Home Журнал «Солдат удачи» Солдат удачи №008 ПОЧЕМУ МЫ ПОБЕДИЛИ ТОЛЬКО В СОРОК ПЯТОМ?

Авторизация



ПОЧЕМУ МЫ ПОБЕДИЛИ ТОЛЬКО В СОРОК ПЯТОМ? PDF Печать E-mail
Автор: Илья Cтаринов   
11.06.2011 10:45

Иллюстрации: apxив автора

Немецкая армия была бы разбита минимум на год раньше с меньшими потерями с нашей стороны, если бы партизанское движение было организовано правильно

В годы второй мировой войны резко повысилась зависимость войск на фронте от удаленных источников боеприпасов, ГСМ, продовольствия. Основными видами транспорта были железнодорожный, который обеспечивал подвоз всего необходимого от источников снабжения до войсковых баз, и автомобильный, который доставлял в войска все необходимое с баз. Снабжение по воздуху производилось в относительно небольших размерах и только при господстве в воздухе. Как правило, оно сопровождалось большими потерями и было кратковременным.

Но железнодорожный транспорт (и отчасти автомобильный) более уязвим для диверсий, чем даже гужевые обозы эпохи Наполеона. Что очень важно, имелись средства, позволяющие выводить из строя автомобильный и особенно железнодорожный транспорт, не вступая в бой с войсками противника. Вот эти обстоятельства и позволяли говорить о том, что в условиях предвоенного Советского Союза (обширность территории, растянутость коммуникаций, сравнительно невысокая плотность дорог, обилие непроходимых лесов) действия партизанско-диверсионных групп в тылу агрессора могли стать решающим фактором победы.

Однако партизанам в Великую Отечественную войну так и не удалось отрезать вражеские войска на фронте от источников снабжения, хотя такая задача формально ставилась, планы прекращения движения на железных дорогах и ночного движения автотранспортом утверждались Верховным Главнокомандующим.

Главной причиной этого была некомпетентность руководителей партизанской войны, в том числе и Верховного Главнокомандующего Иосифа Сталина.

Как все начиналось?

«Отцом» партизанской школы в СССР по праву считается Михаил Фрунзе. В июне 1921 г. в статье "Единая военная доктрина и Красная Армия" он писал: «Если государство уделит этому (подготовке и ведению партизанской войны. — Прим. авт.) достаточно серьезное внимание, если подготовка этой «малой войны» будет производиться систематически и планомерно, то и этим путем можно создать для армий противника такую обстановку, в которой при всех своих технических преимуществах они окажутся бессильными перед сравнительно плохо вооруженным, но полным инициативы, смелым и решительным противником» (Избр. произвед., М., 1977. с. 43). По Фрунзе, обязательное условие плодотворности идеи «малой войны» — заблаговременная разработка ее плана и создание условий, обеспечивающих ее успех.

В январе 1930 года я был направлен на работу в штаб Украинского военного округа в Киеве в отделение, которое занималось подготовкой к партизанской войне.

У меня уже был опыт минно-подрывных работ в гражданскую войну, опыт подготовки подрывников-минеров железнодорожных войск, участвовал я и в подготовке железнодорожных участков в приграничной полосе к быстрому устройству заграждений на случай вражеского вторжения. Мною были внесены ряд предложений по минноподрывным работам и разработаны несколько типов мин, которые высоко оценил командующий войсками УВО И. Якир. уделявший большое внимание подготовке к партизанской войне.

В 1929-33 гг. мне довелось участвовать в подготовке партизанских кадров в пяти специальных школах, в том числе в центральной московской школе, где начальником был К. Сверчевский и где готовились зарубежные кадры. Некоторые из них потом организовали партизанскую борьбу в странах, оккупированных фашистами — в Польше, Италии, Франции и прежде всего в Югославии. Мне довелось обучать технике и тактике диверсий и две китайские группы.

Подготовка специалистов велась с расчетом превращения их в ходе войны е командиров партизанских отрядов. Готовились партизанские отряды, организаторские и диверсионные группы, способные действовать на незнакомой местности, в том числе и за пределами СССР. Эти партизанские кадры обучались совершению рейдов и прыжкам с парашютом.

В городах и на железнодорожных участках к востоку от укрепрайонов насаждались хорошо обученные и снабженные спецсредствами диверсанты-подпольщики. Они были тщательно законспирированы.

 

Командиры подразделений и частей Красной Армии, прошедшие спецподготовку и переподготовку, в случае необходимости могли переходить к партизанским действиям, скрытно базироваться и передвигаться на занятой противником территории, выходить из блокады.

Учитывая трудности снабжения партизанских сил, особенно в начале войны (а это мы знали из истории нашей борьбы против интервентов и по зарубежному опыту, например, китайскому), мы создавали значительные запасы нужных партизанам средств борьбы на скрытых базах к западу от линии укрепрайонов.

Партизанские соединения привлекались к участию в общевойсковых учениях. А в 1932 г. под Москвой в Бронницах прошли специальные секретные маневры партизанских соединений.

Для развертывания в Белоруссии были готовы 6 партизанских отрядов каждый по 300 — 500 чел. В приграничных городах и на железнодорожных узлах были созданы и обучены подпольные диверсионные группы. На тайных складах под землей заложили 50 тыс. винтовок, 150 пулемтов, боеприпасы и минно-взрывные средства. На Украине подготовили более 3 тыс. партизанских командиров и специалистов. Заложили много оружия, боеприпасов и минно-взрывных средств. Аналогичная работа проводилась в Ленинградском военном округе.

Еще в начале 30-х годов командование наших частей и соединений не боялось оказаться в тылу противника. При невозможности пробиться к своим они организованно переходили к партизанским действиям.

В мае 1935 я окончил железнодорожный факультет военно-транспортной академии РККА и был назначен заместителем военного коменданта станции Ленинград—Московский. А затем в моей судьбе наступил очень важный поворот. В ноябре 1936 г. меня послали в Испанию советником и инструктором партизанского формирования.

Установка меняется

Если бы не это, я наверняка погиб бы летом 1937 г., так как работал под руководством И. Якира, Я. Берзина, сопровождал М. Тухачевского и В. Примакова, которые все были объявлены врагами народа и расстреляны. Но мне повезло. Я вернулся в Москву в начале ноября 1937 г. и был ошеломлен, когда узнал, что все мои начальники по всем линиям, где я служил и учился, подверглись репрессиям.

Меня вызвали в НКВД и на допросе заявили, что заблаговременная подготовка к партизанской войне на случай агрессии — затея врагов народа Якира, Уборевича и др. Готовить «банды» было признано неверным. Я видел, что мы катимся к катастрофе. Репрессиям подверглись практически все офицеры, имевшие опыт и тем более специальную партизанскую подготовку.

Мне повезло: меня спас К. Ворошилов, лично поручившийся за меня перед НКВД, плюс мое пребывание в Испании сыграло роль. Естественно, подготовкой партизанских командиров и соединений я больше не занимался. Война застала меня в должности начотдела минирования и заграждений Главного военно-инженерного управления Красной Армии. В конце июня я возглавил оперативно-инженерную группу на Западном фронте, в задачу которой входило устройство заграждений. На моих глазах начало происходить то, чего я так боялся: на всех территориях, куда вторгся враг, принялись наспех формировать партизанские отряды и почти без всякой подготовки забрасывать их в тыл наступающей немецкой армии.

Причиной этой спешки было обращение Сталина к советскому народу 3 июля 1941 г., где он, в частности, заявил: «В занятых врагом районах надо создавать партизанские отряды, конные и пешие, создавать диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога лесов, складов и обозов».

С профессиональной точки зрения это было безумием. Партизанские отряды надо было создавать до оккупации. Теперь было некому. Затем, не могут партизаны поджигать обозы и подрывать дороги. Сталин нацеливал на партизанщину, а не серьезную партизанскую войну. В его приказе не было главного, того, что должно было стать стержнем — отрезать войска противника от источников снабжения. Если бы кто-то, а не Сталин сказал, что партизаны должны поджигать леса, его сочли бы провокатором. Поджоги лесов были выгодны противнику, но не партизанам,

Сталин требовал, чтобы при отходе наших войск уничтожалось все продовольствие, которое не могло быть вывезено. На снабжении немцев это всерьез не сказывалось, но зато партизанские группы оказывались по питанию в чрезвычайно тяжелой ситуации. Сотни тысяч наших воинов попали в плен в первые месяцы войны только потому, что войска не готовились к партизанской войне и не знали, что делать во вражеском тылу.

Машина начинает крутиться

После выступления Сталина стало стремительно набирать ход скоропалительное формирование и переброска в тыл врага без должной подготовки диверсионных групп и партизанских отрядов. На подготовку группы выделялось не больше семи дней, а в 30-е годы на это уходило от трех до шести месяцев.

18 июля 1941 г. вышло постановление ЦК ВКП(б) «Об организации борьбы в тылу германских войск». Ничего толкового в нем не было. Главное — вместо хорошо отработанной в Испании системы управления партизанскими отрядами через специальные штабы предлагалось «развернуть сеть наших большевистских подпольных организаций на захваченной территории для руководства всеми действиями против фашистских оккупантов». Но подпольщики могли руководить партизанским движением только в кинофильмах. Подполье было уязвимо, и подпольщики часто сами погибали, если не выходили в расположение партизанских формирований.

Уже в июле 1941 г. участники испанской войны предлагали прекратить бойню под видом переброски в тыл противника партизанских формирований, не имеющих должной подготовки, и перенести упор на формирование специальных частей из специально отобранных и тщательно обученных людей. Они смогли бы закупорить движение на железнодорожных магистралях и ночное движение на автодорогах и сильно затруднить дневное движение. Ведь коммуникации противника проходили через районы, весьма благоприятные для таких действий. Но Сталин согласия не дал.

Итог: к 1 октября 1941 г. на территории Украины было оставлено 738 партизанских отрядов (примерно 26 тыс. человек) и 191 диверсионная группа. На 1 марта 1942 г. из 1974 партизанских отрядов, сформированных и направленных на оккупированную территорию Украины, имелись данные о боевой активности лишь по 241. На 26 июня 1942 г. на Украине из 778 числящихся партизанских отрядов только 22 действовали (3310 человек).

(Цит. по кн.: «Народная война в тылу фашистских оккупантов на Украине 1941-44гг.». 8 2-х кн. Кн. 2, Киев, 1985, с. 81, 82, 85).

Аналогично обстояло дело в Белоруссии, на северо-западном направлении и в Орловской области.

Штабная свистопляска

В декабре 1941 Сталин поручил организовать Центральный штаб партизанского движения (ЦШПД) при Ставке секретарю ЦК Компартии Белоруссии П. Пономаренко. Кадровый политработник, П. Пономаренко и ротой никогда не командовал и не кончал военной академии. Он стал подбирать кадры из числа зарекомендовавших себя работников парторганов. Белорусскими партизанами «командовал» начальник белорусского штаба П. Калинин, которому в Красной Армии и взвод бы не доверили. В результате планы операций напоминали постановления парторганов о проведении посевных и уборочных работ.

Выполняя поручение Верховного, ЦШПД развернул бешеную активность, в первую очередь по организации связи с партизанскими формированиями в тылу врага. Быстро был выстроен мощный центральный приемо-передаточный радиоузел, развернута радиошкола.

К январю 1942 г.в Белоруссии, где были исключительно выгодные условия для действий партизанских отрядов, действовало всего 59 отрядов, причем в западных областях фактически партизан не было до весны 1942 г.. На Украине в августе 1942 г. действовало всего 32 отряда в 4660 человек. Но в конце января Верховный распорядился ликвидировать ЦШПД.

Затем 30 мая 1942 г. последовало решение ГКО о создании ЦШПД и подчиненных ему штабов партизанского движения в некоторых оккупированных врагом областях и районах.

17 августа 1942 г. вышел приказ наркома обороны о создании отдельных гвардейских батальонов минеров для действий на коммуникациях врага. Однако такие батальоны вместе с партизанами все же не могли закрыть оккупантам пути подвоза боеприпасов, ГСМ и пополнения,

5 сентября 1942 г. вышел разработанный ЦШПД приказ Сталина «О задачах партизанского движения». Задач было много, и главная — «закрыть пути подвоза» — растворилась среди остальных.

6 сентября 1942 г. учрежден пост Главнокомандуюше-го партизанским движением. Им был назначен К. Ворошилов. А 19 ноября 1942 г. пост Главнокомандующего партизанским движением был упразднен.

В феврале 1943 г. началась наступательная операция Брянского фронта. Казалось, что скоро начнется освобождение Белоруссии. Поэтому 7 марта 1943 г. ЦШПД был в очередной раз упразднен. Но наступление захлебнулось, немцы удержали Смоленск и Орел. 17 апреля 1943 г. ЦШПД восстановлен, но Украинский штаб партизанского движения (руководил и Молдавией тоже) уже ему не подчинялся.

К лету 1943 г. советские партизанские формирования общей численностью свыше 120 тыс. человек имели устойчивую радиосвязь с руководством, и при правильном планировании их действий и доставке им всего двух тысяч тонн минноподрывных средств были готовы и способны в течение трех месяцев произвести не менее 12 тысяч крушении поездов, вывести из строя значительную часть водокачек на железной дороге, подорвать несколько значительных мостов и до 50 тысяч рельсов. Но вместо этого ЦШПД навязал им так называемую «рельсовую войну».

«Рельсовая война» ни для чего

В приказе 0042 от 14 июля 1943 г. ЦШПД предписывал: "перебивание рельсов производить на основных магистралях, запасных, подъездных, вспомогательных, деповских путях, уничтожать запасные рельсы...»

ЦШПД полагал ошибочно, что противник испытывает недостаток рельсов. Подрыв рельсов поэтому казался весьма заманчивым, простым и доступным способом борьбы.

Но у противника был излишек рельсов, немцы сваривали их по ночам и заменяли днем, а потом придумали 80-сантиметровый съемный мостик л стали по нему пропускать поезда, ведь при взрыве 200-граммовой шашки выбивалось всего 25-40 см рельса.

В 1943 г. прошли две операции «рельсовой войны». Первая началась в ночь на 22 июля брянскими партизанами, а всеобщая многодневная началась в ночь на 3 августа и продолжалась до 16 сентября. Вторая операция, названная «концертом», началась 16 сентября и продолжалась до 1 декабря. Планируемый «зимний концерт» не состоялся из-за недостатка у партизан взрывчатки.

Желаемых результатов все это не дало. Движение на железных дорогах было перекрыто полностью только в тылу группы армий «Центр», да и то всего на трое суток с 3 по 6 августа. Более того — переключение основных усилий партизан на подрыв рельсов при недостатке взрывчатки привело к сокращению крушений поездов, и в конечном счете способствовало увеличению пропускной способности дорог, но в то же время затруднило восстановление железных дорог нашими военными железнодорожниками в ходе наступления.

Вот цифры. В первой операции участвовало около 100 тыс. партизан. Подорвано 214 705 рельсов, в том числе не менее 165 тыс. на дорогах Минской железнодорожной дирекции противника. Вторая операция: участвовало 120 тысяч, подорвано 146 149 рельсов, в том числе 89 тыс. в пределах Минской дирекции. Всего в Минской дирекции перебито 250 тыс. рельсов, или 60 процентов от всех подорванных в 1943 году рельсов.

Из этих 250 тысяч, 25 тысяч были подорваны на ненужных, не используемых участках. Это снизило темпы восстановления магистралей при наступлении Красной Армии.

Удельный вес сумм перерывов движения от подрыва рельсов на перегонах между промежуточными станциями достигал 24 процентов от суммы всех перерывов движения от всех действий партизан Но на участках между узловыми станциями таких перерывов было только 10,1 процента, а на направлениях — менее 3 процентов, тогда как крушения дали около 60 процентов перерывов. На оккупированной территории на 1 января 1943 г. было 11 млн. рельсов, и подрывание 350 тыс. рельсов составляло всего 3 процента: вполне терпимо, тем более, что подрывы порой шли там, где сами оккупанты при отступлении подрывать рельсы не могли.

Количество доставленных составов вермахта не только не уменьшалось с увеличением числа подорванных рельсов, но наоборот, даже увеличивалось, так как чем больше партизаны рвали рельсов, тем меньше они производили крушений поездов. На подрыв рельсов в августе и первой половине сентября партизаны израсходовали около 50 т взрывчатых веществ. Этого было достаточно для того, чтобы пустить под откос по меньшей мере 1500 поездов Это поняли самые умные из партизанских командиров, и с сентября они начали сокращать подрывы рельсов, одновременно увеличивая число крушений.

Что взамен?

Борьба с вражеской армией для партизан может вестись только организацией крушений, подрывом автомашин и бронетехники минами и, при благоприятных услових, нападениями из засад. Бои партизан с частями вермахта в его тылу были сопряжены для партизан с большими потерями, чем на фронте. Два украинских и шесть ленинградских партизанских полков, вступив в прямое боевое соприкосновение с оккупантами, несмотря на героизм, были разгромлены.

Эксплуатируемая железнодорожная сеть противника на 1 января 1943 г. составляла 22 тыс. км. Партизаны почти без потерь совершали диверсии на участках, где на 100 км приходилось не менее двух тысяч вражеских солдат. Так охранялись только наиболее важные участки дорог. Если бы партизаны совершали диверсии на всем протяжении, и противник довел плотность охраны до полка на каждые 100 км, то общая численность охраны железных дорог на оккупированных территориях превысила бы 400 тыс. человек — но и она не спасала бы железную дорогу от партизан-диверсантов.

Как было известно из показаний немцев и из разведданных, наиболее критическое положение у противника было с паровозами. При отходе Красной Армии паровозы были эвакуированы или выведены из строя. Гитлеровское командование было вынуждено собирать локомотивы на дорогах всей Европы, не гнушаясь самыми отсталыми, и гнать их на Восток. Появился так называемый эрзац-паровоз М-50, который стали выпускать паровозостроительные заводы Германии для восточных железных дорог. Паровозный парк катастрофически уменьшался от ударов партизан, авиации, сил Сопротивления на Западе, а также от износа.

Наибольший перерыв в движении составов достигался не ошибочной «рельсовой войной», а разрушением мостов и крушениями составов. Так как мосты сильно охранялись, зимой можно было парализовать движение одновременным выводом из строя водоснабжения в какой-то зоне. Разрушение линий связи — такое эффектное — затрудняло работу транспорта, но не приостанавливало ее на долгий срок.

Нападения на гарнизоны и штабы, отдельные теракты дорого обходились населению, часто приводили к разгрому всего подполья, повышали бдительность оккупантов, но не отражались на боеспособности войск на фронте.

Партизаны при должной организации и руководстве были способны полностью отрезать действующую армию от своих тыловых баз и тем самым уже к концу 1943 г. сделать дальнейшие боевые действия вермахта на восточном фронте невозможными. Для длительного закрытия движения на железных дорогах и ночного на автомобильных требовалось немного: доставлять партизанам ежемесячно около 2 тыс. тонн минно-взрывчатых и поджигательных средств. Это только на первые 3—4 месяца операции под кодовым названием «Капут оккупантам». Потом противник был бы деморализован и ослаблен, и расход средств на отсечение вражеских войск на фронте от источников снабжения уменьшился бы.

Немецкая армия тщетно пыталась справиться с угрозой настоящей, а не выдуманной «рельсовой войны». Впереди паровозов цеплялись пустые платформы, скорость движения составов снижалась днем до 40, ночью до 25 км в час. Это, в свою очередь, вызывало увеличение количества паровозов на линии и время нахождения в пути, но не исключало повреждения паровозов на кривых участках при установках партизанами мин, взрывавшихся только под локомотивами или под гружеными вагонами.

На фронте вражеский танк подрывался только на одной из трех тысяч противотанковых мин, установленных саперами. В тылу для крушения одного поезда партизаны расходовали 4—5 мин, а при использовании скоростных мин мгновенного действия партизаны на крушение поезда на особо охраняемых участках расходовали одну мину.

Только в одной из диверсий на станции между Минском и Гомелем магнитной миной была взорвана цистерна. Пожар уничтожил поезд со стройматериалами, два состава с боеприпасами и один с 90 танками «Тигр». Это были потери, заметьте, только от одной мины!

В том, что события развивались по иному пути, нет вины партизан. Они точно выполняли приказы, проявляли героизм, убивали охрану, несли потери. Но приказы эти отдавались людьми, не понимавшими тонкостей партизанского дела. Именно поэтому партизанское движение, сыграв важную роль в победе, не сделало всего, что могло бы.

 
 
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика