Home Книги Еще книги Стальные гробы рейха - III. НОРВЕЖСКАЯ ОПЕРАЦИЯ

Стальные гробы рейха - III. НОРВЕЖСКАЯ ОПЕРАЦИЯ PDF Печать E-mail
Автор: М.Ю. Курушин   
26.06.2011 14:12
Индекс материала
Стальные гробы рейха
I. ВОССТАВШИЕ ИЗ ГЛУБИН
II. НАЧАЛО ВОЙНЫ
III. НОРВЕЖСКАЯ ОПЕРАЦИЯ
IV. БИТВА ЗА АТЛАНТИКУ
V. ВОЙНА У БЕРЕГОВ АМЕРИКИ
VI. СРЕДИЗЕМНОМОРСКАЯ МЫШЕЛОВКА
VII. СМЕРТЬ НА ВСЕХ МОРЯХ
Все страницы

III. НОРВЕЖСКАЯ ОПЕРАЦИЯ

ВСЕМ К БЕРЕГАМ НОРВЕГИИ!

Весной 1940 года произошло событие, почти на целый месяц отвлекшее весь германский подводный флот от других действий. 4 марта Дениц получил приказ от штаба руководства войной на море: “Задержать выход подводных, лодок из баз. Подводным лод­кам, вышедшим из баз, прекратить боевые действия у норвежского побережья...”

Как выяснилось на следующий день, задача стояла серьезная: молниеносная высадка в Норвегии и Дании и их оккупация. То же самое планировали сделать англичане, но, похоже, Гитлер решил опередить их.

Опасаясь высадки английского десанта, германский штаб ру­ководства войной на море отдал 11 марта приказ немедленно приступить к развертыванию подводных сил, предназначенных для действий в районах Нарвика и Тронхейма.

Тем временем в Северном море уже сосредоточилось 14 анг­лийских субмарин. Для их уничтожения в районы Скагеррака, западнее Ютландии и Терсхеллинга, Дениц срочно выслал во­семь “челноков”, которые, однако, не добились успеха. Только через четыре недели U-4 обер-лейтенанта Ханса-Петера Хинша потопила в районе Ставангера английскую подводную лодку, имев­шую своеобразное название “Чертополох”.

Для немецких подводных лодок норвежская операция, начало которой планировалось не раньше 20 марта, представлялась чрез­вычайно рискованной. Фюрер считал, что для успешного осуще­ствления плана следовало использовать решительно все, что только могло держаться на воде. Подводные силы должны были при­крывать с моря корабли Кригсмарине, действовать против анг­лийских десантов и атаковать корабли противника, если те по­пытаются прервать морские коммуникации между Германией и Норвегией.

Для выполненияэтих задач субмарин, находящихся в строю, явно не хватало. Было даже дано указание временно прервать занятия в школе подводного плавания на Балтике и передать флоту принадлежавшие ей шесть “двоек”. Немедленно привели в бое­вую готовность две новые субмарины: U-64 и U-65, проходив­шие ходовые испытания.

Интуиция редко подводила Деница, а он чувствовал, что хо­рошего ждать не приходится. Неудачи в этой операции стали пре­следовать немецких подводников почти сразу. 20 марта 1940 года германский военно-морской атташе в Осло сообщил, что в райо­не Эгерсунда обнаружено скопление английских кораблей. Уже вышедшим в море подводным лодкам было приказано изменить курс и следовать к норвежскому побережью. Вскоре оказалось, что сообщение атташе содержало непроверенные сведения. Одна из лодок, U-21, которой командовал капитан-лейтенант Вольф-Харро Штиблер, села на мель в районе юго-восточнее Мандаля и была интернирована норвежскими властями. Это единственный за всю войну случай, когда немецкая подводная лодка села на мель из-за ошибки штурмана. Правда, в плену она пробыла не­долго — 9 апреля, в день начала норвежской операции, немцы вернули ее обратно.

За неделю до операции в море вышли остальные субмарины, которые должны были в ней участвовать. Всем командирам было предписано 6 апреля вскрыть пакеты с надписью: “Оперативный приказ “Гартмут”” и к утру 9 апреля занять исходные позиции. Главной задачей подводных лодок являлось прикрытие с моря своих сил, когда они подойдут к пунктам высадки, а групп лодок, развернутых на подходах к Оркнейским и Шетлендским остро­вам, — разведка и нападение на силы противника.

Англичане не ожидали такого масштабного германского втор­жения в Норвегию. Два случайных боя и несколько атак подвод­ными лодками немецких транспортов явились тем противодей­ствием, которое английский флот оказал немцам в первый и ре­шающий день их вторжения в Норвегию.

НЕУДАЧНЫЙ ПОХОД U-25

Командир U-25 Виктор Шютце начал свою морскую карьеру еще в апреле 1925 года и к началу войны был уже опытным под­водником. В декабре 39-го его наградили Рыцарским крестом, а еще через два месяца, успешно действуя на U-25 в Бискайском заливе и у побережья Португалии, он получил звание корветен-капитана.

В апреле 1940 года Шютце, как и другим командирам, было приказано воспрепятствовать проходу английских кораблей в Вестфьорд во время норвежской операции.

И англичане и немцы рвались к Нарвику одновременно, од­нако немецким эсминцам в последний момент все-таки удалось опередить противника. Борьба за Нарвик оказалась более дли­тельной, чем за любой из других портов на норвежском побере­жье, поскольку это был главный пункт вывоза шведской руды. Англичане справедливо опасались, что, захватив Нарвик, немцы установят контроль над шведскими железными рудниками.

Когда английских кораблей еще не было видно, а радио сооб­щало, что они уже миновали Боррё, начался сильный снегопад, закрывший все вокруг белой пеленой. Сигнальщики U-25, нахо­дившиеся на мостике, не видели ничего дальше носа своей суб­марины. Продвинувшись на предельно возможное расстояние, подводная лодка тихо стала в спокойных водах фьорда.

Обычно при плохой видимости лодки большую часть времени держатся под водой, чтобы избежать внезапного нападения, но оставаться “слепой” дольше, чем это необходимо, было нельзя — приходилось следить за подходом английских кораблей. Прежде, чем противник появится и блокирует бухту, немецкие эсминцы должны были успеть выйти через залив в открытое море для воз­вращения в базу.

Потянулись часы томительного ожидания, во время которого боевая рубка под крупными хлопьями снега превратилась в ги­гантский сугроб.

Снежная завеса, кроме тоски, оборачивалась еще одной бе­дой — она усыпляла бдительность.

В какой-то момент лодку вдруг сильно качнуло. Шютие, от­дыхавший на узкой койке, в один миг вскочил и бросился на мостик, в спешке даже забыв накинуть шинель. Старший по­мощник доложил, что кто-то проходит мимо. Как ни старался Шютие, разглядеть что-либо в плотной мерцающей завесе было невозможно. Море начинало волноваться.

Позже, когда оно немного успокоилось, где-то вдали послы­шались артиллерийские раскаты. Похоже, под покровом снежного заряда англичанам все же удалось прорваться.

Приказав идти в бухту Нарвика, командир заметил, что види­мость стала улучшаться, снегопад начал стихать. Но задача не была выполнена — противник упущен. Как оказалось позже, ни одна немецкая субмарина не смогла помешать движению анг­лийского флота, а запоздалый удар по Скапа-Флоу 8 апреля не­мецкая авиация нанесла, когда корабли противника уже находи­лись в море.

Под рокочущими дизелями в спокойных водах фьорда под­водная лодка взяла курс на Нарвик. Отдаленные раскаты залпов становились все реже, а вскоре совсем прекратились. Шютце те­рялся в догадках. Что происходит в Нарвике и что случилось с немецкими эсминцами?

Тем временем, словно призраки, прямо по курсу стали выри­совываться какие-то силуэты. Через секунду стало ясно, что это два английских эсминца. Вскоре они скрылись в снежной пелене так же внезапно, как и появились.

Было ясно, что немецкие корабли не успели уйти из-под На­рвика и, как и высаженный ими десант, находились теперь в ло­вушке.

Другие “серые волки”, имевшие задание находиться дальше на подступах к заливу, еще не успели занять своих позиций. По­хоже, лодка Шютце оказалась единственным кораблем, способ­ным защитить от англичан подход к Нарвику с моря. Кроме за­меченных в отдалении эсминцев, ведущих с помощью гидроло­каторов и шумопеленгаторов поиск немецких субмарин, других кораблей обнаружить пока не удалось. Однако несколько эсмин­цев переменным курсом и малым ходом начали приближаться к месту нахождения U-25, внутри которой бился в конвульсиях гид­ролокатор. Примерно через полчаса один эсминец прошел над лодкой, тщетно пытавшейся от него оторваться. Глубина в том месте была 70 метров, и субмарина, осторожно погрузившись, легла на грунт рядом с подводной скалой. Только после трехчасо­вого безрезультатного поиска англичане оставили Шютце в по­кое. И тогда U-25 “зависла на спарже” — то есть всплыла на перископную глубину.

После полудня 10 апреля раздался гул артиллерийских залпов. Следуя фьордом в Нарвик, соединение английских кораблей от­крыло огонь по немецким эсминцам из орудий крупного калиб­ра. Насчитав около десятка эсминцев, Шютце продолжал наблю­дать в перископ. Немецкие корабли едва ли могли что-либо пред­принять против превосходящих английских сил. И вечером Шютце решил выйти в атаку.

Сблизившись с англичанами, U-25 выпустила две торпеды. Никакого результата. Дальше — хуже. Лодка вдруг начала само­произвольно погружаться. Через несколько минут она снова всплыла, но так быстро, что едва не вырвалась на поверхность. Экипаж сделал все возможное, чтобы заставить лодку удержаться на нужной глубине. В тот критический момент Шютце удалось все же взглянуть в перископ. Он увидел, как вслед за группой эсминцев шел линейный корабль с интервалом около 800 мет­ров, курс — 100 градусов. Его охраняли еще два эсминца.

Виктор Шютце решил атаковать линкор, однако U-25 все еще не слушалась горизонтальных рулей. Она не могла произвести торпедного выстрела, не повиновалась управлению и продолжа­ла то всплывать, то снова погружаться. Похоже, что после выс­трела двух первых торпед из носовых аппаратов нарушилась дифферентовка лодки. Шютце прекрасно знал, что его субмарина не являлась настоящей боевой: в свое время она была построена как опытная. Позже ее приспособили для решения боевых задач, од­нако она имела целый ряд недостатков, которые, кажется, всплыли в буквальном смысле слова.

И все же Шютце не спешил отказаться от атаки. Пока лодка находилась на перископной глубине, можно было заметить, что линейный корабль ушел слишком далеко и продолжал непрерывно вести стрельбу из орудий главного и среднего калибров. Вероят­но, это был линкор “Уорспайт”, о котором Шютце знал, что его водоизмещение 30 600 тонн. Ясно, что после появления англий­ского линкора судьба немецких эсминцев была предрешена. Рас­стояние между подводной лодкой и линкором, продолжавшим идти к Нарвику, увеличивалось очень быстро. Лодка Шютце — единственное средство обороны Нарвика со стороны моря — те­перь не могла помочь своим, да, возможно, и себе тоже.

Англичане установили жесткое наблюдение с воздуха за фьор­дом и эсминцами, поэтому всплывать на поверхность в светлое время суток для лодки было равносильно самоубийству. Да и ночью возможность пребывания в надводном положении остава­лась под вопросом: луна и северное сияние, свет которых усили­вался отражением от покрытых снегом гор, делали свое дело. И все же U-25 на свой страх и риск пришлось всплывать для венти­лирования отсеков и подзарядки аккумуляторов. Стук работаю­щих дизелей во время зарядки аккумуляторов отлично слышен не менее чем на 10 километров.

Стало быть, добраться до порта, учитывая настороженность противника, можно только в подводном положении. Но тогда аккумуляторы окажутся полностью разряженными еше до начала атаки линкора. После некоторых раздумий Шютце решил остаться в западной части фьорда и поджидать противника там. Имевшу­юся там крошечную бухточку можно использовать и для зарядки аккумуляторов.

Вечером на горизонте показалось соединение английских ко­раблей, возвращающихся из Нарвика. Это снова был линкор “Уорспайт” в окружении шести миноносцев. Англичане следовали курсом прямо на подводную лодку, и Шютце тотчас приказал занять позицию для атаки. Однако вскоре выяснилось, что лодка обнаружена, и англичане начали сбрасывать глубинные бомбы. U-25 камнем упала в бездну, так и не успев занять боевую пози­цию. “Вабос” сделали свое дело: приборы управления лодкой оказались повреждены, нарушена герметичность забортных кла­панов, электроприводы горизонтальных рулей не работали. Шютие приказал перейти на ручное управление.

До повреждения электропривода для управления горизонталь­ными рулями достаточно было нажать соответствующие кнопки манипулятора. Теперь же в центральном посту, заполненном раз­личными приборами и аппаратурой, штурвалами и маховиками клапанов, суетились мокрые от пота рулевые, пытавшиеся силой своих рук придать непослушным рулям нужное положение. Ос­тальные рядом с ними мерзли, стараясь дыханием согреть руки и прыгая с ноги на ногу. На U-25 не оказалось электрических гре­лок и вообще отсутствовало многое из-за спешки, в которой ее снаряжали.

Взрывы “вабос” продолжали сотрясать “стальной гроб” суб­марины, превратившейся из охотника в затравленного зверя. Об атаках теперь нечего было и думать. Пытаясь уйти от преследования, Шютце свернул в находящуюся поблизости небольшую бух­ту, куда эсминцы не могли войти из-за узкого прохода.

Неожиданно взрывы прекратились. Похоже, противник по­терял жертву. Но успеет ли лодка добраться до бухты? Судя по показаниям шумопеленгатора, соединение кораблей противни­ка удалялось. Не поднимая перископа, Шютие вслепую подво­дит субмарину к заливу. Почти весь запас энергии аккумулято­ров израсходован. Шютце осторожно поднял перископ и сразу установил, что один из эсминцев продолжал маневрировать по­зади лодки.

U-25 осторожно прошла в бухту, эсминец же остался у входа. С дистанции полутора километров Шютце атаковал противника выстрелом торпеды из кормового аппарата. Англичане, заметив след идущей на них торпеды, успели уклониться.

С наступлением темноты Шютце задним ходом вывел лодку из узкого фьорда. Эсминец все еще держался поблизости. Оста­ваться долго в бухте было нельзя, и в эту лунную ночь Шютце приказал быстро закрасить рубку всплывшей подводной лодки белой краской, чтобы она не выделялась на фоне снега.

Рано утром “Уорспайт” в сопровождении теперь пяти эсмин­цев снова подошел к Нарвику. Когда они проходили мимо бухты, Шютце, опознав линкор, с выгодной позиции атаковал его тор­педой. Судя по времени, последняя не успела пройти и 800 мет­ров, после чего ударилась о подводную скалу и взорвалась. Обес­кураженный Шютце приказал лечь на фунт и дожидаться ночи, чтобы зарядить аккумуляторы.

Тем временем перед Нарвиком и в прилегающих к нему фьор­дах разыгрался последний акт боя немецких эсминцев с превос­ходящими силами англичан, в котором германские корабли были потоплены. И все же немцы, несмотря на трудные условия по­годы, выполнили поставленную перед ними задачу — успели доставить и высадить десант. Экипажи, спасшиеся с потоплен­ных кораблей, присоединились к горным стрелкам и приняли участие в боевых действиях на берегу. Однако без артиллерии, имея только легкое пехотное вооружиение, десант не мог оказать серьезного сопротивления все растущим силам противника, тем более если тот осуществит предполагаемую высадку контрде­санта.

Теперь порт Нарвик находился в руках англичан и был закрыт для немцев. Все немецкие и нейтральные торговые суда, стояв­шие в порту на якоре, были потоплены британскими торпедами. Настоящее “мертвое царство”. Будучи отрезанными и предостав­ленными самим себе, немцы шаг за шагом начали отступать. Бухта, которую англичане без труда блокировали, оказалась для немец­кого десанта мышеловкой.

В западне оказалась и субмарина Шютце. Командир все еще надеялся, что сможет при случае причинить противнику хотя бы некоторый ущерб. Зарядив ночью аккумуляторные батареи, лодка готовилась к прорыву. Фьорд слишком глубок, чтобы мож­но было лечь на грунт, и слишком узок, чтобы в случае нападе­ния уклониться от противника. Шютце, несмотря на аварийное состояние субмарины, решил оставить бухточку и занять запад­нее более выгодную позицию для перехвата транспортов союз­ников.

К вечеру при хорошей погоде и отличной видимости лодка в надводном положении вышла из своего укрытия. Выждав бла­гоприятный момент, она вновь погрузилась, чтобы не оказать­ся мишенью. Вдалеке маячили эсминцы, продолжавшие поиск лодки.

В течение десяти часов U-25 пыталась проскользнуть мимо эсминцев, которые непрерывно продолжали ее поиски, времена­ми стопоря ход, прислушиваясь и пытаясь нащупать субмарину; англичане считали, что она скрывается где-то совсем рядом. Сбра­сываемые глубинные бомбы говорили о том, что лодка еще не обнаружена.

В предрассветных сумерках Шютце, ясно видя своих пресле­дователей, вдоль скалы осторожно вывел лодку к выходу из фьорда. Эсминцы ее не заметили, попытка оторваться от них удалась. А может быть, англичане, даже и заметив субмарину, просто не рискнули следовать за ней.

Оставаясь в Вестфьорде, U-25 действовала там еще в течение двух недель. И за все это время, за исключением самолетов и эсминцев, всего один раз в поле зрения перископа оказалась дей­ствительно подходящая цель — авианосец “Арк Ройял”. Но он находился за пределами дальности торпедного выстрела. “Арк Рой­ял” еще не раз попадет в перекрестье перископа немецкой суб­марины, пока не затонет в ноябре 1941 года в 25 милях от Гиб­ралтара.

Через несколько дней во время сильнейшего шторма вышел из строя радиопередатчик. Однако Шютце оставался на позиции пока позволял запас топлива. Он решил израсходовать весь запас “угрей”. Но сделать это ему так и не удалось. Из-за штормовой погоды лодка не смогла долго удерживаться на перископной глу­бине, и все атаки были сорваны. Даже если бы не было шторма, вряд ли Шютце смог бы добиться успеха. Он лишь подозревал, что с торпедами что-то неладное. Дело было гораздо хуже: “торпедный кризис” охватил все без исключения лодки, участвовав­шие в норвежской операции.

Только через две недели U-25, считавшаяся погибшей, не­ожиданно появилась в Гелыоландской бухте.

Ни одна немецкая лодка не добилась успеха (по другим дан­ным, было потоплено одно судно), хотя многие из них, несмотря на труднейшие условия, удачно выходили в торпедные атаки. Главной причиной безуспешности атак, как выяснилось позже, являлись конструктивные недоработки и недостатки немецких торпед.

Так закончились действия немецкого подводного флота в нор­вежской операции; немцы потеряли четыре субмарины. Кроме того, немцы потеряли 11 транспортов и танкеров, а также 10 вспо­могательных судов. Несколько боевых кораблей получили повреж­дения.

Тем не менее благодаря господству в воздухе Германия сумела завладеть инициативой. Бои с союзниками за Нарвик и другие порты велись до 8 июня 1940 года, когда вся Норвегия оказалась в руках нацистов. Однако немецкие подводные лодки в них уже не принимали участия. Хотя часть подводников волею судьбы оказалась в отряде горных стрелков. Это были 38 членов экипажа субмарины U-64 вместе со своим командиром капитан-лейте­нантом Георгом-Вильгельмом Шульцом. Лодка была потоплена 13 апреля недалеко от Нарвика, при этом погибли восемь чело­век. Остальные сумели добраться до берега, где их подобрали гор­ные стрелки отряда “Эдельвейс”. Когда в июне экипаж вместе с командиром получил в распоряжение другую лодку — “девятку” U-124, ее эмблемой стало изображение эдельвейса.

“УГРИ” НЕ СРАБАТЫВАЮТ

Деницу впору было хвататься за голову: донесения, поступав­шие от командиров субмарин, могли повергнуть в шок.

“10 апреля. 22.50. Два промаха. Одна торпеда взорвалась после прохождения “расстояния безопасности” (в 300метрах), другая взор­валась через 30 секунд после выхода из аппарата, не дойдя 100 мет­ров до крупного эскадренного миноносца. U-51”.

“15 апреля. 14.04. Торпеды, выпущенные по “Уорспайту” и двум эскадренным миноносцам, отказали. U-48”.

“Залп двумя торпедами по транспорту. Безуспешно. U-65”.

16 апреля поступило донесение от командира U-47, героя про­рыва в Скапа-Флоу, Гюнтера Прина:

“15 апреля. Во второй половине дня обнаружил миноносцы про­тивника. Судя по характеру их маневрирования, можно полагать, что район минирован.

Вечером обнаружил три крупных транспорта (по 30 000 тонн) и три судна меньшего тоннажа, следующие в охранении двух крейсе­ров. Транспорты стали на якорь вблизи южной части Бюгдена. Про­изводится пересадка войск на рыболовные моторные суда, идущие в направлении Лаванген — Гратанген. Транспорты и крейсера стоят в стесненном районе, частично заслоняя друг друга.

22.00. Выхожу в подводном положении на позицию залпа. Наме­рение: расходуя по одной торпеде, атаковать оба крейсера и два транспорта. После этого произвести перезарядку торпедных аппа­ратов и вновь выйти в атаку.

22.42. Выпустил четыре торпеды. Наименьшая дистанция 750 метров, наибольшая — 1500 метров. Торпеды были установле­ны-на глубину хода четыре и пять метров. Перед лодкой стояла целая стена судов. Ни одного взрыва. Противник ничего не заметил. Произвожу перезарядку торпедных аппаратов.

После полуночи повторяю атаку из надводного положения. Вы­стреливаю четыре торпеды. Глубина хода торпед та же, что и в первой атаке. Безрезультатно. Одна торпеда отклонилась от за­данного курса и взорвалась, ударившись о скалу. При отходе лодка касается грунта. Находясь вблизи патрулирующих кораблей охра­нения, с трудом отрываюсь от грунта. Начинается преследование лодки и атака глубинными бомбами. Из-за неисправностей в ма­шинном отсеке покидаю район.

19 апреля. Обнаружил “Уорспайт” и два миноносца. Атакую линейный корабль двумя торпедами с дистанции 900 метров. Безре­зультатно. Из-за детонации торпеды, взорвавшейся на пределе даль­ности хода, лодку преследуют миноносцы”.

Печальные донесения шли сплошным потоком. “19 апреля. На выходе из Вогсфьорда при стрельбе по крейсеру “Эмералд” наблюдал преждевременный взрыв через 22 секунды.

U-65”...

Все эти радиограммы после возвращения подводных лодок были дополнены устными докладами командиров. Торпеды и раньше доставляли много хлопот, однако резкое увеличение чис­ла их отказов в период норвежской операции явилось для Кригсмарине неприятным сюрпризом.

Сразу же по получении 11 апреля первых радиограмм Дениц занялся выяснением причин “торпедного” кризиса. Торпеды с контактным взрывателем проходили под кораблем, торпеды с магнитным взрывателем срабатывали, не доходя до цели. Через неделю Дениц понял, что лодки безоружны, а потому отдал при­каз отозвать субмарины из Вогсфьорда и Вестфьорда, а также из Намсенфьорда и Ромсдальсфьорда.

Тот же Гюнтер Прин, за один поход в ноябре—декабре 1939 года потопивший три судна противника общим тоннажем 31 000 тонн, сетовал на то, что шесть “угрей”, выпущенных его лодкой, не взорвались. 15 апреля 1940 года его U-47 натолкну­лась на британский десант, который высаживался с шести транс­портов в маленьком фьорде. Прин, оставаясь незамеченным, выпустил по ним четыре торпеды. Ни одна из них не взорвалась! Перезарядив носовые аппараты, Прин ночью повторил атаку. Три “угря” снова не взорвались, а четвертый, описав немыслимую траекторию, взорвался, налетев на риф. Возвращаясь в базу, 20 апреля лодка Прина встретила в районе юго-западнее Вест-фьорда конвой, идущий курсом на север. Позиция для стрельбы была благоприятна, но Прин, потерявший веру в торпеды, даже не пытался атаковать. Возвратившись, он запальчиво заявил Деницу, что не собирается больше воевать этими “деревянными бол­ванками”. Взбешенный “папаша Карл” полностью был на сторо­не подводников: “Я не верю, что когда-либо в истории войн лю­дей посылали на войну с таким бесполезным оружием!” Он настоял на незамедлительном расследовании.

И раньше подозревали, что торпеды имели явные недостатки, например, при атаке в Скапа-Флоу, когда по не установленным причинам происходил безрезультатный расход торпед. В таких случаях командование Кригсмарине обычно обвиняло команди­ров лодок, якобы дававших неточные исходные данные для пра­вильной установки торпед. Установку магнитных взрывателей необходимо было производить с учетом зоны боевых действий и в соответствии с местом нахождения лодки относительно север­ного магнитного полюса. Но норвежская операция показала, что заявления командиров о недостатках в самих торпедах были спра­ведливыми.

Наряду с торпедой, работавшей на сжатом воздухе, которой продолжали пользоваться при стрельбе в ночных условиях и во время атак с больших расстояний, в Германии создали торпеду с электродвигателем. Преимущество последней заключалось в бесследности ее хода.

Торпеда, в которой применялся сжатый воздух под высоким давлением, естественно, оставляла на поверхности моря весьма заметный пузырчатый след, по которому противник легко устанавливал местонахождение субмарины под водой. Кроме того, своевременно обнаружив след торпеды, корабль имел возмож­ность с помощью удачного маневра вовремя уклониться от удара. Вместо ударно-механического взрывателя в Германии был усовершенствован и принят на вооружение неконтактный взры­ватель торпеды. Магнитный взрыватель, срабатывающий от во­здействия магнитного поля, создаваемого корпусом корабля про­тивника, в зависимости от установки в нужный момент мог выз­вать детонацию торпедного заряда. Взрыв торпеды в момент про­хождения ее под днищем корабля — самом уязвимом месте кор­пуса — вызывал громадную пробоину.

Но праздновать победу было преждевременно: торпеды с маг­нитными взрывателями срабатывали либо слишком рано, либо с опозданием, а то и вовсе не взрывались. Кроме того, эти торпеды весьма значительно отклонялись от заданного направления. Од­ной из причин, вызывающих такие явления, было влияние бли­зости магнитного полюса. Еще большее значение имело то, что многие торпеды не вьщерживали заданной глубины хода. Однако основной причиной неудач следовало считать неосведомленность немцев в отношении принятых англичанами мер, которые в зна­чительной степени позволяли снизить опасность, созданную маг­нитным взрывателем. Ознакомившись с принципом действия немецких мин, снабженных такими взрывателями, англичане ста­ли периодически размагничивать свои суда, и немцы долго не могли об этом догадаться. При прохождении торпед под килем размагниченных кораблей взрыватели не срабатывали.

Дениц настоял на расследовании, желая, чтобы соответствую­щие органы произвели самую тщательную проверку годности торпед. Иначе вообще вставал вопрос о целесообразности исполь­зования немецких подводных лодок в войне. 20 апреля главноко­мандующий Кригсмарине Редер приказал создать комиссию по расследованию причин неудовлетворительного действия торпед. Временно пришлось отказаться от магнитного взрывателя. Все торпеды снова стали снаряжать прежним взрывателем ударно-механического действия. Тем временем специальная исследова­тельская лаборатория торпедного оружия начала изучать причи­ны отказов. Произведенные опыты дали еще более неутешитель­ные результаты. Оказалось, что торпеды с контактным взрывателем также не поражали цели и гидростат — прибор, обеспечиваю­щий сохранение торпедой заданной глубины, — работал неточ­но. Опытные стрельбы выявили, что в большинстве случаев тор­педы шли под водой на большей глубине, чем заданная на гидро­статическом приборе.

Испытания показали, что после хранения в течение опреде­ленного периода времени электрические торпеды не всегда сра­батывали безотказно. До войны этого просто не заметили, ибо при проведении учебных стрельб в условиях мирного времени всегда использовались свежие “угри”. Теперь все экипажи под­водных лодок были обязаны периодически проверять электри­ческие торпеды. Для этого требовалось через день вытаскивать их на две трети длины из торпедных аппаратов в отсек, произво­дить дозарядку батарей, проверку и регулировку отдельных при­боров.

После длительных исследований лишь к лету 1942 года нем­цам удалось вывести подводное оружие из тяжелого кризиса. С этого времени новые типы торпед с контактными взрывателями безотказно и точно выдерживали заданную глубину хода. Через год на вооружение флота поступила акустическая торпеда, кото­рая самостоятельно наводилась на шум винтов корабля против­ника. Полностью надежными магнитные торпеды могли считаться лишь с конца 1944 года после многочисленных модернизаций.



Обновлено 26.06.2011 14:39
 
 

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru