальше, поставив вопрос о полном прекращении выпуска всех типов бомбардировщиков. Скептически настроенный Геринг категорически отверг предложение о снятии с производства основного истребителя люфтваффе— Bf 109, хотя одобрил начало серийного выпуска Me 262. Совещание специалистов Технического управления ВВС, состоявшееся 2 июня, также согласилось с запуском реактивного истребителя в массовое производство. Этому способствовала и резкая активизация действий англо-американской бомбардировочной авиации.

Во второй половине июня Министерство авиации, Министерство военной промышленности и руководители оборонных предприятий приняли ряд документов, в которых выпуск Me 262 обозначался под кодовым названием «Программа 223». Проект до мельчайших мелочей регламентировал вопросы, связанные с производством самолета, начиная с поставки сырья и комплектующих, кончая сборкой планера, установкой двигателей и облетыванием готовых машин на заводах Мессершмитта в Аугсбурге. Объемы производства должны были постепенно повышаться — к апрелю 1944 года темпы выпуска планировалось довести до 60 единиц в месяц. Практически сразу же выяснилось, что реальные темпы значительно отстают в связи с перебоями в поставке комплектующих: пресловутая германская организация производства уже начала разваливаться под ударами союзной авиации.

Вилли Мессершмитт, пользуясь поддержкой Галланда, обратился непосредственно к Герингу. Следствием его жалоб стало учреждение специальной комиссии, которая должна была навести порядок в реализации «программы 223». Вскоре рейхсмаршал лично посетил Аугсбург, где впервые ознакомился с самолетом. В ходе этого визита Геринг сообщил конструкторам, что в соответствии с пожеланиями Гитлера Me 262 должен быть способен нести авиабомбы и использоваться преимущественно в качестве скоростного бомбардировщика. Все возражения со стороны Мессершмитта были резко отклонены. Несмотря на это, как конструктор, так и (в особенности) Галланд были твердо уверены, что лишь применение Me 262 как истребителя может принести успех в разворачивающейся воздушной битве над рейхом. Шпеер так описывает эти споры: «... Гитлер дал понять, что намерен переделать «Ме-262» в быстроходный бомбардировщик. Этим он обескуражил специалистов из министерства авиации. Они, однако, полагали, что несколько позже Гитлер все-таки прислушается к их разумным доводам. Добились они совершенно противоположного результата. Гитлер еще более настойчиво потребовал для увеличения бомбовой нагрузки убрать все бортовое вооружение, так как, дескать, вражеские истребители все равно не смогут догнать реактивный самолет. Он вообще очень недоверчиво отнесся к новому изобретению и даже потребовал, чтобы на большой высоте «Ме-262» летал только прямо, иначе, дескать, корпус и двигатель могут не выдержать.

Применение бомбардировщика с незначительной бомбовой нагрузкой в 500 килограммов и сработанным по упрощенной схеме прицелом дало совершенно ничтожный эффект. Но если бы «Ме-262» сразу же начали использовать как истребитель, то американцы недосчитались бы множества своих четырехмоторных бомбардировщиков» (10, с. 485). Только 23 марта 1945 года Гитлер, наконец, запретил переоборудовать Me 262 в бомбардировщик. Однако было уже слишком поздно...

Для успешного продолжения работ над машиной было необходимо построить еще ряд опытных образцов. К тому же в описываемый период испытательный центр в Лех-фельде располагал только одним V3 — три других самолета проходили многочисленные переоборудования и текущий ремонт. По этой причине пятый прототип (Me 262V5) был завершен в кратчайшие сроки. От своих предшественников он отличался установкой носовой стойки шасси, в то время еще не убирающейся (спешка с введением в строй не позволила разместить в фюзеляже нишу шасси и необходимые механизмы). Стойка была заимствована из конструкции опытного поршневого истребителя Me 309. Впервые самолет поднялся в воздух 26 июня 1943 года (пилот — Карл Баур)*. Первое же испытание принесло разочарование — неубирающаяся громоздкая носовая стойка шасси резко увеличило лобовое сопротивление, в результате чего отрыв самолета от земли оказался ненамного проще, чем у предыдущих образцов. По этой причине на машине пришлось установить два стартовых ракетных ускорителя фирмы «Rheinmetall-Borsig», подвешенных под центральной частью фюзеляжа и развивавших суммарную тягу примерно в 10—20 кН. После нескольких пробных взлетов, один из которых едва не закончился катастрофой, был установлен правильный угол размещения ускорителей и дальнейшие испытания проходили без каких-либо затруднений. Применение ракетных ускорителей сократило разбег машины до 400 метров.

(* прим. - Me 262V1, оснащенный двумя моторами Jumo 004A (поршневой двигатель демонтирован) марта 1943 года, разбился в июне в результате возникновения пожара в одном из моторов.)

В начале ноября 1943 года была завершена постройка первого предсерийного образца Me 262V6. Его конструкция была идентична V5, за исключением убирающейся носовой стойки, установки пушечных лафетов и сегментированных закрылков. Конструкция кабины не изменилась — лобовой щиток из бронестекла так и не был установлен. Самолет оснащен серийными двигателями Jumo 004В-1 — их массу удалось уменьшить на 91 кг, тяга возросла до 8,88 кН. Для установки новых моторов были использованы более узкие гондолы с меньшим аэродинамическим сопротивлением. Довольно простая гидравлическая система обеспечивала уборку шасси — для их выпуска пришлось применить другой способ. Носовая стойка выпускалась с помощью пневматики, а главные стойки выпускались свободно, после открытия створок ниш. Для их постановки на замки пилот должен был несколько раз качнуть машину с борта на борт. Линднер провел несколько экспериментов по определению максимальной скорости, на которой возможно выпустить шасси без каких-либо неполадок и без повреждения стоек. Как выяснилось, эту операцию можно осуществить при достаточно высокой скорости полета — около 500 км/ч.

В течение ноября в строй вошел и второй предсерийный самолет — V7. На нем уже была установлена стандартная герметичная кабина с лобовым щитком из бронестекла, ее центральная подвижная часть изготовлялась из двух половин плексигласа, без развитого переплета. Пневматическая система приводилась сжатым воздухом, получаемым от компрессоров двигателей и поддерживала в кабине постоянное давление (на высоте 12000 метров давление соответствовало уровню 6000 м).

26 ноября 1943 года в Инстербурге самолеты Me 262V4 и V6 были представлены Гитлеру, Герингу, Шпееру и другим государственным деятелям Германии. Демонстрационный полет V4 (пилот К. Баур) закончился неудачно из-за проблем с силовой установкой, однако шестой образец (Г. Линднер) с лихвой наверстал упущенное. Наблюдая за полетами, Гитлер вновь потребовал вооружить «мессершмитт» бомбами. В то же время министр вооружений Альберт Шпеер получил приказ максимально ускорить серийный выпуск двух реактивных самолетов — Аr 234 (фирма «Arado») и Me 262. Для развертывания крупномасштабного производства было намечено задействовать не только заводы фирмы «Мессершмитт А. Г.», но и множество субподрядчиков. Окончательная сборка машин должна была проводиться в подземных заводах, построенных в Веймаре и Нордхаузене. Часть производства была вынесена на территорию Протектората Богемия и Моравия.

Германский министр вооружений посвятил несколько абзацев своих мемуаров весьма негативному влиянию, которое оказал Гитлер на программу разработки и выпуска реактивных истребителей с самого начала ее реализации: «Во время происходившего в сентябре 1943 года выездного совещания на Центральном испытательном аэродрома ВВС в Рехлине Мильх молча показал мне телеграмму с приказом Гитлера немедленно прекратить подготовку серийного выпуска «Ме-262». Мы, правда, решили игнорировать приказ. Однако темп работ по изготовлению реактивного истребителя замедлился, так как их уже нельзя было отнести к первоочередным задачам авиационной промышленности.

Через несколько месяцев — 7 января 1944 года — Миль-ха и меня вызвали в ставку. Оказывается, Гитлер ознакомился с выдержками из сообщений английской прессы, в которых говорилось о близком завершении испытаний самолета сверхскоростного типа, и резко изменил отношение к нашим планам. Теперь он требовал как можно скорее наладить выпуск «Ме-262». Но в последнее время этой проблеме не уделялось должного внимания, и мы смогли лишь пообещать, что с июня 1944 года наши военно-воздушные силы будут получать ежемесячно шестьдесят реактивных истребителей, а с января 1945 года их число возрастет до двухсот десяти» (10, с. 485).

В декабре 1943 года было завершено строительство других предсерийных машин. Указанные образцы снова получили нумерацию опытных и вскоре были привлечены к интенсивным испытаниям. Первый из них, Me 262V8, получил полный набор истребительного вооружения (четыре короткоствольные 30-мм пушки МК 108 с электропневматическим заряжанием и электроспуском). Все вооружение размещалось в носовой части фюзеляжа в два яруса. Боекомплект верхней пары составил 100 патронов на ствол, нижней — 80. В носовой оконечности устанавливался фотопулемет BSK 16. Подобный набор вооружения стал стандартным для машин модификации Me 262A-la.

Второй опытный самолет получил порядковый номер V10. В то время, как «Фау-8» предназначался для проведения опытов с вооружением, десятый образец в основном служил для доводки органов управления (элеронов и рулей высоты). Очередная предсерийная машина — Me 262V9, — была завершена в январе 1944 года и использовалась для испытаний бортовой электроники (радиостанции, радиокомпаса и другого оборудования), а также для отработки действий эксплуатационных служб. В начале 1944-го за ним последовали Me 262V11 и V12. Оба испытывались на предмет определения аэродинамических характеристик планера на различных скоростях и режимах полета и прочих ТТХ. Так, V12 использовался для опытных полетов на высоких скоростях, для чего на нем была установлена специальная кабина с минимальным встречным сопротивлением (следовательно, с плохим круговым обзором). 6 июня 1944 года — в день открытия второго фронта в Европе, — в Ляйпхайме этот самолет впервые развил скорость 930 км/ч в горизонтальном бесфорсажном полете.

К февралю 1944 года в строй были введены все прочие машины предсерийного типа, получившего обозначение Me 262A-0 (всего 12 единиц, не считая 13 опытных). Тем не менее спустя несколько недель большинство из них все еще ожидало установки реактивных моторов. Ценой значительных усилий все эти машины были полностью укомплектованы и официально переданы люфтваффе. Восемь самолетов получил войсковой испытательный центр в Рехлине (E-Stelle) для дальнейших испытаний, пятнадцать были направлены в опытную истребительную часть «Erprobungskommando 262», которая базировалась на аэродром Лехфельд под командованием капитана Вернера Тирфельдера (Werner Thierfelder). В задачи последнего входили отбор пилотов из различных частей ВВС и отработка оптимальной концепции оперативного использования реактивных истребителей в системе противовоздушной обороны.

Пилотирование предсерийных Me 262 в Рехлине наглядно показало и недостатки самолета. Полет на больших скоростях вызывал деформацию элеронов, машина заметно тяжелела носом. Крайне неприятным сюрпризом стало влияние качества индивидуальной заводской сборки на летные данные машины при скорости свыше 800 км/ч. Скорость пикирования пришлось ограничить 1000 км/ч в связи с потерей управляемости машиной на скоростях, превышающих этот показатель.

Большие высоты также оказались опасными для самолета. Разреженный воздух при быстром наборе высоты и неосторожном манипулировании секторами газа часто вызывал пожар в двигателях либо срыв воздушного потока в турбокомпрессоре. По этой причине неопытным летчикам было предписано свершать полеты на высотах, не превышающих 8000 метров.

Однако пилоты испытательной команды в один голос отметили легкость Me 262 в пилотировании и, разумеется, фантастическую по тем временам скорость. Результаты испытаний в Рехлине показали, что максимальная скорость в горизонтальном полете сильно зависит от температуры воздуха. Летом этот показатель составлял 820 км/ч, а зимой возрастал почти до 870 км/ч.

Тем временем продвижение союзников на севере Франции развивалось в соответствии с планом: вскоре немцам стало ясно, что второй фронт не удастся стабилизировать на территории Нормандии. Когда пытавшийся проанализировать ситуацию Гитлер выяснил, что, несмотря на его прямое распоряжение, самолет Me 262 не был оснащен бомбодержателями, он впал в настоящее неистовство. По его мнению, скоростной, практически неуязвимый для англо-американских истребителей «Мессершмитт», вооруженный авиабомбами, мог сбросить союзников обратно в море в течение нескольких суток. При описании последующих событий тон мемуаров Шпеера становится все более гневным: «В конце июня 1944 года Геринг и я вновь напрасно попытались переубедить Гитлера. Тем временем «Ме-262» прошел все испытания, и летчики истребительной авиации настаивали на использовании его для защиты немецких городов. Гитлер в ответ недолго думая привел следующий аргумент: физическая нагрузка на летчиков-истребителей значительно возрастает из-за виражей и быстрой смены уровней высоты и поэтому «Ме-262» из-за своей огромной скорости в воздушном бою окажется в невыгодном положении по сравнению с вражескими истребителями... И чем настойчивее уговаривали его, тем упорнее он не желал пересматривать свою точку зрения и лишь утешал нас заверениями, что в недалеком будущем, разумеется, даст согласие на использование «Ме-262» в качестве истребителя.

Было разработано несколько модификаций этого самолета, но Гитлер своим приказом внес сумятицу в умы представителей высшего командного состава, так как они рассчитывали с помощью «Ме-262» добиться коренного перелома в воздушной войне. Кто только не пытался переубедить Гитлера: Йодль, Гудериан, Модель, Зепп Дитрих и, конечно же, генералы авиации. Последние особенно активно оспаривали совершенно дилетантское решение Гитлера. Кончилось все тем, что они навлекли на себя его гнев: Гитлер чувствовал, что военачальники в каком-то смысле сомневаются в его военных способностях и компетенции. Осенью 1944 года он вообще решил подвести итог спорам и рассуждениям и категорически запретил дальнейшие дебаты на эту тему.

Когда я сообщил по телефону новому начальнику генерального штаба военно-воздушных сил Крейпе, что собираюсь, несмотря на запреты, в середине сентября представить Гитлеру меморандум с изложением своей позиции, он настоятельно посоветовал мне вообще не касаться этой проблемы. По словам Крейпе, одно лишь упоминание о «Ме-262» способно привести Гитлера в ярость и он наверняка подумает, что мое выступление инициировано командованием военно-воздушных сил. Но я пренебрег просьбой генерала и, сославшись на мнение офицеров не только ВВС, но и сухопутных войск, еще раз заявил Гитлеру, что при нынешнем положении на фронтах было бы грубейшей ошибкой переделывать реактивный истребитель в бомбардировщик. Гитлер не пожелал прислушиваться к моему голосу, и я, поняв тщетность всех усилий, решил не заниматься больше делами, не входящими непосредственно в сферу моей компетенции...» (10, с. 486).

Как известно, любое противоречие планам фюрера в условиях «Третьего рейха» было смертельно опасным делом. По этой причине самолет V10 в кратчайшие сроки оборудовали узлами для подвески двух 500-кг авиабомб ETC 500 либо успешно опробованными на истребителях-бомбардировщиках Fw 190 держателями «Wikingerschiff» («Корабль викингов»), названными так из-за своей формы и обладавшими значительно лучшими аэродинамическими характеристиками. На последние также могли подвешиваться две 500-килограммовые авиабомбы либо одна 1000-килограммовая (размещенная несимметрично на одном держателе). Кроме «Викингершиффов», испытывался также экспериментальный узел подвески ETC 504. Тем не менее, несмотря на все принятые меры, сопротивление бомбовых подвесок все же «съедало» до 70 км/ч. Пилоны для авиабомб (на них также подвешивались дополнительные топливные баки) монтировались в носовой части фюзеляжа самолета в районе размещения гнезд выброса гильз и оборудовались системой аварийного сброса.

Кроме того, на Me 262V10 проводились оригинальные эксперименты по увеличению бомбовой подвески. Бомба калибром до 2000 кг (фактически 500—1000 кг) должна была крепиться к безмоторному планеру простейшей конструкции и доставляться к цели реактивным «Мессершмиттом». Другим вариантом стал буксируемый дополнительный 900-литровый топливный бак с крылом небольшого размаха (устанавливался на опытном ночном истребителе Me 262A-2a). В ходе проведенных испытаний выяснилось, что буксировка этой громоздкой системы снижает общую скорость сцепки до 530 км/ч, делая ее вполне уязвимой для истребителей противника. На этом эксперименты закончились, причем не обошлось без потерь —V10 разбился в результате аварии, пилотировавший сцепку летчик Линднер сумел спастись на парашюте. Подобные опыты еще некоторое время продолжались с использованием предсерийных Me 262А-0 в Рехлине, однако положительных результатов вся эта деятельность не принесла.

В апреле — июне 1944 года в руководстве рейха велись жаркие споры о том, каким образом лучше всего разыграть козырную карту — реактивные самолеты. Летчикам (прежде всего Галланду), наконец, удалось убедить Гитлера в том, что вместо проблематичного противодействия вторжению на европейский континент, лучше всего будет задействовать «262-е» в борьбе против союзной бомбардировочной авиации. Фюрер сдался и в конце концов санкционировал массовое производство самолетов «Швальбе», хотя и настоял на том, что они должны нести хотя бы одну 250-кг бомбу. Чтобы умилостивить Гитлера, истребительно-бомбардировочную версию машины назвали «Sturmvogel» («Буревестник»). В компетенцию вновь образованного «Jaegerstab» (командование истребительной авиации) с 22 июня 1944 года вошел контроль за новым крупномасштабным планом производства Me 262. В июле того же года с конвейеров сошло 60 первых серийных самолетов, причем объемы производства должны были постоянно возрастать. В августе люфтваффе должны были получить уже 100 машин, в сентябре — 150, в октябре —225, 325 в ноябре и еще 500 в течение декабря. Однако эти масштабы оказались недостижимыми, так как показатели плана были сильно завышены. В действительности с июля по декабрь 1944 года ВВС было поставлено только 513 единиц.

Самолеты первой серийной версии (Me 262A-la) были направлены в уже упоминавшуюся учебную часть «Еrрrоbungskommando (E.Kdo) 262», дислоцированную в Лехфельде в течение июля 1944 года. Машины А-la не отличались от предсерийных А-0, за исключением незначительных изменений в бортовом оборудовании. Их стандартным вооружением стали четыре пушки МК108 и рефлекторный прицел Revi 16B. Единственным заметным конструктивным изменением стала замена древесно-перкалевых закрылков, применяемых на А-0, на дюралевые.

Постепенно в новую авиачасть прибывали новые пилоты, откомандированные из строевых подразделений люфтваффе. На первых порах полеты Me 262 выполнялись только в целях отработки тактических приемов, однако с июня 1944 года начались первые боевые вылеты. Буквально сразу союзники потеряли два высотных скоростных разведчика Lockheed F 5 «Lightning» (американских) и один «Mosquito» (британский), ранее практически недосягаемых для немецких самолетов*. Тем не менее противник довольно долго не мог выявить факта применения немцами новой машины. Лишь летом пара «Москито», пройдя над Лехфельдом на большой высоте, сумели заснять летное поле с самолетами на стоянке и характерные сдвоенные следы выхлопных газов, оставшиеся на ВПП. Специалисты Королевских ВВС, проанализировав полученную информацию, идентифицировали неизвестные машины как реактивные и оповестили об этом авиационные части. Примерно в это же время E.Kdo 262 понесла одну из первых потерь — самолет командира группы капитана Тирфельдера получил повреждение, загорелся и упал неподалеку от своего аэродрома. Летчик погиб.

(*прим. - Первый в истории официально зарегистрированный воздушный бой с участием реактивного самолета произошел 25 июля 1944 года, когда Me 262А-1а из состава E.Kdo провел несколько безуспешных атак английского разведчика «Mosquito» на высоте 9000 метров.)

 

В августе 1944 года в северной Франции начались боевые действия «Kommando Schenk» — истребительно-бомбардировочной части, названной так по имени ее командира, майора Вольфганга Шенка. Против «Мессершмиттов» американцы вынуждены бросить крупные силы истребителей Р 47D, обладавших высокой скоростью — свыше 700 км/ч. 28 августа в районе Брюсселя парой «Тандерболтов» был сбит первый Me 262.

Тем временем командование над бывшей E.Kdo 262 после смерти Тирфельдера принял опытный летчик-ас Вальтер Новотны (Walter Nowotny). «Команда Новотны» наконец получила возможность заняться своим главным делом — атаками соединений союзных тяжелых бомбардировщиков, проводящих регулярные рейды против целей в Германии. Все наличные силы были распределены между двумя эскадрильями, размещенными на аэродромах Амер и Хезепе. Первый же вылет закончился потерей двух машин, сбитых американскими истребителями сопровождения Р 51. Тем не менее в течение сентября союзники потеряли в результате атак Me 262 около двадцати бомбардировщиков В 17 и В 24 — цифра, значительно превышавшая прежние достижения люфтваффе. Сам Новотны получил специальный вариант Me 262A-1a, оснащенный НДС FuG 218 и приспособленный к ночным полетам. На этой машине летчик совершил ряд успешных акций против английских ночных бомбардировщиков, сбив 10 самолетов. Тем не менее 8 ноября В. Новотны, имевший к тому времени 258 побед, погиб — самолет был сбит двумя истребителями союзников, подкараулившими его на посадке. К тому времени англичанам и американцам уже стала известна слабая сторона этих скоростных машин: группы истребителей начали охотиться за «Мессершмиттами» на взлете и посадке, когда они шли на относительно небольшой скорости и были лишены возможности маневрировать. В качестве меры противодействия немцы стали прикрывать аэродромы Me 262 специально выделенными для этого звеньями поршневых истребителей Fw 190.

После гибели Новотны его команду расформировали, а большинство ее машин и экипажей передали в первую строевую «реактивную» часть ВВС — III группу 7-й авиационной эскадры (III./JG 7), которой присвоили имя погибшего командира. Истребительно-бомбардировочная «Команда Шенка» была переформирована в регулярную 3-ю эскадрилью 51-й эскадры (3./KG 51), после чего активно привлекалась к налетам на стратегически важный узел железных дорог у голландского города Неймеген (в сентябре 1944 года к ней присоединились еще две эскадрильи: 1-я и 2-я). Англичане, в тылу которых находился данный объект, пытались воспрепятствовать Me 262, используя скоростные истребители «Tempest V», но последние в этих условиях оказались малоэффективными.

В течение ноября 1944 года в боевой состав ВВС вошла 3-я авиагруппа 2-й учебной истребительной эскадры (Erganzungjagdgeschwader) — III./Erg.JG2, базировавшаяся в Лехфельде. В декабре за ней последовала 7-я истребительная эскадра (JG 7) под командованием полковника Иоганнеса Штайнхофа (Johann Steinhoff). «Мессершмит-тами-262» были оснащены штабная эскадрилья (Stabstaffel) и 3-я авиагруппа (III./JG 7) этой части — всего 45 машин. После последовавшего вскоре перевода Штайнхофа на вышестоящую должность эскадру возглавил майор Тео Вайсенбергер (Theo Weissenberger). 3-я группа, которой командовал майор Рудольф Зиннер (Rudolf Sinner), дислоцировалась в Пархиме. По немецким данным, до конца войны пилоты Me 262 этой эскадры сбили 427 самолетов противника, 300 из которых составили четырехмоторные бомбардировщики ВВС армии США. Исходя из отличных результатов эксплуатации реактивных машин, перед самым концом войны немцы сделали попытку создать на базе JG 7 образцовую авиационную часть, целиком вооруженную этими самолетами. Дислокация переформированной эскадры была следующей: штабная эскадрилья и группа I./JG 7 размещалась в Кальтенкирхене, II./JG 7 — в Ноймюнстере, III./JG 7 — в Бранденбурге-Бриште. Кроме того, в состав эскадры входила учебная авиагруппа IV. (Erg.)/JG 7, чья база находилась в Лехфельде, на счету ее курсантов числятся 30 сбитых самолетов противника. JG 7 так и не была полностью укомплектована до самого конца войны, однако уже 1 января 1945 года приняла участие в массированных бомбежках вражеских авиабаз в ходе так называемой операции «Hermann».

Согласно принятой в люфтваффе традиции, вслед за первыми Me 262 последовал ряд модификаций, созданных в качестве реакции на изменения обстановки. Например, вариант Me 262A-la/U-l отличался усиленным набором вооружения (две 20-мм пушки MG151/20 с боезапасом 146 патронов на ствол, две длинноствольные 30-мм МК 103 и две короткоствольные 30-мм МК 103 с 72 патронами). Нос машины оказался перетяжеленным, поэтому в дальнейшем немцы ограничивались установкой двух МК 103 и двух MG 151. Поводом к этим усовершенствованиям стали выявленные неполадки в работе автоматики МК 108 на высоких скоростях полета и стремление к максимальному увеличению веса залпа: первые бои с участием Me 262A-1a показали, что обладающий огромной скоростью самолет не вполне подходит для ведения высокоманевренных боев с истребителями противника, а потому годится скорее для использования в качестве перехватчика. Кроме того, в 1944 году Истребительный штаб (Jaegerstab) люфтваффе принял решение о том, что главной целью истребительной авиации Германии впредь должны стать соединения англо-американских бомбардировщиков. В рамках этой концепции приоритетную роль должны были играть мощные и сильно вооруженные перехватчики, причем на Me 262 возлагалась главная надежда.

Немцы сразу же столкнулись с рядом проблем: полученный в 1943—44 годах боевой опыт показал, что для уничтожения хотя бы одного четырехмоторного бомбардировщика типа В 17 «Flying Fortress» требуется расстрелять практически весь боезапас малокалиберных боеприпасов, причем это отнюдь не гарантирует вывод самолета из строя. Немалую роль играл и другой фактор — высокая скорость Me 262 позволяла ему легко прорывать заслон истребителей эскорта, но на атаку собственно бомбардировщиков оставалось всего 8—10 секунд. После потери нескольких машин (пилоты, пытаясь растянуть время ведения эффективного огня по противнику, сбрасывали скорость и становились жертвами «Мустангов» и «Тандерболтов» сопровождения) руководство ВВС принялось за усовершенствование тактики, основанной теперь на тесном взаимодействии поршневых истребителей Bf 109 и Fw 190, отвлекающих силы эскорта и реактивных, атакующих врага на пониженных скоростях.

По этой же причине дальнейшие опыты по усовершенствованию Me 262A-1a строились на основе увеличения калибра авиационных боеприпасов до такой величины, которая обеспечивает поражение самолета противника после нескольких удачных попаданий (в идеале — после одного захода). В семействе «Швальбе» эту роль должен был исполнять опытный самолет (заводской номер 130083), вооруженный 50-мм пушкой «Rheinmetall-Borsig» ВК 5, установленной в носовой оконечности вместо штатного оружия. Были внесены изменения и в конструкцию передней стойки шасси — последняя после уборки поворачивалась на 45 градусов так, что колесо размещалось параллельно обшивке и не задевало массивного замка орудия. Эта модификация должна была получить обозначение Me 262A-1аs или Me 262A-1a/U4; в серию машины запущены не были. Кроме того, планировалось устанавливать на Me 262A-1a другие опытные образцы тяжелых авиационных орудий: 55-мм МК 114, 50-мм МК 214А и т. д. Наиболее интересной в техническом отношении была револьверная пушка МК 213 (MG 213) — предтеча нынешних авиационных орудий и пулеметов с вращающимся блоком стволов.

Значительно более эффективным обещало стать ракетное вооружение — 55-мм НАР R4/M, разработанные и производившиеся фирмой DWM. Вариант Me 262A-lb мог нести под крыльями (за мотогондолами) простейшие деревянные направляющие для 12 ракет каждая. Идею конструкции направляющих предложил уже упоминавшийся командир III./JG 7 майор Рудольф Зиннер. Испытания проходил и увеличенный блок НАР — 17 направляющих, а в некоторых случаях под крылом Me 262 подвешивались двухярусные направляющие: таким образом, общее количество ракет достигало 48. Вскоре НАР были применены в бою и показали высокие качества: массированный залп R4/M вызывал панику у пилотов американских бомбардировщиков и заставлял их ломать строй. Система сосредоточенного оборонительного огня нарушалась, после чего немцы набрасывались на одиночные машины. R4/M обладали очень высоким поражающим фактором: 7 апреля 1945 года несколько Me 262A-1b единственным ракетным залпом «зацепили» сразу 25 «Летающих крепостей» В 17, девять из которых сбили. Развитием этой концепции должны были стать специализированные перехватчики Me 262D с батареей из неуправляемых ракет в носовой части фюзеляжа (по типу «Наттера»), но серийно эта модель не выпускалась.

Как и на многих других немецких самолетах, на Me 262 испытывалась подвеска четырех управляемых по проводам ракет Х-4 фирмы «Ruhrstahl», а также некоторые другие: одна R 100/BS (БЧ типа «Brandsplitter») на подфюзеляжном пилоне, SG 500 «Jagdfaust», экспериментальная установка вертикального пуска неуправляемых ракет RZ 73 и т. д. Большинство таких проектов осталось нереализованным. Проходили испытания и совершенно нетрадиционные системы — например, специальные «противо-самолетные» осколочные бомбы, сбрасываемые на плотные боевые порядки вражеских бомбардировщиков и оснащенные дистанционными взрывателями барометрического типа (реагирующими на изменение давления, а следовательно, и высоты).

Истребительно-бомбардировочная версия, известная как «Штурмфогель», вначале была представлена типом Me 262А-2а. От чисто истребительного варианта последний отличался только установкой подфюзеляжных бомбодержателей «Викингершифф» либо ETC 504 и соответствующего оборудования. Поскольку самолет должен был совершать бомбометание с пикирования, два первых экземпляра в опытном порядке получили приборы автоматического контроля за режимом полета (TSA). Они получили обозначение Me 262А-2а/U1, причем пушечное вооружение пришлось уменьшить до двух орудий МК 108. Бомбовая нагрузка составила 1000 кг (одна бомба калибра 1000 кг, либо две 500/250-кг). На варианте Me 262A-2a/U2 проходил испытания гироскопически стабилизированный бомбовый прицел Lofte 7H, который должен был обслуживаться вторым членом экипажа. Таким образом, возникла новая, исключительно бомбардировочная версия машины, отличавшаяся остекленной передней частью фюзеляжа, в которой лежал бомбардир. Разумеется, пушечное вооружение пришлось демонтировать. Самолет остался опытным (построен единственный экземпляр). Вооруженная четырьмя 30-мм пушками версия Me 262A-3 оснащалась дополнительными бронеплитами и предполагалась к использованию в качестве штурмовика. Собственно, на этом закончилось развитие конструкции Me 262 в истребительно-бомбардировочном варианте — дальнейшие усилия были направлены на конструирование вариантов перехватчиков.

Единственное исключение составили фоторазведывательные версии, например, Me 262A-5a, разработанная на основе А-2. В носовой части фюзеляжа вместо пушек устанавливались камеры Rb 50/30 или комплекс Rb 20/30 и Rb 75/30 (два орудия МК 108 сохранены). В полу пилотской кабины было прорезано небольшое окно, через которое летчик мог видеть поверхность земли непосредственно под собой, в поле зрения камер. В полевых ремонтных мастерских стандартные истребители Me 262А-1а могли быстро переоборудоваться в невооруженную фоторазведывательную модификацию 262A-la/U3. Как А-5а, так и A-1a/U3 сохраняли фюзеляжные бомбодержатели, на которые вместо бомб могли подвешиваться дополнительные топливные баки (два 300- или один 600-литровый).

В ходе серийного производства истребителей проводились многочисленные доработки и усовершенствования. Например, рефлекторный прицел Revi 16B мог заменяться на гироскопический Askania EZ 42. Прочие изменения касались установки новых образцов радиостанций и навигационного оборудования, обеспечивающего взлет и посадку в условиях отсутствия видимости (модификация Me 262A-la/U2), а также новые варианты автопилота.

Для облегчения довольно сложного процесса переучивания летчиков на новый самолет фирма «Мессершмитт А. Г.» разработала двухместный учебно-тренировочный вариант с двойным управлением, обозначенный как Me 262B-la. Для оборудования задней кабины летчика-инструктора пришлось значительно уменьшить объем хвостового фюзеляжного топливного бака. Поэтому на варианте В-la сохранились фюзеляжные узлы подвески с дополнительными баками. Первые двухместные Me 262В-1а в ноябре 1944 года были направлены в III группу 2-й истребительной эскадры (III.(Erg.)/JG 2) - авиачасти, сформированной в Лехфельде на базе экспериментальной E.Kdo 262. В дальнейшем (с конца 1944 года) двухместные машины, на которых был сохранен полный набор пушечного вооружения (всего построено 15 экземпляров), переоборудовали в ночные истребители (версия Me 262В-1а/Ш). Эту возможность показали успешные испытания одноместного Me 262A-1a, оборудованного в Рехлинском центре бортовой РЛС FuG 220 «Liechtenstein» с антеннами в виде «оленьих рогов».

Переоборудованием учебных самолетов в ночные истребители занялась фирма «Blohm und Voss», которая в конечном счете выпустила 12 машин варианта В-1а/III. Последний был двухместным (впереди размещался пилот, сзади — оператор радара), вооружался четырьмя пушками МК 108 и нес в передней оконечности фюзеляжа антенны РЛС FuG 218 «Neptun V» и детектор радиолокационного излучения FuG 350ZC «Naxos» (аналогичный устанавливаемому на подводных лодках), улавливающий импульсы британских радаров H2S. В задней кабине сохранялись органы управления и упрощенный набор приборного оборудования. На модификации Me 262В-1а/III ручка и педали управления были демонтированы, сиденье оператора сдвинуто вперед, на освободившееся пространство, а за его спинкой размещен увеличенный топливный бак. Кроме ночных истребителей, существовала версия всепогодного самолета, оснащенного приборами слепой посадки — модификация A-1a/U2.

Поскольку оба варианта ночных истребителей возникли на основе переоборудованных учебных самолетов со всеми вытекающими отсюда негативными особенностями их конструкции, в марте 1945 года разработали новую, специализированную версию ночного истребителя Me 262В-2а, отличавшуюся удлиненной носовой частью (в ней размещался вместительный топливный бак). Первый опытный экземпляр имел радиолокационное оборудование, аналогичное B-1а/U1, на последующих планировалось устанавливать новейшие РЛС сантиметрового диапазона FuG 240 «Berlin» с антеннами типа «утренняя звезда», либо помещенные внутрь обтекателя. Вооружение, состоявшее из четырех пушек МК 108, должно было дополняться системой «Schrage Musik» — двумя 30-мм пушками, установленными за пилотской кабиной в вертикальном положении для обстрела верхней полусферы. Новые машины не успели принять участия в боях до момента поражения Германии.

На переломе 1944—45 годов количество подразделений люфтваффе, оснащенных Me 262A-1a, постоянно возрастало. К первой «реактивной» авиагруппе в составе 51-го бомбардировочного полка вскоре присоединились штабная эскадрилья этой же части, 2-я (II./KG51) и 4-я учебная IV.(Erg.)/KG 51. Кроме того, была сформирована первая (оснащенная Me 262A-la/U3) часть тактической авиаразведки — так называемая «Оперативная команда Браунегг» (Einsatzkommando Braunegg), позднее переименованная во 2-ю эскадрилью 6-й группы ближней разведки 2./NAGr 6. Первая группа 54-го бомбардировочного полка под командованием подполковника фон Ридзеля (von Riedsel) в это же время сменила свои «Юнкерсы-88/188» на Me 262А-1а и получила обозначение I./KG(J) 54. Ее база размещалась на аэродроме Гибельштадт (Вюрцбург). Группа понесла большие потери 25 февраля 1945 года, когда во время атаки на соединение американских бомбардировщиков 16 «Мессершмиттов» неожиданно вступили в бой с истребительным сопровождением «Мустангов». Результатом стала гибель командира группы и двух пилотов; пять машин получили повреждения. После этого поражения I./KGQ) 54 была переброшена в район Праги, где и находилась до конца войны.

Поскольку в самом конце войны основной проблемой люфтваффе стала нехватка квалифицированных летчиков-истребителей, вновь создаваемые подразделения, вооруженные Me 262, преимущественно комплектовались пилотами подвергшихся переформированию частей бомбардировочной авиации. Такие авиагруппы обозначались индексом KG(J), то есть «истребительные на основе бомбардировочных». Эта метаморфоза существенно снизила боевую ценность новой машины, так как вчерашние бомбардировщики совершенно не умели вести воздушный бой и становились легкой жертвой союзных пилотов. К 1 февраля 1945 года в составе воздушного флота «Reich», обеспечивавшего ПВО германской территории, числилось пять таких единиц: KGQ) 6 в Праге-Рузины, KG(J)7 в Мархтренке (Австрия), KGQ) 30 в Смиршице, уже упоминавшаяся KGQ) 54 в Гибелыитадте (затем в Праге-Рузины) и KG(J) 55 в Ландау (Западная Германия). В стадии формирования находились отдельные учебные авиагруппы I.(Erg.)/KG(J) в Пльзене (Западная Чехия) и II.(Erg.)/KG(J) в Нойбурге.

Особняком стояло специальное «истребительное соединение» (Jaegerverband) JV44, дислоцированное в Мюнхене. После того, как Геринг сместил генерал-лейтенанта А. Галланда с должности командующего истребительной авиацией, последнему в виде компенсации был предложен пост командира этого соединения. Галланду, вступившему в должность в январе 1945 года, была дана особая привилегия — комплектовать новую боевую единицу пилотами по его личному выбору. Главной задачей JV 44 стала борьба с бомбардировщиками, летчикам было предписано всячески уклоняться от встречи с истребителями противника. Соединение применило новую тактику воздушного боя, противоречившую тогдашнему уставу люфтваффе: свободную охоту небольшими группами.

В стандартное вооружение Me 262A-1a, состоявших на вооружении JV 44, кроме пушек, входили НАР R4/M. Пилоты располагали обычными прицелами Revi 16B, но на лобовом стекле кабины наносились штрихи, в которые укладывались длина и размах крыльев бомбардировщика В 17 на дистанции 600 метров, наиболее выгодной для пуска ракет. Вторая пара рисок обозначала габариты этой машины на дистанции 140 метров, с которой можно было вести эффективный огонь из пушек. В самом конце войны соединение Галланда действовало, базируясь на прямой участок автобана Мюнхен — Аугсбург, передислоцировавшись к моменту капитуляции Германии на аэродром Зальцбурга (кстати, это позволяло избежать атак вражеских истребителей, намертво заблокировавших немецкие аэродромы, на взлете и посадке). В течение первых месяцев 1945 года летчики JV 44 заявили об уничтожении 50 самолетов противника (преимущественно четырехмоторных бомбардировщиков ВВС США).

Ночные истребители Me 262B-1a/U1 и В-2а поступали на вооружение подразделения, известного под обозначением «Kommando Welter» (по имени его командира, подполковника Курта Вельтера. Его основу составила испытательная «Kommando Stamp» майора Герхарда Штампа, проводившая ночной перехват английских самолетов на экспериментальных одноместных Me 262А-1а, оснащенных РЛС. «Команда Штамп», впоследствии переименованная в 10-ю эскадрилью 11-й эскадры ночных истребителей (10./NJG 11), в апреле 1945 года была передислоцирована в район Берлина, обеспечивая ПВО столицы рейха. О достигнутых эскадрильей успехах известно мало.

Серийные Me 262 представляли собой цельнометаллические (дюралевые) низкопланы. Аэродинамически чистый фюзеляж треугольно-овального сечения в технологическом отношении делился на три части: носовую с встроенным вооружением и передней стойкой шасси (на машинах поздних серий эта часть изготавливалась из стального листа); среднюю с пилотской кабиной и хвостовую, несущую рули высоты и направления. Все соединения между конструктивными элементами и листами обшивки были тщательно зашпатлеваны и зашлифованы. Пилотская кабина герметизирована полосками синтетической резины. Фонарь открывался вправо. Спереди летчик был защищен 90-мм лобовым бронестеклом, сзади — 15-мм бронеспинкой.

Крыло установлено с небольшим углом стреловидности на передней кромке (17 градусов). Силовую конструкцию образовывали лонжероны, соединяющиеся между собой в нижней части фюзеляжа. Главный лонжерон стальной, вспомогательные — дюралевые. К лонжеронам крепились дюралевые нервюры. Обшивка из листов дюралюминия толщиной 2 мм, нижняя поверхность крыла за передней кромкой с предкрылками усиливалась стальными листами. Автоматические предкрылки на каждой плоскости выполнялись трехсекционными: две внешние секции и внутренняя, расположенная между фюзеляжем и мотогондолой. Задняя кромка оборудовалась двухсекционными цельнометаллическими закрылками.

Силовая установка — два осевых турбореактивных двигателя Jumo 004В-1 (при тяге, аналогичной Jumo 004А, они весили на 100 кг меньше) в подкрыльевых гондолах. Моторы оснащались восьмиступенчатым осевым компрессором и одноступенчатой осевой турбиной, расположенными на общем валу. Топливо подавалось в шесть камер сгорания. Стартер двухцилиндровый, системы «Riedel». Диаметр сопла двигателя регулировался подвижным коническим клапаном, на летном жаргоне именовавшимся «луковицей». Каждый двигатель развивал тягу 8,7 кН (890 кг) при 8700 об/мин, температура выхлопных газов достигала 610 градусов. Диаметр мотора 760 мм, длина 3860 мм, вес 740 кг.

В качестве топлива использовалось дизельное топливо J2, для запуска — бензин В5 (причину применения двух разных типов топлива смотрите в разделе, посвященном реактивному бомбардировщику Аr 234). Горючее размещалось в двух 900-литровых мягких резиновых баках, расположенных перед кабиной и за ней. Нижний вспомогательный бак емкостью 170 литров устанавливался в фюзеляже, над лонжероном, хвостовой вспомогательный (580 литров) — за главным баком. На двухместных машинах, за исключением Me 262B-1a/U2, емкость хвостовых топливных баков была уменьшена: главный вмещал 350 литров, вспомогательный — 250.

Хвостовое оперение стреловидное, цельнометаллическое, на нервюрах. Тяги рулей также металлические. Шасси трехстоечное, убирающееся. Главные стойки опирались на главный лонжерон и снабжались маслопневматически-ми амортизаторами. Тормоза гидравлические. Носовая стойка управляемая, оборудована лобовым и боковыми амортизаторами (применение мощных амортизаторов объясняется большой посадочной скоростью — около 180 км/ч и вызванными этим предельными нагрузками на элементы шасси). Шины низкого давления. Все машины оснащались аварийным хвостовым костылем.

Радиооборудование включало станцию FuG 16ZY, радиополукомпас и прибор опознавания «свой — чужой» FuG 25А. Ночные истребители оснащались радарами (смотри в тексте), детектором радиолокационного излучения «Naxos» и прибором пилотирования в условиях нулевой видимости.

Серийное производство «Мессершмиттов» закончилось в самом конце войны — заводы, выпускавшие эти самолеты, были захвачены войсками стран антигитлеровской коалиции либо уничтожены воздушными налетами. До сего времени точно не известно, когда фактически прекратился их серийный выпуск, однако по немецким данным, к апрелю 1945-го ВВС получили 1433 машины различных модификаций, не считая большого количества незаконченных в сборке самолетов. Известно, что далеко не все боеготовые Me 262 поступили в авиационные части: участие в боевых действиях приняло чуть более половины «Ласточек».

Кроме того, на основе стандартных Me 262 немцы разработали ряд перспективных реактивных машин различной конструкции и назначения. На заключительном этапе войны этой деятельностью руководил группенфюрер СС Ганс Каммлер (Hans Kammler), ранее курировавший разработку и боевое применение ракет «Фау», а с марта 1945 года — создание всех современных образцов боевых самолетов. Так, в феврале 1945 года проходил испытания весьма оригинальный перехватчик, созданный на основе стандартного Me 262A-1a и получивший обозначение Me 262C-1a «Heimatschuetzer I» («Защитник родины»). В хвостовой части его фюзеляжа был установлен жидкостный ракетный двигатель Walter HWK109-509 (RII211/3) с компонентами топлива, размещенными в специальных фюзеляжных контейнерах. Реактивные моторы Jumo 004B, разумеется, сохранили собственную систему питания. Мотор «Вальтер» развивал тягу 16,8 кН и поддерживал ее в течение трех минут. Это позволяло машине развивать фантастическую скороподъемность: высоты 8000 метров она достигала через 3,5 минут после взлета, а 12000 метров — через 4,5! Таким образом, скороподъемность самолета составляла 43 м/с: абсолютный рекорд для 1945 года. Резко возросший взлетный вес самолета компенсировался применением стартовых ракетных ускорителей «Рейнметалл-Борзиг».

«Хайматшютцер I» фактически являлся экспериментальным — стандартным перехватчиком ВВС должен был стать его образец «II» (Me 262C-2b), основу силовой установки которого составляли моторы BMW003A. Схема размещения двигателей не изменилась: BMW 003 размещались в мотогондолах, ракетный BMW 718 — в хвостовой части фюзеляжа. Был построен опытный образец этой машины (на базе модификации 4А-1а), на котором в апреле 1945 года пилот Карл Баур достиг высоты 7620 метров за 1,5 минуты. Потолок 12000 метров был достигнут за 4 минуты. Еще до завершения испытательных полетов «Хайматшютцер II» сгорел в результате пожара. Таким образом, в попытке использования более слабых по своим характеристикам двигателей BMW 003A (вместо стандартных «Юмо 004В») Мессершмитт оснастил ими три экземпляра Me 262A-lb. В последние месяцы войны шла подготовка к испытаниям еще одного образца («Хайматшютцер III») — варианта Me 262C-3 с двигателем RII 211, установленным в подфюзеляжной гондоле. Мотор мог сбрасываться: после осуществления разгона машины он должен был опускаться на землю на парашюте, оставаясь пригодным к дальнейшему использованию. Другой вариант предусматривал установку двух RII 211 в крыльевых гондолах вместо реактивных двигателей. В металле этот проект не был осуществлен до самого конца войны.

Модификация С-3 была не единственным проектом, над которым шла работа в КБ Мессершмитта. В 1944—45 годах возник целый ряд проектов различных по своем) назначению боевых самолетов, основывавшихся на базе Me 262. Под давлением Гитлера были разработаны проекты, получившие обозначения Schnellbomber* (скоростной бомбардировщик) I и II. Последние отличались измененным фюзеляжем. Вариант I имел удлиненную хвостовую часть и кабину, смещенную в носовую оконечность — бомбы подвешивались на внешней подвеске в центре тяжести машины. Второй при общей схожести с серийным Me 262 был оборудован закрытым бомбоотсеком. Обе модификации не несли вооружения и могли выпускаться в варианте фоторазведчика: камеры Rb 75/30 устанавливались в фюзеляже за задней кромкой крыла (Aufklaerer I) либо в носовой части вместо бомбовой нагрузки (Aufklaerer II).

(* прим. - Оба варианта истребителя несли и другое условное наименование - «Interzeptor (то есть перехватчик) I/II».)

В стадии проектной проработки находились высотные истребители Me 262HGI и HG III с повышенными скоростными характеристиками. От других машин их отличали крылья с увеличенным углом стреловидности и более мощные моторы — Heinkel HeS 011А. HG III был рассчитан на достижение скорости 1000 км/ч.

Me 262 должен был стать основой для проектов двухместных реактивных бомбардировщиков Р 1099 и Р 1100. В конце войны был разработан вариант, получивший наименование Me 262 «Lorin». Эта машина предствляла собой скоростной перехватчик, два реактивных двигателя которого дополнялись установленными над корневыми частями крыльев экспериментальными пульсирующими воздушно-реактивными моторами системы французского инженера Лорена. Встречаются упоминания о ночных истребителях Me 262B с реактивными двигателями HeS ОНА или турбовинтовыми DB 021. В конце войны был проработан проект трехместного ночного истребителя, оснащенного моторами «Хейнкель» и большим стреловидным крылом.

Кроме того, Me 262 предполагалось использовать в различных сцепках (например, «Mistel»). Одним из вариантов функционирования подобной системы была буксировка реактивным самолетом на заданную высоту миниатюрного ракетного перехватчика Р 1103 (также разработка Мессершмитта).

Некоторые перспективные элементы конструкции, узлы и предметы оборудования уже проходили испытания на серийных Me 262A. Например, один из одноместных истребителей совершил ряд полетов с установленными на нем РЛС FuG 218 «Neptun V», а также с FuG 226 «Neuling». На другой машине испытывалось детекторное электроакустическое оборудование с антенной в виде двузубой вилки, установленной в носовой части фюзеляжа. Детектор активизировал крупнокалиберное пушечное вооружение, ведущее огонь в вертикальной плоскости.

Подводя итог главе, нужно еще раз обратиться к мемуарам министра Шпеера: «Чем хуже становилась ситуация, тем реже Гитлер прислушивался к противоречащим его мнению аргументам. Он показал себя еще большим деспотом, чем прежде. Его упорство в отстаивании собственной, ошибочной точки зрения роковым образом сказалось на разработках наиболее эффективного образца нашего «чудо-оружия» — оснащенного двумя реактивными двигателями истребителя «Ме262» (10, с. 484). Как говорится, комментарии излишни — слова министра звучат настоящим некрологом всей немецкой «реактивной программе», фактически похороненной в результате амбиций фюрера.

После войны союзники получили в свое распоряжение множество исправных Me 262 различных модификаций, не говоря уже об огромном количестве комплектующих. Американцы в 1945—46 годах испытывали следующие варианты машины: Me 262A-1a; A-1a/U3; A-1a/U4 (серийный номер 130083с 50-мм пушкой);А-2а;В-1аиВ-1а/Ш. В 1948 году фирма «Hughes» вновь ввела один из находившихся на хранении в музеях Me 262A-la в строй: на нем проводились испытания предкрылков, примененных в конструкции истребителя North American F 86 «Sabre».

Трофейные Me 262A-la использовались испытательным центром Королевских ВВС Великобритании в Фарнборо, а также французской авиацией. Французы провели ряд безуспешных экспериментов с развитием конструкции Me 262; этим занималась фирма SNCASO.

Машины, попавшие в СССР, активно изучались ЦАГИ. 15 августа 1945 года один экземпляр Me 262A-1a, реставрированный опытным заводом ГК НИИ ВВС, провел первый полет. В течение ряда лет даже предполагалось принять Me 262 на вооружение советских ВВС. С этой целью ОКБ П. О. Сухого в 1946 году построило опытный самолет Су-9, оснащенный двумя моторами Jumo 004B-1 (советское обозначение РД-10). В том же году он был облетан.

Машина была почти идентична немецкой, но отличалась овальным сечением фюзеляжа, а также крылом в форме двойной трапеции. Су-9 имел эллиптическое вертикальное оперение (Me 262— треугольное). Шасси трехстоечное; носовая стойка двухколесная. Пилотское сиденье катапультируемое. Советская версия «Швальбе» развивала максимальную скорость до 885 км/ч. На взлете использовались стартовые ускорители. Потолок 12 800 метров, дальность полета — 1200 км. Вооружение, сосредоточенное в носовой части фюзеляжа, включало одну 37-мм и две 23-мм пушки. В варианте фронтового бомбардировщика Су-9 мог нести до 500 кг бомб на двух внешних фюзеляжных узлах подвески, расположенных так же, как у его предшественника. Вскоре на основе проекта Су-9 был создан усовершенствованный Су-11, однако ни он, ни его предшественник в серию не пошли. 17 сентября 1946 года на испытаниях в НИИ ВВС разбился и трофейный Me 262А-1а (пилот Виктор Масич погиб). 3 августа 1947 года дальнейшие испытания прекращены.

Дольше всех эксплуатировали Me 262 чехи. После изгнания немцев из бывшего Протектората Богемия и Моравия известный авиационный завод «Avia» развернул серийный выпуск планеров Me 262A-la, а еще ряд предприятий — налаженное во время войны производство турбореактивных двигателей Jumo 004B-1. Еще в мае 1945 года новое правительство Чехословакии приняло решение собрать из оставшихся со времен оккупации комплектующих максимальное количество самолетов. Эти работы сосредоточились на «Авиа», куда вскоре доставили 18 фюзеляжей, в том числе несколько двухместных. Предприятие «Letecke zavody Malesice» начало работу над созданием отечественного варианта мотора Jumo 004 под обозначением М-04. К концу 1945 года первый самолет был полностью укомплектован. Он получил наименование S-92.1 и был аналогичен Me 262A-1a. После наземных испытаний (22 августа 1946 года) машина совершила первый полет: это произошло 7 августа, пилотировал ее Антонин Краус (Antonin Kraus). Максимальная скорость составила 960 км/ч на высоте 4000 метров. 5 сентября, во время очередного полета, самолет разбился при попытке совершить вынужденную посадку, но летчик остался невредимым.

24 октября 1946 года в воздух поднялся второй прототип (S-92.2), а 10 декабря— третий. В течение 1947 года облетан S-92.4, который первым поступил на вооружение строевой авиационной части. Это произошло 24 июня 1948 года; в этом же году начались полетные испытания двухместной модификации CS-92.7 (реплика Me 262B-1a). В полете отказали оба двигателя, но экипаж — Краус и инженер Свобода (Svoboda), — сумели приземлиться на ВПП. Анализ летных происшествий заставил внести ряд изменений в конструкцию машины. У Me 262 гидравлический насос системы выпуска шасси и тормозных щитков находился только в установке левого двигателя. S/CS-92 получили дублированную систему насосов, что повышало шансы на благополучную посадку в случае выхода из строя одного из моторов. До конца 1949 года завод «Авиа» собрал 12 одноместных и 3 двухместных машины.

В ходе серийного производства самолеты планировалось оснащать усовершенствованными двигателями на основе BMW003, новым приборным оборудованием, улучшенной передней стойкой шасси, гермокабиной и т. д. В таком виде новый самолет планировался к экспортным поставкам (в частности, был показан югославской военной делегации). ВВС Чехословакии располагали восемью Me 262 — пятью одноместными S-92 и тремя двухместными CS-92. В конце 1950 года все эти машины состояли на вооружении 5-й истребительной эскадрильи. Серийные S-92 оснащались четырьмя 30-мм пушками МК 108 с боекомплектом 80 патронов на ствол, двухместные машины — только двумя (в большинстве случаев вооружения не имели) . В начале 50-х годов, после начала лицензионного производства в Чехословакии советских истребителей МиГ-15, эскадрилья была расформирована, а «Мессершмитты» сняты с вооружения.

* * *

Опыт, накопленный Мессершмиттом и его персоналом в работе над Me 262, был использован в работе над другими перспективными машинами. Развитием проекта Me 262 стал самолет Me 328, чей проект был предложен в конце 1944 года. Предусматривалось создание нескольких модификаций машины в вариантах истребителя и бомбардировщика. Так, вариант А-1 должен был вооружаться двумя 20-мм пушками MG 151, у версии А-2 пушечное вооружение усиливалось двумя короткоствольными 30-мм МК103. Несший такое же вооружение Me 328A-3 должен был оборудоваться экспериментальной системой дозаправки в воздухе (впервые опробована в ряде стран Европы еще в конце 20-х). Бомбардировочные модификации отличались узлами внешней подвески авиабомб (все теми же «Wikingerschiff» и ETC 504): Me 328B-1 и В-2 имели такое же вооружение, как А-1 и А-2 соответственно, но могли поднимать в воздух одну бомбу калибра 1000 кг либо две по 500 кг. Впоследствии проект был пересмотрен — оба варианта бомбардировщиков оснащались узлом подвески только одной 1000- или 500-килограммовой бомбы, встроенное вооружение снималось. Эти меры были обусловлены необходимостью снижения общего веса машины и достижения максимальной скорости. Наконец, Me 328B-3 вооружался двумя MG 151, двумя МК 103 и мог доставлять к цели одну авиабомбу калибром до 1400 кг.

Одной из самых заметных разработок Мессершмитта стал опытный реактивный истребитель Р 1101 (часто именуется Me 1101). Максимальная расчетная скорость этой машины составляла 1025 км/ч. Самолет представлял собой свободнонесущий среднеплан цельнометаллической конструкции. Крыло и хвостовое оперение также цельнометаллические, стреловидной формы. Крыло оборудовано предкрылками и посадочными щитками. Осевой турбореактивный двигатель Jumo 004D либо В-1 устанавливался в хвостовой части фюзеляжа снизу, впускное отверстие воздухозаборника размещено в носовой оконечности. Шасси трехстоечное с носовой стойкой, оснащенной демпфирующим устройством.

Пилот размещался в герметичной кабине каплевидной формы, обеспечивавшей отличный обзор. Вооружение составляли две 30-мм пушки МК 108, установленные по сторонам от воздухозаборника, и четыре управляемые ракеты Х-4 класса «воздух — воздух» на крыльевых узлах подвески. Вместо пилонов к плоскостям можно было подвешивать дополнительные топливные баки.

Первый экземпляр Me 1101А поднялся в воздух в октябре 1944 года, но развернуть серийное производство этого выдающегося истребителя немцы не успели. Позднее на основе базового проекта был разработан ночной истребитель Me 1101В-1а, отличавшийся установкой РЛС FuG 220 и измененным хвостовым оперением. Советский истребитель МиГ-9, впервые поднявшийся в воздух в 1946 году, как и Су-9, фактически является репликой немецкой машины: главные отличия заключаются в установке более консервативного прямого крыла трапециевидной формы и эллиптического хвостового оперения.

МиГ-9 стал первым реактивным самолетом ОКБ Микояна и Гуревича. Он создавался в рамках конкурса на основной истребитель с турбореактивным двигателем, в котором участвовали «фирмы» Сухого (Су-9), Лавочкина (Ла-150) и Яковлева (Як-15). Большинство принципиальных идей, заложенных в проекты всех без исключения конкурсных машин, были заимствованы у немецких истребителей конца войны: в отличие от западных союзников, развивавших свои реактивные программы с начала 40-х годов, СССР стремился создать современную авиацию практически на пустом месте. В этих условиях немецкий опыт оказался неоценимым и позволил быстро преодолеть значительное техническое отставание советских ВВС от англо-американских. В конкурсе победил МиГ-9; самолеты этого типа составили основу истребительной авиации Советского Союза вплоть до появления МиГ-15, конструкция которого также несет сильный отпечаток машины Мессершмитта.

Проект И-300 (МиГ-9) был завершен в начале 1946 года.4 апреля летчик-испытатель Гринчик впервые поднял в воздух новую машину. После гибели последнего в одном из полетов к испытаниям подключились известные пилоты Галлаи, Антипов и Шиянов. В ходе полетов оснащенный все тем же РД-10 (Jumo 004B-1) И-300 развил максимальную скорость 911 км/ч на высоте 4500 метров. Серийное производство началось в 1947 году. МиГ-9 оснащался одной 30-мм и двумя 23-мм пушками, установленными в фюзеляже вокруг воздухозаборника (интересно, что в 1947 году один из опытных МиГ-9 по немецкому образцу был вооружен 57-мм пушкой). Кроме того, выпускалась двухместная учебно-тренировочная версия МиГ-9УТИ.

Несмотря на обилие предложенных Мессершмиттом проектов реактивных истребителей, наиболее прогрессивные самолеты данного класса были созданы все же не фирмой «Мессершмитт», а значительно менее известной компанией «Gotha». Разработанный «Готой» истребитель Go 229 был построен по схеме «летающее крыло» и был полностью лишен вертикального оперения. Машина представляла собой свободнонесущий среднеплан цельнометаллической конструкции. Два турбореактивных двигателя Jumo 004 размещались в корневой части крыла на стыке с фюзеляжем. С внешней стороны мотогондол устанавливалось пушечное вооружение. Конфигурация стреловидного цельнометаллического крыла была в целом заимствовано у ракетного Me 163, но имело значительно больший размах. Кабина пилота с фонарем каплевидной формы вынесена в носовую часть фюзеляжа. Шасси трехстоечное с носовой стойкой. Чистая аэродинамическая форма машины обеспечивала ей высочайшую скорость, а необычная схема — хорошую маневренность.

В самом конце войны был построен и облетан предсерийный Go 229A-0. Он должен был вооружаться четырьмя 30-мм пушками МК 108 или МК103 и оснащался узлами подвески для двух 1000-килограммовых авиабомб. Двухместный ночной истребитель (вариант В-0) не был оборудован для подвески бомб, однако получил РЛС FuG 227. Для оборудования самолета увеличенной кабиной (для пилота и оператора радара) корпус пришлось удлинить в носовой части и приподнять гребень фюзеляжа: теперь моторы располагались в приливах корневой части крыла, создавая еще меньшее аэродинамическое сопротивление. В хвостовой части самолета размещена антенна РЛС обзора задней полусферы. Стрелковое вооружение осталось неизменным.

Большинство перечисленных выше проектов так и не было реализовано по причине их «забегания вперед» — тогдашний уровень технологий совершенно не отвечал смелым идеям, заложенным в основу разработок Мессершмитта и его окружения. Тем не менее большинство подобных разработок оказало огромное влияние на развитие послевоенного самолетостроения во всем мире.

Тем временем золотые дни германских ВВС быстро проходили. К середине 1944 года постоянными бомбежками были уничтожены основные производственные мощности авиационных заводов: чтобы сохранить приемлемые темпы выпуска самолетов, их изготовление рассредоточили по бесчисленным мелким предприятиям и мастерским, рассеянным по всей Германии и оккупированным странам, зарытым в толщу гор и укрытым в лесах. Связь между изготовителями отдельных узлов и агрегатов и местами окончательной сборки машин обеспечивалась с помощью разветвленной сети железных дорого и автомобильных трасс, чрезвычайно уязвимых от налетов с воздуха. Тем не менее выпуск продукции не прекращался и в этих условиях: к 1945 году в строевые части люфтваффе наконец стали поступать первые по-настоящему боеспособные реактивные боевые самолеты.

В середине 1944 года руководство Министерства вооружений и Национал-социалистического авиационного корпуса (Nationalsozialistisches Fliegerkorps — NSFK) выдвинуло идею создания так называемого «народного истребителя» (Volksjaeger). Концепция его разработки предусматривала максимальное упрощение управления, позволявшее становиться пилотом самолета после прохождения короткого курса подготовки. Это было вызвано резким ростом потерь в опытных экипажах и материальной части германских ВВС, ведущих отчаянную борьбу на два фронта. Как и в других подобных ситуациях, немцы начали заменять дорогостоящие «полноценные» боевые машины и не менее дорогостоящих пилотов на заменители— «эрзацы».

Министру военной промышленности Шпееру было дано указание подготовить производственные мощности для массового производства новой машины (до 5000 экземпляров в месяц), не дожидаясь результатов его разработки. Был объявлен конкурс на лучший проект истребителя, в котором приняли участие фирмы «Heinkel», «Arado», «Junkers», «Focke-Wulf» и «Blohm und Voss». Технические требования к проекту , предъявленные Министерством авиации, предусматривали разработку реактивного самолета с взлетным весом до 2000 кг, максимальной скоростью 750 км/ч и вооружением из двух 30-мм пушек. В качестве силовой установки предлагался уже освоенный промышленностью двигатель BMW 003. Запас топлива обеспечивал его работу в течение 20 минут, что позволяло классифицировать новую машину как ближний перехватчик.

Уже на этапе предварительных расчетов стало ясно, что разместить единственный реактивный двигатель в фюзеляже не удастся. После изучения первоначальных проектов участниками конкурса фактически остались две фирмы: «Хейнкель» с проектом Р 1073 и «Бломунд Фосс», представившая образец Р 211. Последний представлял собой высокоплан с прямыми крыльями и двигателем, размещенным в подфюзеляжной гондоле. Основным силовым элементом конструкции была стальная труба, переходившая в хвостовую балку. Доработанный проект Р 211 значительно отличался от первоначального: стреловидное крыло размещалось в нижней части фюзеляжа, горизонтальное оперение стало треугольным. Комиссия, рассмотревшая проекты «Блом унд Фосс» и «Хейнкель», сделала выбор в пользу первого. В качестве основных факторов, повлиявших на решение комиссии, указывались хороший обзор из пилотской кабины и минимальное использование стратегических материалов (конструкция Р 211 включала 58 % элементов из стали, 13 % дюралюминия и 23 % дерева).

Однако Эрнст Хейнкель, использовав свои связи в высшем руководстве рейха, сумел склонить оценочную комиссию на свою сторону. В погоне за заказом крыло и хвостовое оперение были сделаны цельнодеревянными: даже топливный бак выклеивался из деревянного шпона. В отличие от Р 211 двигатель располагался по образцу самолета-снаряда Fi 103 — над фюзеляжем. После осмотра макета Р 1073, 23 сентября 1944 года было принято решение о запуске в серийное производство проекта фирмы «Хейнкель». Этот образец был назван Не 500, а вскоре получил серийное наименование Не 162. Как ни странно, все это время не существовало ни одного опытного образца машины, а сам проект даже не был еще детально проработан в КБ.

В сентябре 1944 года в венском бюро фирмы началась спешная постройка опытного образца. С целью максимального сокращения сроков работ отдельные детали конструкции изготавливались по мере изготовления рабочих чертежей — к 6 декабря первый прототип (Не 162V1) был готов. В этот день машина совершила первый полет (пилотировал ее летчик-испытатель фирмы Петер), продолжавшийся 20 минут. Испытатель отметил отличную управляемость самолета, хотя была выявлена небольшая поперечная неустойчивость. Сроки поджимали — через четыре дня был проведен показ Не 162 представителям ВВС, Министерства вооружений и НСДАП. Во время демонстрационного полета произошла катастрофа — на высоте 100 метров, при скорости 735 км/ч у машины оторвался правый элерон, перевернувшись на спину, она вошла в штопор и разбилась. Петер погиб. Второй опытный экземпляр самолета — Не 162V2 был успешно облетан 22 декабря пилотом Карлом Франке (Karl Francke).

В ходе кратковременных испытаний конструкция Не 162 подверглась ряду доработок. Наиболее заметной стала установка на крыльях машины так называемых «усов» — отклоненных вниз законцовок, предложенных инженером А. Липпишем. Эта мера была предпринята для повышения поперечной устойчивости.

Результаты испытаний, несмотря на гибель первого прототипа, оказались весьма успешными: потолок самолета составлял 6000 метров, а максимальная скорость — 840 км/ч. В феврале 1945 года начался серийный выпуск Не 162 на заводах «Хейнкель» и «Юнкерс». В связи с непрекращающимися налетами авиации противника производство самолетов было рассредоточено: основные узлы и агрегаты изготовлялись в скальной штольне неподалеку от Вены, а деревянные детали — во множестве мелких деревенских столярных мастерских. В конце 1944 года Гитлер согласился на предложение уполномоченного по трудовым ресурсам Фрица Заукеля (Fritz Sauckel) о постройке в Тюрингии большого подземного завода для крупносерийного выпуска «фольксегеров». Согласно плану, в январе выпуск самолетов должен был составить 50 экземпляров, в феврале — 100 и т. д. К лету 1945 года ежемесячно планировалось выпускать 1000 машин.

Предсерийная партия из шести машин (Не 162М1 — М6) подверглась интенсивным испытаниям, на которых два самолета разбилось (пилоты погибли) и еще два были повреждены. В ходе испытаний образец Не 162М3 развил скорость 880 км/ч. Несмотря на все предосторожности, весной 1945 года очередной воздушный налет уничтожил железнодорожные коммуникации вокруг завода фирмы. В начале апреля, в связи с наступлением советских войск, производство было остановлено. В общей сложности удалось построить всего 116 самолетов Не 162 (в том числе собранные на заводах Юнкерса). Все это сорвало планы массового применения этих на фронтах и ознаменовало крах концепции «народного истребителя» (в отделениях «Гитлерюгенд» уже шел набор слушателей на краткосрочные курсы пилотов).

В начале 1945 года производилось комплектование единственной авиагруппы, оснащенной Не 162 — I/JG 1.

Известно, что «фольксегеры» приняли участие в воздушных боях над территорией рейха, но результаты оказались незначительными. 9 мая английские войска заняли аэродром Лек, где базировался 31 самолет этого типа. После капитуляции Германии «Хейнкели-162» подверглись тщательным исследованиям в США, СССР, Великобритании и Франции.

Передняя часть фюзеляжа Не 162 до крыла представляла собой монокок, остальная — полумонокок. Самолет представлял собой свободнонесущий высокоплан. На гребне фюзеляжа за пилотской кабиной размещался реактивный двигатель BMW 003 модификаций Е-1 или Е-2 (тяга 7,84 кН при 9500 об/мин). Кабина пилота снабжалась откидываемым назад-вверх каплевидным фонарем. На «фольксегере» была применена новинка — катапультное сиденье, за ним размещалась бронеспинка. Кабина не герметичная. Хвостовое оперение двухкилевое. Двухлонжеронное цельнодеревянное крыло вмещало топливные баки, размещенные между лонжеронами. Шасси — трехстоечное, с носовым управляемым колесом. Вооружение составляли две 30-мм пушки МК 108 (версия Не 162А-1; боекомплект 50 снарядов на орудие) или 20-мм MG 151/20 (версия А-2; 120 снарядов), установленные в нижней части фюзеляжа.

Существовал ряд опытных образцов на основе проекта Не 162. Предсерийный вариант Не 162МЗ (разбился на испытаниях 25 января 1944 года) имел увеличенную площадь крыла; у М5 на 450 мм была удлинена хвостовая часть фюзеляжа; М7 снабжался тормозным парашютом. Были построены два безмоторных учебно-тренировочных самолета Не 162С с двойным управлением, проектировался вариант, снабженный двигателем. Различные перспективные варианты двигательной установки предусматривали использование разных образцов моторов: комбинированного ракетно-реактивного BMW 003P, Jumo 004D и пульсирующих Argus AS 014 и AS 044, а также Не 211 А.

Поскольку машина Мессершмитта в первых же месяцев своего существования захватила лидирующие позиции, другие подобные проекты оказались в большинстве своем невостребованными. Тем не менее над созданием реактивных машин с переменным успехом работали и другие немецкие фирмы, причем некоторые проекты поражают своей новизной. Так, генеральный конструктор фирмы «Focke-Wulf» Курт Танк (Kurt Tank) в конечной фазе войны активно работал над созданием реактивного самолета Fw 183 (по фамилии конструктора машину часто обозначают индексом Та 183) с двигателем, установленным в фюзеляже (в носовой оконечности последнего размещался воздухозаборник). Крыло стреловидное, расчетная скорость должна была вплотную приблизиться к звуковой. Второй проект Танка — Fw 283, — отличался установкой в кормовой части двух реактивных двигателей в отдельных мотогондолах (по образцу современного Ту-22). Скорость этого образца должна была достигнуть показателя 1150 км/ч. Двухмоторная машина так и не была воплощена в металле, но проект Та 183 Танку все же удалось реализовать. Правда, произошло это в 1950 году в Аргентине, где оказавшийся в эмиграции конструктор построил турбореактивный истребитель «Стрела II» — слегка измененный «183-й».

Под сильным влиянием немецких конструкций в годы второй мировой войны образцы реактивных самолетов разрабатывались и в союзных Германии странах. Так, венгры в конце 1944 года создали опытный реактивный истребитель XN-1 «Cameleon». Этот одноместный самолет оснащался двумя двигателями BMW 003 и имел крыло типа «обратная чайка». Две 30-мм пушки размещались в носовой части фюзеляжа, два — четыре 12,7-мм пулемета— в крыльях. Под плоскостями монтировались трубчатые направляющие 210-мм неуправляемых ракет W.Gr. 42. Максимальная скорость машины достигала 800 км/ч. Единственный опытный экземпляр «Хамелеона» был сбит американским истребителем Р 51 «Mustang» над австрийским городом Линц 1 апреля 1945 года. Разведывательный вариант самолета погиб при бомбежке советской авиацией аэродрома в Винер-Нойштадте.

Активно интересовались немецким опытом конструкторы Японии: в ходе войны императорская военная миссия в Берлине развернула активную деятельность, направленную на получение образцов германских ракетных и реактивных двигателей. Комплекты моторов доставлялись в Японию на подводных лодках. В частности, в 1944 году немцы переправили в Страну Восходящего Солнца свой первый серийный турбореактивный двигатель BMW Bramo 003, получивший в Японии обозначение Ne.20. Последним планировалось оснастить один из вариантов пилотируемого самолета-снаряда «Ohka» — модель 33, однако в серию эти машины запустить не успели.

 


 

Глава 18. Реактивная бомбардировочная авиация

Активно разрабатывались в Германии проекты реактивных бомбардировщиков. Если в 40-е годы в Великобритании и США появились первые конструкции истребителей с турбореактивными двигателями (британские Gloster G 40 и G 41 «Meteor», De Havilland DH 100 «Vampire», американский Bell P 59 «Airacomet»), то создание аналогичных ударных самолетов, способных нести внушительный запас авиабомб, в этих странах стало делом относительно отдаленного будущего.

Первой машиной этого класса явился реактивный бомбардировщик Аr 234 фирмы «Arado Flugzeugwerke» (Bapнемюнде), созданный коллективом конструкторов под руководством Вальтера Блюма (Walther Bluem). Первые работы над двухмоторным разведчиком, оснащенным турбореактивными двигателями, начались еще осенью 1940 года по заказу Министерства авиации. Опыт применения англичанами поршневых разведывательных самолетов типа «Mosquito», чьи высокие скорость и высота полета позволили обойтись без установки оборонительного вооружения, показал немцам верный путь в создании подобных машин. Предполагалось, что оснащение новых самолетов реактивными моторами сделает их вовсе недосягаемыми для вражеских перехватчиков. В начале 1941 года ведомство Геринга, ознакомившись с предложенными проектами, выбрало принадлежавший «Арадо» Е-370 *. Решающим доводом в пользу конструкции Блюма стала ее консервативность, позволявшая довести исследования до постройки первого прототипа в кратчайшие сроки. Вскоре самолет получил обозначение Ar 234A; работы над ним развернулись весной 1941 года.

(* прим. -  Вариант этого проекта, Е-377, был впоследствии использован для создания большой неуправляемой крылатой ракеты авиационного базирования.)

Взлетный вес Ar 234A должен был составить около 8000 кг, вес пустого самолета — 4800 кг. Расчетная максимальная скорость на высоте 6000 метров должна была достигать 780 км/ч, потолок 11000 метров. Ожидаемая дальность полета при запасе топлива в три тонны — 2000 км.

Как уже говорилось выше, конструкция «Арадо-234» была вполне традиционной: одноместный высокоплан с прямым крылом и двумя двигателями в подкрыльевых гондолах. Фюзеляж типа полумонокок был предельно «вылизан» и отличался чистой аэродинамической формой. Гepметичная кабина не выступала за габариты корпуса, остекление большой площади. Поддержание постоянного давления в ней обеспечивалось отводом воздуха от турбокомпрессора силовой установки. Кресло — без бронеспинки, за кабиной располагался главный топливный бак. Крыло двухлонжеронное, с работающей обшивкой, крепилось к усиленной секции фюзеляжа. По передней кромке оно имело двойную стреловидность. В точках крепления двигателей обшивка крыла усиливалась стальным листом. Форма элеронов специально подбиралась путем продувки в аэродинамической трубе, однако (как будет видно ниже) удовлетворительного результата добиться все равно не удалось.

Поскольку тонкое крыло не могло вместить в себя ниши шасси, а его высокое расположение требовало бы значительного удлинения стоек, оставалось одно — разместить механизмы уборки в фюзеляже. Однако максимально сокращенное сечение миделя последнего, принятое для снижения лобового сопротивления, не позволяло разместить все это и в корпусе. Возникшую техническую проблему пришлось решать путем оснащения машины нестандартным шасси. В числе предложенных вариантов были убираемая девятиосная тележка с колесами малого диаметра, дополненная лыжами под мотогондолами либо сбрасываемая стартовая тележка (приземление должно было производиться «по-планерному» — на выпускающиеся посадочные лыжи, одну центральную и две боковые). В конечном счете Министерство авиации остановилось на втором варианте. В связи с высокой посадочной скоростью в конструкции самолета предусматривался тормозной парашют, однако на практике его использовали редко.

После начала наземный испытаний Аr 234 стало ясно, что предложенная система далека от совершенства. 600-кг трехколесная стартовая тележка (переднее колесо — управляемое, два других снабжены тормозами) сбрасывалась в момент отрыва самолета от земли. Для этого у летчика имелся рычаг сброса, предусматривалась и аварийная электросистема. Тележка крепилась на выпущенной центральной посадочной лыже, которая после взлета убиралась. Поскольку тележка была многоразовой, для гашения ее скорости после сброса применялся тормозной парашют. На первых порах тележку предусматривалось сбрасывать после набора высоты в 60 метров, после чего она должна была приземляться на пяти парашютах. Эта система имела множество недостатков, так как и в первом и во втором испытательных полетах Аr 234 тормозные парашюты не раскрылись и тележки разбились, упав на землю с высоты 70 метров. Впоследствии было принято решение осуществлять сброс сразу после отрыва. Случались и другие неполадки — не убирались после взлета центральные лыжи, боковые проседали при посадке, заваливая машину набок и т. д.

Уже описанные в случае с Me 262 проблемы с созданием работоспособного турбореактивного двигателя сильно затормозили доводку машины: первый и второй варианты Аr 234 были собраны в конце 1941 года, но моторные установки Jumo 004А (тяга 900 кг) для них, по оценкам специалистов «Юнкерса», могли быть готовы только через год. Как и «Мессершмитт», вначале самолет планировали поднять в воздух с помощью смонтированных поршневых моторов. Однако использованные в его конструкции посадочные лыжи с низким клиренсом не позволяли осуществлять посадку: лопасти винтов могли «чиркать» по земле, что вызывало серьезную угрозу аварии.

Развертывание крупномасштабной программы создания истребителя Me 262 негативно сказалась на ходе работ над Аr 234: в феврале 1943 года два предсерийных мотора Jumo 004А-0, наконец, прибыли, но их можно было использовать только для стендовых испытаний. Двигатели смонтировали на Ar 234V1, который в марте совершил несколько пробных рулений.

Первый полет нового самолета состоялся 15 июня 1943 года, управлял им летчик-испытатель фирмы Зелле (Selle). Испытания прошли в Рейне (район Мюнстера), куда Аr 234V1 перевезли в мае. Была отмечена хорошая управляемость машины, после чего тесты продолжили. 27 июля совершил первый полет Ar 234V2, а 25 августа — V3. Третий прототип значительно отличался оборудованием от своих собратьев. На нем было установлено катапультируемое кресло, кабина впервые сделана герметичной, а на крыльях предусмотрены узлы для подвески стартовых ускорителей (с внешней стороны мотогондол). В таком виде Ar 234V3 рассматривался как эталон для начала серийного производства модификации А. 26 ноября 1943 года в Инстербурге (Восточная Пруссия) новая машина была показана Гитлеру, который высоко оценил ее достоинства и приказал начать серийный выпуск, потребовав 200 самолетов к концу года. В ноябре в ходе испытаний разбился V2: это произошло из-за пожара в левом моторе. Крыльевые тяги управления и проводка были уничтожены огнем и при попытке посадить машину летчик-испытатель Зелле погиб.

15 сентября выпущен V4, а в конце года, 20 декабря, — V5. На нем впервые были установлены новые облегченные двигатели Jumo 004B-0 «Orkan» («Смерч») тягой по 850 кг. Тем не менее работы над дальнейшим усовершенствованием машин серии А вскоре были свернуты. Три недостроенных самолета этой модификации использовали для опробования новых двигателей: на V6 и V8 были установлены четыре мотора BMW003A-1 (тяга по 800 кг) — силовая установка перспективной серии С. Образец V7 оборудовали двигателями Jumo 004В-1 тягой 900 кг, впоследствии примененными на машинах серии В. Планер и шасси остались прежними. С начала 1944 года два опытных летчика — капитан X. Гец (Goetz) и лейтенант Э. Зоммер (Sommer) начали интенсивно осваивать новые машины.

В середине 1944 года самолеты V5 и V7 и оба подготовленных летчика в обстановке строгой секретности были направлены во Францию, на аэродром Жювенкур (район Реймса), где должны были войти в состав 1-й экспериментальной эскадрильи (l./Versuchsverband Ob. d. L.). Во время перелета самолет Геца потерпел аварию и к месту назначения прибыл только Зоммер. В начале августа начались полетные испытания (первый боевой вылет на фоторазведку Зоммер выполнил в направлении Шербура, съемка проводилась с высоты 1000 метров на скорости 740 км/ч без противодействия вражеской авиации; зенитный огонь не доставал «Блиц», летящий на большой высоте). В процессе эксплуатации выяснилось, что посадочная лыжа сильно изнашивается при посадке на бетонку, поэтому на аэродроме оборудовали специальную травяную посадочную полосу (взлет производился с обычной бетонной полосы). Основное внимание придавалось испытаниям стартовой тележки и ракетных ускорителей*.

(*прим. - На нижней поверхности крыла находились гнезда для крепления сбрасываемых стартовых ракетных ускорителей Walter HWK109-500A-1/RI202В.)

Тележка показала себя вполне удовлетворительно — был отмечен только один случай, когда она не отделилась от шасси. Ускорители также работали надежно (без их применения разбег достигал 2000 метров), хотя их тормозные парашюты иногда не открывались. Оба самолета налетали около 24 часов каждый (Гец вскоре присоединился к своему напарнику), но их испытания были весьма затруднены из-за постоянных налетов союзников. Тем не менее применение Аr 234 впервые позволило проводить воздушную разведку над оперативными тылами противника: ни один поршневой самолет не мог выполнить эту миссию в течение двух месяцев после высадки англичан и американцев в Европе. После приближения линии фронта к западным департаментам Франции подразделение было эвакуировано в Шьевр, а затем в Фолькель. 5 сентября мат-часть и личный состав эскадрильи возвращены в Рейн, где были пополнены двумя предсерийными Ar 234B-0. Войсковые испытания возобновились.

Серьезные претензии военных вызвало применение сбрасываемой стартовой тележки. После посадки на лыжу самолет не мог самостоятельно рулить к стоянке: его необходимо было поднять на тележку, после чего везти на буксире тягача. Поскольку этот способ неизбежно влек за собой образование смертельно опасных «пробок» на ВПП полевых аэродромов, специалисты люфтваффе потребовали пересмотра конструкции шасси. С помощью расширения фюзеляжа в его средней части и демонтажа центральной секции топливного бака (задняя и передняя секции были увеличены с целью сохранения запаса топлива) удалось освободить необходимый объем для размещения убираемых стоек.

В конце концов Ar 234B — так назвали новую серию, — был оборудован классическим трехстоечным шасси с носовой управляемой стойкой. Колеса большого диаметра для компенсации массы тяжелой машины имели пневматики низкого давления. Их уборка осуществлялась гидравлически, вперед — внутрь. Носовая стойка, расположенная за пилотской кабиной, убиралась назад.

10 марта 1944 года первый полет совершил Ar 234V9 — прототип серии В. Кабина самолета была герметизирована с помощью полос синтетической резины (впервые эта мера применена на опытном образце V3) и оборудована катапультируемым сиденьем. Высокая скорость Аr 234 должна была сделать самолет неуязвимым для противника. По этой причине конструкторы ограничились установкой небольшой 15,5-мм бронеспинки, защищавшей голову пилота.

Второй опытный образец, V10, поднялся в воздух 2 апреля. Его кабина не была герметичной и не оборудовалась катапультируемым сиденьем, но машина впервые была оснащена бомбовым прицелом BZA. Предусматривалась наружная подвеска 250- или 500-килограммовых авиабомб под мотогондолами. Вместо бомб самолет мог нести дополнительные топливные баки емкостью 300 литров. Подобное оснащение имели прототипы V12 и V14. 5 мая первый полет совершил оснащенный герметичной кабиной Ar 234V11, за ним — V15 и V17. Последние использовались для доводки двигательной установки из двух BMW 003A-1, поскольку эти моторы отличались неудовлетворительной работой тяг.

Определенные проблемы вызвала эксплуатация серийных Jumo 004В-1. Колеса и кольца их турбин оказались подверженными разрушению, что потребовало частой переборки. Ресурс двигателя оказался крайне малым — всего 25 часов, причем через 10 часов его эксплуатации требовался плановый ремонт. Крайне малый ресурс имели и посадочные тормоза: поскольку пробег самолета, имевшего посадочную скорость 250 км/ч (без использования тормозного парашюта) превышал 1000 метров даже при их постоянном удержании, последние выходили из строя после двух-трех посадок.

Производство Ar 234B было развернуто в Альт-Ленневице (Саксония), там же проводились полетные испытания. Работы шли полным ходом: параллельно шла сборка первого опытного образца и предсерийной машины модификации В-0. Таким образом, через два с небольшим месяца после первого полета Ar 234V9, 8 июня 1944 года впервые поднялся в воздух предсерийный самолет, который пилотировал летчик-испытатель Йоахим Карль (Joachim Carl). Полет едва не закончился аварией, так как перед самой посадкой отказали оба двигателя. Тем не менее Карль сумел посадить машину, а через несколько часов блестяще повторил полет в присутствии делегации высокопоставленных деятелей ВВС, НСДАП и Министерства авиации.

Поскольку самолет предполагалось использовать в качестве разведчика, на нем устанавливали фотокамеры Rb 75/30, Rb 50/30 либо комбинацию одной из них с Rb 20/30. Магазин камеры вмещал 120 метров специальной фотопленки. В ходе войсковых испытаний полеты совершались на высоте 9000 метров; временной интервал между снимками составлял 10—12 секунд, что позволяло добиться 60-процентного наложения их изображения. Боевые вылеты проводились в основном над британской территорией, причем ПВО не удалось сбить ни одного самолета. 13 из 20 выпущенных предсерийных Ar 234B-0 не оснащались гермокабиной и катапультируемым сиденьем.

Эти машины были направлены в Рехлинский центр для проведения дальнейших испытаний.

В середине 1944 года в Альт-Ленневице началось серийное производство модификации Ar 234B-1, получившего название «Blitz» («Молния»). От предсерийного образца она отличалась наличием автопилота. Вслед за фоторазведывательным В-1 последовал Ar 234B-2: многоцелевой самолет, способный выполнять разнообразную гамму функций (тяжелого перехватчика, бомбардировщика, разведчика) . Существовали несколько вариантов вооружения и оборудования машины. Применяемый в качестве разведчика Ar 234B-2/b оснащался таким же набором фотокамер, что и В-0. Многоцелевой Ar 234B-2/1 снабжался тахометрическим бомбовым прицелом Lofte 7K. Бомбардировщики обозначались только индексом В-2. При условии наличия трехосевого автопилота Patin PDS и возможности подвески дополнительных топливных баков к обозначению всех модификаций добавлялись литеры «р» или «г» соответственно. Так, Аr 234В-2/рr с автопилотом и увеличенным запасом горючего выполнял функции лидера бомбардировщиков.

Нормальная бомбовая нагрузка «Блица» составляла 1500 кг. Все авиабомбы самолет нес на внешней подвеске в следующем наборе: 500-килограммовая SC/SD 500 или аналогичные им по весовым характеристиками под фюзеляжем, в центре тяжести машины, и еще по одной под каждой мотогондолой. Поскольку Ar 234B планировалось использовать для атак особо важных целей, находящихся под прикрытием крупных сил ПВО и потому недоступных для поршневых бомбардировщиков, «Блиц» мог нести крупнокалиберные фугасные, бронебойные и бетонобойные авиабомбы: SD 1000 «Oesau», SC 1000 «Hermann», PC 1400 «Fritz» и другие. В этом случае самолет поднимал в воздух только одну бомбу на подфюзеляжном узле подвески.

Немцы разработали три основных тактических приема нанесения «Блицами» бомбовых ударов. Для бомбометания с горизонтального полета применялся тахометрический прицел Lofte 7K, расположенный между ногами пилота. Прицеливание осуществлялось следующим образом: после выхода на боевой курс на расстоянии около 30 км от цели летчик включал автопилот, откидывал ручку управления вправо и устанавливал вместо нее прицел. Все последующие операции вплоть до выхода машины на обратный курс совершались в автоматическом режиме. Атака с малых высот применялась только в условиях плохой видимости и осуществлялась неприцельно, на глаз. Для бомбометания же с пологого пикирования (основной рекомендованный способ) использовался новейший вычислитель BZA1. Применение этого прибора обеспечивало автоматический поворот головки прицела на заданный угол. Вместе с вычислителем применялся перископический прицел RF2C, выступавший из верхнего остекления кабины. При пикировании машина теряла до 3000 метров высоты. Бомбардировщики с бомбой на внешней подвеске развивали скорость около 700 км/ч. В связи с этим в случае встречи с истребителями противника «Блиц» должен был избегать маневрирования, и стремительно уходить от них, набирая высоту. Впоследствии пилоты «Арадо» отказались от захода на цель на больших высотах, так как высотные перехватчики союзников легко могли занять позицию для атаки с превышением и нагнать «Блиц» при подготовке к пикированию. Этому способствовал и плохой обзор задней полусферы из кабины. Бомбежка с горизонтального полета также была чревата неприятностями: крупнокалиберные зенитки могли достать самолет, летящий с помощью автопилота на постоянном курсе и с неизменной скоростью, без выполнения противозенитного маневра. Основной стала атака со средних и малых высот, когда противник не успевал среагировать на появление бешено несущейся машины.

По вышеуказанным причинам часть самолетов версий В-1/В-2 оснащались оборонительным вооружением: две 20-мм пушки MG 151/20 неподвижно устанавливались в хвостовой части фюзеляжа снизу и вели обстрел задней полусферы. Для их наведения применялись прицел PV1B и перископ RF2C, разворачивающийся для этого назад. Боекомплект — 200 патронов на ствол.

В ходе испытаний в Рейне и Жювенкуре машина показала себя вполне надежной. Самолет выполнял все пилотажные фигуры, легко выводился из штопора. Серьезные нагрузки на ручке управления не ощущались, Аr 234 был очень устойчив на посадке. Однако имелись и существенные недостатки, главным из которых стала курсовая неустойчивость. Причина заключалась в необходимости специальной регулировки элеронов, которые на опытных самолетах тщательно подгонялись и испытывались не менее, чем в 10 пробных полетах. Без этой операции на скорости свыше 600 км/ч элероны начинали колебаться, сильно раскачивая ручку управления. Кроме того, требовалась ручная подгонка стыков киля и руля направления. Поскольку серийные машины выпускались без соблюдения этих требований, их пилотирование значительно усложнялось.

Как и Me 262, Аr 234 отличался склонностью к затягиванию в пике. В обоих случаях это объяснялось влиянием эффекта Маха: на скорости пикирования 900 км/ч у машины тяжелел нос и возрастала нагрузка на ручку. При перетягивании ручки самолет терял скорость, опускал нос и продолжал пикировать с вновь возрастающей скоростью. По этой причине пикирование разрешалось с высоты порядка 3000 метров на скорости до 850 км/ч, когда эффект Маха еще не влиял на продольную устойчивость.

В конце сентября 1944 года на аэродроме Рейна на базе 1-й опытной эскадрильи* была сформирована «Специальная команда Гец» (Sonderkommando «Goetz»), названная так по имени ее командира. В состав этого экспериментального подразделения вошли четыре фоторазведчика Аr 234В-1. Все машины из состава опытной эскадрильи проводили разведку британской территории в секторе от устья Темзы до Ярмута с целью вскрытия возможных планов высадки союзников в Нидерландах. К концу ноября в составе команды насчитывалось уже семь самолетов различных модификаций. Действуя на высотах около 10000— 12000 метров, немецкие машины оставались практически неуязвимыми даже для самых скоростных и высотных союзных перехватчиков. В ноябре 1944 года была создана еще одна группа разведчиков Ar 234B-1 — Sd.Kdo «Hecht» («Щука»). «Команда Гёц» переименована в «Sperling» («Воробей»), однако обе «спецкоманды» были к концу января расформированы.

(* прим. - В 1-ю эскадрилью тем временем вошли четырехмоторные прототипы Аг 234V6 и V7.)

В январе 1945 г. 1-я эскадрилья 100-й авиагруппы дальней разведки (Fernaufklaerungsgruppe 100), вооруженная Аr 234 и Me 262, начала боевые вылеты с территории Южной Германии (Рейн). Затем небольшое число «Арадо-234» получили эскадрильи 1./FAGr 123 (Рейн; переформирована из «Команды Гёц») и 1 ./FAGr 33 (Дания); в последней число «Блицей» не дотягивало до штатного и они эксплуатировались вместе с поршневыми разведчиками Ju 188. Все три эскадрильи продолжили полеты над Великобританией. Весной 1945 года сформирована еще одна разведывательная группа, возглавленная Э. Зоммером (Sd.Kdo «Sommer») — на сей раз в Северной Италии. В состав группы вошли всего три Ar 234B-1, которые базировались на аэродром Удине близ северного побережья Адриатики, действуя в направлении Анкона — Легорн. Все машины использовались весьма удачно, однако планы по расширению их числа до штатов эскадрильи остались невыполненными.

В октябре начались поставки бомбардировщиков Ar 234B-2 в штабную эскадрилью (Stabstaffel) и 3-ю авиагруппу 76-й бомбардировочной эскадры (KG 76), дислоцированной в Рейне под командованием майора X. Г. Бетхера (Baetcher). Авиагруппа вначале именовалась 4-й учебной (IV.(Erg.)/KG 76); летчики завершили переподготовку в Альт-Ленневице к зиме. Для тренировочных полетов группа получила еще и два учебных Me 262B-1a. На переломе 1944/1945 годов реактивные машины приняли участие в зимнем наступлении немецких войск в Арденнах, совершив ряд налетов на позиции американцев. 24 декабря восемь самолетов из состава 9-й эскадрильи капитана Д. Люкеха (Lukech), вооруженные одной 500-кг бомбой каждый, успешно провели бомбежку военных объектов в Льеже, не понеся потерь. Взлетев со своего аэродрома, летчики вначале направились в свой тыл, чтобы набрать необходимую высоту (4000 метров) и скорость, после чего развернулись на цель. Атака проводилась с пологого пикирования; комэск нанес удар с высоты 2000 метров по расположенному в городе заводскому комплексу, остальные — по железнодорожному узлу. Попытки английских «Спитфайров» перехватить немецкие машины успеха не имели: при заходе противнику в хвост британцы безнадежно отставали. Эффективное противодействие немцам не смогла оказать даже зенитная артиллерия: скорость «Блица» на боевом курсе была такой высокой, что снаряды взрывались далеко за их хвостами. 31 декабря «Арадо» 9-й эскадрильи впервые провели ночное бомбометание.

С января — февраля 1945-го относительной боеготовности достигли 1-я и 2-я группы KG 76, которые начали боевые вылеты. Тем не менее обе части до конца войны так и не были полностью перевооружены (например, к февралю во 2-й группе реактивными машинами была укомплектована только 6-я эскадрилья). Все наличные подразделения, вооруженные Ar 234B и базировавшиеся на Рейн, в феврале начали действовать против англо-американских войск, наступающих в Южной Голландии. В связи с недостатком топлива интенсивность боевых вылетов свелась почти к нулю. Тем не менее как раз в это время американцы смогли захватить первый исправный экземпляр Ar 234B-2. 24 февраля у одного из самолетов ПГ./KG 76 в полете заглох один из двигателей (по другим данным, «Блиц» был поврежден огнем истребителя Р 47) и машина была посажена самолетами ВВС США в районе Зегельсдорфа. Немцы не сумели вовремя эвакуировать самолет, а на следующий день этот район попал в руки противника.

В начале марта ценой титанических усилий немцы сумели несколько улучшить положение с горючим. ПГ./KG 76 немедленно начала вылеты на бомбежку передовых позиций союзных войск, в основном их переправы через Рейн. Наиболее заметной акцией стало уничтожение стратегически важного моста в Ландесдорфе (район Ремагена) — тогда еще единственного плацдарма, открывавшего противнику путь в Рур. Атаки моста, прикрываемого крупными силами ПВО, продолжались с 7 по 17 марта. Аr 234 бомбили полотно моста 1000-килограммовыми бомбами SC 1000 «Hermann» и в конце концов полностью разрушили его. Интересно, что эта операция проводилась почти исключительно силами реактивной авиации: «Блицы» поддерживали Me 262 из состава 1-й и 2-й групп KG 51, которые подавляли зенитную артиллерию противника.

В марте 1945 года нашли применение и ночные истребители, переоборудованные из стандартных Ar 234B-2: последние вооружались двумя MG 151/20, установленными под фюзеляжем и оснащались локаторами FuG 218 «Neptun V» с антеннами типа «оленьи рога». Три таких машины вошли в состав «Kommando Bisping» (командир — капитан Биспинг). Однако буквально через несколько дней Биспинг погиб в катастрофе и его сменил капитан Курт Бонов (Kurt Bonow). Соответственно изменилось и название «команды», которая дислоцировалась в районе Берлина. Потерь противнику две оставшиеся машины нанести не смогли.

В конце марта 1945 года остатки III./KG 76 были сконцентрированы в Ольденбурге, где отстаивались на аэродромах и впоследствии попали в руки противника. Остальные авиагруппы 76-й эскадры перебросили на север Германии: 1-я в Лек, 2-я — в Шепперн, штабная эскадрилья — в Карштедт. Общее количество самолетов во всех этих подразделениях не превышало 20 единиц. 12 апреля 3-я группа получила подкрепление (5 машин), но ввиду нехватки топлива и общего развала фронта успела совершить всего несколько боевых вылетов. С конца 1944 года до 25 марта 1945-го 76-я эскадра потеряла всего 8 пилотов (половину из них в катастрофах); еще 7 получило травмы в авариях. В условиях подавляющего превосходства авиации союзников эта цифра является прямо-таки фантастической. Как показывает статистика, сбивать «Блицы» могли только самые быстроходные английские или американские истребители со скоростью порядка 700 км/ч. Разведывательные Ar 234B-1 из состава 1./FAGr 100 к моменту капитуляции рейха дислоцировались в Заальбахе. 1./FAGr 33 встретила конец войны на авиабазе Сола (Норвегия), откуда продолжала разведывательные вылеты на территорию Англии. Разведчики понесли е