Home Книги Еще книги Стальные гробы рейха - VII. СМЕРТЬ НА ВСЕХ МОРЯХ

Стальные гробы рейха - VII. СМЕРТЬ НА ВСЕХ МОРЯХ PDF Печать E-mail
Автор: М.Ю. Курушин   
26.06.2011 14:12
Индекс материала
Стальные гробы рейха
I. ВОССТАВШИЕ ИЗ ГЛУБИН
II. НАЧАЛО ВОЙНЫ
III. НОРВЕЖСКАЯ ОПЕРАЦИЯ
IV. БИТВА ЗА АТЛАНТИКУ
V. ВОЙНА У БЕРЕГОВ АМЕРИКИ
VI. СРЕДИЗЕМНОМОРСКАЯ МЫШЕЛОВКА
VII. СМЕРТЬ НА ВСЕХ МОРЯХ
Все страницы

VII. СМЕРТЬ НА ВСЕХ МОРЯХ

ВОЙНА НА СЕВЕРЕ

С началом войны с Советским Союзом операционной зоной немецких подводных лодок стал и Северный Ледовитый океан. С июля 1941 года туда направлялось от четырех до шести немецких субмарин, несмотря на то что в это время там еще не было нала­жено движение транспортов союзников. Дениц, убежденный, что исход войны против СССР решался на суше, неоднократно вы­сказывался против этих перебросок, поскольку лодки не обнару­живали там подходящих целей.

В отличие от других районов, подводные лодки находились здесь в самых суровых условиях. Нередко в тумане они сталкивались с льдинами или выскакивали на ледяные поля. Тем не ме­нее именно тут они нашли самое разнообразное и подчас не­обычное применение. Поскольку базы находились неподалеку от районов боевых действий, использовались только подводные лодки водоизмещением 500 тонн. Характерным для действий герман­ских субмарин в Северном Ледовитом океане являлось их учас­тие в метеорологической разведке. Нередко решение этих задач было связано с доставкой и высадкой групп метеорологов на по­бережье Гренландии, Шпицбергена, Земли Франца-Иосифа, а также с оказанием помощи в создании опорных пунктов. Кроме того, подводные лодки производили доставку метеорологической радиоаппаратуры на побережье противника, на острова Ян-Майен, Медвежий, Надежды, Новая Земля, а также постановку ме­теорологических радиобуев на отмелях Исландии. Германские лодки многократно ставили мины у побережья Советского Со­юза, причем иногда на таких малых глубинах, что едва удавалось погрузиться.

В декабре 1941 года произошел трагический инцидент. Пред­писанная к 3-й флотилии подводных лодок в Ла-Рошели, U-134 под командованием капитан-лейтенанта Рудольфа Шен-деля входила в сводную группу лодок, направленных в арктичес­кие воды. Первый же боевой поход обернулся для нее драмати­ческим курьезом: 9 декабря 1941 года она потопила герман­ский пароход “Штейнбек”, при этом погибли 12 человек. Удиви­тельно, но командир U-134 не понес никакого наказания. Выйдя в море в следующий раз, 2 января 1942 года, он все же смог пото­пить английский транспорт “Вазиристан”.

Часто подводникам поручались особые задания, например вне­запный захват отдаленных полярных радиостанций. В 1942 году “серые волки” из своих 88-миллиметровых орудий обстреливали советские береговые радиостанции. Предпринимались и попытки заправлять горючим с этих импровизированных “опорных пунк­тов” самолеты. Несмотря на большие трудности — многие само­леты разбивались на волне, — такие заправки все-таки осуществ­лялись и позволяли расширить возможности дальней воздушной разведки. До самого конца войны германская воздушная развед­ка в направлении Исландии и Шетлендских островов оказывала весьма существенную помощь подводным лодкам при их дей­ствиях против конвоев союзников.

Совместные действия германских подводных лодок с надвод­ными кораблями в Заполярье составляют особую главу в истории Второй мировой войны. Субмарины выполняли в таких случаях задачи не только разведки, но и прикрытия, как это имело место при прорыве броненосца “Адмирал Шеер” в Карское море и при артиллерийском обстреле линейными кораблями “Шарнхорст” и “Тирпиц” укрепленных пунктов на Шпицбергене. Планирова­лись и совместные действия по уничтожению конвоев. Они про­водились в тех случаях, когда это считалось возможным, однако при их выполнении постоянно приходилось сталкиваться с не­предвиденными осложнениями.

Опорные пункты подводных лодок в этом районе также име­ли свои характерные особенности. В Киркенес, Гаммерфест, Харстад и Нарвик были доставлены плавучие судоремонтные мас­терские и плавучие казармы.

Понятно, что и немецкие пути сообщений, проходившие мо­рем вдоль норвежского побережья, не были безопасны, ибо здесь действовали английские подводные лодки, эсминцы, торпедные катера и самолеты. Поэтому обеспечение германских войск, на­ходившихся на севере Норвегии, было связано с немалыми труд­ностями, которые, после того как германская авиация потеряла господство в воздухе, усилились еще более. Для доставки таких важных грузов, как, например, торпеды, частично использова­лись специальные транспортные подводные лодки. Однако на Северном Ледовитом океане эти лодки встречали обстановку, сходную с условиями Бискайского залива. Даже эскортируемые транспортные подводные лодки гибли в шхерах.

Задания, казавшиеся в других местах обычными и нормаль­ными, здесь превращались в сложные проблемы. Основные труд­ности, стоявшие перед подводными лодками в Заполярье, заклю­чались в сложных навигационных условиях. Трудно было точно определить свое место в море из-за туманов, частых осадков и постоянно меняющейся видимости. Плавание в ледовой обста­новке вызывало частые повреждения самих лодок и их оснаще­ния. Особо сложными были атаки в период светлых ночей по­лярного лета. В бесконечно долгую полярную ночь выследившая конвой лодка совершенно неожиданно могла оказаться в самом его центре под светом ярко вспыхнувшего северного сияния.

Когда опасность вторжения англичан в Норвегию уже не вы­зывала тревоги у немцев, с 12 марта 1942 года 20 подводных ло­док получили новую задачу: воспрепятствовать перевозкам гру­зов в Мурманск и Архангельск. Западные державы осуществляли снабжение Советского Союза военными материалами тремя пу­тями: через порты Северного Ледовитого океана, Иран и Влади­восток. Направлявшиеся через Владивосток транспорты были вне досягаемости для немецких атак, на поставки через Иран можно было влиять лишь косвенно, в рамках общей подводной войны.

Тем важнее было обеспечить уничтожение к тому же и наиболее многочисленных конвоев, направлявшихся в советские северные порты. Борьба на этих коммуникациях наряду с материальным ущербом противнику могла принести существенную выгоду в стра­тегическом отношении, ибо при этом сковывались крупные силы английского флота, которые союзникам постоянно приходилось выделять для прикрытия конвоев.

21 августа 1941 года из Англии в СССР вышел первый кон­вой, в охранении и прикрытии которого находились авианосец, два крейсера, пять эсминцев и три тральщика. Конвои, направ­лявшиеся в СССР, обозначались литерами PQ, а те, что возвра­щались обратно, — QP. Это были инициалы морского офицера П. К. Эдвардса, ответственного за планирование конвоев. До конца 1941 года по этой новой внешней коммуникации Советского Со­юза прошло в обоих направлениях 13 конвоев, в том числе девять конвоев с запада на восток. Из 103 судов их состава немецкой субмариной, одной из первых, направленных в Арктику, был по­топлен только один транспорт. Никто из союзников тогда не при­дал серьезного значения этому инциденту, который по сути яв­лялся важным предупреждением. Германское командование так­же не уделило серьезного внимания переброске военных материалов в советские порты. Гитлер тогда еще был убежден в быстром завершении русской кампании.

Лишь после провала наступления на Москву, когда война про­тив Советского Союза пошла по совершенно новому и неожи­данному руслу, началась планомерная борьба с конвоями союз­ников легкими силами флота, подводными лодками и авиацией. Эффективность ее была тем выше, чем продолжительнее были дни и короче спасительные для конвоев ночи, пока, наконец, в летние месяцы конвои вообще лишились всякой возможности укрываться от наблюдения противника.

Первым военным кораблем эскорта, пущенным на дно прак­тически со всей командой, оказался британский эсминец, сопро­вождавший конвой PQ-8. Это произошло 17 января 1942 года северо-восточнее Кольского полуострова в результате стремитель­ной атаки субмарины U-454 под командованием капитан-лейте­нанта Буркхарда Хаклэндера. Следующий поход этой подлодки в феврале обернулся не успехами, а потерей: недалеко от Тронхей­ма, почти сразу после выхода в море, был смыт за борт ефрейтор Кауэр.

30 апреля 42-го года подлодка U-456 капитан-лейтенанта Мак­са-Мартина Тейхерта двумя торпедами потопила английский крей­сер “Эдинбург” (11 500 брт), возвращавшийся из Мурманска в Англию с несколькими тоннами советского золота в оплату по­ставок по ленд-лизу. Крейсер затонул при буксировке через два дня после торпедирования, а ценный груз пролежал на дне более 40 лет. Та же участь постигла и другой английский крейсер — “Тринидад”.

С 24 по 30 мая немецкая авиация подвергла ожесточенной бомбардировке крупнейший из следовавших ранее конвой в Со­ветский Союз — PQ-16, состоявший из 30 судов. Пять транспор­тов были потоплены, четыре повреждены. 114 000 брт — самые большие потери на тот момент. Вдобавок авиация ударами по портовым сооружениям Мурманска и по Мурманской железной дороге нанесла серьезный ущерб грузам, уже доставленным в порты.

Просто невероятная удача выпала на долю “волков” во время их удара по мурманскому конвою PQ-17, что во многом было обусловлено политическим маневрированием Черчилля и неком­петентностью британского Адмиралтейства.

PQ-17 покинул побережье Исландии 27 июня 1942 года в 16.00 и взял курс на север. 35 транспортов несли 297 самолетов, 594 танка, 4246 грузовиков и тягачей, а также другие грузы ве­сом 156 000 тонн. Всего груза конвоя, оцененного в 700 милли­онов долларов, с лихвой хватило бы для снаряжения патидесятитысячной армии. В охранении шли четыре крейсера, три эс­минца, две британские субмарины и два танкера, при необходимости снабжавшие суда топливом. Вскоре после выхода в море судно “Ричард Бланд” налетело на исландскую мель и вынуждено было вернуться. 29 июня конвой едва не был затерт льдами, четыре транспорта получили тяжелые повреждения, а один тоже вынужден был возвратиться в порт. После всех злоключе­ний, оказавшихся всего лишь жалкой прелюдией к трагедии, на пути в Мурманск осталось 33 судна.

Тем временем командование Кригсмарине сосредоточило в Норвегии свой Североморский флот, состоявший из линкора “Тирпиц”, крейсера “Хиппер” и “карманных” линкоров “Шеер” и “Лютцов”. Впоследствии он был еще усилен тяжелым крейсером “Принц Евгений” и большим количеством эскадренных мино­носцев. 4 июля последовали первые удары по конвою PQ-17 гер­манских подводных лодок и самолетов. Когда английский адми­рал в тот же вечер получил донесение о приближении немецкой эскадры, английские корабли уже несколько дней находились в море. Английское адмиралтейство в условиях опасной близости крупных сил германской авиации не решилось использовать ли­нейные корабли для прикрытия конвоя и для борьбы с немецкими кораблями, у которых запасы топлива вследствие меньшего удаления от их баз были значительно больше, чем у англичан. Слишком велика была опасность понести серьезные потери. По­скольку в этом районе продолжали действовать “Тирпиц” и оба немецких “карманных” линкора, неудача в данном случае могла бы поставить под вопрос все английское морское господство в Атлантике, которое в результате потерь на других театрах было к этому времени весьма непрочным. Поэтому английский адмирал отдал конвою приказ рассредоточиться, так как при сложившей­ся обстановке одиночные, находящиеся на значительном удале­нии друг от друга суда имели больше шансов на спасение. В ре­зультате транспортные суда оказались предоставленными самим себе. Это было время, когда солнце на Крайнем Севере почти не заходит.

После массированных атак, в течение трех дней проводимых “волками” в тесном взаимодействии с Люфтваффе, 22 судна кон­воя PQ-17 были потеряны, погибли 153 человека. 142 518 тонн военных транспортов и 99 316 тонн остального груза, включая радарные установки и боеприпасы, пошли на дно.

Участниками полярной “резни” оказались субмарины U-88, U-251, U-255, U-334, U-355, U-376, U-456, U-457 и U-703. Лод­ка U-255 капитан-лейтенанта Рейнхарта Рехе спустя восемь дней после бомбардировки люфтваффе обнаружила на плаву покину­тое экипажем голландское судно “Паулус Портер”. Трое подвод­ников поднялись на него и обследовали на предмет того, может ли оно добраться до Норвегии. Увидев, что транспорт даже бук­сировать практически невозможно, Рехе потопил его торпедой.

Еще три потери из 11 судов конвой PQ-17 имел на обратном пути. Транспорт “Сильвер Сворд”, потопленный 20 июля 1942 года, стал пятой жертвой U-255. Нашли свою смерть суда “Беллингхэм” и “Грэй Рейнджер”. За все это время люфтваффе совершили 202 вылета, потеряв при этом пять самолетов и пото­пив восемь судов.

Следующий конвой в Россию — PQ-18 вышел из английско­го порта Лох-Ив лишь 2 сентября 1942 года в составе 40 судов и прибыл в Архангельск 17 сентября, “облегченный” на 13 транс­портов. “Волки” потопили три судна, самолеты — 10. Однако в этот раз успех стоил Деницу трех субмарин: U-88, U-457 и U-589. Никто из команд этих лодок не спасся в ледяных арктических водах.

Потери транспортов в адмиралтействе сочли настоящим бед­ствием — в следующие месяцы англичане посылали лишь оди­ночные суда. К тому же им и американцам нужны были транспорты для десантной операции в Северной Африке. Из 13 на­правлявшихся в советские порты судов лишь три смогли прибыть к месту назначения. Успехи этого лета явились кульминацион­ной точкой борьбы с судоходством в этом районе. Движение кон­воев в СССР было приостановлено до декабря 1942 года.

В том году немецкие подлодки стали проявлять все большую активность в полярных водах у советских берегов. В дни наи­большего успеха у берегов Америки Гитлер потребовал довести группу лодок, базировавшихся в Норвегии, до 20 единиц, аргу­ментируя это важностью восточного фронта и необходимостью срыва поставок западного вооружения в Советский Союз. Удары в арктических водах были не столь впечатляющи, но весьма бо­лезненны.

С удлинением полярных ночей англичане в широких масшта­бах возобновили посылку конвоев через Северный Ледовитый океан. 31 декабря 42-го года, когда немецкий крейсер “Хиппер” и “карманный” линкор “Лютцов” в сопровождении шести эсмин­цев натолкнулись на конвой, прикрывавшийся вначале шестью английскими эсминцами, дело дошло до морского сражения. При тусклом свете этого еще более мрачного из-за разыгравшегося снежного бурана зимнего дня завязалась борьба с английскими эсминцами, из которых один затонул, а еще один получил тяже­лые повреждения. Вскоре после полуночи появились два тяже­лых английских крейсера, с которыми немецкие корабли ввяза­лись лишь в кратковременную схватку и, потеряв один эсминец, вышли из боя. Исход сражения, которое немецкие корабли не выиграли, имея, по мнению Гитлера, перед собою более слабые силы противника, привел к бурному объяснению между Гитле­ром и Редером; гросс-адмирал оправдывал действия командую­щего немецкой эскадрой. Все это послужило последним толчком и предлогом к смещению Редера.

В январе—марте 1943 года из Англии в северные советские порты вышли два конвоя, имевшие в своем составе 42 и шесть судов, из которых 40 прибыли по назначению. За то же время 36 судов бла­гополучно прошли в обратном направлении, но пять транспортов все же были потоплены. Вскоре серьезная угроза конвоям со сто­роны германской авиации, базировавшейся на северных норвеж­ских аэродромах, подводных лодок и больших надводных кораб­лей снова послужила англичанам поводом для прекращения про­водки северных конвоев. Поставки морем через северные советские порты возобновились лишь в ноябре 1943 года по на­стоянию Советского правительства.

Хотя число германских подводных лодок в этом году по срав­нению с предыдущим значительно возросло, они при собствен­ных потерях, составивших 12 лодок, смогли потопить из 191 суд­на противника всего три. Причина этого заключалась в серьез­ном совершенствовании способов противолодочной борьбы.

Кригсмарине со времени смещения Редера в январе 1943 года все основные усилия перенес исключительно на подводную вой­ну, успех которой Гитлер и Дениц хотели обеспечить любой це­ною, вплоть до разоружения значительной части надводного флота. Гоняясь за конвоями, они неожиданно начали терять крупные надводные корабли. Англичане направляли все свои усилия на то, чтобы вывести из строя “Тирпиц”, находившийся в Альтенфьорде севернее Тромсё, поскольку этот крупный корабль при поддержке с воздуха мог легко наносить удары даже по хорошо прикрытым конвоям и причинять им огромный урон. Кроме того, одним своим присутствием линкор постоянно сковывал крупные силы английского флота.

Шесть английских малых подлодок типа X, или “Миджет”, на буксирах больших субмарин еще до выхода по назначению пер­вого осеннего конвоя отправились в Альтенфьорд для атаки “Тирпица”. По дороге две таких лодки погибли в 15 милях от норвеж­ского побережья, но остальные продолжили движение. Как раз в тот момент поступили данные советской разведки о нахождении “Тирпица” в южной части Альтен-фьорда — в Ко-фьорде. Из четырех английских лодок только Х-6 и Х-7 удалось выполнить задание. Они проникли за сетевое заграждение фьорда, когда че­рез него пропускали шлюпку. При форсировании заграждений Х-6 села на мель, затем запуталась в сетях, но, всплыв, оказалась у борта “Тирпица”. После сбрасывания зарядов лодка была заме­чена, обстреляна с линкора и затоплена своим экипажем. Вторая субмарина, Х-7, при проходе также запуталась в сетях, но, осво­бодившись, сбросила у борта линкора оба заряда. При отходе она вновь запуталась в сетях и была уничтожена германскими кораб­лями противолодочной обороны. Х-5, не добравшуюся до цели, потопил сам “Тирпиц”, а командир Х-10 отказался от атаки из-за повреждения в дизель-моторе. Только 23 сентября эту единствен­ную оставшуюся лодку взяла на буксир большая субмарина, но на пути в Англию из-за неисправности механизмов Х-10 была уничтожена.

Обнаружив Х-6, а затем Х-7 и поняв, что в атаке участвуют несколько лодок, командир “Тирпица” решил сменить место сто­янки. Однако вскоре почти одновременно раздались два взрыва, а через полтора часа 500 тонн воды уже затопили два турбинных отделения линкора. Все три главные турбины вышли из строя, было повреждено почти все электрическое оборудование. До вес­ны 1944 года линкор простоял в Альтенфьорде, после чего вер­нулся в состав действующего флота, продолжая представлять со­бой потенциальную опасность для конвоев союзников. Англича­не не успокоились, решив раз и навсегда разделаться с “Тирпицом”. 3 апреля самолеты с авианосцев “Викториес” и “Фью-риес” добились полутора десятков попаданий в линкор бомб по полтонны каждая, и он снова вышел из строя. Затем его перио­дически атаковали бомбардировщики с береговых аэродромов. 15 сентября в его носовую часть попала шеститонная бомба. После этого “Тирпиц” был переведен в Тромсёфьорд, где 12 ноября 1944 года 29 самолетов типа “Ланкастер” в последний раз атако­вали линкор, похоронив его на дне.

Но все это будет позже, а тогда, в 43-м году, положение для немцев в Заполярье еще более осложнилось из-за все растущей нехватки самолетов и применения противником радиолокацион­ных установок, жертвой которых пал еще один линкор — “Шарнхорст”.

После выхода из строя “Тирпица” угрозу конвоям на север­ных путях кроме подводных лодок и авиации представлял еще линкор “Шарнхорст”, находившийся в северных норвежских шхерах с марта 1943 года. Временами там появлялись и другие германские большие корабли. Англичане опасались их, поэтому кроме усиленного эскорта их конвои прикрывала эскадра круп­ных кораблей. Ноябрьский конвой из 72 транспортов прибыл по назначению без потерь, так же как и конвой, шедший в обратном направлении.

В конце декабря 43-го года в море снова должны были выйти два конвоя: один из 19 транспортов, 14 эсминцев, двух шлюпов и тральщиков — из Лох-Ю в Мурманск, другой из 22 транспортов, восьми эсминцев и шести других кораблей охранения — из се­верных советских портов в Англию. В качестве общего их эскор­та в северных водах находилась английская эскадра в составе крей­серов “Белфаст”, “Шеффилд”, “Норфолк” и 14 эсминцев. Эскад­ра прикрытия состояла из линкора “Дьюк оф Йорк”, крейсера “Ямайка” и четырех эсминцев.

Командование Кригсмарине не имело сведений о конвое, сле­довавшем из советских портов, но знало о выходе конвоя из Ан­глии в Советский Союз. Выполняя требование Гитлера, Дениц отдал приказ “Шарнхорсту” и пяти эсминцам атаковать этот кон­вой при уверенности в успехе, а также увеличить число подвод­ных лодок, действующих в северных водах.

Германские самолеты обнаружили конвой в районе Фарер­ских островов, после чего днем 23 декабря его безрезультатно атаковали пять бомбардировщиков. 25 декабря подводная лодка U-601 обер-лейтенанта Отто Хансена, находившаяся к югу от ос­трова Медвежий, тоже обнаружила конвой и в течение пяти ча­сов безрезультатно преследовала его, пока корабли охранения не загнали ее на глубину. U-601 навела на конвой U-716 обер-лей­тенанта Ханса Дункельберга, но и последняя также была отогна­на. Ожидая новых нападений противника, командующий эскад­рой прикрытия адмирал Фрезер приказал второму конвою следо­вать севернее острова Медвежий. Преодолев там ледовый покров, этот конвой благополучно прибыл в английские порты.

“Шарнхорст” был потоплен 26 декабря 1943 года во время на­падения на следующий конвой, охранявшийся тремя крейсерами и многочисленными эсминцами. О выходе “Шарнхорста” англи­чане знали заранее. Корабли охранения не допустили приближе­ния его к конвою и вошли с ним в боевое соприкосновение, ког­да он попытался уйти. Тогда же “Шарнхорст” атаковали подо­спевшие позже английские линкор “Дьюк оф Йорк” и крейсер “Ямайка”. Британский линкор нанес германскому сильные по­вреждения, а после прямого попадания выпущенной с “Ямайки” торпеды “Шарнхорст” затонул.

В арктических водах сразу же после потопления “Шарнхор­ста” немецкое командование усилило флотилию подводных ло­док, базировавшихся в норвежских портах, до 24 единиц. Лодки в этом районе продолжали действовать методом “волчьей стаи”, раз­вертываясь завесой между островами Медвежий и Ян-Майен. Обнаружив конвой, они атаковали его с разных сторон. После первой атаки лодки обгоняли конвой, и атака возобновлялась. Такая тактика была возможна в условиях полярного театра воен­ных действий, а также вследствие тихоходности арктических кон­воев. Дальнее охранение конвоев осуществляли авиация и удар­но-поисковые группы кораблей, ближнее — эскортные корабли в круговом порядке. Задача противовоздушной обороны конвоя возлагалась на 1—2 крейсера. Большие конвои имели также эс­кадру прикрытия на случай появления германских надводных ко­раблей. В эскортировании в своей операционной зоне принима­ли участие корабли советского Северного флота. Кроме того, у берегов Норвегии развертывались советские подводные лодки. После уничтожения германскими лодками в январе 1944 года в районе острова Ян-Майен трех транспортов и эскортного кораб­ля из состава конвоя, шедшего из Исландии, в конвои стали включать два эскортных авианосца с истребителями и противолодоч­ными самолетами.

Германские подлодки продолжали шнырять в Северном Ле­довитом океане и прилегающих морях. 26 августа 1944 года в окрестностях острова Диксон небольшое гидрографическое суд­но “Норд” было обстреляно германской подводной лодкой U-957 капитан-лейтенанта Герхарда Шаара, который, похоже, не хотел тратить торпеду. “Норд” передал радиограмму, и к Дик­сону подошел тральщик Т-116, которому поставили задачу отыс­кать “Норд” и подводную лодку. 1 сентября капитан-лейтенант В.А. Бабанов вышел на поиск, но только 5 сентября в Карском море в районе островов Мона он заметил характерный белый дымок, который бывает при зарядке аккумуляторов подлодкой. Сблизившись, тральщик засек цель гидролокатором, после чего провел несколько атак глубинными бомбами. Заметив пери­скоп, советские моряки обстреляли место погружения субмари­ны из реактивного бомбомета. Раскаты взрыва сигнализирова­ли о прямом попадании. На поверхности показались пятна мас­ла и пробковая крошка. Туда же сбросили еще серию глубин­ных бомб — и из воды вырвались большие пузыри воздуха, какие-то тряпки, щепки и шкура белого медведя. Удивленные моряки бросились было ее ловить, но она утонула. Победите­лям достались только деревянная коробка от запасной катушки гирокомпаса и рваные штаны, которые упорно не хотели то­нуть. Позже выяснилось, что пострадала совсем другая субма­рина, оказавшаяся в зоне поиска в районе Краковки — U-362 обер-лейтенанта Людвига Франца из 13-й флотилии подводных лодок, экипаж которой, кроме охоты на белого медведя, похо­же, больше ничего натворить не успел.

Иногда при обороне северных конвоев применялись ракеты с самолетов. При возвращении союзного конвоя JW-57 его при­крывал авианосец “Честер”. В очень сложлых метеорологических условиях бипланы “свордфиш” с открытыми кабинами, в кото­рых летчики замерзали до окостенения, потопили три субмари­ны. 4 марта 1944 года самолет из 816-й эскадрильи повредил одну из германских лодок; потерявшую способность погружаться, ее добил английский эсминец. На другой день залпы ракет с само­лета той же эскадрильи разнесли U-366 обер-лейтенанта Бруно Лангенберга, а 6 марта точно так же погибла U-973 обер-лейте­нанта Клауса Пепенмёллера. Все эти лодки принадлежали груп­пе “Хартмут”, не одержавшей ни одной победы. Похоже, коман­диры лодок не имели достаточного опыта...

Движение конвоев не было сколько-нибудь заметно наруше­но “волками” ни зимой 1944 года, ни в последнюю зиму войны. С августа 1944 по апрель 1945 года более 250 судов достигли рус­ских портов и только два из них были потоплены.

К концу 1944 года Дениц потерял все 26 подводных лодок, действовавших в северных широтах. Несколько субмарин просто пропали без вести и погибли, очевидно, из-за больших трудно­стей навигации в ледовых условиях.

БАЛТИЙСКИЕ СЕТИ

В Балтийской зоне немецкие лодки базировались на Киль — главную базу германского флота в Балтийском море, Гдыню, Пиллау, Данциг, Мемель, Хельсинки и на большое количество опорных пунктов на оккупированных территориях Дании и со­ветской Прибалтики. Лодки этой зоны, служившей прежде всего в качестве тыловой, действовали главным образом в Балтийском море и частично в Атлантическом океане.

В июне 1941 года все лодки типа II были отозваны из Атлан­тики и переведены на Балтику, где использовались в основном для тренировочных целей и реже — против советского балтий­ского флота. В первые месяцы войны против Советского Союза немецкие субмарины действовали на Балтике в составе военно-морского флота. За это время Дениц потерял здесь три “волка”. 9 августа 1941 года U-144 капитан-лейтенанта Герта фон Миттельштедта была потоплена в Финском заливе советской субма­риной Щ-307, или “Треской”, под командованием капитан-лей­тенанта Николая Петрова. Весь экипаж немецкой подлодки — 27 человек — погиб. Таким образом “Треска” отомстила немцам за лодку М-78 старшего лейтенанта Дмитрия Шевченко, потоп­ленную Миттелыптедтом 23 июня.

Две другие немецкие лодки — U-580 и U-583 — погибли в ноябре 1941 года из-за аварий. “Семерка” U-580 обер-лейтенанта Ханса-Гюнтера Кульмана погибла 11 ноября в районе Мемеля во время учебных стрельб, когда столкнулась с кораблем-мишенью “Альтенберг”. При этом утонули 12 человек. Вторая субмарина, U-583 капитан-лейтенанта Хайнриха Рача, вечером 15 ноября в районе Данцига столкнулась с U-153 корветен-капитана Рейхмана. На этот раз погиб весь экипаж U-583.

В конце 1941 года германский подводный флот практически прекратил боевые действия в восточной части Балтики вплоть до весны 1944 года.

На Балтийском море для своих жизненно важных перевозок Германия имела две основные трассы, обе протяженностью по­рядка 900 миль. Одна связывала Германию со шведскими порта­ми, вторая тянулась к Финляндии.

Неблагоприятное развитие событий в первые месяцы после вторжения Германии в СССР заставило Краснознаменный Бал­тийский флот перебазироваться в восточную часть Финского за­лива.

И тем не менее удары по коммуникациям причиняли немцам сильное беспокойство, иногда вызывая перебои в снабжении ди­визий, действовавших у Ленинграда. Эхо взрывов на Балтике до­катывалось до Берлина, откуда требовали: “Намертво запечатать красный флот в Финском заливе.1” В конце 1941 года в ставке Гит­лера было принято решение создать такой противолодочный ру­беж, который бы начисто перекрыл советским морякам выход в Балтику. Были выставлены системы заграждений “Зееигель” — более 5700 мин, “Рукаярви”, а также “Насхорн”, “Онтаярви”, “Нор-ппе” и другие. Более 12 000 мин находились в воде, а расстояние между ними в иных местах не превышало 20 метров.

Однако фарватеры Балтики едва ли стали спокойнее для нем­цев. Несмотря на смертельный риск советские подводники выхо­дили в море. Нескольким “щукам” удавалось’форсировать на­шпигованный минами Финский залив, напоминавший суп со смертельными клецками, расположенными под водой в несколь­ко ярусов, и проникать из Кронштадта в Балтийское море. Когда же лодки всплывали, чтобы зарядить аккумуляторные батареи, они подвергались либо артиллерийскому обстрелу с берега, либо налетам вражеской авиации, либо атакам противолодочных ко­раблей. Как все это происходило, подробно описывает в своих мемуарах командир Щ-303 Герой Советского Союза капитан 3 ранга Иван Травкин, мастер “бесперископных атак”:

“И вот уже рвутся глубинные бомбы. Немцы сбрасывают их боль­шими сериями. Грохочет сразу по пять, по восемь взрывов. Все дро­жит от них. От удара открылся клапан вентиляции уравнитель­ной цистерны, и она стала заполняться водой. Вода проникает и в шахту батарейной вентиляции. Отяжелевшая лодка проваливает­ся в глубину... Наши отсеки теперь походят на свалку битого стек­ла, пробковой крошки и самых разнообразных вещей, сорванных со своих мест... Враг не унимается. Корабли снова над лодкой. Бомбы рвутся очень близко. Одна из них даже упала на палубу, но, к счас­тью, не взорвалась. Лодку подбрасывает как мячик. Опять сидим без света. Через сальники и швы вода начинает проникать внутрь корпуса. Лопнуло несколько аккумуляторных баков. Вышли из строя все глубиномеры.

Два часа непрерывно бомбили нас. Два часа мы провели как в аду. Но люди, уставшие, измотанные, задыхающиеся от недостатка кислорода, борются... Несмолкающий грохот бомб, лишивший вра­жеских акустиков возможности прослушивать лодку, позволяет нам запустить помпы, откачать лишнюю воду, удифферентовать ко- « рабль... Осторожно, ползком уходим с проклятого места. Взрывы отдаляются...”

В 1942 году, по советским данным, около полсотни вражеских транспортов отправились на дно. На совещании в германском штабе руководства войной на море 22 декабря 1942 года были серьезно озабочены сложившейся ситуацией: “...каждая русская подводная лодка, прорвавшаяся в Балтийское море, представляла угрозу судоходству на всем море и подвергала опасности транспорт­ные суда, которых уже не хватало для перевозок воинских грузов и стратегического сырья”.

Вскоре было принято решение “герметически” закупорить советские субмарины в Финском заливе, для чего с весны 1943 года началась постановка сплошных сетевых заграждений и еще большее уплотнение минных полей. Так, в апреле 1943 года между островами Нарген и Порккала были поставлены двойные противолодочные сети глубиной около 60 метров и протяженно­стью по фронту около 30 миль. Чтобы сети успешно противосто­яли непогоде, их не углубили до самого дна, а промежуток между нижним обрезом сети и дном прикрыли двумя сотнями донных мин.

От берега до берега, перегораживая залив, тянулись стальные сетевые боны, состоявшие из квадратных ячеек, каждая сторона которых равнялась четырем метрам.

Использовали немцы и другие сети — полегче, но не менее опасные: сигнальные. Эти сети устанавливались на подходах к портам, на фарватерах и в узкостях. В отличие от заградительной, такая сеть была не в состоянии удержать лодку на месте, но всё равно навлекала на нее смертельную- опасность, поскольку от воздействия на сеть автоматически зажигались специальные буй­ки, выделявшие густой дым. На этот сигнал тотчас спешили про­тиволодочные корабли, и за субмариной начиналась охота.

В конце концов немцам удалось запереть Финский залив для советских субмарин, которые, естественно, не могли добиться результатов в таких условиях. Весной 1943 года удары советских лодок по коммуникациям в Балтийском море практически прекратились — до осени 1944 года. В этот период доставка руды из Швеции, а также торговые и военные перевозки в Германию снова были налажены и продолжались без помех.

Весной 1944 года в восточную часть Балтики Дениц направил подводные экипажи, прошедшие школу боев в Атлантике. До этого момента в течение двух с половиной лет здесь встречались только финские субмарины, которые в отличие от немцев не были столь агрессивны и настойчивы.

Первый фактический выход из Таллина в Финский залив немецкие подводники совершили 22 июня 1944 года. С этого момента столкновения с германскими лодками приняли более ожесточенный характер. Наиболее активно действовала в Нарвском и Выборгском заливах субмарина U-679 обер-лейтенанта Фрид­риха Бреквольдта. На нее долго охотились советские катера, впер­вые обнаружившие субмарину 14 июля у острова Руонти. Брек-вольдт успел уйти, но на следующий день на мелководье снова попался. Сначала лодку атаковал торпедой катер ТКА-57 лейте­нанта А.А. Машарова. Бреквольдт развернулся и стал уходить, отстреливаясь из 20-мм автоматов. Советская торпеда прошла мимо. В этот момент катера МО-104 старшего лейтенанта Н.М. Васильева и МО-105 старшего лейтенанта ГА. Швалюка открыли ответный огонь по субмарине, попав прямо в рубку. На­ходившиеся там три немца погибли на месте. Однако U-679 ук­лонилась от второй торпеды и, продолжая отстреливаться, сумела уйти.

30 июля 1944 года в 12.42 в том же месте субмарина U-250 капитан-лейтенанта Вернера-Карла Шмидта потопила ка­тер МО-105. Из 26 членов экипажа в живых остались семь чело­век. Взрыв привлек внимание находящегося поблизости катера МО-103 под командованием старшего лейтенанта А.П. Коленке В 19.10 акустик катера доложил об установлении контакта с под­водной лодкой. Пять глубинных бомб не нанесли U-250 серьез­ных повреждений, однако по воздушным пузырям на поверхнос­ти А. П. Коленко четко определил местоположение немецкой суб­марины. Тотчас были сброшены еще пять бомб. Одна из них повредила лодку, и через большую пробоину хлынула вода. Суб­марина начала быстро погружаться. Из 52 членов экипажа спас­лось только шесть человек вместе с командиром, покинувшим U-250 в самый последний момент.

Советское командование решило произвести подъем затонув­шей лодки, оказавшейся на глубине 27 метров. Немцы и финны делали все, чтобы не дать русским поднять лодку, поскольку зна­ли, что на лодке есть опытные образцы новых акустических торпед. Финны подключили береговую артиллерию, немецкие кате­ра сбрасывали глубинные бомбы на месте гибели лодки и даже пытались его минировать, но напрасно. В сентябре U-250 была поднята й отбуксирована в Кронштадт на экспертизу. Там на ней обнаружили торпеды Т-5, прозванные “Цаункёнйг”, или “Кра­пивник”.

Позже с акустическими торпедами ознакомили британских моряков, и, когда Т-5 были запущены в серийное производство, английские конвои уже обзавелись устройствами-ловушками “Фоксер”, позволявшими снизить возможные потери. Правда, применять “Фоксер” можно было на скорости не более 15 узлов.

5 августа U-679 снова появилась у советских берегов, только теперь в Нарвском заливе. В это время дивизион катеров-траль­щиков проводил контрольное траление под охраной бронирован­ного малого охотника БМО-522. Немецкая лодка, действовавшая очень дерзко, всплыла в 9.20 утра в трех милях от катеров и сразу начала их обстреливать из бортового орудия.

Отстрелявшись, U-679 ушла под воду, а через 28 минут снова всплыла, но опять под огнем охотника ушла на глубину. Когда через два часа БМО-522 снова обнаружил всплывшую лодку, при­летели два штурмовика Ил-2. Самолеты и катер сбросили бомбы по лодке, после чего на поверхности воды появились пузыри и масло. Через некоторое время самолеты снова отбомбились по масляному пятну, сбросил остатки запаса противолодочных бомб и БМО-522. Однако немецкая лодка осталась целой и практиче­ски невредимой, получив незначительные повреждения.

В августе 1944 года обстановка сильно изменилась — совет­ские войска вышли к Балтийскому морю в районе Рижского за­лива. Вскоре, в середине сентября, капитулировала Финляндия, и немецкие минные заграждения, запиравшие Финский залив, потеряли свое значение. Советские подводные лодки вновь по­явились на балтийском море, представляя большую опасность для германского судоходства. Все это, особенно появление рус­ских вблизи шведского восточного побережья, вдоль которого шли транспорты с рудой для Германии, вынудило Швецию с 26 сен­тября 1944 года прекратить поставки железной руды. Коммуни­кация была практически ликвидирована.

Наступление советских войск продолжалось, и перед Кригс-марине ставились все более серьезные задачи по доставке мор­ским путем военных грузов или эвакуации личного состава с бло­кированных участков фронта. К многочисленным транспортным заданиям флота в последние месяцы войны прибавилась необхо­димость эвакуировать морским путем на запад беженцев из германских восточных областей. С этого момента до самого конца войны корабли Кригсмарине и суда торгового флота, непрерыв­но действовавшие на Балтийском море, выполняли именно эти операции.

Тем временем германские лодки продолжали патрулирование в восточной части Балтики. 4 ноября злополучная U-679 снова вышла в море из Либавы, в этот раз под командой другого ко­мандира, обер-лейтенанта Эдуарда Ауста. 18 ноября в девяти милях северо-западнее Палдиски Ауст потопил сторожевой катер СК-62, а 27 ноября недалеко от Таллина — тральщик Т-387.

9 января 1945 года шесть советских тральщиков в устье Фин­ского залива выставили противолодочное минное заграждение, на котором позже погибло несколько немецких субмарин. Во время постановки у острова Пакри МО-124, эскортировавший с двумя другими катерами отряд минных заградителей, неожидан­но установил контакт с подводной целью. Командир катера при­казал сбросить весь боезапас глубинных бомб. Видимость была очень плохой, и никаких следов на поверхности воды не замети­ли, но, как выяснилось позже, под бомбами МО-124 погибла лодка U-679 вместе со всем экипажем.

Уже в самом конце войны, 5 мая 1945 года, самолеты 88-й британской эскадрильи атаковали и повредили в Балтийском море новую, вставшую в строй в сентябре 1944 года, большую немецкую лодку типа XXI — U-35O3. Проторчав в море еше не­сколько дней, обер-лейтенант Диринг, убедившись, что война проиграна, затопил субмарину у Гетеборга в шведских водах, чтобы экипаж получил статус интернированного, а не сдавше­гося в плен. Шведы очень оперативно провели судоподъемные работы силами спасателей военно-морского флота, и в августе 1946 года лодка была поднята, а позже оказала очень серьезное влияние на конструирование первой серии шведских послево­енных субмарин.

ИНДИЙСКИЕ ПОХОДЫ

Когда в боевых действиях в Атлантике наметился кризис и появилась необходимость перевести субмарины в менее опасные районы и расширить “охотничьи угодья”, Дениц направил лодки в Индийский океан. Походы туда были обычно недолгими — лодки вскоре возвращались в недружелюбные воды Атлантики, чтобы вновь стать охотником либо жертвой.

Хотя это вряд ли в полной мере относится к “девяткам” из группы “Эйсбэр”, которые после действий у Кейптауна во вто­рой половине 1942 года переместились в Индийский океан, вплот­ную подошли к берегу у Лорешю-Маркеса и до конца года пото­пили там около 20 судов.

Еще одно примечательное событие в Индийском океане про­изошло 28 ноября 1942 года, когда U-177 капитан-лейтенанта Роберта Позе потопила британский транспорт “Нова Скотиа” из конвоя КР-83. Все, что произошло дальше, может служить при­мером обычно несвойственного подводникам гуманизма. Оказа­лось, что на борту судна находились 768 пленных итальянцев. После того как Гюзе вытащил из воды одного из них, он отвер­нул с места атаки и послал в штаб радиограмму, практически нарушив злополучный приказ “Лакония” от 17 августа 1942 года, в котором Дениц запрещал любую форму помощи потерпевшим. Извещение переслали из Берлина в Мадрид, оттуда — в Лисса­бон. Вскоре из Мозамбика вышло учебное судно португальских военно-морских сил, которое подобрало 183 человека. За свои действия Гюзе не был наказан, более того, именно он и еще не­сколько подводников пользовались у Деница особым доверием. Об этом говорит тот факт, что Гюзе стал командиром лодки, ми­нуя должность старпома. Подобное случалось не часто.

Продолжив успешные действия в Индийском океане, лодка U-177 за два похода потопила 14 судов общим тоннажем 87 388 брт. По возвращении в базу в октябре 1943 года к своему Рыцарскому кресту Роберт Гюзе добавил Дубовые листья, которые ему “даро­вал” Дениц еще в мае. После этого Гюзе был назначен команди­ром 25-й учебной подводной флотилии. После войны, пробыв не­сколько недель в плену, Гюзе сделал себе вторую карьеру в Бун-десмарине.

В свое время нацистское правительство Германии обраща­лось к своей союзнице — Японии с предложениями, касающи­мися расширения зоны действий германских подводных лодок. Но только в декабре 1942 года Япония сама предложила исполь­зовать оккупированные ею порты Пенанг и Сабанг в качестве баз германских подводных лодок, действовавших в северной ча­сти Индийского океана. Дениц понимал, что такое базирование без обеспечения топливом и смазочным маслом, запасными ча­стями, боеприпасами и прежде всего консервами — привык­шие к европейской пище подводники не смогли бы обходиться японским продовольствием — невозможно. Поэтому прежде всего было начато техническое оборудование базы в Пенанге.

Когда весной 1943 года с точки зрения японцев все было готово, они вновь несколько раз повторили просьбу прислать герман­ские субмарины.

До тех пор пока в Атлантике было достаточно возможностей для успешных действий лодок, японские предложения отклоня­лись. Необходимость в базах в Индийском океане почувствова­лась зимой 1943 года, незадолго до последнего японского пред­ложения. Тогда одиночные суда совсем перестали ходить у юж­ных берегов Африки, в районе Кейптауна. Вместо них там появились конвои, маршруты которых проходили вдоль самого побережья. Транспорты в конвоях хорошо охранялись военными кораблями и авиацией, поэтому в конце февраля 1943 года не­мецкие субмарины вынуждены были отойти в Индийский океан, в район Дурбана и Лоренцо-Маркеш. В том же месяце в течение трех суток они атаковали конвой, шедший из Сиднея к Кап-Пре-тон, и потопили 10 судов. Значительных успехов к югу от Дурба­на добилась U-160 капитан-лейтенанта Лассена, потопившая че­тыре судна общим тоннажем 25 852 брт, а также повредившая торпедами еще два судна общим тоннажем 15 224 брт.

Когда положение Германии в Атлантике сильно изменилось в худшую сторону, было решено в конце июня 1943 года направить в Индийский океан несколько “девяток” серий С и D-2. Эти суб­марины после прекращения юго-западного муссона, сопровож­давшегося большим волнением и плохой видимостью, должны были предпринять внезапные атаки в северной части Индийско­го океана, после чего прибыть в Пенанг.

В Индийском океане, а также на переходе из Германии и об­ратно немецкие подводники потопили 57 судов общим тоннажем 365 807 брт. Наибольших успехов добилась U-510 капитан-лей­тенанта Альфреда Эйка, ставшая после войны французской суб­мариной “Буан”. Из больших “девяток” серии D-2 лучше всех действовала U-181 капитана цур зее Курта Фрейвальда, которая в мае 1945 года была передана Японии и до августа состояла на вооружении японских военно-морских сил.

В начале 1944 года в Индийском океане находилось шесть германских и несколько японских лодок, базировавшихся на Пенанг и Джорджтаун. За первые три месяца, действуя главным образом на путях между Аденом и портами Индии, они потопили 28 судов. После этого начиная с марта здесь было усилено конво­ирование транспортов и их воздушное охранение, что сразу ска­залось на успехах подлодок. До мая немецкие и японские лодки смогли потопить всего три судна, потеряв при этом четыре суб­марины. Обычно подлодки перехватывались в районе островов

Зеленого Мыса, Мадейра и Маврикия, когда они пополняли за­пасы со специальных транспортов.

Кроме того, через Индийский и Тихий океаны германские субмарины перевозили импортное сырье. В качестве специаль­ной транспортной лодки для торпед использовалась переобору­дованная “семерка” серии F, имевшая первоначально назначе­ние минного заградителя. В августе 1944 года для тех же целей в Японию были направлены “девятки” U-180 и U-195. Первая, под командованием обер-лейтенанта Рольфа Ризена, пропала без ве­сти в районе Бискайского залива, вторая благополучно дошла до места назначения.

Транспортные лодки обычно вывозили из Германии специ­альную оптику, торпеды, снаряды “Фау” в разобранном виде, радиолокационную аппаратуру, чертежи, а также доставляли в южные районы техников и радиоспециалистов. На обратном пути они должны были доставлять в Германию вольфрам, молибден, олово, каучук, хинин, опиум.

Примечательно, что U-859 капитан-лейтенанта Иебсена, по­гибшая 23 сентября 1943 года неподалеку от Пенанга, имела на борту несколько десятков тонн ртути, являвшейся довольно ред­ким ценным грузом, предназначенным для японцев. Лодка была потоплена торпедой, пущенной английской субмариной “Тренчант”. U-859 ушла на дно, похоронив 47 человек из 67 членов экипажа. Около 32 тонн ртути, находившейся в ней, смогли под­нять только после войны, в шестидесятые годы. Может быть, благодаря этому случаю и родился миф о том, что ртуть в немец­ких субмаринах использовалась в качестве балласта. На самом деле это не так. В случае с U-859 ртути оказалось просто слиш­ком много, поэтому ее и использовали как часть балласта.

Пять субмарин были итальянского происхождения. Немцы захватили их в Бордо и также переоборудовали в транспортные подводные лодки. Поначалу их команды состояли из итальянцев, но после капитуляции Италии лодки в Пенанге были укомплек­тованы немецкими экипажами.

В июле—ноябре 1944 года в Мозамбикском проливе и в райо­не Сейшельских островов германские лодки потопили 10 судов. К концу года часть лодок была отозвана в европейские базы для установки шнорхелей, а оставшиеся перебазированы в Батавию (Джакарту).

Кстати, немцев заносило даже к берегам Австралии. Корветен-капитан Хейнрих Тимм, потопивший семь судов на Дальнем Востоке, стал единственным немецким подводником, совершившим успешную атаку у австралийских берегов. Недалеко от Сид­нея в 1944 году он потопил “Сидней Дж. Уокер”.

Всего в Индийском и Тихом океанах с мая 1943 года до кон­ца войны подводные лодки уничтожили 149 судов общим тон­нажем 925 042 брт. Из этого числа пять судов общим тоннажем 31 823 брт потопили итальянцы. Однако такие успехи стоили недешево. Из 45 лодок, посланных в Индийский океан, только 16 дошли до азиатских баз, остальные либо были уничтожены, либо по разным причинам возвратились в европейские порты.

“ДВОЙКИ” НА ЧЕРНОМ МОРЕ

Акватория Черноморья превратилась в театр военных действий сразу после вторжения гитлеровских войск на территорию Со­ветского Союза. Сначала с советскими моряками вели борьбу флоты Болгарии и Румынии, действия которых часто координи­ровались офицерами Кригсмарине. Сколько-нибудь значитель­ных успехов союзникам Германии эта борьба не принесла.

Кригсмарине поначалу вообще не имели кораблей на Чер­ном море и участвовали в наступлении вермахта, вышедшего к побережью в августе 1941 года, только тем, что принимали меры по защите захваченного побережья и портов. Однако уже зимой 1941 года, когда Красная Армия нанесла контрудары на сухопут­ных фронтах и наземных коммуникаций из-за распутицы, а по­том из-за морозов оказалось недостаточно, возникла острая не­обходимость в снабжении Крыма, а также района Кубани и Кав­каза, которое можно было наладить только через Черное море. Англичане контролировали подходы к Гибралтару, а нейтралитет Турции закрывал флотам нечерноморских государств путь в Чер­ное море через проливы Дарданеллы и Босфор. Тогда родилось другое решение для доставки грузов в юго-восточные морские и операционные районы.

Идея казалась иллюзорной — до самого ближайшего пункта назначения было не менее 1800 километров! Однако весной 1942 года гросс-адмирал Редер начал переброску кораблей из Се­верного и Балтийского морей. Из Киля по Эльбе суда шли до Дрездена, оттуда — наземным путем — перевозились по авто­страде в Регенсбург, а потом плыли вниз по Дунаю к румынским черноморским берегам. По этому извилистому пути длиной 2400 километров до 1944 года немцам удалось перебросить: шесть под­водных лодок, 30 теплоходов, 23 минных тральщика, 50 десантных катеров, 26 торпедных катеров, 84 корабля охранения, 113 грузовых судов, 42 танкера, 30 буксиров, два колесных паро­хода, 18 моторных лодок и даже один ледокол.

В сентябре 1942 года после упорнейших боев немецкие войс­ка заняли почти все черноморское побережье СССР, за исключе­нием юго-восточного участка от Туапсе до Батуми. Наряду с до­ставкой в порты артиллерийских батарей, постановкой минных заграждений и наступательными действиями торпедных катеров и подводных лодок основная задача Кригсмарине на Черном море состояла в снабжении южных фронтов и защите судоходства, подвергавшегося немалой опасности.

Подводные лодки советских черноморских соединений конт­ролировали огромный район: от Босфора вдоль западного побе­режья Черного моря протяженностью свыше 200 миль, от Кон­станцы до Одессы — 180 миль, от Одессы до Анапы — 335 миль. Еще осенью 1941 года советские подводные лодки потопили в Черном море два итальянских танкера: “Суперга” и “Торчелло”. В результате положение с горючим в итало-немецкой армии ге­нерала Роммеля в Северной Африке стало критическим. Немало усилий пришлось прилагать Люфтваффе и силам немецкой про­тиволодочной обороны, освобождая пути для конвоев. В 1942 году советским субмаринам удалось потопить 16 транспортов, три де­сантные баржи и буксир. В конце того же года, когда наступле­ние советских армий вынудило немцев оттянуть значительные силы на Сталинградское направление, надводные корабли Чер­номорского флота получили возможность начать боевые действия на дальних коммуникациях. С начала 1943 года эскадра Черно­морского флота под командованием вице-адмирала Л.А. Влади­мирского, действуя на коммуникациях Варна — Констанца — Жебрияны совместно с кораблями бригады траления и загражде­ния, доставила противнику немало хлопот. Несмотря на большие переходы —’600-650 миль в один конец — корабли эскадры удач­но обстреливали румынское побережье и транспорты, срывая до­ставку важных грузов для немецких войск.

Все это не могло не беспокоить Редера и Деница. Для борь­бы против Черноморского флота и оказания помощи при орга­низации блокады главной советской военно-морской базы, Се­вастополя, в Констанце была создана 30-я флотилия подводных лодок.

18 апреля 1942 года “двойки” U-9, U-19 и U-24 были переве­дены из Готенхафена в Киль. Там из них вытащили батареи, раз­монтировали дизели, электродвигатели и даже сняли башни, об­легчив вес примерно на 200 тонн. Дальше “челны” преодолели

Кильский канал, затем по Эльбе проплыли до Дрездена, а даль­ше по автомобильным дорогам были доставлены в Ингольштадт. Там их погрузили на понтоны и переправили по Дунаю в Линц, где субмарины были заново собраны и оснащены. Дальше по железной дороге лодки перевезли в румынский порт Констанца. Весь путь занял шесть месяцев.

С 26 октября по 29 ноября 1942 года три “челна” — U-9 капи­тан-лейтенанта Шмидт-Вейхерта, U-19 обер-лейтенанта Гауде, U-24 обер-лейтенанта Петерсена — были введены в строй. В мае и июне 1943 года 30-ю флотилию усилили еще тремя лодками того же типа: U-8, U-20 и U-23 под командованием обер-лейтенантов Флейге, Шелера и Валена.

Бразды правления флотилии держал в руках небезызвестный капитан-лейтенант Хельмут Розенбаум, который в августе 1942 года на U-73 потопил в Средиземном море британский авианосец “Игл”. Розенбаум, служивший во флоте с 1932 года, к тому вре­мени уже был награжден Рыцарским крестом.

За весь период действий побед у шести “двоек” было сравни­тельно немного. Самой удачливой субмариной можно считать U-18 обер-лейтенанта Карла Флейге, совершившую восемь ус­пешных походов в Черноморье и потопившую более десятка со­ветских судов и одну канонерскую лодку. Во время одного из последних боевых выходов судьба сыграла с U-18 злую шутку. Дело в том, что на боевой рубке лодки была намалевана довольно экстравагантная эмблема: раскалывающаяся на части звезда, ко­торую таранила немецкая подлодка. Уже на подходе к Констанце субмарину неожиданно атаковал немецкий самолет, принявший U-18 за советскую субмарину. Только чудом Флейге удалось из­бежать потерь и привести лодку в порт.

С 11 апреля по 9 мая 1944 года Черноморский флот развернул на позициях 13 подводных лодок. Благодаря налаженному взаи­модействию с авиацией советские подводники быстро блокиро­вали конвои противника. За 28 суток было выполнено 50 торпед­ных атак, уничтожено 23 транспорта. Всего при эвакуации гер­манских войск из Севастополя морем потери составили 50 судов. Для Кригсмарине это был серьезный удар.

20 августа авиация Черноморского флота обнаружила U-9, U-18 и U-24 в гавани Констанца и забросала их бомбами. U-9 затонула, а две другие лодки, получившие очень серьезные повреждения, через четыре дня были затоплены своими экипа­жами. Однако позже, в 1945 году, U-9 была поднята советскими моряками и перевезена в Николаев. Там лодка превратилась в советскую субмарину ТС-116, прослужившую до конца 1946 года и затем разобранную на металлолом. U-18 и U-24 также были подняты, но прослужили подольше, до начала 60-х годов.

Не давая противнику передышки, сразу после Крыма совет­ские войска атаковали германо-румынский фронт на Днестре. Румыны не смогли противостоять сильному удару, и 25 августа 1944 года Румыния капитулировала. А 9 сентября в связи с выхо­дом Болгарии из войны германские подводники лишились пос­ледних баз на Черном море. Вечером того же дня командиры трех оставшихся лодок собрались на U-19, чтобы провести свое последнее совещание. Тем временем Турция денонсировала ту­рецко-германский договор о дружбе. На следующий день немцы затопили лодки U-19, U-20, U-23 у берега, предпочтя интерни­рование в Турции советскому плену. 30-я флотилия германских подводных лодок перестала существовать. Правда, в неволе под­водники томились недолго: в июле 1946 года все они благополуч­но вернулись на родину. Не дожил до этого момента лишь быв­ший командующий флотилией Хельмут Розенбаум, ставший кор-ветен-капитаном. Он погиб в авиакатастрофе военного самолета где-то под Констанцей 10 мая 1944 года.

Так закончилась черноморская одиссея “челнов”, вписавшая очередную страницу в летопись истории подводной войны.

СУБМАРИНЫ ПРОТИВ СУБМАРИН

Ни одна морская держава, в том числе и Англия, имевшая значительный опыт успешного боевого использования субмарин для борьбы с субмаринами противника, не готовила в предвоен­ный период свои подводные силы для решения противолодоч­ных задач. К началу Второй мировой войны ни в одном флоте мира противолодочных подводных лодок не значилось.

Однако с началом военных действии английские лодки стали широко использоваться в системе противолодочных дозоров на подходах к портам и базам своего флота, которые в это время являлись основными районами боевых действии “серых волков”. Именно такие дозоры сыграли важную роль в противолодочной обороне Англии до конца 1941 года. Помимо того, в первом пе­риоде войны английские субмарины широко использовались на линиях противолодочного патрулирования Исландия — Шотлан­дия и Шотландия — Юго-Западная Норвегия, когда через эти районы проходили пути развертывания германских субмарин для действий в Атлантике, а также для перехода в операционные зоны

Бискайского залива и Средиземного моря. Позже, с введением постоянного патрулирования авиации, лодочные дозоры были сня­ты из опасения понести потери от своих же самолетов.

В ходе военных действий подводные лодки англичан и амери­канцев неоднократно привлекались для прикрытия конвоев и соединений боевых кораблей от ударов “волчьих стай”. Иногда подводные лодки включались и в непосредственное охранение конвоев.

Американцы привлекали свои субмарины для борьбы с не­мецкими и японскими лодками в районе Виргинских островов, в Карибском море и на восточных и западных подходах к Панам­скому каналу. Эти действия прекратились в конце 42-го года, когда были организованы воздушные и надводные противоло­дочные силы и Дениц надолго вынужден был отказаться от ис­пользования подводных лодок у побережья Америки.

Когда после падения Франции немецкие подлодки, исполь­зуя базы Бискайского залива, значительно активизировали свою деятельность в Атлантике, ответной мерой англичан, как извест­но, было создание Бискайского противолодочного рубежа, начи­навшегося между прибрежными минными заграждениями и зо­ной действия противолодочной авиации союзников. Немецкие лодки, считаясь с реальной подводной угрозой, проходили райо­ны позиций английских субмарин в подводном положении и вы­нуждены были всплывать в зонах воздушного патрулирования для зарядки аккумуляторов, вследствие чего часто обнаруживались и атаковывались противолодочной авиацией союзников.

Несмотря на активное участие в противолодочной обороне, реальных побед у субмарин было немного. Скорее всего это по­тому, что субмарины в противолодочной борьбе действовали чрез­мерно осторожно.

Подводные лодки действовали в основном одиночно и само­стоятельно в строго ограниченных районах, где запрещались ата­ки своим надводным кораблям и авиации.

Противолодочная деятельность немецких субмарин носила случайный характер. Штаб руководства войной на море не при­влекал свои подлодки к поискам иностранных субмарин, исходя из трудностей взаимного опознавания. Дениц и слышать ничего не хотел об участии его субмарин в подводных или надводных ауэлях — каждая лодка была на счету! К тому же он всегда считал торговые суда и крупные надводные корабли противника более ценными объектами, нежели подводные лодки.

При встрече с подлодкой союзников немецкие подводники, как правило, старались погружением и уходом на глубину уклониться от боевого столкновения и как можно быстрее оторваться от опасного противника. Оружие при этом использовалось толь­ко в особо благоприятных условиях при полной уверенности в успехе атаки. Достаточно вспомнить поединок английской субма­рины с U-617 Альбрехта Бранди, происшедший в январе 1943 года в Средиземном море, который длился три часа и закончился ни­чем, поскольку Бранди первым прекратил опасную игру.

А вот англичане как раз в Средиземном море и добились наи­больших успехов в противолодочной борьбе. Несмотря на то, что там вели боевые действия в среднем не более 25 британских под­водных лодок, они потопили 23 итальянские и германские лод­ки, что пропорционально являлось самой высокой цифрой побед на единицу противолодочных сил.

В Атлантике английские подводники потопили всего 14 под­водных лодок, в том числе одну свою по ошибке, хотя на этом театре в борьбе против немецких субмарин принимало участие гораздо большее число британских подводников. Причем пять лодок из этого количества было потоплено в последний год вой­ны у норвежских баз.

За все время войны английские субмарины потопили 19 гер­манских подводных лодок, в то время как немцами были потоп­лены только три английские. Здесь могло сказаться и то обстоя­тельство, что немецких подводников не обучали противолодоч­ным действиям, поскольку лодка всегда рассматривалась немцами исключительно как наступательное оружие.

Еще одна характерная деталь прошедшей войны — большин­ство субмарин были атакованы торпедами в надводном положе­нии, то есть, по сути дела, как надводные корабли. Подлодки неоднократно использовали гидроакустические станции для об­наружения субмарин противника под водой или преследования в подводном положении, а иногда и для торпедных атак. Так, анг­лийская подводная лодка “Венчурер”, находившаяся к северу от мыса Берген, днем 9 февраля 1945 года получила донесение о подходе к ее позиции немецкой субмарины U-864 корветен-капитана Ральфа-Реймора Вольфрама. Вскоре гидроакустик обна­ружил какую-то цель. Подняв перископ для осмотра горизонта, командир “Венчурер” увидел два перископа вражеской лодки, но слишком близко, так что дистанция до цели не позволяла ис­пользовать торпедное оружие. В течение двух часов “Венчурер” преследовала уходившую лодку противника, причем весь расчет маневрирования производился по данным гидроакустики. Нако­нец командиру “Венчурер” удалось занять позицию для атаки и с дистанции 10 кабельтовых произвести четырехторпедный залп.

Одна из торпед достигла цели и отправила U-864 на дно вместе со всем экипажем. Этот боевой эпизод можно считать первым в истории настоящим поединком двух лодок в морских глубинах, закончившимся гибелью одной из них.

Чаше всего гидроакустические станции использовались для первоначального обнаружения подводных целей и занятия вы­годной позиции для атаки. Еще в начале войны имел место слу­чай подводного маневрирования английской лодки “Спирфиш” и немецкой субмарины, которые в течение шести часов только по данным гидроакустики пытались таранить или атаковать друг друга торпедами. Такой возможности не представилось, и лодки разошлись.

12 апреля 1945 года на подходах к Бергену английская лодка “Тэпир”, обнаружив шум винтов, предположила, что это немец­кая субмарина, идущая в подводном положении. По изменению акустических пеленгов было определено направление движения немцев к берегу. Правильно оценив обстановку, командир “Тэпира” занял выгодную для атаки позицию у самого входа в фьорд в расчете на всплытие вражеского корабля в надводное положе­ние в районе с малыми глубинами. Расчет командира оправдал­ся. Всплывшая немецкая лодка U-486 обер-лейтенанта Герхарда Мейера была успешно атакована на подходах к своей базе. Так “Тэпир” отомстил немецкой лодке за потопление в декабре 44-го года в Ла-Манше американского парохода “Леопольдвилл”. Тог­да погибли 763 американских солдата из 66-й пехотной дивизии.

В декабре 1943 года французскую лодку “Орфей”, патрулиро­вавшую у южного побережья оккупированной немцами Фран­ции, преследовали две германские субмарины. В течение несколь­ких часов подводные лодки маневрировали на глубине, следя друг за другом только с помощью гидроакустических пеленгов. Но поскольку для стрельбы обычными торпедами не было благопри­ятных условий, встреча осталась безрезультатной.

Как и в Первую мировую войну, для потопления подводной лодки было достаточно одного попадания торпеды. Их эконо­мии, особенно в английском флоте, не придавали особого значе­ния. Из всех торпед, выпущенных за время Второй мировой вой­ны британскими подводными лодками, только 20 процентов до­стигли цели.

Помимо торпед иногда подводные лодки для уничтожения субмарин противника там, где позволяла тактическая обста­новка, использовали артиллерию и мины. За время войны по­дорвалась на минах и затонула только одна подводная лодка. Это произошло на Балтике в районе острова Борнхольм в марте 1943 года, где на мины, выставленные советской подводной лодкой Л-3 “Фрунзенец” капитан-лейтенанта В.К. Коновало­ва, наскочила немецкая субмарина U-416 обер-лейтенанта Эбер-харда Ригера. Количество погибших точно не известно.

И все же открытых столкновений субмарин противников во Второй мировой войне было немного.

ТРАГЕДИЯ “ПЕЛЕУСА”

8 марта 1944 года из Фритауна в свой последний рейс вышел принадлежащий Англии греческий пароход “Пелеус”, экипаж которого состоял из 35 человек. Экипаж был сборный — греки, англичане, китайцы, египтянин, чилиец, поляк и один русский.

13 марта в 600 милях от побережья Африки субмарина U-852, назначенная в состав группы “Монсун” для действий на Дальнем Востоке, заметила одиночный пароход. В первый свой поход мо­лодой командир лодки — капитан-лейтенант Хейнц-Вильгельм Экк, напутствованный самим Ади Шнее, отправился еще 18 ян­варя 1944 года. Шнее напомнил молодому командиру о том, что все четыре “девятки”-предшественницы U-852 погибли либо в Южной Атлантике, либо у острова Вознесения. Южноатланти­ческая зона, по словам Шнее, была “очень трудной”, в чем Экк убедился через пятьдесят четыре дня.

Итак, 13 марта примерно в 19.30 командир лодки Экк прика­зал атаковать судно. Две торпеды с неконтактными взрывателя­ми раскололи пароход водоизмещением 4695 брт как грецкий орех и разнесли его на куски. Через три минуты на поверхности моря осталось только несколько плотов, доски, бочки и какие-то обломки, на которых держалось около десятка человек, чудом ос­тавшихся в живых.

U-852 всплыла на поверхность и подошла поближе. Кто-то спросил с борта, как называлось потопленное судно. После это­го немцы допросили поднятых на палубу третьего офицера Аги-са Кефалоса и матроса Пьера Неймана. Получив информацию, Экк отобрал у Кефалоса спасательный пояс с названием судна как трофей и приказал обоим вернуться на плот. Субмарина удалилась, причем с неё крикнули, что англичане идут на по­мощь.

Не прошло и часа, как U-852 появилась снова и приблизи­лась. С субмарины приказали ничего не подозревавшим плаваю­щим приблизиться к борту. Уцелевшие, решившие, что немцы намереваются их спасти, быстро повиновались приказу. Однако через несколько секунд их лица исказились ужасом — с мостика грянули очереди из автоматов и пулеметов. Похоже, Экк вспом­нил о четырех погибших “девятках”, а также о напутствии Шнее и, испугавшись преследования, задумал уничтожить все, что ос­талось от транспорта. Стреляли с палубы пять человек: Экк, вто­рой вахтенный офицер — лейтенант Хоффман, военный врач — корветен-капитан Вейспфенниг, инженер-механик — капитан-лейтенант Ленц и старший мафос Швендер.

Методичный рассфел с перерывами, вызванными плохой ви­димостью, продолжался в течение часа. Под конец, увидев, что плоты так и не потонули, разошедшиеся подводники стали швы­рять в воду ручные фанаты. Все это время лодка кружила между плотами и обломками, продолжив поиск жертв с помощью про­жектора, когда стемнело. Посчитав в какой-то момент, что все кончено, Экк спокойно удалился с места бойни. Позже один из выживших матросов рассказывал, что с палубы кричали — “Убейте всех!”, почему-то по-английски. Возможно, это был голос инже­нера — капитан-лейтенанта Ленца, который хорошо знал анг­лийский язык и допрашивал потерпевших.

На рассвете горстка уцелевших начала собираться поближе друг к другу. Благодаря тому, что многие плоты были наполнены пробкой, они держались на воде даже полуразбитыми. С них и собирали аварийные запасы воды и сухарей.

Через шесть дней повстречался плот с первым и третьим офи­церами, раненными осколками фанат. Этот плот оказался в наи­лучшем состоянии, поэтому все перебрались туда. Уцелевшие моряки смогли продержаться на плоту более месяца! Только 20 апреля их подобрал португальский сухофуз “Алешандру Силь­ва”. Кефалос к тому моменту умер от ран.

Капитан-лейтенант Экк продолжал оставаться в море, успел справить свое 29-летие и 1 апреля в Индийском океане у берега Южной Африки потопил один английский транспорт. Далее по­следовало безуспешное крейсерство вдоль побережья.

Так продолжалось до 30 апреля, когда англичане сумели пе­рехватить радиограмму с борта U-852 и отправили на ее поиски два “веллингтона”. Возмездие настигло немцев 2 мая 1944 года — атакованная самолетами субмарина из-за серьезных поврежде­ний вынуждена была срочно идти к берегу. На следующий день нос субмарины уткнулся в побережье Южного Сомали. Экк при­казал взорвать корабль и идти в глубь территории, но он не знал, что за лодкой все время следили англичане. Последние высадили десантную группу с эсминца “Фалмут”. После короткой схватки, в которой погибли четыре немца, все остальные подводники — 53 человека попали в плен.

Англичанам понадобилось немного времени на установление того, что экипаж именно этой субмарины повинен в мартовском расстреле беззащитных людей. После опроса выживших моряков с “Пелеуса” и осмотра вахтенного журнала U-852 пленные нем­цы были взяты под усиленную охрану.

Суд над теми из них, кто вел огонь с палубы, начался 17 ок­тября 1945 года в Гамбурге — почти через месяц после начала исторического Нюрнбергского процесса. На суд в качестве сви­детеля был вызван даже Адальберт Шнее, дававший напутствие Экку перед дальним походом. Когда опытнейшего “серого волка” Шнее спросили, что бы он сделал на месте Экка, тот честно ска­зал: “Я недостаточно хорошо знаю этот случай, чтобы дать от­вет”. Такая фраза суд не удовлетворила, и вопрос во время слу­шания задавался еще много раз, пока Шнее не ответил: “Я бы этого не сделал”.

Хейнц-Вильгельм Экк, напомнивший суду о приказе “Лако­ния”, заявил, что уничтожал обломки только ради безопасности своей лодки от возможного обнаружения с воздуха. Бывшие офи­церы и старший матрос утверждали, что просто выполняли при­каз командира. Выяснилось и то, что остальные члены экипажа, находившиеся во время расстрела внутри субмарины, не догады­вались о происходящем наверху. О том, что случилось, они узна­ли позже, когда лодка отвернула и устремилась прочь от места бойни — обо всем рассказал командир, надеявшийся заручиться поддержкой экипажа.

Англо-греческий военный трибунал отклонил все аргументы обвиняемых и квалифицировал их варварский поступок как во­енное преступление. Командира лодки Экка, второго вахтенного офицера Хоффмана и корабельного врача Вейспфеннига приго­ворили к расстрелу. Механик Ленц получил пожизненное заклю­чение, а старший матрос Швендер — 15 лет. По свидетельству присутствовавших, лица приговоренных к смерти оставались та­кими же бесстрастными, как и лица тех, кто избежал ее.

Холодным утром 30 ноября 1945 года в 8.40 на Люнебургской пустоши взвод английских стрелков привел приговор в исполне­ние. К двум другим осужденным судьба оказалось более благо­склонной: Швендер был отпущен на свободу 21 декабря 1951 года, а Ленц — 27 августа 1952 года.

Примечателен еще один факт: оба защитника немцев — ад­вокаты Пабст и Тодсен — вскоре после процесса поразительно быстро ушли из жизни. Один, предположительно, совершил самоубийство, автомобиль второго был раздавлен британским ар­мейским грузовиком.

В своих мемуарах гросс-адмирал Дениц вспоминал о случае с Экком как “о единственном преступлении, совершенном германски­ми подводниками в годы войны”.. Конечно, это далеко не так.

“АТАКА ВЕКА”

В конце января 1945 года советская подводная лодка С-13 под командованием капитана 3 ранга Александра Маринеско действо­вала на прибрежной коммуникации между Данцигской и Поме­ранской бухтами. Вечером 30 января вахтенный сигнальщик до­ложил, что обнаружил большое судно, шедшее на запад с силь­ным боевым охранением. Маринеско быстро принял решение провести чрезвычайно рискованную атаку со стороны берега на малой глубине.

Вражеским судном оказался огромный пароход “Вильгельм Густлофф” водоизмещением 24 484 тонны, первоначально пред­назначенный для перевозок элиты нацистской Германии. В пос­леднее время судно, названное в честь швейцарского нацист­ского лидера, погибшего в 1936 году, использовалось в основ­ном как плавучая база для подводников. На этот раз на нем нахо­дились экипажи из 1-й учебной дивизии подводных лодок в Готтенхафене, прошедшие полный курс подготовки и передислоци­рующиеся в одну из западных военно-морских баз на Балтийском море.

Шведская газета “Агртонбладет” 20 февраля 1945 года сообща­ла, что на борту судна находились 9000 человек, в том числе 22 высокопоставленных партийных чиновника из Восточной Прус­сии, генералы и офицеры РСХА (гестапо), батальон вспомога­тельной службы порта из войск СС численностью 300 человек, 3700 унтер-офицеров — выпускников школы подводного плава­ния и 100 командиров субмарин, окончивших специальный курс по управлению лодками Вальтера. На самом деле, согласно не­многим сохранившимся документальным свидетельствам, в списке пассажиров значились: 918 военно-морских офицеров и специа­листов-подводников, 373 служащих флотских женских вспомога­тельных подразделений, 162 раненых и 4424 беженца, всего — 6050 человек вместе со 173 членами команды. Официальные дан­ные не учитывали сотни беженцев, среди которых, по свидетель­ствам оставшихся в живых, было очень много женщин и детей, расположившихся прямо на палубах “Густлоффа”. Точное коли­чество пассажиров, вероятно, никогда уже не установят, однако предполагают, что их число могло достигать 8000.

С-13 легла на параллельный курс с пароходом, держась между ним и берегом. Погрузиться она не могла, так как скорость кон­воя превышала ее подводную скорость. Немцы заметили лодку и световым семафором просигналили ей. Маринеску приказал сво­ему сигнальшику (который, естественно, не знал немецкого кода) передать бессмысленный набор световых сигналов. Пока немцы разбирались, что это за новый, незнакомый им код, Маринеско обогнал их и вышел на позицию для атаки. В 23.08, когда дистан­ция сократилась до пяти кабельтовых, Маринеско выстрелил “ве­ером” тремя торпедами по судну. Первая торпеда ударила “Густлофф” у руля ниже ватерлинии, вторая разорвалась под оборудо­ванным на корабле плавательным бассейном, третья влетела в машинное отделение. Повреждения оказались фатальными, и через 50 минут корабль скрылся в ледяных водах Балтики, унося на дно всех, кто не успел покинуть судно. Кораблям охранения удалось подобрать 1252 человека, остальные — а их могло быть от пяти до семи тысяч человек! — погибли.

Ярость Гитлера была беспредельна. По сообщениям европей­ских газет, командир конвоя военных кораблей, не обеспечив­ший надежного охранения “Густлоффа”, был расстрелян.

Субмарина С-13 продолжила свой поход и 10 февраля на под­ходах к Данцигской бухте атаковала еще один крупный транс­порт “Генерал фон Штойбен” водоизмещением 14 660 тонн, на борту которого находилось около 3000 человек. Сторожевые ко­рабли, подоспевшие к месту гибели судна, смогли поднять из воды не больше 300 человек.

Судьба самого Маринеско, ставшего “личным врагом” фюре­ра, сложилась драматически. После возвращения из похода он попал в немилость к начальству, позже оказался в лагерях и умер, совершенно забытый и больной. Лишь в 1990 году ему посмерт­но присвоили звание Героя Советского Союза.

 

VIII. КРАХ ПОДВОДНОЙ ВОЙНЫ КРИГСМАРИНЕ.

АГОНИЯ И РАСПЛАТА

В декабре 1944 года гитлеровское командование решило про­рвать англо-американскую оборону в Арденнах, рассчитывая в случае успеха склонить США и Англию к заключению сепарат­ного мира. Когда в результате начавшегося 16 декабря наступле­ния в Арденнах союзные войска оказались в опасном положе­нии, Черчилль обратился за помощью к СССР. Советское Вер­ховное Главнокомандование отдало приказ Красной Армии о наступлении по всему фронту ранее намеченного срока. Это вы­нудило немцев спешно перебросить свои соединения на Восток и о продолжении операции в Арденнах не могло быть и речи.

На море тем временем события развивались не менее драма­тично. В начале января 1945 года немцы направили к берегам Великобритании, в Ла-Манш и Ирландское море 10—12 подвод­ных лодок, которые потопили около 10 торговых судов, авиано­сец и несколько других кораблей. Тем временем недостаток топ­лива стал сказываться на снабжении германских субмарин. Что­бы отправить в море в январе 27 подлодок, пришлось отдать им топливо с тяжелых крейсеров “Шеер” и “Лютцов”, обрекая тем самым последние на полное бездействие.

И все-таки в январе 1945 года немцы имели 544 лодки — самое большое количество за всю войну. Начали вступать в строй лодки XXI и XXIII типов. Первые — их было 129 — предназначались для действий в Атлантике, вторые — их насчитывалось 67 — в Северном и Средиземном морях. Первая лодка типа XXIII должна была выйти из Осло к восточному побережью Англии 29 января. В феврале в этом районе действовали уже две такие лодки, в мар­те одна из них — U-2336 проникла в залив Фёрт-оф-Форт и по­топила несколько судов. Всего таких лодок, действовавших в при­брежных водах противника, было восемь. Ни одна из них не по­гибла.

В ходе практического использования лодки типа XXIII вы­явилось даже превышение теоретических расчетов. Так, предпо­лагалось, что максимальная продолжительность пребывания та­кой субмарины в море составит две-три недели. U-2321 находи­лась в море 33 дня, что превысило теоретические предположения почти вдвое. И все же, несмотря на выдающиеся качества новых лодок, Дениц понимал, что все эти возможности появились слиш­ком поздно.

В это же время началось массовое строительство “карлико­вых” субмарин, предназначавшихся для действий у побережья, но серьезной роли они не сыграли. Всего их заказали более тыся­чи. В итоге 81 “карликовая” лодка была потоплена или захвачена противником, 91 повреждена. Хотя, надо отметить, германский штаб руководства войной на море в борьбе на коммуникациях возлагал на эти лодки большие надежды. 21 января 10 “карликов” типа “Зеехунд” вышли в район Хуфдена, но, безрезультатно про­быв в море шесть суток, вернулись в базу. Лодки типа “Бибер” смогли потопить на реке Шельда только один танкер.

Из-за перегрузки промышленности немцы еще в 1944 году отказались от форсирования сроков постройки многообешаюших “вальтеровских” лодок с единым двигателем. С потерей баз в Бискайском заливе, Средиземном и отчасти в Балтийском морях большинство немецких субмарин стали собираться в портах Северного моря, представляя собой хорошую мишень для ударов авиации союзников. В феврале 1945 года возобновились удары союзной авиации по верфи “Дешимаг” в Бремене, а через пару недель самолеты уничтожили пять лодок типа XXI. Интенсивные налеты продолжались в марте и апреле. В результате таких нале­тов на базы подводных лодок и на кораблестроительные заводы в Гамбурге, Киле, Бремене и Вильгельмсхафене было уничтожено 24 и повреждено 12 субмарин. В числе уничтоженных оказались лодки типа XXI, из которых четыре в апреле должны были выйти в море.

Тем временем сосредоточение германских лодок у Британ­ских островов вызвало концентрацию сил и средств противоло­дочной обороны и, следовательно, увеличение потерь в лодках. Союзники знали о готовности лодок новых типов и недоумевали, почему эти субмарины не вводятся в действие. Они предполага­ли, что новые лодки берегут для нанесения сильного удара по судоходству в Атлантике, с тем чтобы всерьез нарушить снабже­ние армий в Европе и этим затянуть войну.

Командиры подводных лодок, возвращавшихся в базы в фев­рале и начале марта 1945 года, доносили об успешных атаках. В марте тоннаж потопленных судов продолжал расти. Таких потерь союзники не имели с июля 1943 года. Лодки со шнорхелем были направлены также в западную часть Атлантики и в район Азор­ских островов, но там они действовали менее активно.

Еще в январе 1945 года американцы были всерьез обеспокое­ны: Германия собиралась выслать к берегам США группу субма­рин, которая должна была обстрелять американское восточное побережье ракетами “Фау-2”. Действительно, в 1943 году у Гит­лера появилась идея нанести ракетный удар по Америке ракета­ми “Фау-2” с подводных лодок, несущих водонепроницаемые ра­кетные контейнеры. Заказ на три таких контейнера был выдан Штеттинской судостроительной верфи в декабре 1944 года, но ни один из них так и не был изготовлен до конца войны. В том же году отдельные элементы этого комплекса уже испытывались на Балтике Однако в ходе испытаний стало ясно, что массовое про­изводство ракетных систем было не под силу германской про­мышленности. Кроме того, субмарина могла буксировать только один контейнер с ракетой; проверить ракету перед запуском было практически невозможно, а вероятность ее повреждения при дол­гой буксировке была очень велика.

В США всех этих тонкостей никто не знал, поэтому 8 января 1945 года адмирал Ингрэм провел пресс-конференцию, где от­крыто заявил о вероятности такого шага со стороны “серых волков” Деница. Позже Ингрэм был почему-то уверен, что именно группа немецких субмарин “Зеевольф”, вышедшая из норвеж­ских портов в конце марта, должна осуществить эту чудовищную акцию.

Опасность, исходившая от группы “Зеевольф”, была явно пре­увеличена. Шесть лодок типа IX, оснащенные шнорхелем, шли что называется налегке. Никаких особых поручений командирам субмарин не давалось — обычный боевой поход, причем в усло­виях, когда исход войны уже ни у кого не вызвал сомнений.

Но американцы, уверовавшие в вероятность ракетного удара, создали мощнейший противолодочный рубеж из двух линий, в каждой из которой находились два авианосца с кораблями охра­нения. Первая линия рубежа проходила у берегов Исландии, в 1500 милях от американского побережья. Усовершенствование гидроакустических средств позволяло организовать круговые на­блюдения и обеспечить высокую вероятность обнаружения лод­ки при продолжительной атаке в подводном положении. Много­ствольные бомбометы кораблей противолодочной обороны мета­ли бомбы на дистанцию до 360 метров.

Интенсивный поиск вражеских лодок американские корабли начали 11 апреля 1945 года. Авиация “противолодочного подвиж­ного барража” успешно обнаружила немецкие лодки в надвод­ном положении: из-за сильного волнения в океане они не могли производить зарядку аккумуляторных батарей под шнорхелем. Субмарины всплывали и уничтожались противолодочными ко­раблями. За десять дней непрерывного рыскания в определен­ных районах американские корабли эскорта потопили три лодки: U-880, U-805 и U-518. Однако потери не остановили немцев, продолжавших методично прорываться к американским берегам. Настало время решительных действий для эскадры Ингрэма, ко­торый развернул большую часть своих кораблей в огромную за­градительную линию протяженностью около 120 миль, где по флангам располагались авианосцы “Боуг” и “Кор”. Это была вто­рая линия обороны, расположенная, в отличие от первой, у бере­гов США. 21 апреля весь противолодочный рубеж двинулся на­встречу оставшимся германским субмаринам, прочесывая все при­брежные воды. Операция эта получила название “Теадроп”.

В итоге американские корабли уничтожили пять из шести обнаруженных немецких лодок. Больше всего хлопот доставила Ингрэму субмарина U-546 под командованием капитан-лейте­нанта Пауля Юста. Она была обнаружена патрульной авиацией, но после неудачной воздушной атаки исчезла из виду. Через пару дней ее попытался атаковать эскортный миноносец “Фредерик К. Дэвис” после того, как установил с ней контакт. Попытка обер­нулась гибелью корабля: выпущенная с дистанции 600 метров торпеда пробила левый борт миноносца и тот разломился на две части. После нескольких неудачных атак залп из бомбомета ми­ноносца “Флаэрти” разбил боевую рубку U-546, заставив лодку всплыть. Немцы не собирались сдаваться. Они успели выпустить еше одну торпеду, прежде чем их субмарина была просто уничто­жена глубинными бомбами, сброшенными восемью (!) минонос­цами. 25 подводников погибли.

Только когда американцы подобрали оставшихся в живых 33 человека, они, наконец, узнали, что никаких ракет на лодках не было, а командиры субмарин намеревались нанести после­дний удар по транспортам обычными торпедами. Но Ингрэм не спешил отменять поиск. Оставались еще лодки U-858 и U-805. Кроме того, на подмогу группе “Зеевольф” 8 апреля вышла в море субмарина U-881 под командованием капитан-лейтенанта Кар-ла-Хайнца Фришке.

Фришке привел свою лодку к американским берегам в начале мая и сразу обнаружил там авианосец “Мишн Бей”. Начав у мыса Рас одну из последних подводных атак во Второй мировой вой­не, он оказался хорошей мишенью для эсминца “Фаркуар”. 6 мая лодку засекли гидролокатором, после чего эсминец сбросил се­рию глубинных бомб точно в место погружения U-881, командир которой так и не успел открыть счет своим победам.

Несмотря на отдельные успехи лодок со шнорхелем в Ла-Ман­ше, с января по май 1945 года Дениц потерял 145 субмарин. Дол­гое время англичане были уверены, что именно шнорхель стал причиной гибели U-905 обер-лейтенанта Бернхарда Швартинга. 20 марта 1945 года в условиях очень плохой видимости восточнее Шетлендских островов радиолокатор британского “либерейтора” из 86-й эскадрильи берегового командования обнаружил в море, как показалось пилоту, головку шнорхеля подводной лодки. Про­ведя атаку по цели самонаводящимися акустическими торпеда­ми, “либерейтор” засек в течение нескольких минут шумы взры­ва и гибели лодки, после чего покинул район.

Но, как выяснилось позже, самолет атаковал скорее всего не подводную цель. Субмарина U-905 действительно погибла, одна­ко произошло это 27 марта 1945 года, когда ее забросал глубин­ными бомбами английский сторожевик “Конн”. Все это были совершенно бессмысленные жертвы.

К 25 марта англо-американские войска вышли на Рейн и приступили к его форсированию. 17 апреля капитулировала ок­руженная крупная группировка немцев в Рурском промышленном районе, после чего дальнейшее наступление союзных войск развивалось на Западе почти беспрепятственно. К 1 апреля со­ветские войска подошли к рекам Одер и Нейссе, а 16 апреля 1945 года началась Берлинская операция.

30 апреля советские войска вышли к центру Берлина и овла­дели рейхстагом. К 15 часам 2 мая немцы прекратили сопротив ление в Берлине.

Участь Кригсмарине также оказалась незавидной. Крейсер “Адмирал Хиппер” потопила 10 апреля в Киле англо-американ­ская авиация, “Эмден” получил тяжелые повреждения, “Лютцов” был потоплен 16 апреля близ Свинемюнде, “Кельн” уничтожен авиацией в Вильгельмсхафене, недостроенный “Зейдлиц” пото­пили сами немцы, тяжело поврежденный линкор “Гнейзенау” был разоружен в Гдыне, а крейсера “Принц Ойген” и “Нюрнберг” капитулировали 7 мая в Копенгагене.

Перед тем как покончить жизнь самоубийством Гитлер на­значил своим преемником гросс-адмирала Деница, о чем после­дний должен был узнать из завещания, написанного 29 апреля 1945 года: в нем фюрер указал фамилии членов нового прави­тельства Германии. С этого момента Дениц становился канцле­ром, главнокомандующим вооруженными силами и военным министром. Личный адъютант Гитлера, везший завещание, по­гиб, и Дениц узнал о назначении 30 апреля из радиограммы Бор­мана. Не зная о том, что Гитлер покончил с собой, Дениц отве­тил: “Мой фюрер.” Моя преданность вам беспредельна. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы прийти вам на помощь в Берлин. Если, однако, судьба повелевает мне возглавить рейх в качестве назна­ченного вами преемника, я пойду этим путем до конца, стремясь быть достойным непревзойденной героической борьбы немецкого на­рода. Гросс-адмирал Дениц”.

Хотя говорят, что назначение удивило многих, едва ли это было так. Дениц до конца оставался преданнейшим соратником Гитлера, одним из немногих, кому фюрер безгранично доверял. Именно Дениц первым поздравил фюрера после покушения 20 июля 1944 года с “чудесным спасением”. Именно Дениц пред­ложил Гитлеру сделать “немецкое приветствие” обязательным для вермахта. После смерти Гитлера бесстрастный голос гросс-адми­рала вещал по радио: “Фюрер пал величайшим героем немецкой ис­тории, но борьба продолжается...” Уже гораздо позже, сидя в тюрь­ме Шпандау, в отличие от Шпеера, также находящегося там, Де­ниц не предпринял ни малейшей попытки пролить свет истины на то, что творилось в Германии при нацистском режиме. Даже будучи при смерти, спустя тридцать пять лет после войны, потерявший в ней двух сыновей Дении говорил о глубокой уверенно­сти в своей правоте.

Чуть раньше — 30 апреля 1945 года — Дениц приказал зато­пить все боевые корабли, оставив только рыболовные и транс­портные суда. После этого еще несколько дней германский флот продолжал совершенно бесперспективную борьбу только для того, чтобы эвакуировать как можно больше немцев из балтийских портов и подготовиться к операции затопления кораблей, носив­шую кодовое название “Регенбоген”, или “Радуга”.

4 мая в 15.14 Дениц приказал подводникам прекратить бое­вые действия. Все корабли должны были всплыть и следовать в ближайший порт союзников под черным или синим флагом. “Вы сражались как львы...” — скажет на следующий день Дениц в своем заключительном обращении к подводникам. К этому моменту по условному сигналу “Регенбоген” немцы затопят 231 субмарину.

В тот момент союзники небезосновательно опасались, что преданные фюреру германские подводники не прекратят напа­дать на транспорты. И действительно, атаки продолжались еще в течение четырех дней.

U-2511 — первая лодка типа XXI, которой командовал не­безызвестный корветен-капитан Ади Шнее, все-таки вышла в свой первый боевой поход из Бергена 30 апреля 1945 года — в день кончины Гитлера — и показала себя с отличной стороны. Ими­тация атаки, выполненная Шнее против британского тяжелого крейсера “Норфолк” перед самым прекращением военных дей­ствий, показала, что тактика, разработанная Деницом с учетом возможностей новых подводных лодок, вполне могла переломить ход борьбы в Атлантике. Имевшие подводную скорость выше надводной, лодки типа XXI двигались под шнорхелем ночью и с электродвигателем днем, проводя все патрулирование под водой. Но это была действительно лишь имитация, поскольку Шнее уже имел на руках приказ Деница о прекращении огня. Кстати, с “Норфолка” так и не заметили германскую субмарину, которая могла разнести корабль на части. Проделав маневр, Шнее спо­койно всплыл и направился в базу.

О том, что переживали подводники в те судьбоносные дни, можно судить по записям Эриха Топпа, потопившего 33 судна общей грузоподъемностью 184 244 брт, того самого, что просла­вил свою “семерку” U-552, больше известную как “Красные дья­волы”. Именно он, награжденный Рыцарским крестом с Дубовы­ми листьями и Мечами, в списке “королей потопленного тонна­жа” занимал третье место после Кречмера и Люта.

“22 апреля. Принял от капитан-лейтенанта Бунгардса подвод­ную лодку U-2513. Ведется ускоренная подготовка к выходу в море.

27  апреля. Являлся с докладом к адмиралу Фридебургу.

28  апреля. Доклад у главнокомандующего перед уходом в боевой поход. В его подчинение переходит и северный район. Фюрер продол­жает командовать войсками из Берлина.

29  апреля. Радио сообщило, что Западный фронт ослаблен. Цель — усилить Восточный фронт и возложить всю ответственность за судьбу Европы на западные державы.

30  апреля. Прошел слух, что англичане переправились у Лауенбурга и продвигаются в направлении Любека. Все облегченно вздох­нули.

1 мая. В составе эскорта вышли на Хортен. В 22.20 получили сообщение о смерти фюрера. Мечта о великой Германии не осуще­ствилась. Дениц берет в свои руки управление государством. В сво­ем воззвании он повторяет то, что говорил 28 апреля нам, коман­дирам подводных лодок.

2—3 мая. С эскортом прошли Большой Бельт. Узкие, свободные от мин проходы. Уйти под воду или развернуться невозможно. В случае налета авиации мы оказались бы в беспомощном положении. Наша лодка последняя, которая благополучно миновала Бельт. Суб­марина, проходившая здесь через день после нас, была уничтожена. Скагеррак миновали под водой. При подходе к Осло появился само­лет. В дальнейшем обошлось без происшествий. Наконец пришли в Хортен. Перед нами прежняя задача — обнаружить противника. На лодке ведутся текущие работы.

В это время поступает приказ: все подводные лодки, находящи­еся к настоящему моменту южнее определенной широты, должны возвратиться в Германию, а не следовать в Норвегию.

7 мая. Германский министр иностранных дел сообщил о безого­ворочной капитуляции всех германских вооруженных сил. Узнаю обо всем этом в Осло, куда заходил в госпиталь. Срочно возвращаемся в Хортен. На пути в голову приходит мысль затопить лодку, сослав­шись на незнание приказа, а часть груза и продукты переправить на сушу. Однако все это отпало. Поступило указание гросс-адмирала
Деница не только не топить подводные лодки, но даже не пор­тить их.

Мы полагали, что гросс-адмирал действует по принуждению и что потому мы имеем право действовать по своему усмотрению. Командующий подводными лодками западного района отверг нашу точку зрения.

8 мая. Флаг спущен.

9 май. Все торпеды потоплены. Уничтожена вся новейшая аппа­ратура, секретные документы.

10 мая. Указаны точные границы района, в пределах которых разрешено находиться подводным лодкам.

12  мая. Выдержки из приказов и условий союзных комиссий по перемирию: на подводных лодках оставить только необходимый тех­нический персонал. Одновременно запрашивали, могут ли лодки выйти в двухнедельное плавание. Речь шла об отправке их в Англию.

13  мая. Получен приказ: на лодке остаются только командир, первый вахтенный офицер, старший механик, старший штурман, два старших моториста; всего 35 человек, в том числе 20 человек технического состава. Остальные должны покинуть субмарину. В 19.00 все, кому приказано, покидают лодку.

16 мая. Англичане должны прибыть в 14.00. В сопровождении соответствующей охраны они появляются. Производится осмотр подводной лодки типа XXI, которая очень интересует англичан.

18 мая. Получен приказ англичан: немедленно направиться к при­чалу, где стоят другие лодки.

19 мая. От начальника оперативного отдела штаба командую­щего подводным флотом поступила радиограшш: “Командиры под­водных лодок, не выполняющие приказы гросс-адмирала, поступают безответственно. Лодки должны всплыть и сдаться”.

Следуем в Осло.

28 мая. В 9.00 нас буксируют к пирсу Тигесхолм. Вскоре прибы­ваем на нашу новую стоянку возле английского эсминца “Кэмпбелл”.

На каждую лодку поднимаются два английских офицера и не­сколько матро.сов, один из них несет английский флаг. Вручают приказ: всему личному составу построиться на набережной.

Производится посадка на грузовые машины. Нас везут на вок­зал. Двадцать часов езды по железной дороге. Прибыли в лагерь Кра-гёрё.

26 августа. Мы вступили на немецкую землю. Встреча была та­кой же мрачной, как и пасмурное небо. Длинную колонну из трех тысяч человек, освобожденных из пересыльного лагеря, мало кто встречал...”

Некоторые командиры сразу подчинились и сдались, но на­шлись и такие, кто еще долгое время находится в море.

В июле 1945 года у берегов Аргентины появилась “девятка” U-530 обер-лейтенанта Петера Штевера (по другим данным ко­мандовал лодкой обер-лейтенант Отто Вермут). 10 июля субма­рина сдалась в Мар-дель-Плата аргентинскому флоту. На много­численных допросах экипаж лодки утверждал, что все это время патрулировал у берегов США, потом сдался. Ходили слухи, что именно на этой лодке были доставлены в Аргентину Борман и Мюллер, — правда, если это вообще происходило... После тща­тельных обследований лодка была потоплена американцами в но­ябре 1947 года.

17 августа там же, у Мар-дель- Плата, после 66-дневного “пу­тешествия” из Норвегии сдалась аргентинцам еще одна субмари­на: “семерка” U-997 обер-лейтенанта Хайнца Шеффера. Совер­шенно непонятно, как могла субмарина этого типа находиться в море столько времени, когда автономность “семерки” не превы­шала семи недель! Подводники чувствовали себя весьма непло­хо — во время ожидания посланного за ними аргентинского траль­щика они подкармливали альбатроса сардинами в масле... По непроверенным данным, такие лодки могли некоторое время от­стаиваться в секретных базах в ожидании специальных приказа­ний. Как и в других случаях, допросы немецких подводников ничего не дали. По крайней мере, такова официальная точка зре­ния. Вместе с тем есть сведения, что именно подводные лодки в конце войны должны были эвакуировать ценности и высших чи­нов рейха. Известно и то, что существовал так называемый “лич­ный конвой Гитлера”, состоявший из U-530, U-977, U-1227 и других. Так или иначе, но в истории таинственных “особых зада­ний”, выполненных субмаринами, слишком много слухов и сен­саций, которые невозможно проверить.

Между тем 23 мая 1945 года по приказу Эйзенхауэра, согласо­ванного с советским командованием, новое германское прави­тельство было арестовано.

Вместе с другими 22 нацистскими лидерами Дениц предстал перед Международным военным трибуналом, заседавшим в Нюрн­берге с 20 октября 1945 года по 1 октября 1946 года.

Дениц утверждал, что не имел к нацистским преступлени­ям никакого» отношения. Лично он, конечно, в массовых убий­ствах участия не принимал, однако был далеко не последним человеком в окружении Гитлера и не мог не знать о том, что творилось в Третьем рейхе. Тем не менее обвинение пришло к выводу, что Дениц не причастен к заговору с целью развязыва­ния агрессивной войны, не готовил и не начинал ее, но, буду­чи командующим подводными силами, вел неограниченную подводную войну, нелегитимную по определению. Правда, по свидетельствам американского адмирала Нимица, англо-аме­риканский подводный флот использовал те же самые методы. Хотя после продолжительных дебатов Деницу не засчитали рас­стрелы его “волками” моряков с подбитых военных и гражданских судов, гросс-адмирал тем не менее был осужден на 10 лет как военный преступник.

Отбыв срок в тюрьме Шпандау в Западном Берлине, Карл Дениц освободился 1 октября 1956 года. Получая адмиралтей­скую пенсию, бывший гросс-адмирал писал книги воспомина­ний и консультировал специалистов, изучающих историю подвод­ных сил, пока не умер в Аумюле недалеко от Гамбурга 24 декабря 1980 года.

После войны немецкие субмарины, которые не успели зато­пить, попали в руки к союзникам. Большую часть подлодок со­брали в Лайзахолли, Северная Ирландия, и Лох-Райане, Шот­ландия. Именно здесь была поставлена точка в истории подвод­ной войны германского флота. Ненависть британцев к немецким субмаринам была понятна и настолько велика, что они решили просто уничтожить их, несмотря на то что прочные корпуса ло­док можно было бы пустить на переработку. Правда, позже анг­личане спохватились и начали работы по подъему остатков под­водных лодок и поиску на них драгоценных металлов.

Итак, из 154 немецких лодок, попавших в руки союзников, 119 были потоплены в 1945-1946 годах во время операции “Дедлайт” (“Смертельный огонь”). В основном лодки забрасывались бомбами с самолетов. 12 февраля 1946 года в 10.04 была уничто­жена последняя субмарина — U-3514. Оставшиеся 35 поначалу использовались для решения различных задач, после чего также были потоплены подобно U-1105, известной под названием “Чер­ная пантера”, переданной США и погребенной на дне Чесапик­ского залива во время взрывных работ в ноябре 1948 года. Не­сколько лодок стали музеями.

Итак, война окончена, но цена победы на море была очень велика. Уинстон Черчилль не раз повторял: “Единственная вещь, которая по настоящему тревожила меня в ходе войны — это опас­ность, исходящая от немецких подводных лодок”. Потери союзни­ков за годы войны составили около 2000 военных кораблей и судов торгового флота общим водоизмещением 13,5 миллионов тонн. Погибли 70 000 военных моряков и около 30 000 моряков торгового флота.

Согласно официальной немецкой статистике, за годы Второй мировой войны потоплено 783 германские субмарины. Около 32 000 немецких подводников из 39 000 погибли, 5000 — попали в плен. Однако даже эти цифры не дают полного представления о катастрофе подводного флота. Поскольку только 842 подвод­ные лодки участвовали в боях, их потери составили 93 процента!

“В то время оюво “долг” по большей части было первым и после­дним в лексиконе подводников. В противовес тем, кто не был оче­видцем событий, должен сказать, что мы выполняли свой долг с доблестью,.. Мы были солдатами и патриотами, не больше и не меньше, и, приверженные своему долгу, гибли в неимоверном количе­стве...”

Так считал ветеран подводной войны Герберт Вернер. Но прав он лишь только отчасти. В самом деле, ни в одном из других видов вооруженных сил немцы не боролись лицом к лицу со смер­тью с большей самоотверженностью, чем в подводном флоте. Подводники сражались, умирали, на их место становились дру­гие и снова шли на смерть... Вот только во имя чего и зачем?!

Прискорбно, что именно эти люди, будучи преданными морю, стали орудием убийства и заложниками политики нацистской верхушки гитлеровской Германии, поставившей их на защиту интересов бесчеловечного и обреченного на вечное проклятие режима, унесшего миллионы жизней многих народов.

Дай Бог, чтобы такое больше не повторилось.



Обновлено 26.06.2011 14:39
 
 

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru