Home Книги Еще книги Стальные гробы рейха - V. ВОЙНА У БЕРЕГОВ АМЕРИКИ

Стальные гробы рейха - V. ВОЙНА У БЕРЕГОВ АМЕРИКИ PDF Печать E-mail
Автор: М.Ю. Курушин   
26.06.2011 14:12
Индекс материала
Стальные гробы рейха
I. ВОССТАВШИЕ ИЗ ГЛУБИН
II. НАЧАЛО ВОЙНЫ
III. НОРВЕЖСКАЯ ОПЕРАЦИЯ
IV. БИТВА ЗА АТЛАНТИКУ
V. ВОЙНА У БЕРЕГОВ АМЕРИКИ
VI. СРЕДИЗЕМНОМОРСКАЯ МЫШЕЛОВКА
VII. СМЕРТЬ НА ВСЕХ МОРЯХ
Все страницы

V. ВОЙНА У БЕРЕГОВ АМЕРИКИ

США ВСТУПАЮТ В ВОЙНУ

11 декабря 1941 года — через четыре дня после нападения Японии на Перл-Харбор и начала войны на Тихом океане — Германия и Италия объявили войну США. Однако первые гер­манские подводные лодки появились у американского побере­жья только в январе 1942 года, нанеся серьезный урон транспорт­ному флоту.

С принятием закона о нейтралитете правительство США еще до начала Второй мировой войны обязывалось в случае возник­новения конфликта в Европе не поставлять воююшим странам военных материалов и не предоставлять им займов. 4 сентября 39-го года, согласно закону о нейтралитете, президент США Руз­вельт запретил американским судам плавание в европейской зоне боевых действии в Атлантике. Но в ноябре Рузвельту, ненавидев­шему Гитлера, удалось добиться отмены запрета, касающегося экспорта оружия и военных материалов.

В том же 1939 году США объявили зоной безопасности мор­скую полосу шириной около 300 миль, идущую вдоль американ­ского побережья, и предупредили всех, что военный корабль во­юющей державы, появившийся в зоне безопасности, будет не­медленно атакован американскими вооруженными силами.

15 мая 1940 года английский премьер-министр Черчилль об­ратился к Рузвельту с просьбой, рассчитывая получить от США 50 старых эскадренных миноносцев, которые очень могли бы пригодиться для сопровождения конвоев. Американцы, как все­гда, своей выгоды не упустили. Их эсминцы были переданы Ан­глии в сентябре 40-го в обмен на сдачу в аренду Соединенным Штатам некоторых английских баз сроком на 99 лет. США тем самым нарушили восьмую статью Гаагской конвенции 1907 года, согласно которой нейтральные страны обязывались не допускать возможности участия своих кораблей в военных действиях.

Начиная с 11 марта 1941 года, по постановлению американс­кого конгресса, Англия начала получать от США неограничен­ную помощь в кораблях и военных материалах. За месяц до этого Соединенные Штаты создали Атлантический флот, командую­щим которого был назначен адмирал Эрнст Кинг, а с 1 апреля взяли на себя охранение конвоев. Помимо помощи самолетами и кораблями США стали открыто содействовать Англии в боевых действиях на море, проводя непрерывную разведку в Атланти­ческом океане и выслеживая корабли держав “оси”.

И все же Соединенные Штаты пока воздерживались от пря­мых военных действий, хотя государственный секретарь Хэлл заявлял: “Наде во что бы то ни стало найти такие пути, которые обеспечивали бы доставку наших подкреплений Великобритании к месту назначения в кратчайшие сроки и в наибольшем объеме”.

В июле 1941 года США заняли Исландию, расположенную на путях следования большинства американских транспортов. Ис­ландия входила в состав Датского королевства и вскоре после оккупации Норвегии немцами была оккупирована Англией. Од­новременно с этим военно-морские силы США взяли на себя активную охрану английских конвоев на участке от американ­ских портов до берегов Исландии, а с сентября того же года рас­пространили ответственность за охрану конвоев на всю западную часть Атлантического океана.

Американские корабли старались держаться вдали от района блокады, где немецкие подводные лодки имели почти неограни­ченную свободу действий, и вплоть до лета 1941 года инцидентов не возникало. Однако 20 июня подводная лодка U-203 капитан-лейтенанта Мютцельбурга встретила в блокадной зоне, до сих пор запретной для кораблей США, американский линкор “Те­хас”. Командир немецкой субмарины немало удивился, но по­считал, что судно передано Англии, как и американские эскад­ренные миноносцы. U-203 пыталась атаковать линкор, но без­результатно. На американском корабле противника просто не заметили. Мютцельбург доложил командованию по радио об об­наружении американского военного корабля в районе блокады. Когда Дениц получил это донесение, тотчас же был отдан при­каз о том, что “военные корабли США не подлежат нападению и в районе блокады, поскольку еще остающееся в силе разрешение на это представляется уже не отвечающим политическим планам фюрера”. Гитлер, полагавший, что война с США ему пока не нужна, старался избежать конфликта с одним из могуществен­ных нейтральных государств. До этого немецким подводным лодкам разрешалось атаковать в районе блокады любой воен­ный корабль.

На следующий день подводным лодкам было передано следу­ющее распоряжение: “Фюрер приказа/i избегать каких бы то ни было инцидентов с США в течение последующих недель. Во всех возможных случаях действовать согласно этому приказу. В осталь­ном в дальнейшем разрешается нападать только на крейсера, ли­нейные корабли и авианосцы, и то лишь в тех случаях, когда они будут опознаны как несомненно вражеские. Плавание без огней не является доказательством принадлежности военного корабля про­тивнику”.

4 сентября 1941 года эскадренный миноносец преследовал подводную лодку U-652, которой командовал обер-лейтенант Георг-Вернер Фраац. События развивались следующим образом: в 08.45 английский самолет сообщил по радио американскому эскадренному миноносцу “Грир”, что в десяти милях к западу обнаружена вражеская субмарина. “Грир” увеличил ход и, следуя противолодочным зигзагом, прошел в указанную точку. Как только там был запеленгован шум винтов субмарины, “Грир” начал пре­следование и передал в эфир координаты лодки на случай, если поблизости окажется какой-либо английский самолет или эскад­ренный миноносец.

Вскоре над местом, где находилась лодка, стал кружить бри­танский самолет. Английский летчик запросил по радио командира американского эсминца, не собирается ли он атаковать не­мецкую лодку. “Не намереваюсь”, — ответил американец. Вслед за этим в 10.32 с самолета стали сбрасывать противолодочные бомбы. Фраац, естественно, считал, что его бомбил американ­ский эсминец, ход которого хорошо прослушивался внутри лод­ки. Тем временем самолет сбросил четыре противолодочные бом­бы, которые в цель не попали. Двадцать минут спустя он прекра-. тил атаку U-652, однако “Грир” продолжал преследование.

В 12.40 немецкая субмарина, сблизившись с “Гриром”, изме­нила курс и выпустила по нему две торпеды, прошедшие мимо цели. “Грир” провел контратаку, которая также успеха не при­несла. О том, что это был американский эскадренный миноно­сец, командир лодки узнал от командования подводных сил по радио лишь на следующий день.

11 сентября 1941 года Рузвельт в своей речи по радио заявил американскому народу, что “Грир” был преднамеренно атакован германской подводной лодкой и действия ее являются актом аг­рессии. Через четыре дня американский военно-морской министр заявил, что флот США получил приказ “захватывать или унич­тожать всеми имеющимися средствами корабли, ведущие войну против торгового судоходства, независимо от того, являются ли они надводными или подводными”.

Все эти меры привели к тому, что с сентября 1941 года Соеди­ненные Штаты фактически находились в состоянии воины с Гер­манией. В такой ситуации новые инциденты были неизбежны.

17 октября, когда “волчья стая” к юго-западу от Исландии атаковала английский конвой SC-48, одна из торпед, выпущен­ных с U-568, попала в американский эскадренный миноносец “Керни”, входивший в состав охранения конвоя.

31 октября при нападении на английский конвой НХ-156 юго-западнее Исландии к востоку от Ньюфаундленда U-552 капитан-лейтенанта Эриха Топпа потопила американский эскадренный миноносец “Рубен Джеймс”. При этом погибли 114 человек. Тра­гедия, возвестившая всему миру о первой американской потере в этой войне, подстегнула конгресс внести изменения в закон о нейтралитете. Американские конфессмены разрешили вооружать торговые суда США и сняли запрет на их заход в зоны боевых действий и нахождение в них. Через шесть недель Германия объя­вила Соединенными Штатам войну.

ОПЕРАЦИЯ “ПАУКЕНШЛАГ”

9 декабря 1941 года немецкое командование сняло все офа-ничения с действий подводных лодок против американских тор­говых судов и боевых кораблей. Однако поначалу оно недооце­нило значение прибрежных коммуникаций у восточного побере­жья США. К американским берегам было послано всего 12 лодок, из которых в первом эшелоне в декабре 1941 года вышли пять 500-тонных “семерок” с автономностью 40-42 суток. Поскольку на переход океаном туда и обратно затрачивалось в среднем че­тыре недели, без пополнения лодки могли находиться в районе боевых действий не более двух недель.

Первые пять субмарин, направленные к берегам США, полу­чили задание действовать между рекой Святого Лаврентия и мы­сом Гаттерас. Чтобы обеспечить внезапность при переходе от Большой Ньюфаундлендской банки к восточному побережью Соединенных Штатов, Дениц приказал командирам действовать скрытно и атаковать только крупные суда. Так началась боевая операция против США, именовавшаяся в официальных сводках как “Паукеншлаг”, или “Барабанный бой”.

Непосредственно действия против американцев начались уда­ром подводной лодки U-123 под командованием капитан-лейте­нанта Рейнхарда Хардегена — ударом, наделавшим немало шума.

В канун Рождества U-123 покинула Лориан и взяла курс к американским берегам. Еще не достигнув своего операционного района, лодка Хардегена 12 января 1942 года в канадских водах — северо-восточнее Нью-Йорка — уничтожила британский транс­порт “Циклоп”. Это случилось за два дня до официального нача­ла операции “Паукеншлаг” в прибрежных водах Соединенных Штатов.

Следующие две недели оказались для немцев очень успешны­ми: U-123 потопила девять судов общим тоннажем 53 173 брт, благодаря чему вошла в шестерку наиболее результативных гер­манских субмарин Второй мировой войны.

20 января командующий подводными силами послал на борт U-123 короткую радиофамму: “Барабанщику Хардегену. Браво! Хорошо отбарабанил. Дениц”. Три дня спустя Хардеген получил уведомление о нафаждении Рыцарским крестом. 25 января он совершил дневную артиллерийскую атаку британского парохода “Кулебра” из надводного положения, используя свое 105-милли­метровое орудие в целях экономии дефицитных торпед.

Результаты действий других участников похода были пример­но такими же высокими. U-66 корветен-капитана Рихарда Заппа потопила пять судов, среди которых был один транспорт для пе­ревозки руды и даа танкера обшим тоннажем 50 000 брт. Жерт­вой U-130, которой командовал корветен-капитан Эрнст Кальс, стали три танкера и транспорт обшим тоннажем 30 748 брт. Только за вторую половину января эта группа лодок потопила 13 судов (95 000 брт), в том числе девять танкеров.

Возможности для нанесения первого удара были поистине уникальными. Тот же Хардеген писал в журнале боевых действий U-123: “Какая жалость, что ночью, когда я находился вблизи Нью-Йорка, кроме меня не было еще двух больших подводных минных заградителей, которые смогли бы забросать все пространство ми­нами, и что сегодня ночью тут не было 10—20лодок. Успех был бы обеспечен всем. Я насчитал около 20 судов, часть из них — с вклю­ченными огнями. Были здесь и суденышки. Все тесно прижимались к берегу...”

Всплывая у восточного побережья Северной Америки, немцы каждый раз были приятно удивлены. По вечерам берега окайм­лялись гирляндами огней, а в спокойную погоду далеко над ти­хой водой плыли звуки джаза. Каботажное плавание осуществля­лось с удивительной беззаботностью: суда шли без охраны и не­сли огни. Создавалось впечатление, что никакой войны нет, что это просто другой мир. Это обманчивое чувство действовало на подводников по-разному: у одних вызывало безудержную злобу, у других — тоску по довоенным временам.

Бесстрастные германские эксперты отмечали: “Американцы не имели никакого представления о скрытности; они разговаривали обо всем на свете на своей 600-метровой полосе частот, а их береговые военные радиостанции передавали регулярные информационные про­граммы, в которых сообщались подробности: о ходе спасательных работ, о районах и времени намечаемых полетов дозорных самоле­тов и расписании выходов кораблей противолодочной обороны...” “Волки” Деница, находясь еше в средней части Атлантики, без проблем настраивались на американскую полосу частот. Полу­ченная информация очень помогала, поскольку каждое судно со­общало о своем местонахождении.

Субмарины группы “Паукеншлаг” закончили боевые действия у побережья Америки 6 февраля, после чего благополучно верну­лись во французские базы. Они потопили 25 судов общим тонна­жем 156 939 брт. Один только Хардеген на U-123 пустил на дно девять транспортов (53 173 брт).

СЕЗОН ОХОТЫ

Первые несколько недель в защите американцы полагались на небольшое количество слабо вооруженных сторожевых кораб­лей, экипажам которых не хватало ни уверенности, ни опыта. Американские эсминцы, несшие дозорную службу, выходили в море и возвращались в базы настолько точно по расписанию, что немцы могли сверять по ним часы.

Сначала германские субмарины действовали здесь поодиноч­ке, позже — группами из двух-трех лодок. Тактика их была не­сложной. Явно переоценивая противолодочную авиацию амери­канцев, “серые волки” днем ложились в прибрежной зоне на фунт на глубине от 50 до 150 метров, в нескольких милях от линии судоходства, и лишь периодически всплывали под перископ для наблюдения за движением судов. С наступлением вечерних су­мерек они поднимались с грунта и под водой шли к побережью. В темноте субмарины всплывали для проведения ночных атак в надводном положении. Неохраняемых транспортов и танкеров, следовавших вдоль берегов США, было так много, что команди­ры выбирали из них для атаки наиболее ценные.

Беспрепятственному обстрелу транспортов способствовало освещение прибрежных населенных пунктов.

Не удивительно, что немцы тогда действовали у берегов США гораздо смелее, чем три года назад у Британских островов. Во время длительного похода подводники бережно относились к тор­педам, атакуя, как правило, с коротких дистанций одним-двумя “угрями”. Дальше поврежденное судно добивали артиллерией, что было возможно только в условиях слабой противолодочной обо­роны американцев. Дошло до того, что немцы атаковали суда противника огнем своих орудий в пределах видимости с берега. Никогда до этого и никогда после орудия не играли такой боль­шой роли в действиях субмарин Кригсмарине. Однако справед­ливости ради следует отметить, что немцы оказались не первыми и не единственными, выразившими желание попрактиковаться в артиллерийской стрельбе. 24 февраля 1942 года японская субма­рина 1-17, находясь в районе пролива Санта-Барбара, открыла артиллерийский огонь по нефтезаводу Элвуд в Калифорнии. Это был первый случай обстрела берегов США со времен англо-аме­риканской войны 1812-1814 годов.

Все это казалось невероятным, поскольку артиллерийское во­оружение для подводных лодок всегда имело второстепенное зна­чение. Первые проекты германских субмарин даже не предус­матривали оснащения артиллерией. Но, начиная с “челноков” типа II-С, все немецкие лодки имели артиллерийское вооруже­ние, в основном 20-миллиметровые автоматы. Большие лодки несли более крупные орудия: калибра 88 и 105 миллиметров. Так, субмарины типа VII оснащалась морским вариантом 88-миллиметрового орудия, имевшим зарядное устройство и при­цел, расположенные по разные стороны ствола, чтобы процесс заряжения не мешал прицеливанию. Конструкция пушки была продумана так, что должна была обеспечить прицельную стрельбу даже при бурном море. Поэтому не удивительно, что в условиях слабого противодействия у берегов Америки немецкие лодки, экономя торпеды, топили мелкие транспорты из палубных ору­дий.

Между тем “семерки”, действовавшие в районе Новая Шот­ландия — Ньюфаундленд, встретили там исключительно плохую погоду. Туман, вьюга, бурное море и холод сильно затрудняли ведение боевых действий, нарушали устойчивую работу механиз­мов торпед и понижали результативность атак. И все же немцы продолжали посылать туда свои субмарины.

Очередную группу средних подводных лодок, покинувшую Бискайский залив с полным запасом топлива, направили в район южнее Галифакса, оттуда “семерки” в последующие недели су­мели пробраться до Нью-Йорка и мыса Гаттерас. При этом вы­яснилось, что дальность плавания средних подводных лодок ока­залась значительно больше предполагавшейся.

Дениц пришел к выводу, что для эффективного использова­ния таких лодок в американских водах необходимо особенно эко­номно расходовать топливо на переходе через Атлантический океан. С этой целью инженеры-механики субмарин прибегали к частому маневру ходами и изменению режимов работы двигате­лей. Во время сильных штормов, приходивших с запада, лодки погружались. Под водой они едва ли шли быстрее, но зато эконо­мили топливо. На “семерках” прибегали и к другим методам, чтобы увеличить дальность плавания. На них заполнялись топливом не­которые цистерны, предназначенные для питьевой воды и стир­ки. Подводники отказывались от элементарных удобств, чтобы побольше набить брюхо “стального фоба” провиантом, запасны­ми частями и материалами, необходимыми для повышения авто­номности лодок. Было сделано все мыслимое и немыслимое, чтобы средние подводные лодки могли действовать у восточного побе­режья Соединенных Штатов. Они прибывали туда с запасом топ­лива около 20 тонн, которого хватало для ведения боевых дей­ствий в течение двух — трех недель. Усилия не пропали даром: “семеркам” удалось добиться немалых успехов. По английским данным, в январе 1942 года немцы потопили у американских бе­регов 62 судна общим тоннажем 327 357 брт.

Оценив по первым докладам командиров благоприятные ус­ловия для действий у американского побережья, германское мор­ское командование почти полностью отказалось от использова­ния субмарин в Атлантике и в первой половине 1942 года сосре­доточило большие океанские лодки типа IX в районе между Норфолком и полуостровом Флорида, а позже в Карибским море. Деницу уже начали грезиться очередные “жирные годы”.

Новая группа из больших подводных лодок на верфях Бис­кайского залива была подготовлена к выходу в море в середине января 1942 года. 29 января германский штаб руководства вой­ной на море разрешил направить в Атлантику “пятисоттонки” типа V1I-C, первоначально предназначенные для переброски на Средиземноморье. Эту вторую группу Дениц намеревался исполь­зовать для нанесения неожиданного удара в другом районе За­падной Атлантики с довольно интенсивным судоходством. Речь шла о Карибском море и районе островов Аруба — Кюрасао — Тринидад. Это была наиболее уязвимая часть коммуникаций, по­скольку через Тринидад проходила основная трасса, связывав­шая атлантические порты США с портами Южной Америки. Острова Аруба и Кюрасао являлись основными пунктами добы­чи нефти, и там можно было рассчитывать на встречу с танкерами.

В феврале группа из пяти больших лодок была направлена в Карибское море с задачей уничтожать танкеры, а также обстре­лять нефтехранилища на островах Аруба и Кюрасао. Они долж­ны были начать боевые действия в наиболее благоприятный мо­мент — в период новолуния, примерно в середине февраля, ког­да там стояли темные ночи.

Прибыв в операционный район, германские субмарины встре­тили интенсивное движение танкеров, и успехи не замедлили себя ждать. 16 февраля U-156 корветен-капитана Вернера Хартенш-тейна потопила три танкера, после чего пыталась обстрелять по­бережье острова Аруба. Однако совершить это темное дело Хартенштейну не удалось из-за повреждения орудия. Командир от обстрела не отказался, намереваясь повторить его в следующие ночи, но все побережье было затемнено и ориентироваться стало практически невозможно.

“Девятка” U-129 капитан-лейтенанта Николая Клаузена ус­пешно провела поиск у побережья Гвианы. Спустя два дня U-161 капитан-лейтенанта Альбрехта Ахиллеса вошла в светлое время суток в залив Пария у Тринидада, где легла на грунт. С наступле­нием темноты она всплыла, торпедировала два американских транспорта, стоявшие в Порт-оф-Спейне, после чего прошла в надводном положении с ходовыми огнями через пролив Бокас, потопив находившиеся там суда.

В начале марта в этом районе боевых действий появилась шестая субмарина — U-126 капитан-лейтенанта Эрнста Бауэра, получившая задание вести поиск между Наветренным и Старым Багамским проливами. За две недели лодка потопила здесь де­вять судов, после чего вместе с остальными пятью субмаринами, расстреляв все торпеды, взяла курс к берегам Германии.

Итак, в феврале 1942 года германские лодки в Карибском море потопили 19 судов (88 679 брт), преимущественно танкеров с нефтью. В марте число потопленных здесь танкеров с нефтью и нефтепродуктами достигло 23. Дениц не скрывал своего удовлет­ворения: второй удар, нанесенный в американских водах по тор­говому судоходству, увенчался полным успехом. Тем не менее он понимал, что ни успехи в экваториальных водах, ни активность в районе Гибралтара не приведут к победе в “тоннажной войне”.

В конце февраля подводная лодка U-155 корветен-капитана Адольфа Корнелиуса Пининга в 600 милях северо-восточнее Нью­фаундленда обнаружила конвой ONS-67, шедший в юго-восточ­ном направлении. В 200—300 милях от него находились еше шесть подводных лодок. Более трех дней U-155 поддерживала контакт с конвоем, пока не подошли остальные субмарины. В результате атаки конвоя лодки без потерь потопили восемь судов, шесть из которых оказались крупными танкерами.

Прошло уже два месяца боевых действий у берегов США, а Дениц все не переставал удивляться, когда же, наконец, амери­канская противолодочная оборона окажет эффективное проти­водействие его “серым волкам”. Мероприятия по борьбе с лод­ками проводились американцами крайне медленно. Подходы к Порт-оф-Спейну были заминированы только спустя два месяца после рейда - U-161, а в пролив Бокас, соединяющий залив Па­рия с Карибским морем, мины были поставлены только в июне 1943 года.

Распоясавшиеся “волки” продолжали сеять смерть. 10 марта немецкая лодка вошла в порт Кастрис на острове Санта-Лусия и уничтожила там два судна, стоявшие незатемненными, вместе с экипажами. С середины марта и до конца апреля 1942 года для нанесения столь многообещающих для немцев ударов по судо­ходству в американских водах Дениц мог использовать одновре­менно всего шесть — восемь подводных лодок. Тут сказалась переброска субмарин к берегам Норвегии, произведенная в сере­дине февраля.

Германские субмарины успешно действовали в районе, про­стиравшемся от Нью-Йорка и далее на юг, где наиболее выгод­ным пунктом для нанесения ударов оказался мыс Гаттерас. Зону эту суда проходили по мелководью, предельно близко к берегу, стараясь избежать атак подводных лодок. Но несмотря на меры предосторожности транспорты часто становились добычей “се­рых волков”. Последние предпринимали атаки ночью, действуя на глубинах от восьми до десяти метров, то есть там, где им уже нельзя было уйти от противолодочных кораблей или самолетов, если бы таковые оказались поблизости.

Недалеко от мыса Гаттерас, непосредственно у побережья США, случайно был обнаружен еще один район интенсивного судоходства. Во время перехода через Атлантический океан под­водная лодка U-105 корветен-капитана Генриха Шуха оказалась в крайне тяжелых погодных условиях. Шух рассчитал, что для действий в назначенном районе у мыса Гаттерас ему не хватит топлива, и не решился выходить за пределы зоны, находившейся в 300 милях к востоку от мыса. Вскоре он обнаружил, что здесь пересекались коммуникации, расходившиеся в северном, юго-восточном и северо-западном направлениях. Район оказался очень перспективным, и до конца апреля 1942 года германские подвод­ные лодки могли использовать его, особенно в период полнолу­ния, когда действия на мелководье, у самого побережья, стано­вились невозможными.

С середины января до конца апреля немцы потопили почти две сотни судов, потеряв при этом к востоку от мыса Гаттерас только одну субмарину: U-85 обер-лейтенанта Эберхарда Грегера. 14 апреля во время боя с американским эсминцем “Ропер” лодка оказалась на поверхности. Огнем из палубных орудий эс­минец практически расстрелял субмарину, которая получила тя­желые повреждения. U-85 начала тонуть, и примерно половина команды оказалась в воде, ища спасения на поверхности. “Ро­пер” забросал тонущую лодку 11 глубинными бомбами, при этом погибли все члены немецкого экипажа.

И все же в конце апреля немцы неожиданно для себя ощути­ли, насколько эффективной стала противолодочная оборона у американского побережья и насколько изменился там характер судоходства. Например, мимо мыса Гаттерас суда проходили толь­ко днем и в самое разное время. Одиночные корабли практиче­ски перестали появляться. В большинстве случаев транспорты следовали группами, но без охранения.

ТРИУМФ “КРАСНЫХ ДЬЯВОЛОВ”

“Семерка” U-552, или “Красные дьяволы”, вышла в свой восьмой боевой поход 7 марта 1942 года. Для командира лодки капитан-лейтенанта Эриха Топпа он был уже пятнадцатым. При первом же пробном погружении в открытом море выявилось на­рушение герметизации перископа атаки, вследствие чего оптика запотевала. Но это обстоятельство не могло служить причиной для возвращения подводной лодки в базу, и она продолжила пат­рулирование.

Пересекая “большую лужу” — Атлантический океан — с пол­ным запасом топлива на борту, U-552 снова направлялась к аме­риканскому побережью, где предполагалось нанести противнику особо сильный удар. Первые дни похода проходили при пере­менном ветре, сила которого колебалась между тремя и шестью баллами. К вечеру 15 марта ветер усилился, и высокая зыбь, к досаде командира, еще уменьшила скорость хода субмарины. Через два дня она достигла района холодного течения. Оказавшись во власти ледяного Лабрадорского течения, Топп с отвращением вспомнил злополучный поход к Ньюфаундленду, заменивший “приятное путешествие” на юг. Однако ничто, кроме леденящих душу воспоминаний, уже не могло взволновать команду U-552. В этот раз была взята теплая зимняя одежда и лодку оснастили всем необходимым.

19 марта налетел одиннадцатибалльный шторм, и подводная лодка с трудом продвигалась вперед. Видимость была умеренная, но в надводном положении расходовалось слишком много топ­лива, поэтому Топп решил продолжать путь под водой. Ночью заряжали аккумуляторы, по утрам и в полдень лодка производила вентиляцию, для чего приходилось всплывать.

Из поступившей 21 марта радиограммы стало известно, что в районе канадского порта Галифакс формировался конвой, на­правлявшийся в Англию. В этот день временами проходили снеж­ные заряды, и вслед за ними видимость снова прояснялась. Топп, решивший действовать против конвоя, на следующий день при­нял оповещение о его обнаружении от капитан-лейтенанта Эри­ха фон Бюлова, командира U-404. Одновременно Бюлов сооб­щал, что из-за недостатка топлива сам он не сможет поддержи­вать контакт с конвоем. Конвой в своем составе имел пять крупных транспортов, два крейсера, шесть миноносцев и шел со скорос­тью 12 узлов. Топп решил отказаться от атаки, поскольку вероят­ность встречи была небольшой, а попытка разыскать конвой при­вела бы к чрезмерному перерасходу топлива.

Ночью 23 марта погода немного улучшилась. В 00.30 вахтен­ные доложили об обнаружении дымов. U-552 полным ходом по­шла на сближение с конвоем, который показался в 01.30. Топп донес по радио об обнаружении конвоя в составе пяти-шести крупных транспортов, одного большого военного корабля и ми­ноносцев. Возможно, это был тот конвой, о котором сообщал Бюлов. Если это так, то он сильно изменил курс.

Субмарина шла против волны под двумя дизелями полным ходом, но, несмотря на это, почти не продвигалась вперед. Видно было, что противник имел значительно большую скорость. Под утро, когда преследование пришлось прекратить, U-552 находи­лась уже в назначенном для нее районе — вблизи Филадельфии.

Очень скоро, в утренних сумерках, Топп обнаружил танкер, с которым поддерживал контакт в течение всего дня. Танкер шел зигзагом, и атаковать его из надводного положения было невоз­можно. После 03.00 утра приходилось держаться на большой ди­станции от танкера, поскольку небо было безоблачным, а луна предательски освещала ровную, блестящую поверхность океана. В 04.19 подводная лодка погрузилась, готовясь к атаке. Вскоре после погружения лодки противник застопорил ход. Когда дис­танция до танкера сократилась до 1000 метров, он дал полный ход и резко повернул на подводную лодку, которая быстро ушла на глубину 20 метров. Танкер прошел на полном ходу точно над лодкой и с той же скоростью удалился.

Приказав всплыть, Топп зашел вперед по курсу танкера для торпедной атаки. Через час лодка оказалась в выгодной позиции. Началось сближение, но танкер снова сделал зигзаг, застопорил ход — и подводная лодка оказалась у него на остром курсовом угле. Полагая, что танкер должен вскоре лечь на прежний курс, Толп продолжал сближение. Наблюдения показывали, что тан­кер поворачивал с застопоренными машинами и делал это каж­дый раз, когда лодка оказывалась у него на острых курсовых уг­лах.

Вскоре субмарина отошла. В этот момент танкер дал полный ход и лег на основной курс. Заметил ли он лодку?

В 06.40 подлодка погрузилась для атаки танкера из подводно­го положения. Противник хорошо был виден в перископ. Созда­валось впечатление, что танкер вот-вот окажется на остром кур­совом угле подводной лодки и еще может быть произведен тор­педный выстрел. Но танкер снова остановился, затем развернулся и полным ходом направился в сторону находящейся под водой U-552. Топпу ничего не оставалось, как опустить перископ и уйти на глубину. Атака сорвалась.

Капитан-лейтенант Топп не знал, что предпринять. Поведе­ние танкера его сильно озадачило. Он все еще был уверен, что противник не заметил лодку. Гораздо позднее, уже вернувшись из похода, Эрих Топп узнал, что подобные маневры судна, под­вергающегося атаке, были связаны с введением противником новых средств обнаружения субмарин и борьбы с ними. Но в тот момент времени на раздумье не оставалось.

В 07.00 лодка всплыла и следовала за танкером, держась в теневой части горизонта. Командир решил еще раз атаковать суд­но, как только скроется луна. Наконец видимость уменьшилась, и подводная лодка в четвертый раз пошла на сближение с танке­ром. Команда Топпа тоже не понимала, в чем дело и что мешает атаковать противника.

Между тем U-552 уже заняла позицию впереди по курсу тан­кера, развернулась и готовилась к торпедному выстрелу. Танкер, приближался и уже показался во всю свою ширину. И вдруг в самый последний момент противник снова сделал крутой разво­рот в сторону лодки.

После похода Топп вспоминал: “Я заорал не своим голосом: “Оба дизеля, полный назад!”, склонившись над рубочным люком. Тан­кер совсем рядом, и погрузиться не успеть... В каких-нибудь пяти метрах лодка проходит за кормой танкера/ Она была бы смята и раздавлена ахтерштевнем танкера, если бы его капитан положил руль на правый борт вместо левого. Наверное, он сильно выругался, когда заметил ошибку и понял, что таранить лодку не удалось...”

Подводная лодка была вне опасности. Артиллерийский рас­чет на танкере почему-то не занял своих мест у орудия. Только теперь капитан танкера начал радировать, что судно преследу­ется германской лодкой. Топп быстро отошел, развернулся за кормой противника для следующей атаки и выпустил по нему торпеду.

“Попадание в самую середину! — продолжал Топп. — Загру­женное до отказа судно начинает гореть. Огонь быстро охватыва­ет весь танкер. Он заметно оседает. Под давлением воды повсюду пылающими фонтанами бьет нефть. Мы стоим вблизи пожарища. Кажется, для этого танкера вполне достаточно одной торпеды. Это неплохо — каждая на счету!

Пока танкер полностью погрузится, ждать я не стал: в этом районе полно самолетов. Отходим в западном направлении и заме­чаем множество рыбачьих судов с отличительными огнями. От встречи с рыбаками на всякий случай приходится уклоняться. В 12.00 появляется моторно-парусное судно, и мы погружаемся. Вда­ли продолжает гореть атакованный нами танкер. Узнаем, что это “Оушен”. В течение дня его название упоминается в перехваченных радиограммах. Похоже, им так и не удалось спасти это ценное голландское судно.

За время преследования мы уклонились к северу от полуострова Новая Шотландия. В целях экономии топлива некоторое время ос­таемся под водой. Принимаю решение следовать к Бостону. Там лодка находится двое суток.

Однажды на большом расстоянии от лодки были слышны взрывы полутора десятка “вабос”. Ночью всплываем для зарядки аккумуля­торов и вентиляции отсеков, но часто срочно погружаемся по воз­душной тревоге. Ночью при хорошей видимости оставляем это ме­сто...”

К утру показался плавучий маяк Поллок. Подводная лодка приблизилась к нему, после чего двигалась параллельно побере­жью. Здесь ничего, кроме рыболовных судов и малых моторных катеров, не встречалось. Повсюду, как в мирное время, были вклю­чены огни. С наступлением рассвета лодка легла на глубине 60 метров на фунт в восьми милях от берега вблизи маяка Нан-сет-Биг.

Еще пять дней U-552 продолжала патрулировать у побережья Северной Америки, вблизи маяков Нансет-Биг и Уинтер-Куортер. В этом мелководном прибрежном районе, где глубина не превышала 17 метров, действия подводной лодки сильно затруд­нялись, несмотря на оживленное судоходство и неоднократные встречи с транспортами противника. Действия субмарины ослож­нялись еще и тем обстоятельством, что район контролировался с воздуха авиацией, а на море — сторожевыми кораблями. И все же за это время U-552 пять раз предпринимала атаки на отдель­ные суда противника, но ни одна из пяти торпед не поразила цели. Днем Топпу приходилось ложиться на фунт. Ночью же действия в надводном положении офаничивались из-за актив­ной разведки береговой авиации и курсирующих в районе кораб­лей охранения. Наконец на пятые сутки ночью Топпу удалось атаковать американский пароход “Дэвид X. Этуотер”, имевший на борту около 2500 тонн угля, и после 93 выстрелов из 88-мил­лиметрового орудия поджечь, добить и потопить угольщика. По­гибающий пароход все же успел передать в эфир сообщение о нападении.

Подождав, пока угольщик затонул, U-552 на полном ходу на­чала отходить в сторону большей глубины. Неожиданно появился самолет, который на лодке заметили только тогда, когда он оказался от нее почти в 100 метрах. Пролетев над рубкой лодки на высоте двух десятков метров, он не сбросил ни одной бомбы и не развернулся для вторичного захода. По всем правилам и рас­четам тут должен был наступить конец, конец всему. Объяснение было только одним: летчик не заметил лодку, тем более что в тот момент она еще не успела развить большой скорости и не остав­ляла за собой кильватерного следа. Вполне возможно, что само­лет торопился к горящему пароходу и не обращал внимания на все остальное. Так или иначе, подводники отделались лишь ис­пугом. Но командир U-552 не желал больше рисковать и пошел на погружение.

Вскоре акустик доложил об обнаружении шумов, исходивших, очевидно, от транспорта и сопровождающего его корабля охра­нения. Топп приказал всплыть для преследования. После двухча­сового преследования при плохой видимости лодка погрузилась для прослушивания горизонта. Ничего не было слышно. Против­ник, надо полагать, обладал большей скоростью хода, чем U-552, поэтому продолжать преследование не имело смысла.

Во время затянувшегося преследования подводная лодка вышла за фаницы назначенного ей квадрата боевых действий и оказа­лась вблизи мыса Гаттерас.

Следующий день прошел так же, как и предыдущие. Беско­нечные всплытия и пофужения, отходы, попытки занять пози­цию для выхода в атаку. Обнаруживалось много транспортов, еще больше судов прослушивалось шумопеленгатором, появлялись са­молеты. За день было обнаружено 16 транспортов, однако ни один из них Топп атаковать не сумел.

Вечером обнаружились шумы двух судов. Топп поднял перис­коп и ужаснулся — единственно действовавший зенитный пе­рископ запотел. Шумы винтов прослушивались довольно четко. Топп старался разглядеть хоть что-нибудь. С большим трудом ему удалось обнаружить силуэты двух больших танкеров, кото­рые сопровождал миноносец. Через час должны были спуститься сумерки. Самое главное: как можно дольше не терять контакта.

Как на зло, в этот момент из строя вышел и гирокомпас.

“Этого еще не доставало! — рассказывал Топп. — Хорошо, что шумопеленгатор пока еще действовал... Всплываем, выхожу на мо­стик. Дымка. Танкеры едва заметны. Вскоре темнеет, и оба тан­кера исчезают из виду.

Проходят два часа. Гирокомпас все еще не в порядке. Приходит­ся ориентироваться по Полярной звезде, но как нарочно в эту ночь впервые за много недель очень темно. Горизонта не видно. Все оку­тано мрачной пеленой.

Приказываю застопорить дизеля, чтобы прослушать горизонт, но ничего не обнаруживается. Продолжаем следовать вперед. Минут через 10 с правого борта показывается сшгуэт. Миноносец!.. Пытаюсь пройти незамеченным, но эсминец неожиданно поворачи­вает на нас...”

Американскому кораблю не удалось заметить так быстро по-фузившуюся лодку. Вскоре U-552 всплыла и возобновила пре­следование танкеров, оставляя миноносец в стороне, ближе к берегу. Топп полагал, что танкеры находятся где-то не очень да­леко от эсминца.

В этот момент ему доложили о неисправности правого дизе­ля. Пришлось продолжить движение под одним дизелем. Эсми­нец между тем скрылся из пределов видимости. Через двадцать минут с правого борта обнаружили силуэт судна. Это был ко­рабль охранения. Подводная лодка развернулась и следовала те­перь в обратном направлении, пройдя за кормой сторожевого корабля. Топп решил пофузиться, чтобы прослушать горизонт, и вскоре снова обнаружил два судна. Лодка всплыла и пошла на сближение с ними.

Через три четверти часа по носу с левого борта из темноты появился силуэт — танкер водоизмещением 10 000 тонн. Второ­го пока не было видно. Но тратить время на его поиск нельзя. Лодка вышла в атаку с правого борта обнаруженного танкера, сблизилась с ним и выпустила торпеду. Спустя минуту раздался сильный взрыв. Взметнувшийся к небу столб огня поглотил тан­кер, и тот оказался во власти стихии.

С воем начали проноситься осветительные снаряды. Оказав­шаяся в ярком свете пожарища подводная лодка попала под об­стрел корабля охранения. Но ветер благоприятствовал немцам: густые облака дыма отнесло в сторону корабля охранения, и тот потерял субмарину из виду.

Небо все сильнее заволакивало дымом, и эсминец, мимо ко­торого недавно проходила лодка, исчез из виду. Топп отвернул и полным ходом пошел на восток с расчетом выйти в район боль­ших глубин.

Между тем танкер, атакованный на глубине моря всего около 15 метров, резко кренился в полыхающей луже разлившейся не­фти. Через два часа он скрылся под водой. Главный очаг огня погас, но на поверхности моря продолжала гореть расплывшаяся нефть. Еще час корабль охранения вел стрельбу трассирующими и осветительными снарядами, но безрезультатно. Ему так и не удалось обнаружить и повредить улизнувшую лодку.

В 12.00 U-552 погрузилась и легла на фунт, не имея возмож­ности точно определиться, поскольку не работал гирокомпас. В течение дня субмарина уловила шумы винтов восьми пароходов.

Некоторые из них наблюдались даже визуально, однако ни один нельзя было атаковать из-за неудобной позиции.

Лодка подошла ближе к мысу Гаттерас, пока не оказалась на траверзе плавучего маяка, который стоял там же, что и в мирное время. В 06.00 утра лодка погрузилась, чтобы вновь прослушать горизонт. Кроме двух эсминцев, следующих полным ходом на юг, ничего не обнаружилось. После всплытия Топп продолжал идти малым ходом в направлении мыса Лукаут. С рассветом, как обычно, лодка погрузилась. В течение всего дня акустик ни разу не докладывал об обнаружении шумов. Около 24.00, перед на­ступлением темноты, Топп заметил танкер, идущий на север в охранении миноносца. Лодка легла на параллельный курс и, идя под водой, стала поддерживать контакт.

Как только стало темнее, U-552 всплыла, однако быстро при­ближающееся судно противника заставило ее вновь погрузиться. Двадцать минут терпеливого выжидания под водой — и снова всплытие. Но танкер исчез из пределов видимости. На полном ходу субмарина пошла вслед за ним, но контакт уже потерян. Опять погружение и прослушивание горизонта. И снова обнару­жен шум винтов.

В 03.20, после того как подводная лодка всплыла и начала сбли­жение с целью, Топп увидел противника. По правому борту танке­ра шел корабль охранения. Зайдя с правого борта, Топп определил скорость, дистанцию, осадку, курсовой угол, и выстрелил в танкер торпедой. В самый момент выстрела, как заметили с мостика, танкер отвернул и лег курсом на север. Торпеда прошла мимо. Не теряя времени, Топп продолжал следовать за кормой танкера и готовился к повторной атаке с левого борта.

В 04.10 выскользнул второй “угорь”. Прошло почти две мину­ты после выстрела, прежде чем вспыхнуло небольшое пламя, а следом раздался сильный взрыв. Торпеда попала в корпус судна впереди трубы, которая у танкеров обычно расположена ближе к корме.

Вскоре в небо поднялись густые клубы дыма и пара. В воздухе почувствовался терпкий запах горящей нефти. Получив пробои­ну в районе машинного отделения, танкер стал погружаться кор­мой. Это был танкер “Бритиш Сплендор”, согласно английскому регистру Ллойда имевший водоизмещение более 7000 тонн.

Одновременно с осветительными ракетами, неподалеку от лодки начали рваться глубинные бомбы. Топп отошел в более темную часть горизонта и оттуда продолжал наблюдение.

Обычно корабли охранения принимали все меры к тому, что­бы отбуксировать атакованные танкеры в ближайшую гавань. Топп решил во что бы то ни стало помешать этому. Но, по-видимому, за лодкой также наблюдали. Каждый раз, как только U-552 сбли­жалась с танкером, артиллерийский огонь с эсминца заставлял ее отойти. В 05.10 при очередной попытке сблизиться с тонущим судном выяснилось, что оно уже погрузилось по машинное отде­ление. Мостик, расположенный в носовой части судна, пока еще виднелся, но стало ясно: судно не спасешь. Удовлетворенный Топп отошел в восточном направлении, а затем повернул на юг. Там, на параллели плавучего маяка Даймонд, немцы заметили силуэ­ты еще двух кораблей, идущих полным ходом. Это миноносцы.

U-552 едва успела погрузиться, и оба миноносца прошли над самой лодкой. Экипаж с тревогой ждал, что противник начнет сбрасывать глубинные бомбы. Но фортуна снова улыбнулась Топ-пу: миноносцы прошли, так и не сбросив ни одной бомбы.

В 07.48 U-552 всплыла и взяла курс на мыс Лукаут. Видимость была хорошая, и Топп решил пройти глубже в залив между Даймондом и Лукаутом, где раньше удалось потопить угольщик. За­лив, кажется, хорошо защищен от волны, и там, может быть, удастся перегрузить в лодку две запасные торпеды, хранившиеся на верхней палубе.

Большое число израсходованных впустую торпед и желание, наконец, добиться успеха привели командира к более чем смело­му решению. В 08.00 на верхней палубе матросы начали устанав­ливать приспособление для перегрузки торпед. Когда половина работы была уже выполнена, неожиданно с левого борта по тра­верзу от берега появился сторожевой корабль. Топп развернул субмарину кормой к противнику и попытался незаметно выйти из залива. Тем временем работы на верхней палубе не прекраща­лись ни на минуту.

В этот момент впереди по курсу показался второй сторожевой корабль — U-552 оказалась в ловушке. Топп отвернул, но прика­зал не прекращать работ. В 10.00 вахтенный доложил об обнару­жении на горизонте большого облака дыма. Командир увидел высокую трубу проходящего вблизи берега парохода. Это было крупное американское судно старой постройки. Один эсминец следовал в кильватере, другой охранял пароход со стороны моря.

Только теперь, приказав прекратить установку перегрузочно­го устройства для торпед, Топп решил атаковать пароход и быст­ро вышел на позицию атаки. При таком гладком как зеркало море и хорошем освещении противник должен был бы заметить лодку. Дистанция всего 3000—4000 метров.

Однако американцы, видимо, чувствовали себя здесь в пол­ной безопасности и потому не заботились о наблюдении. Развернувшись кормой к пароходу, Топп произвел залп двумя торпеда­ми. Однако “угорь” из четвертого аппарата застрял в трубе с ра­ботающими винтами. Только торпеда из второго аппарата попала в машинное отделение парохода. Столб воды, пара и дыма под­нялся на высоту нескольких сот метров, и Топп было уже обрадо­вался тому, что для уничтожения и этого парохода потребовалась всего одна торпеда, но он ошибся. Когда густое облако дыма рас­сеялось, Топп снова увидел пароход, который, по-видимому, го­товился к буксировке. Оба корабля охранения были почти рядом, и U-552 оказалась в клещах.

Подводной лодке оставалось только на полном ходу уйти по­дальше от этого места. Неожиданно раздался еще один сильный взрыв, грохот которого потряс море. Это взорвалось что-то внут­ри парохода, и теперь американцам приходилось проститься с ним. На этот раз Топпу едва-едва удалось оторваться от пресле­дователей.

В течение всего следующего дня U-552 продолжала лежать на грунте. С наступлением темноты “одинокий волк” всплыл на поверхность и вновь пошел к бухте. Здесь предполагалось закон­чить работу с перегрузкой запасных торпед в торпедные отсеки. Работа опасная и требовала немало времени. Осложнялась она тем, что, сколько бы она ни длилась, лодка должна была оста­ваться в надводном положении. Ночь снова выдалась безоблач­ная и лунная. Слабый юго-восточный ветер слегка рябил поверх­ность бухты.

Наконец в 04.00 утра все было подготовлено и можно было приступить к перегрузке. Где-то вдали прошел сторожевой катер или, может быть, небольшое каботажное судно, но это не меша­ло продолжать работу. Правда, не обошлось и без “приятного” инцидента. При опускании торпеды в кормовой люк сорвался блок, и наполовину уже спущенная в лодку торпеда удержива­лась лишь одним бросательным концом. Момент был опасный: выскользнувшая торпеда могла взорваться. Однако через десять минут неполадку удалось устранить. В 08.00 работы закончили без каких-либо помех со стороны противника.

Топп снова возвратился в район, где наблюдалось интенсив­ное движение транспортов. В предрассветные сумерки из-за вне­запного появления какого-то судна пришлось срочно погружать­ся. На лодке, находившейся в светлой части горизонта, установи­ли, что уходящее судно являлось танкером, но атаковать его уже не было возможности. U-552 легла на фунт, чтобы подготовить к стрельбе запасные торпеды. В течение дня, пока осуществлялась подготовка, обнаруживались шумы многочисленных судов. Насколько можно было судить, все они шли курсом на плавучий маяк Даймонд. В 02.00 лодка всплыла для вентиляции и через час снова погрузилась, чтобы продолжить прослушивание горизонта.

В 04.18 обнаружились шумы винтов судна, идущего с севера. Подводная лодка подвсплыла на перископную глубину для уточ­нения обстановки. Выяснилось, что судно шло в западном на­правлении. U-552 всплыла и легла на курс сближения. В 05.00 — погружение с целью прослушать горизонт, затем опять всплытие и преследование. Этой очень темной ночью море на редкость сильно фосфоресцировало. Еще семь раз лодка погружалась и всплывала, прослушивая и просматривая горизонт. Акустик все время докладывал о хорошей слышимости шума, но при всплы­тии противник не обнаруживался. В последний раз, когда Топп приказал всплыть, он заметил точно на траверзе большой, пол­ностью загруженный танкер водоизмещением 8000—9000 тонн. U-522 начала маневрировать для выхода в атаку. Неужели с тан­кера все еще не замечают феерически озаренной свечением моря подводной лодки и ее сверкающего кильватерного следа? Искря­щийся бурун у форштевня танкера, например, виден даже нево­оруженным глазом.

При восходящей луне в 09.38 лодка атаковала танкер. Сереб­ряной стрелой вылетела торпеда из пятого аппарата. До самой цели отлично был виден ее след. “Угорь” попал в танкер, идущий параллельно курсу лодки. Прогремел взрыв, но, как ни странно, на танкере не возникло пожара, и судно продолжало идти даль­ше. Рация танкера, по-видимому, вышла из строя, поскольку ра­диопередачи не было и с судна пытались связаться с берегом с помощью световых сигналов.

Топп несколько раз подходил к танкеру, с которого, несомнен­но, видели лодку — при каждом ее приближении судно отворачи­вало. Наконец танкер застопорил ход и команда поспешно оста­вила судно. Едва ли приятно видеть перед собой атакующую под­водную лодку, когда сам сидишь, так сказать, на пороховой бочке.

Шлюпки на веслах ходили вокруг судна. Похоже, произво­дился осмотр повреждений. В этот момент Топп выстрелил вто­рой торпедой — и жидкое топливо сразу загорелось. Мазут, ко­торым был загружен танкер, распространял зловонный запах и горел зеленым пламенем. Огонь распространялся все шире. Те­перь он облизывал уже и те спасательные шлюпки, которые по­дошли слишком близко к горящему транспорту.

Топп с большим трудом вывел лодку из зоны огня. Жуткое впечатление производили ползущие за кормой субмарины, все шире захватывающие темное водное пространство извивающиеся языки зеленого пламени. Танкер и мазут горели еще двое су­ток и одну ночь. Пожарище, напоминавшее необычный маячный огонь с грандиозным дымящимся факелом, было видно за мно­гие километры.

Однако прошло немного времени, и ничто уже не напомина­ло о происшедшем. Атлантика, безучастная ко всему, снова спо­койно катила волны по своим необъятным просторам.

Ночью 11 апреля, в 01.25, снова обнаружились шумы винтов. Топп проверил в перископ горизонт. Действительно, с юга при­ближался транспорт примерно в 6000 тонн. Субмарине пришлось оставаться под водой, поскольку вблизи, на расстоянии 600— 1000 метров, находился корабль охранения, идущий зигзагом.

Через час, когда лодка всплыла, транспорта уже не было вид­но. В условиях адской тьмы продолжать поиск судна — пустая затея. После вентиляции U-552 отошла к северу от прежнего ме­ста и легла на грунт.

Проверка запасной торпеды случайно выявила, что кормовой отсек “угря”, где размещены механизмы движения и управления, заполнен водой. Наверное, контейнер, в котором хранилась тор­педа, был негерметичен. В течение дня пришлось разбирать слож­ные механизмы, просматривать и регулировать их. Правда, за­метных дефектов не обнаружили, но у командира уже не было уверенности в том, что торпеда сработает безотказно. Из этих “ соображений Топп заранее решил атаковать следующий объект с наименьшей дистанции прямой наводкой.

В 04.40 снова шумы винтов, приближающиеся с юга. Подхо­дил танкер и сопровождающие его торпедные катера. Подводная лодка всплыла и в полной темноте начала маневр для выхода в атаку. В 05.40 смутно стал вырисовываться силуэт судна. Субма­рина оказалась не так далеко от его правого борта. Это — боль­шой танкер водоизмещением не меньше 10 000 тонн.

Лодка легла на параллельный курс, и Топп приказал устано­вить угол поворота торпеды. В 06.27 раздалась команда: “Пятый торпедный, огонь!” С дистанции 800 метров смертоносная тор­педа понеслась к цели. Мощный взрыв возвестил о точности по­падания — “угорь” угодил в самую середину танкера. Торпедный катер и подошедший второй корабль охранения открыли стрель­бу осветительными и осколочными снарядами, всплески от кото­рых поднимались в каких-нибудь двухстах метрах от кормы убе-гаюшего “волка”. Топп торопился оторваться от противника, но корабли охранения продолжали преследовать лодку еще целых два часа. Над горизонтом дважды вспыхивало яркое пламя. Вско­ре пожар прекратился — танкер, наверное, затонул.

Тем временем начало светать. Все торпеды были израсходова­ны, и U-552 возвращалась в базу. В 10.10 пришлось срочно по­грузиться. Эсминец на полном ходу прошел совсем близко от лодки. Вскоре шум его винтов слился с шумом винтов транспор­та, охранение которого, несомненно, входило в его задачу.

В 11.31 субмарина всплыла, и перед ней на расстоянии около 3000 метров оказался транспорт водоизмещением 8000 тонн, сле­дующий курсом на мыс Гаттерас. Предпринять что-либо уже было нельзя: не осталось ни одной торпеды, а для артиллерийской ата­ки — слишком светло.

В полдень в условиях плохой видимости из-за появляющейся над морем авиации пришлось продолжать следовать под водой. Откуда-то издалека доносились взрывы глубинных бомб. Во вто­рой половине дня подводная лодка всплыла и продолжила свой путь без особых приключений.

Ночью Топп послал Денииу второе радиодонесение о резуль­татах боевого похода:

“Обстановка: в районе мысов Гаттерас и Лукаут интенсивное судоходство. Большая часть транспортов от мыса Гаттерас сле­дует курсами в секторе зюйд-ост и зюйд-зюйд-ост. Важнейшие прибрежные линии охраняются сторожевыми кораблями. Наиболее благоприятные районы для боевых действий — Уимбл-Шоул и залив Рэли, изобаты 40 метров. Ночью действий авиации не было замече­но. Достигнуты следующие результаты: 5 апреля атакован и по­топлен груженый танкер (10 000 тонн), 7 апреля атаковано судно “Бритиш Сплэндор”, отошли в момент его погружения; атакован танкер (14 000 тонн), шедший в охранении, позднее на танкере последовал внутренний взрыв, потопление проследить не могли. 9 апреля подожгли и потопили танкер 8000 тонн; 10 апреля потоп­лен следовавший в охранении танкер 10 000 тонн. Всего потоплено и выведено из строя 43 832 тонны. Торпеды израсходованы. Возвра­щаюсь в базу”.

Позже, по уточненным данным оказалось, что результат еще выше. За этот поход Топп потопил восемь судов общим тонна­жем 45 731 брт.

ШПИОНСКИЕ СТРАСТИ

Война рано или поздно должна была перекинуться с прибреж­ных вод на территорию США. По крайней мере, так считали в ставке Гитлера, где разрабатывались планы диверсий на важнейших американских промышленных объектах. Пользуясь полной безнаказанностью, германские лодки подходили к американско­му побережью и не только дежурили у выхода из портов, но и высаживпи на берег шпионов и диверсионные группы. Так или иначе, несколько подобных случаев, в которых замешены немец­кие подводники, получили широкую огласку. В свое время об этом писали крупнейшие газеты мира, однако мало кто знал, что же происходило на самом деле.

25 апреля 1942 года субмарина U-213 типа V1I-D под коман­дованием 28-летнего обер-лейтенанта Амелунга фон Варендорфа покинула базу в Лориане и взяла курс на запад через Атлантику. Около трех недель спустя лодка подошла к Сент-Джонсу, Нью­фаундленд, где высадила на берег лейтенанта Кригсмарине Лангбейна, который должен был проследить за движением конвоев из Галифакса, одного из самых оживленных портов США. Лангбейн зарыл свою униформу где-то на побережье, после чего, вы­давая себя за некоего Альфреда Хаскинса из Торонто, отправился в Оттаву, где прожил некоторое время. Ценность этого агента для нацистского режима была весьма сомнительна, поскольку в кон­це 1944 года он сдался канадским властям, которые его даже не привлекли к суду, не найдя никаких доказательств его подрыв­ной работы против Канады.

Гораздо более серьезный случай произошел в июне того же 1942 года. Эта операция по заброске диверсантов на территорию США получила название “Пасториус” по фамилии известного немецкого переселенца, поселившегося в Америке. Восемь чело­век, прошедшие спецшколу абвера под Бранденбургом, разде­ленные на две группы, должны были устроить диверсии на круп­ных предприятиях в американских штатах Иллинойс, Теннеси и Нью-Йорк. Кроме того, им поручалось разрушение железнодо­рожных мостов и шлюзов в Огайо между Питтсбургом и Луис­виллом, а также подрыв моста через Ист-Ривер в Нью-Йорке. Обе группы имели указание при любом удобном случае закла­дывать бомбы в административных зданиях, чтобы вызвать па­нику и беспокойство среди населения. Руководители групп, урож­денные немцы, долгое время проживавшие в США, с началом войны вернулись в Германию, чтобы позже вести подрывную работу против американцев. Их подготовка была очень серьез­ной.

Группа Эдварда Керлинга покинула Брест 25 мая 1942 года на лодке U-584 капитан-лейтенанта Иоахима Дееке. Цель похода — флоридское побережье недалеко от Джексонвилла. Группа Джо­на Даша отплыла на следующий день вместе с U-202 капитан-лейтенанта Ханса-Хейнца Линднера, которая должна была дос­тавить диверсантов на южный берег Лонг-Айленда, около Ист-Хэмптона.

Первой в условленном месте высадилась группа Даша. Одна­ко сразу появились проблемы. На берегу немцев заметил моло­дой охранник, следивший за порядком на пляже. Даш вынужден был предложить ему деньги в обмен за молчание; парень сначала взял их, но потом, сообразив, о чем могла идти речь, быстро до­бежал до охранного пункта и позвал на помощь военных. Когда те прибыли на место высадки, в туманной дали они заметили отплывавшую субмарину. Естественно, сразу дали знать в ФБР, где стали планировать едва ли не самую крупную операцию по захвату немецких диверсантов за всю историю США.

Однако то, что происходило дальше, вряд ли можно было пред­видеть. Оказалось, что Даш и еще один его компаньон, Бургер, давно собирались сдаться американским властям. Весьма стран­но, если учесть, что диверсантом такого масштаба могли быть только члены нацистской партии. 15 июня Даш позвонил в одно из отделений ФБР и сказал, что имеет ценную информацию для Гувера, после чего уехал в Вашингтон. Там его посадили в камеру временно задержанных, и Даш с готовностью выдал всех осталь­ных агентов, которых быстро схватили.

В тот же день с субмарины U-202 высадилась группа Керлин­га. Даш знал только то, что они должны были встретиться в Цин­циннати, но этого было достаточно, чтобы захватить и их. Когда все семь диверсантов оказались в руках ФБР, официально арес­товали и Даша, который немало этому удивился, полагая, что его должны считать чуть ли не героем.

По распоряжению Рузвельта делом немецких шпионов за­нялся военньш трибунал, заседавший впервые со времен убий­ства Линкольна. За шпионаж во время войны предусматрива­лась смертная казнь, поэтому все агенты, кроме Даша и Бургера, были казнены на электрическом стуле 5 августа 1942 года. Бургер получил пожизненное заключение, а Даша осудили на 30 лет тюрьмы.

Оба были помилованы Трумэном в апреле 1948 года и отправ­лены в Западную Германию, где они до конца жизни оставались врагами, поскольку Бургер всегда считал Даша виновным в смер­ти шести своих соотечественников.

Была еще одна попытка заброски немецких шпионов в США, опять же предпринятая с помощью подводной лодки.

U-1230 под командованием капитан-лейтенанта Ханса Хильбига отплыла из Киля 26 сентября 1944 года, взяв курс на Норвегию. После недолгой стоянки она 8 октября покинула норвеж­ский порт Хортен. Главной задачей лодки являлась высадка двух агентов абвера, Уильяма К. Колпауга и Эриха Гимпеля, в без­людном месте на побережье американского штата Мэн. Потом субмарина должна была присоединиться к группе лодок, крейси­рующих недалеко от Галифакса.

На 51-й день плавания U-1230 тихо подошла к берегу у мыса Код, после чего осторожно продвинулась в глубь залива Мэн. Поздно вечером 29 ноября матросы-подводники переправили обоих агентов на берег у Хэнкок-Поинт. Шпионам пришлось несколько часов пробираться сквозь сугробы, чтобы достигнуть ближайшей дороги. По пути их заметил школьник, рассказав­ший о незнакомцах своему отцу, помощнику местного шерифа. Последний быстро сообщил в ФБР, где уже ждали “гостей”, по­скольку после расшифровки “Энигмы” американцы знали о “спе­циальной миссии” U-1230. Несмотря на то, что на ноги были подняты ФБР и военные, шпионам удалось беспрепятственно доб­раться до Нью-Йорка.

Там они, имея на руках 60 000 долларов и целую горсть алма­зов, поселились в Сити. Вскоре Колпауг, родившийся и вырос­ший в Новой Англии, почувствовал угрызения совести. Как-то раз он рассказал о своей миссии бывшему другу детства, после чего 26 декабря, спустя почти месяц после прибытия, пошел с повинной в ФБР. Он помог американцам выследить и арестовать Гимпеля, который попался в руки спецслужб 30 декабря.

Обоих немецких агентов обвинили в шпионаже и пригово­рили к смерти, но после войны президент Трумэн смягчил при­говор.

Тем временем субмарина U-1230 продолжала свой поход и сумела потопить канадское судно “Корнуоллис” (5500 брт). Дальше она ловко уклонилась от атаки “охотников-убийц”, возглавляе­мых эскортным авианосцем “Боуг” и 13 февраля 1945 года благо­получно возвратилась в норвежский порт Кристиансен. Это был один-единственный боевой поход лодки U-1230. Неделей позже она ушла во Фленсбург и больше в море не выходила.

Немецким подводникам во время войны нелегально удалось ступить на североамериканскую землю еще раз. Произошло это при весьма необычных обстоятельствах.

U-537 капитан-лейтенанта Питера Шреве, покинувшая Киль 18 сентября 1943 года, сделала остановку в Бергене, после чего 30 сентября снова вышла в море. Задание у подводников было крайне необычное: установить автоматическую метеостанцию на побережье полуострова Лабрадор. На лодке находился ученый, доктор Курт Зоммермейер, который вез с собой переносную ра­диостанцию WFL, изготовленную компанией “Сименс”.

22 октября лодка достигла залива Мартина в северной части Лабрадора. Почти двое суток экипаж лодки вместе с ученым ус­танавливал метеостанцию на одном из холмов, на расстоянии 370 метров от берега. Вечером 23 октября, удостоверившись, что станция функционирует как положено, Шреве покинул Лабра­дор, отправившись к Ньюфаундленду. Его беспрецедентный по­ход завершился 8 декабря, когда лодка вошла в Лориан.

Судя по собщениям, метеостанция осуществляла нормальную передачу данных в течение нескольких дней, но потом вдруг по­явились помехи, забивавшие все передачи. Вероятно, союзники каким-то образом вышли на метеочастоту и забили сигнал.

Лодка U-537 вскоре оказалась на Дальнем Востоке и погибла со всем экипажем в конце 1944 года. Войну пережили только доктор Зоммермейер и один из членов команды, оставивший субмарину по болезни до начала дальневосточного похода. В том же году U-867 капитан-лейтенанта Мюлендаля вышла из Норвегии, чтобы установить вторую метеостанцию на Лабрадо­ре, но до цели не дошла. Она была потоплена 19 сентября севе­ро-западнее Бергена бомбами, сброшенными с британского “либерейтора”.

О лабрадорской метеостанции ничего и никому, кроме горст­ки оставшихся в живых подводников и ученых, не было известно до конца 70-х годов. Именно тогда инженер Франц Зелингер, уволившийся из компании “Сименс”, решил написать историю немецкой метеослужбы. Среди статей доктора Зоммермейера он нашел фотографии некоей метеостанции и подводной лодки, в которой с помошью сына доктора Зоммермейера была опознана субмарина U-537. В 1980 году по просьбе Зелингера официаль­ный историк канадских вооруженных сил вместе с подразделе­нием береговой охраны отыскал на Лабрадоре все, что осталось от немецкой метеостанции, подтвердив официально ее существо­вание.

“ДОЙНЫЕ КОРОВЫ”

Две или три завесы, включавшие до 12 подлодок, постоянно находились в дальнем патрулировании на путях конвоев США — Великобритания. Естественно, эти лодки требовали дозаправ­ки. Субмарины заправлялись с “дойных коров” — подводных танкеров, в значительной степени увеличивших автономность плавания боевых подводных лодок.

Раньше снабжение рейдеров, вспомогательных крейсеров и подводных лодок, действовавших далеко от своих баз, осуществ­лялось от случая к случаю надводными танкерами. Однако уже в 1941 году они все чаше стали захватываться союзниками. Бывало так, что во время действий в Карибском море и Мексиканском заливе германские субмарины снабжались топливом и продоволь­ствием испанскими кораблями и судами других государств.

В конце апреля 1942 года была введена в строй первая под­водная лодка-танкер U-459 типа XIV — неуклюжий, неповорот­ливый корабль водоизмещением почти в 1700 тонн. Не являясь боевой субмариной, лодка не имела торпедного вооружения, ее оружием были только зенитные установки. Команды таких ло­док-танкеров стали называть их “дойными коровами”. “Коровы” снабжали подводников топливом, артиллерийскими боеприпаса­ми, продовольствием, питьевой водой и медикаментами, а также снимали больных и осуществляли замену экипажей. Прием топ­лива с таких танкеров был возможен на ходу и даже при нахожде­нии субмарин под водой, если заранее присоединялся соответ­ствующий шланг. Теперь лодки могли дольше оставаться в райо­не боевых действий, и это увеличивало их боевую ценность. Точки встречи лодок и места сбора назначались в центральной части Атлантики, в районах, безопасных от налетов авиации берегово­го базирования, — в “раю для субмарин”, как называли такие районы англичане.

Из 700 тонн топлива, которое они принимали, “дойные коро­вы” в зависимости от продолжительности их пребывания в море могли отдавать боевым подводным лодкам от 400 до 600 тонн. Этого топлива хватало, например, для того, чтобы обеспечить боевую деятельность двенадцати средних лодок, находящихся в самых отдале’нных районах Карибского моря, или пяти больших лодок у мыса Доброй Надежды. Иногда у “коровы” выстраива­лась очередь из нескольких субмарин, которые могли стать хоро­шей мишенью. Но столь желанное преимущество длительных походов перевешивало все возможные опасности.

22 апреля 1942 года подводный танкер U-459 впервые передал топливо подводной лодке U-108 примерно в 500 милях северо-восточнее Бермудских островов. Двумя неделями позже в том же районе от U-459 приняли топливо еще двенадцать средних и две большие подводные лодки.

В результате “семерки” теперь могли действовать в зоне Ан­тильских островов, в водах Южной Африки и вплоть до Карибского моря, а для “девяток” в Атлантике практически не суще­ствовало никаких пределов. Снабжение подводных лодок в море позволило в полтора раза увеличить их число в зонах боевых дей­ствий, при том же количестве лодок в составе Кригсмарине.

АМЕРИКАНСКИЕ КОНВОИ

Между тем англичане уже давно рекомендовали своим амери­канским союзникам ввести систему конвоев, но Соединенные Штаты не сразу решились принять ее. Первые американские кон­вои стали ходить вдоль восточного побережья США только в ап­реле-мае 1942 года. С конца апреля до конца мая подводные лод­ки не обнаружили в этом районе ни одного одиночного судна, поэтому их результативность резко снизилась.

Однако введение системы конвоев только в одной зоне, сла­бое охранение судов и неполный охват их конвоями не обеспе­чивали надежной обороны судоходства, что заставило американ­цев разработать единую систему конвоев для всего побережья США от Гуантанамо до Галифакса. Конвои формировались в Ки-Уэст, Хемптоне, Нью-Йорке и Галифаксе. Литеры конвоям присваи­вались по начальным буквам порта отправления и порта назначе­ния. Хотя в полной мере система конвоев заработала только в октябре 1942 года, с 14 мая началось регулярное движение охра­няемых транспортов, что крайне затруднило действия подводных лодок, осложнило поиск судов и уменьшило потери тоннажа. В июле у восточного побережья США погибло всего три судна, после чего потери полностью прекратились.

1 марта в районе Ньюфаундленда еще до введения системы конвоев американская летающая лодка “каталина” потопила бом­бами субмарину U-656 капитан-лейтенанта Эрнста Кренинга. Весь экипаж погиб. После введения конвоев и усиления противоло­дочной обороны удары по немецким лодкам в этой зоне еще бо­лее усилились, что вынудило Деница перенести действия в Мек­сиканский залив, Карибское море и район Антильских островов. Здесь “девятки” только в мае и июне уничтожили 149 судов союз­ников. Тяжелые потери тоннажа заставили американцев форси­ровать введение системы конвоев и в этих районах.

У берегов Флориды обстановка для немцев оставалась благо­приятной. Здесь особенно отличились U-333 капитан-лейтенан­та Петера-Эриха Кремера и U-564 корветен-капитана Рейнхарда Зурена. Несмотря на сильное охранение на море и прикрытие судов с воздуха, эти лодки по-прежнему действовали успешно. В конце апреля U-333, пытавшаяся ночью атаковать транспорт, была протаранена им и получила серьезные повреждения, но не пре­кратила поиск противника и продолжала действовать в прибреж­ной зоне. 6 мая во время очередной ночной атаки ее обнаружили эскадренные миноносцы и в течение нескольких часов забрасы­вали ее глубинными бомбами. Лодка получила новые поврежде­ния, после чего легла на фунт, чтобы спастись на мелководье. Когда команде удалось устранить течь и другие повреждения, U-333 снялась с фунта и вышла из опасного района, избежав почти неминуемой гибели.

Условия в Карибском море оказались несравненно лучши­ми, а потери американцев — очень большими. В мае и июне 1942 года только в Карибском море было потоплено 148 судов обшим тоннажем 752 009 брт.

Лучших результатов добилась субмарина U-159 капитан-лей­тенанта Хельмута Витте. С 9 по 11 июня лодка, проникшая в Панамскую зону, потопила в районе островов Косумель, Олд-Провиденс и Андрос семь судов, а 13 июня — еще два транспор­та у самого входа в Панамский канал. Здесь сказалась слабость обороны этого обширного района, которая была возложена всего на четыре эсминца, не имевших гидролокаторов, и небольшую фуппу самолетов. За месяц похода U-159 потопила 11 судов, сре­ди которых были британские, американские, бразильский, гол­ландский и югославский транспорты.

Однако и в Карибском море с конца июня число потоплен­ных судов стало сокращаться. Постепенно и здесь, как и в начале мая у восточного побережья Соединенных Штатов, стала вво­диться система конвоев.

После успеха U-159 у Панамского канала американское ко­мандование наконец приняло меры к созданию более серьезной обороны всей Панамской зоны. Наиболее ответственные пунк­ты — Пуэрто-Кастилья, порт Лимон и другие — стали ограждаться противолодочными сетями. На аэродром Коко-Соло при­были самолеты противолодочной авиации с радарными установ­ками. С 10 июля между зоной Панамского канала и Гуантанамо ввели систему конвоирования, а через три дня здесь была потоп­лена американским эсминцем “Лендсдаун” субмарина U-153 корветен-капитана Вильфрида Рейхмана. Весь экипаж лодки — 52 человека вместе с командиром — погиб. Остальным лодкам пришлось почти полностью прекратить действия в этой зоне.

Как и в свое время у берегов Англии, с усилением противоло­дочной обороны в прибрежной американской зоне немецкие лодки сменили торпедное оружие на мины. Первые постановки они провели в мае в районе Ньюфаундленда. В последующие месяцы мины были выставлены в Восточной Атлантической, Мексикан­ской и Карибской зонах. Внезапное применение мин и слабая противоминная оборона американцев привели к тяжелым поте­рям. Так, на выставленной 12 июня субмариной U-701 капитан-лейтенанта Хорста Дегена минной банке из 15 мин в короткое время на фарватере у Чесапикского залива погибли танкер, уголь­ная баржа и вооруженный траулер, подорвались два танкера и эсминец.

Конечно, далеко не все постановки были удачными. Из 11 минных банок, поставленных немцами в 1942 году у побере­жья США, о четырех американцы узнали только после войны. И все-таки даже эти незначительные постановки не только причи­нили непосредственный ущерб, но и вызвали офомное напряже­ние сил траления и сокращение оборачиваемости тоннажа в ре­зультате закрытия фарватеров.

В течение первого полугодия 1942 года германские субмари­ны у берегов США добились самых высоких результатов их дей­ствий за всю Вторую мировую войну. Подводные лодки потопи­ли приблизительно 397 судов общим тоннажем более двух мил­лионов тонн. 5000 человек погибли под обломками кораблей или утонули в море. За все эти бесчинства “волки” заплатили семью лодками (U-85, U-352, U-157, U-158, U-701, U-153 и U-576) и жизнями более 300 подводников.

И все же в конечном счете победа осталась за системой кон­воев и силами противолодочной обороны, но, по признанию са­мих американцев, это была “одна из самых дорогостоящих по­бед...”

РАСШИРЕНИЕ ЗОНЫ АТАК

Между тем непрерывно обострялись отношения между Гер­манией и Бразилией. Указания штаба руководства войной на море относительно обращения с бразильскими судами становились все более жесткими.

Еше 27 января 1942 года в связи с началом войны между Гер­манией и США Бразилия порвала дипломатические отношения с Германией. До этого момента германские подводные лодки не топили бразильских судов.

Естественно, все бразильские торговые суда стали вооружаться. В связи с этим 16 мая 1942 года германский штаб руководства войной на море разрешил начать “предупредительные” действия против всех судов южноамериканских государств, за исключени­ем Аргентины и Чили. В ответ на это бразильское министерство авиации объявило о своем намерении впредь атаковать с воздуха обнаруженные подводные лодки держав “оси”. Без официально­го объявления войны германские подводники оказались перед лицом боевых действий против Бразилии, а 4 июля германским подводным лодкам было разрешено атаковать бразильские тор­говые суда.

В конце лета у бразильских берегов действовала лодка U-507 корветен-капитана Харно Шахта, которая за пределами тер­риториальных вод уничтожила пять бразильских судов. Делая это, Шахт руководствовался совместными указаниями верховного глав­нокомандования вермахта и министерства иностранных дел. Именно потопление этих судов послужило для правительства Бра­зилии поводом объявить Германии войну.

Тем временем — в первой половине июля — у берегов Се­верной Америки успехи немецких подводных лодок оказались незначительными. Перестали поступать донесения от действо­вавших в районе U-701 и U-215. U-701, которой командовал ка­питан-лейтенант Хорст Деген, — тот самый, что с успехом ста­вил мины на фарватере у Чесапикского залива, — погибла 4 июля под авиационными бомбами недалеко от мыса Гаттерас. “Семер­ка” U-215, за всю карьеру успевшая потопить всего одно судно, была уничтожена восточнее Бостона глубинными бомбами с бри­танской яхты. 48 человек вместе с капитан-лейтенантом Фрицем Хёкнером нашли свою смерть на морском дне.

Серьезные повреждения получили при атаках глубинными бомбами U-402 и U-576. Деницу ничего не оставалось, как ото­звать все находившиеся у берегов Америки лодки, использование которых больше себя не оправдывало. На этом, пожалуй, надо было бы ставить точку, однако у Деница появилось предчувствие, что обстановка у побережья Канады и особенно в устье реки Свя­того Лаврентия может быть более благоприятной. Таким обра­зом, несмотря на неудачи, обрушившиеся в последнее время на германские подводные силы, в залив Святого Лаврентия были направлены две новые, только что вышедшие из Германии в Ат­лантику подводные лодки. Немцы подозревали, что в том районе проходили конвои и одиночные суда союзников, следующие че­рез Исландию в Англию.

Интуиция Деница — в который раз! — оказалась пророческой: использование субмарин в этой зоне принесло огромный успех.

Предположения о прохождении здесь коммуникаций союзников подтвердились. Девять судов общим тоннажем 32 998 брт было потоплено, а два — повреждены.

Гидролокационные установки союзников благодаря примене­нию немцами различных защитных средств становились мало­эффективными, и лодки продолжали действовать вблизи круп­ных канадских портов. Третью лодку — U-513 корветен-капитана Рольфа Рюггеберга — послали для борьбы с судами, перевозившими железную руду из Вабаны в залив Консепшен, Ньюфаундленд. Рюггеберг потопил здесь два транспорта. Когда же в одной из атак лодку таранили, она вынуждена была уйти в открытое море. Позднее U-513 успешно действовала у Сент-Джонса.

В Карибском море число судов, потопленных в июле, значи­тельно сократилось по сравнению с предыдущими месяцами, в связи с чем действовавшим там немецким субмаринам было при­казано перейти в восточную часть моря. Здесь, у острова Трини­дад, проходило много судов с юго-востока, периодически меняв­ших маршруты. Именно эту “золотую жилу” немцам удалось на­щупать. Направив сюда в августе 1942 года группу в составе шести лодок, они хорошо использовали создавшуюся здесь благоприят­ную обстановку. В течение нескольких дней на “золотой жиле” было потоплено 10 судов союзников.

Однако и здесь условия для атак ухудшались. Самолеты воз­душного охранения, по-видимому, уже были оснащены радио­локаторами, поскольку даже ночью подводные лодки подверга­лись налетам авиации. Но немецкие командиры на опыте убе­дились в том, что, когда подводная лодка оказывалась между кораблями охранения или рядом с ними и ничем не обнаружи­вала себя — то есть шла тем же курсом, что и конвой, — само­леты противника не атаковали ее. Вероятно, это объяснялось невозможностью отличить с помощью радиолокатора свои ко­рабли и суда от подводных лодок противника. Успехи в Кариб­ском бассейне омрачались для Германии лишь потерей двух ло­док — U-654 и U-94. Первую, под командованием обер-лейте-нанта Людвига Форстера, севернее Колона 22 августа потопил американский бомбардировщик В1-18. Вторую, которой коман­довал обладатель Рыцарского креста Отто Итес, поврежденную бомбами, сброшенными с американского самолета типа “Ката­лина”, 28 августа протаранил канадский корвет “Оуквилл”. Из 45 членов экипажа в живых осталось 26 человек. Все они вместе с командиром попали в американский плен и были освобожде­ны после войны в мае 1946 года. Позже Отто Итес будет продолжать службу, только в Бундесмарине, пока в 1977 году в зва­нии контр-адмирала не уйдет на пенсию.

Команды американских кораблей и экипажи самолетов дол­гое время не имели никакого опыта борьбы с подводными лодка­ми. Техническое оборудование и оружие для поиска и уничтоже­ния лодок либо отсутствовало, либо было непригодно для этой цели. Спохватившиеся американцы стали использовать любую возможность, чтобы “волчьи стаи” не могли больше угрожать стра­тегическим перевозкам в Атлантике. Причем они использовали даже такие способы борьбы, которые в другое время и при других обстоятельствах едва стали бы рассматриваться всерьез.

По предложению чисто спортивной организации — “Крей­серского клуба Америки”, в океане было организовано патрули­рование парусных яхт. Уже в конце августа 1942 года вдоль побе­режья на расстоянии прямой видимости была установлена це­почка из 70 больших и 100 малых яхт.

Что должна была делать яхта, если она вдруг встретит герман­скую субмарину? Точного ответа тогда никто не знал. Однако в зависимости от темперамента, оптимизма и знания морского дела вопрос обсуждался как в штабе военно-морского флота, так и в портовых кабаках. Естественно, большинство полагало, что яхт­сменам придется туго, если “волки” возьмут их в оборот.

Пока шли дебаты, яхтсмены уже начали действовать. К удив­лению многих обнаружилось, что эффективность их усилий дос­таточно высока. Яхтенный флот быстро подвергся многочислен­ным преобразованиям, в результате чего был создан отряд, со­вершенно официально носивший название “пиратского флота”, вскоре окрещенный “хулиганским”.

Командовал “хулиганским флотом” 60-летний яхтсмен, про­фессор Гарвардского университета, которому срочно было при­своено звание старшего боцманмата. Через несколько месяцев в состав прибрежного отряда включили прогулочные катера. По­зднее была разработана специальная директива, в которой опре­делялись требования к малым судам, выделяемым для патруль­ной службы. Один из пунктов директивы гласил, что судно долж­но быть способно выйти в море в хорошую погоду на 48 часов, имея достаточную крейсерскую скорость. “Хулиганский флот” пополнился парусными и моторными яхтами, рыбачьими шху­нами и катерами, патрулирование которых началось по всему побережью. Суда вооружались четырьмя 300-фунтовыми глубин­ными бомбами, одним пулеметом и рацией, команды их прохо­дили короткую специальную подготовку. Нельзя, конечно, сказать, что действия “хулиганского флота” были особо эффектив­ными, однако он просуществовал до октября 1943 года.

Слишком медленное наращивание немцами сил в западной части Атлантики дало возможность американцам осуществить некоторые мероприятия по оборудованию театра военных дей­ствий: установить противолодочные сети и боновые загражде­ния у основных портов и оборонительное минное заграждение из 365 мин у входа в Чесапикский залив, создать в Ки-Уэст один из пунктов формирования конвоев и оградить здесь большой район стоянки транспортов минным полем из 3460 мин.

В сентябре 1942 года высокие результаты, обусловленные вне­запностью появления группы германских субмарин в Карибском море, практически свелись к нулю. Лодки были оттянуты назад, к Тринидаду и в прибрежные воды Гвианы. Здесь еше до конца сентября им удалось добиться большого успеха: в этих районах было потоплено 29 судов общим тоннажем 143 248 брт.

Вскоре лодкам этой группы приказали переместиться к юго-западу от Фритауна, где их снова ждала удача: субмарины встре­тили несколько судов противника и четыре из них потопили.

За период с июля по сентябрь 1942 года союзники потеряли 302 торговых судна общим тоннажем 1 505 888 брт, из которого 1 298 000 брт оказались на счету подводных лодок. За эти же три месяца подводный флот Германии потерял 32 субмарины.

В сентябре 1942 года американцы несли ощутимые потери только в Карибском море, в остальных же зонах действия немец­ких лодок почти полностью прекратились.

В ноябре немецкие субмарины потопили в Карибском море 25 Судов, но с началом высадки англичан и американцев в Север­ной Африке они были отозваны в район Гибралтара.

Дениц высылал “волков” и в устье реки Ориноко, и в откры­тое море на расстояние 300-400 миль от устья, и в район запад­нее Тринидада вплоть до Арубы. И каждый раз действия лодок оказывались успешными. С 1 октября по 7 ноября они потопили там 25 судов противника. Немцы в свою очередь потеряли при налете авиации подводную лодку U-5I2, несколько субмарин так­же было повреждено в результате бомбовых ударов.

Явно повезло во время авианалета субмарине U-505. Самолет атаковал ее на бреющем полете, и первая же сброшенная им бомба взорвалась при ударе о кормовую 37-миллиметровую пушку всплывшей на поверхность лодки. Субмарина, разумеется, тяже­ло пострадала, но и противник не ушел: от взрыва собственной бомбы самолет упал в море. Лодка после этого ушла в отдален­ный район, где экипаж сумел ее отремонтировать.

Всего за 1942 год было потоплено 8245 судов и потеряно 85 немецких субмарин. Предвоенная теоретическая разработка Деница, с трудом пробивавшая себе дорогу, получила еще одно практическое подтверждение. Сумма потопленного тоннажа не только поддерживалась на уровне прошлых лет, но и достигла в ноябре 1942 года почти 750 000 брт. В период с декабря 1942 года по февраль 1943 года показатели сократились до 300 000 брт, хотя причиной тому были не действия союзников, а зимняя штор­мовая погода.

В первые месяцы 1943 года на линии Кюрасао — Аруба — Великобритания стали регулярно ходить сквозные быстроходные конвои танкеров, и действия “волчьих стай” против них почти не имели успеха.

В марте выяснилось, что в Карибском море, к юго-востоку от острова Тринидад, благодаря использованию радиолокации про­тиволодочная оборона стала более эффективной. Лишь “двойка” -U-150 обер-лейтенанта Германа Шульца сумела использовать бла­гоприятный случай: 8 марта у побережья Гвианы она обнаружила конвой, следовавший к Тринидаду. В ходе двухдневного пресле­дования подводная лодка потопила три судна общим тоннажем 18 240 брт и нанесла повреждения торпедами еще пяти судам общим тоннажем 35 890 брт. Похоже, сказывалось отсутствие у торпед надежного неконтактного взрывателя.

Еще в Первую мировую войну для охраны конвоев использо­вались дирижабли. Если верить статистике, то наименьшие поте­ри несли именно те конвои, которые прикрывались дирижабля­ми. И все же с развитием авиации аппараты легче воздуха вос­принимались как второстепенная противолодочная сила, поскольку потопить субмарину дирижабль мог только точным и неожиданным ударом глубинных бомб. Чтобы его произвести, требовался целый ряд условий, соблюсти которые было очень трудно. Одна-*еди’нственная за всю Вторую мировую войну дуэль “волка” с дирижаблем произошла в июле 1943 года у побережья Флориды. Этот из ряда вон выходящий случай назван “инциден­том во Флоридских проливах”.

Американский аппарат К-74 из 21-й эскадры мягких дири­жаблей, построенный фирмой “Гудьер”, 18 июля 43-го года нес патрулирование у южной оконечности Флориды. Пилотировал его лейтенант резерва флота США Нельсон Г. Гриллс. Примерно в полночь дирижабль обнаружил вражескую субмарину, подкра­дывавшуюся к проходящим недалеко транспорту и танкеру.

По инструкции Гриллс не имел никакого права вступать в бой с субмариной и должен был только наводить на нее противолодочные корабли и самолеты. Однако он засомневался, как действовать дальше, видя, что немцы не заметили К-74. Лодка была как на ладони, и Гриллс отважился на роковую для него атаку. Дирижабль начал совершать пикирование, готовясь нане­сти удар в самый центр субмарины.

Субмариной U-134 командовал капитан-лейтенант Ханс-Гюнтер Брозин, ничего не подозревавший до последнего момента, когда тень опускавшегося гиганта нависла над боевой рубкой. Однако немцы не растерялись и живо открыли огонь из зенитно­го автомата. Гриллс также обстрелял субмарину из пулемета, после чего приступил к бомбометанию. Но американцам не повезло. Неопытный бомбардир не смог совладать с двумя бомбами, и обе они зависли на внешней подвеске. Пришлось идти на другой за­ход, предварительно обрушив шквал огня на палубу лодки. Бом­бы зависли и во второй раз. Когда дирижабль оказался впереди лодки, немцы сумели подбить его правый двигатель. Через не­сколько минут дирижабль с высоты 200 метров спикировал в океан неподалеку от лодки.

К счастью, никто из экипажа Гриллса не пострадал. Но, опа­саясь взрыва глубинных бомб, имевшихся на борту К-74, амери­канцы, надев спасательные жилеты, вплавь поспешили прочь от места падения дирижабля. Однако он не тонул, и тогда Гриллс с командой вернулся обратно, чтобы уничтожить сигнальные кни­ги, шифры и другую документацию, которая могла попасть в руки противника.

На рассвете Брозин подошел к месту падения дирижабля и сфотографировал его. Затем немцы высадились и обследовали плавающие обломки, так ничего и не найдя. Удивительно, но ни американцы, ни немцы все это время друг друга не видели.

Тем временем командир 21-й эскадры дирижаблей уже вы­летел на амфибии “Грумман” на поиски пропавшего К-74. При­мерно в 07.45 по местному времени были обнаружены остатки дирижабля и плавающие вокруг них люди. Океан был неспоко­ен — сесть американскому пилоту не удалось. Тогда он вызвал на помощь эсминец “Даблгрин”. Продолжая кружить над мес­том падения К-74, командир из кабины амфибии увидел, как в 08.45 дирижабль затонул окончательно.

Подошедший эсминец сумел подобрать восемь человек. Это был весь экипаж воздухоплавателей, за исключением авиацион­ного механика, утонувшего прямо на глазах у моряков, и Грил­лса, который еще раньше поплыл к рифу, находившемуся в 40 милях. Вечером его подобрал охотник за подлодками РС-65.

Позже командир дирижабля оказался в госпитале из-за переох­лаждения.

На следующий день патрульный самолет атаковал глубинны­ми бомбами немецкую субмарину, однако та, получив поврежде­ния, сумела уйти. Но жить экипажу U-134 оставалось недолго. 23 августа у испанской бухты Виго лодку потопил английский “веллингтон” из 179-й эскадрильи берегового командования. Все подводники погибли, так и не успев рассказать о первом и пос­леднем в истории Второй мировой войны поединке дирижабля с субмариной.

“ПОДАРКИ” ДЯДЕ СЭМУ

К лету 1943 года подводная война немецких субмарин вступи­ла в новую фазу, весьма неблагоприятную для Германии, и стала походить на нескончаемую похоронную процессию. Контрнас­тупление союзников на море ударило с неожиданной и беспре­цедентной силой. Англичане и американцы быстро и непрерыв­но увеличивали свою мошь. Они наращивали флот быстроход­ных корветов, переоборудовали транспортные суда в “карманные” авианосцы, несущие эскадрильи маленьких самолетов для по­сыльной службы, строили большое количество средних авианос­цев, а также армады дальних бомбардировщиков наземного бази­рования. Несмотря на предпринимаемые штабом мелодрамати­ческие контрмеры, гордость германского Кригсмарине — новейшие подводные лодки — превратилась в жалкую горстку стальных фо­бов, затерявшихся где-то на океанском дне.

В конце июня восстановленную U-230 вывели из сухого дока и отшвартовали у пирса, где ее должны были полностью оснас­тить. Во времЪ ремонта на борту лодки ие было произведено ни­каких усовершенствований. Радар “метокс” все еще объявлялся последним достижением в этой области. Были обещаны допол­нительные зенитные пулеметы, но их не привезли в порт в необ­ходимом количестве. Слухи о новых изобретениях — резиновом покрытии корпуса и рубки для уменьшения возможности обна­ружения радарами и гидролокаторами — так и остались слухами. Единственным реальным нововведением стала установка броне­вого пояса вокруг мостика вместо стационарного радара, кото­рый так же устарел, как и 88-миллимитровая пушка на носу. И то и другое было демонтировано.

Вынужденному и кратковременному безделью на берегу пришел конец. Для экипажа единственной реальностью оставались сама лодка, война и неминуемое столкновение с противником. Все остальное растворилось, куда-то бесследно исчезнув, словно никогда не существовало.

Днем 29 июня, на совещании старших офицеров в штабе под­водных сил группы “Вест”, командиру U-23O капитан-лейтенан­ту Паулю Зигману было поручено выполнение особого секретно­го задания. Главной задачей предстоящего рейда была постанов­ка мин новейшего образца у восточного побережья Соединенных Штатов, в Чесапикском заливе, — точнее, на подходе к военно-морской базе в Норфолке. По плану где-то около Вест-Индии лодку должен дозаправить один из больших танкеров. Там же экипаж получит дополнительное количество продовольствия, топ­лива и торпед.

1 июля мины были взяты на борт. При этом пришлось отка­заться от двух торпед, поскольку места для них уже не остава­лось. Погрузка странных продолговатых капсул немедленно вы­звала разговоры среди членов команды. Кто-то был уверен, что лодка пойдет минировать какой-нибудь английский порт. Дру­гие думали, что место назначения — Гибралтар. Самые дально­видные, однако, считали, что новая цель — важный западноаф­риканский порт Фритаун. Никто даже предположить не мог, что лодка отправится к берегам США. Между тем англичане держали в воздухе такое количество самолетов, что едва ли какая-нибудь субмарина могла пересечь Бискайский залив необнаруженной. За шестинедельный период союзники “подрезали” активные под­водные силы Германии на сорок процентов, и многим из уцелев­ших лодок еще приходилось прорываться через блокаду, чтобы достигнуть порта. Невзирая на страшные потери, немецкие мо­ряки-подводники продолжали фанатично верить, что смогут из­менить ход событий, если продержатся достаточно долго.

Несмотря на усилия штабистов держать все в тайне, накануне отплытия стало известно, что противник потопил три из пяти лодок, шедших через Бискайский залив. Немногим раньше, в течение шестнадцати часов 24 июня, “томми” пустили ко дну еще четыре немецкие субмарины.

Холодной и безлунной ночью 5 июля 1943 года U-230 снялась со швартов. Никакого оркестра, никакой церемонии, никакой приветственно кричащей толпы, выдающей тайный отход фран­цузским партизанам или английским агентам. В эти дни британ­ская разведка повсюду следила за немецкими подводниками — в расположении группы “Вест”, на верфи, в ресторанах и даже в борделях...

У оконечности Бретани, где скалы побережья тонут в океане, U-230 встретил корабль береговой охраны, в сопровождении ко­торого лодка шла вдоль берега на юг до места встречи с другими субмаринами из Лорьяна. Первая ночь прошла без инцидентов, и на рассвете к U-230 присоединились U-506 и U-533. Приказа­но было следовать через Бискайский залив втроем, используя со­единенную огневую мошь для отражения неминуемых воздуш­ных атак.

Когда субмарины сошлись в одной точке, рядом кружили че­тыре корабля эскорта. В первую очередь командиры: капитан-лейтенант Эрих Вюрдеман (U-506), капитан-лейтенант Хельмут Хеннинг (U-533) и Зигман, пользуясь мегафонами, обсудили стра­тегию группового похода. Лодки должны были идти на поверх­ности со скоростью восемнадцать узлов днем, оставаться под во­дой всю ночь и по команде всплывать на рассвете. Если самолет будет засечен на безопасном расстоянии, капитан U-533 должен поднять желтый флаг, сигнализируя всем трем лодкам о необхо­димости срочного погружения. Но если он поднимет красный флаг, значит, самолет уже слишком близко, безопасное погруже­ние невозможно и все три лодки должны открывать по врагу огонь. Однако этот план, “детально” разработанный штабными офице­рами в безопасных кабинетах, был порочен в своей основе и по­чти невыполним в реальных условиях. И все же за неимением лучшего три капитана решили попытать счастья.

В 8.10 утра лодки развернулись на запад и намеревались про­рваться через плотное охранение противника. Корабли эскорта ушли на восток, назад в порт, а субмарины устремились вперед, легко разрезая гладь виды. День был влажный и жаркий — впору нежиться где-нибудь на пляже. Облака высоко вверху, над океа­ном легкая дымка. “Метокс” спокоен.

Три напряженных часа прошли без единого контакта. Но в 11.35 над бортом U-533 взвился желтый флаг. В то же мгновение примерно в десяти километрах по правому борту появился само­лет. Все три лодки нырнули. Тридцать минут спустя по новому подводному звуковому устройству с U-506 прозвучал сигнал о всплытии. Как дрессированные морские львы субмарины одно­временно оказались, на поверхности. На полной скорости они рванулись на запад, оставляя за собой три длинные пенные киль­ватерные струи.

В 13.10 из облаков с высоты три тысячи метров свалился “ли-берейтор”. Погружаться было слишком поздно. Сразу взвился красный флаг, и на всех палубах изготовили пулеметы. Большая черная птица нырнула вниз для атаки. Но прежде чем немцам удалось открыть огонь, самолет отвернул и начал кружить над подводными лодками словно гриф, жаждущий добычи.

Через восемь минут в небе появился второй “либерейтор”. Оба самолета принялись кружить на приличной дистанции. О погру­жении в такой момент не могло быть и речи. Заговорили пулеме­ты — три лодки, захваченные в ловушку самолетами, умеряли стремление “томми” атаковать, посылая в их сторону пулемет­ные очереди.

В 13.25 из облаков неожиданно вынырнул “сандерленд”, ко­торый тут же присоединился к двум циркулирующим “либерей-торам”. Шансов на спасение у немцев оставалось все меньше. С прибытием четвертого самолета — еще одного “либерейтора” — эти шансы упали до нуля. Рейд, начавшийся всего несколько ча­сов назад, казалось, подходит к преждевременному концу. От надежды избежать нападения, теплившейся в связи с секретнос­тью отхода, не осталось и следа.

Ровно в 13.40 “либерейтор” ринулся в атаку. Зенитки трех под­водных лодок полоснули по пилоту, который, похоже, спятил, летя прямо на сосредоточенный огонь. Но с противоположной стороны быстро приближался второй “либерейтор”, заставив под­водников распределить огневую мощь. Все три лодки начали ма­неврировать, чтобы сбить прицел атакующих. Один из самоле­тов, спикировав на U-230 и поливая ее из пулеметов, сбросил бомбы и проревел рядом, миновав мостик всего в трех местах. Четыре взрыва — четыре гигантских фонтана. Один человек у нижнего автомата осел и упал на палубу. Его заменил другой; Через несколько секунд еще четыре фонтана вздыбились вокруг рубки U-506, когда второй самолет прорвался через огневую за­весу. Опустив раненного артиллериста в лодку, матросы подняли на мостик новые боеприпасы.

Вдруг U-5O6 неожиданно нырнула. Четверка “томми”, полу­чив свой шанс, понеслась в атаку. И тут произошло нечто неожи­данное: U-506 немедленно вернулась не поверхность и несколь­ко человек выпрыгнули к зенитным автоматам. Лодка сделала резкий разворот на правый борт, уклоняясь от бомб, сброшен­ных самолетом. Море дымилось от выхлопов моторов и пенилось от многочисленных взрывов. В воздухе визжали осколки и пули, рикошетившие от брони. Выйдя из пике, “сандерленд” содрог­нулся от взрыва и медленно упал в море.

После гибели одного из самолетов англичане сделали вид, что уходят. Немцы среагировали моментально — с форсированными двигателями три подводные лодки в одно мгновение ушли вниз.

Но не успели они достичь безопасной глубины, как по взрывам бомб стало ясно, что англичане не отступили.

Это был коней плана группового рейда через Бискайский за­лив. Вскоре U-230 потеряла контакт с двумя другими лодками. Ни одна из них не вернулась в порт — обе стали жертвами воз­душных атак союзников. U-506 потопили через шесть дней после схватки в бухте Виго. Лодку обнаружили с помощью радара, ра­ботавшего на волне 10 сантиметров. Когда субмарина от глубин­ных бомб, сброшенных с британского “либерейтора”, разломи­лась надвое, в воде, по рассказу пилота, оказались не более 15 человек. Почти год назад, в сентябре 42-го, экипаж U-506 спа­сал оставшихся в живых после потопления “Лаконии”. В этот раз, похоже, судьба сжалилась и над ним — точнее, над теми, кто остался в живых — летчик сбросил спасательный плот и дымо­вые шашки. 15 июля, три дня спустя, шестерых подводников по­добрал британский эсминец. Командира лодки — капитан-лей­тенанта Вюрдемана, потопившего к тому моменту 16 судов, сре­ди них не было.

U-533 уничтожили 16 октября у берегов Индии. Только один-единственный матрос чудом остался в живых.

Днем и ночью англичане продолжали жестокие бомбежки, и почти довели немцев до безумия. Десятки раз U-230 ныряла в глубину, куда докатывались отзвуки взрывов, однако семь дней подряд немцам удавалось уходить. А когда лодка Зигмана дос­тигла волнующихся просторов посреди Атлантики, где была в относительной безопасности, и поднялась из глубины, никто из экипажа не верил, что остался в живых. Другим повезло мень­ше. 8 июля U-514 и U-232 были разнесены на куски, а днем позже у берегов Португалии британский “веллингтон” разбом­бил U-435 корветен-капитана Зигфрида Стрелова.

Потопление U-514, которой командовал капитан-лейтенант Ханс-Юрген Ауфферман, можно считать знаменательным. Дело в том, что потопивший ее “либерейтор” оказался одним из пер­вых, использовавший ракеты, глубинные бомбы и акустические торпеды нового типа.

12 июля англичане успешно нанесли два прицельных удара, уничтожив U-506 и U-409, а на следующий день — U-607. Все эти лодки были потеряны в Бискайском заливе, в непосредствен­ной близости от маршрута U-230.

Выйдя из залива, оказавшись вне досягаемости бомбардиров­щиков наземного базирования, U-230 погружалась только два или три раза вдень, проводя многие часы на поверхности. Лодку очи­стили от грязи, отскребли палубный настил и отходы выбросили за борт — рутинная работа, которую не удалось сделать в заливе. Теперь на вахте можно было насладиться ясными деньками, и сверкающее солнце постаралось сделать кожу моряков темно-коричневой.

В среднем U-230 ежедневно приближалась к Чесапикскому заливу примерно на 160 миль, в зависимости от опасности, угро­жавшей сверху. Поток сигналов от попавших в беду лодок не прекращался. Примерно в это время U-509 сообщила, что она сильно повреждена самолетом и немедленно нуждается в запчас­тях, но больше о ней никто и никогда не слышал. Позже стало известно, что эта лодка, которой командовал Карл-Хайнц Вольф, была потоплена 15 июля американским бомбардировщиком.

Радист U-23O не только расшифровывал выбивающие из ко­леи сигналы, он также печатал коммюнике вооруженных сил, которые получал ежедневно. Экипаж был в шоке от быстрого вторжения союзников на Сицилию и от продолжающегося от­ступлении на русском фронте. Мир пылал, и огонь ужасной вой­ны оказался гораздо сильнее, чем этого ожидали в Третьем рей­хе, — он охватил Германию. Люфтваффе, брошенное Герингом на произвол судьбы и истребляемое союзниками, не могло сдер­жать воздушные союзнические армады. Подводники все еще на что-то надеялись, но их субмарины продолжали гибнуть. 20 июля радиограмма сообщила, что затонула U-558 Гюнтера Креха. А утром следующего дня, как снег на голову, свалилась вражеская “каталина”, двухмоторная летающая лодка. U-230 быстро нырну­ла и оставалась под водой около двух часов, вынуждая противни­ка прекратить преследование. Когда во второй половине дня лод­ка всплыла, небо оказалось затянуто тяжелыми темными туча­ми — предвестниками сильной грозы. Зигман воспользовался попутным ветром, и субмарина на высокой скорости рванула впе­ред.

Весь следующий день бушевал шторм и бесновалась гроза. Когда буря наконец поутихла, загорелся новый день. Он был чище, светлее и ярче. В то утро немцы достигли континентального шель­фа Северной Америки. Ожидая сильного налета авиации США, в 9.45 Зигман отдал приказ на погружение и положил лодку на курс на глубине сто десять метров. “Во время этого длительного погружения была разработана тактика действий. Лишь теперь команду проинформировали о целях похода.

С наступлением ночи U-23O всплыла. Около двух часов по правому борту показалась тень, выросшая в торговое судно. Ви­димо, на мостике рядом с его капитаном стоял ангел-хранитель — задачей немцев было избежать обнаружения, а не топить судно.

В итоге мочь прошла спокойно, за исключением одной лож­ной тревоги. Ночной воздух и океан напоминали пустыню. Ни самолеты, ни корабли береговой охраны не помешали тайному приближению немецкой субмарины, которая продолжала идти на скорости восемнадцать узлов прямо по направлению к Кейп-Чарльз.

Той же ночью экипаж получил вызвавшие недоумение ново­сти. По коротковолновому радио сообщили, что в Италии про­изошел переворот, Муссолини арестован и маршал Бадольо на­значен главой правительства. Что это? “Утка” англичан? Так или иначе, с восходом солнца для сохранения секретности лодка по­грузилась снова. Медленно следуя на запад на глубине сорок мет­ров, U-230 прошла около тридцати миль к Кейп-Чарльз. Посколь­ку о системе обороны американцев ничего не было известно, ус­тановили боевые посты и на случай неожиданной атаки изготовили к стрельбе кормовой торпедный аппарат. Вскоре после полудня акустик доложил о приближающемся шуме винтов. Лодка подня­лась на перископную глубину, чтобы капитан мог осмотреться. К удивлению Зигмана, его субмарина оказалась прямо по курсу небольшого конвоя — намного ближе, чем показывал прибор. Четыре эсминца сопровождали семь грузовых судов. И вдруг слу­чилось непоправимое: лодка почему-то начала всплывать. Цен­ные секунды были упущены, и U-230 поднялась, как рыба на крючке, на виду у всего эскорта. Затем медленно, безумно мед­ленно погрузилась обратно в плотную воду, которая словно не желала принимать субмарину в свои объятья. Как только корма U-230 вошла в особенно тяжелый слой, в непосредственной бли­зости прогрохотали шесть глубинных бомб. Взрывы швырнули лодку ниже термоклина, и винты, вращаясь на максимальных оборотах, повлекли ее дальше, до песчаного дна. Звуковые волны гидролокаторов американских эсминцев сильно искажались мел­ким, но плотным слоем тяжелой воды и затрудняли обнаруже­ние. Почти два часа охотники нервно прощупывали океан, тщет­но разыскивая добычу. Потом они ушли, больше не истратив ни одной глубинной бомбы.

С наступлением ночи U-230 всплыла, быстро и неуклонно уст­ремляясь вперед. Прошли три часа ожидания и нараставшего воз­буждения. Затем впереди в мерцании огней, разлившемся по всему горизонту, показался порт — Норфолк.

Итак, Америка прямо по носу. Цель была достигнута. Время: 23.25. Дата: 27 июля 1943 года.

Над водой показалась тонкая линия берега — лодка прибли­жалась к Фишермен-Айленд. Вокруг ни души. Кто-то из матросов издал боевой клич, и воодушевленные немцы вообразили себя раскрашенными индейцами, несущимися в атаку в каноэ, прямо как у Карла Мая. U-230 следовала на высокой скорости, оставляя Фишермен-Айленд по правому борту. Эхолот прощупывал воду. Присутствие немцев по-прежнему не было обнаружено.

На полпути между Кейп-Чарльз на севере и Кейп-Генри на юге Зигман повернул лодку в мелкие воды Чесапикского залива. Удивительно, но, когда огни Норфолка стали ясно видны по ле­вому борту, не появился ни один американский корабль, чтобы остановить врага. Должно быть, в ту ночь американские моряки гуляли на большой вечеринке, в море их определенно не было. Когда U-230 прошла военно-морскую базу, на фоне темного неба резко вырос силуэт освещенного города. По мере углубления в залив берега становились все выше.

Через два часа после полуночи появилось несколько транс­портов, идущих в открытое море. Их неожиданное присутствие разрушило план постановки мин в ту же ночь. Времени для по­гружения не было, оставалось только отступить в темноту. U-230 совершила полный разворот и устремилась впереди судов из за­лива. Было видно, как одно из них повернуло на север, а три — на юг, прежде чем все они растворились в ночи.

Зигман держал курс на восток. Пройдя за два часа тридцать миль, он положил U-230 на дно и приказал ждать следующего вечера.

28  июля, в 21.45, когда угасали последние лучи солнца, немцы всплыли и на полной скорости вернулись в Чесапикский залив. Пройдя линию Кейп-Чарльз — Кейп-Генри, они снова застали залив пустынным. Как вскоре оказалось, впечатление было об­манчивым. Внезапно, прямо по носу, из тьмы выросла тень. U-230 резко замедлила ход. Но тень росла так быстро, что Зигману пришлось совсем остановить дизели, чтобы не врезаться в корму торгового судна. Очевидно, оно направлялось в Балтимор и шло со скоростью восемь узлов. Субмарине ничего не оставалось, как
плестись у него в кильватере.

29  июля в 2.10 Зигман счел, что зашел в залив достаточно далеко. Лодка легла на обратный курс, в сторону мерцающего огнями Норфолка. Пять минут спустя первый снаряд с мягким всплеском вышел из торпедного аппарата. Через три минуты по­следовал снаряд номер два, затем номер три — и первый аппарат был пуст. Когда мины распределили с регулярными интервала­ми, торпедные аппараты быстро загрузили снова. Новые “подар­ ки” поднимали цепями на вагонетках со стеллажей и осторожно ставили на место. Душный носовой отсек наполнился запахом пота от полуобнаженных тел и лязганьем цепей. Постановка мин шла живо и длилась час пятнадцать минут.

Закончив темное дело, лодка развила скорость в семнадцать узлов и устремилась мимо Норфолка, мимо Фишермен-Айленд навстречу новому утру. Около 6.00 она погрузилась и без помех на большой глубине пошла в сторону океана. В тот же вечер в 22.00 U-230 снова поднялась на поверхность. Зигман выбрал курс зюйд-вест и отдал команду “полный вперед”, оставляя залив с “сюрпризами” далеко позади. На следующий день U-230 верну­лась к привычному образу действий — три или четыре раза ны­ряли перед авиацией. Возбуждение от успеха не уменьшало чув­ства тревоги. Поскольку “метокс” не помогал в обнаружении вра­жеских самолетов, гарантией своего выживания подводники считали только напряженное наблюдение за воздухом.

30 июля Зигман получил три тревожных радиограммы, сооб­щавших одни и те же координаты в Бискайском заливе. U-504, U-461 и U-462 пали под ударами авиации союзников. Стало ясно, что эти лодки тоже использовали тактику, так “гениально” при­думанную штабом, но быстро отвергнутую капитаном U-23O. Поз­же стало известно, что часть команд U-461 и U-462 спаслась и была подобрана подводными кораблями англичан. Уничтожение подводных танкеров теперь сильно уменьшило шансы дозапра­виться в море.

Воздушная победа англичан в Бискайском заливе была до­полнена еше одной на суше. В третий раз по коротковолновому радио передали, что Гамбург непрерывно бомбят. Сообщалось о мощнейшем налете, после которого половина города была охва­чена пламенем. У Зигмана в Гамбурге жила вся его семья — жена, дети и родители, и он, естественно, не находил себе места.

1 августа, оставив за спиной около четырехсот миль, немцы рискнули поелать доклад командующему подводными силами об успешном выполнении особого задания. Не прошло и трех часов после передачи, как с неба неожиданно свалились два четырех­моторных самолета. U-230 совершила срочное погружение. Опять вокруг рвались “вабос”. В тот день пришлось нырять еще четыре раза, и было очевидно, что именно радиограмма стала причиной этой охоты американской авиации. После наступления темноты поступил приказ следовать на юг через Карибское море в воды восточнее Уиндуорд-Айлендс — там произойдет заправка от “дой­ной коровы” U-459.

Два часа спустя радист расшифровал личную радиограмму из штаба: “U-230. Зигману. Семья жива. В стране все отлично. Дениц”. Этот сигнал был для капитана и команды большей награ­дой, чем медали за постановку мин.

Тем временем осторожный марш на юг продолжался. Сроч­ные погружения стали рутиной, как, впрочем, и бомбы. 3 августа из штаба пришла радиограмма, оказавшая на жизнь подводников большее влияние, чем что бы то ни было со времен начала на­ступления союзников. “Всем подводным лодкам. Внимание. Всем подводным лодкам. Немедленно отключить “Метоксы”. Противник может обнаруживать их работу. Храните радиомолчание до даль­нейших сообщений”.

На U-230 это предупреждение пришло вовремя, но оно оказа­лось запоздалым для большинства лодок, потопленных до этого открытия. Трудно было свыкнуться с мыслью, что при каждом усилии выжить использовалось устройство, ясно обнаруживав­шее позицию субмарины и делавшее ее заметной не хуже зали­той огнями рождественской елки. Со вздохом облегчения Зигман выключил “метокс” и продолжил движение на юг. Однако на­дежда достичь порта снова поблекла, когда выяснилось, что тан­кер не ответил за повторные запросы штаба...



Обновлено 26.06.2011 14:39
 
 

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru