Home Книги Еще книги Упущенные возможности. Гражданская война в восточно-европейской части России и в Сибири, 1918-1920 - ПРЕДИСЛОВИЕ

Упущенные возможности. Гражданская война в восточно-европейской части России и в Сибири, 1918-1920 - ПРЕДИСЛОВИЕ PDF Печать E-mail
Автор: С.П. Петров   
01.07.2011 20:31
Индекс материала
Упущенные возможности. Гражданская война в восточно-европейской части России и в Сибири, 1918-1920
ПРЕДИСЛОВИЕ
Глава первая ВООРУЖЁННОЕ ВОССТАНИЕ
Глава вторая. ТРЕВОГА В МОСКВЕ, НЕУВЕРЕННОСТЬ ЗА РУБЕЖОМ
Глава третья РАННИЕ НАДЕЖДЫ
Глава четвёртая. ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА ВНУТРИ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
Глава пятая. ДИКТАТУРА ТОРЖЕСТВУЕТ
Глава шестая. В ТЫЛУ
Глава седьмая НАДЕЖДЫ НА ПОБЕДУ
Глава восьмая. ЛОЖНЫЙ ОПТИМИЗМ
Глава девятая. НАЧАЛО КОНЦА
Глава десятая ИЗМЕНА И БЕГСТВО
Заключение. ПРИЧИНЫ ПОРАЖЕНИЯ И УПУЩЕННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ
ЭПИЛОГ
ХРОНОЛОГИЯ*
Все страницы


 

ПРЕДИСЛОВИЕ

«Прошлое — это не просто то, что о нём помнишь».

Неизвестный автор

По своему характеру Гражданская война в восточной России и в Сибири значительно отличалась от Гражданской войны на юге и севере страны. На юге решение начать сопротивление большевикам родилось и созрело в г. Быхове, где многие русские генералы находились в тюрьме после неудавшегося выступления Л. Г. Корнилова в августе 1917 года, и в Ставке Верховного главнокомандующего в Могилеве. На севере страны, в районе Мурманска и Архангельска, война началась по заранее подготовленному британскому плану, предусматривавшему высадку войск в Архангельске и их последующее воссоединение с формированиями Чехословацкого легиона и Народной армии, воевавшими на Волге. Наступление Юденича в 1919 году на Петроград также было организовано в результате длительных и трудных переговоров с недавно освобождёнными финнами и эстонцами при поддержке британских военно-морских сил на Балтике.

В противоположность этому, массовые вооружённые антибольшевистские восстания на Волге и в Сибири произошли в результате одного из тех непредвиденных случаев истории, вызванных революцией, но возникших совершенно непроизвольно и неожиданно. Этот непредвиденный случай заключался в присутствии 40.000, а впоследствии даже 50.000 хорошо вооружённых и подготовленных бойцов Чехословацкого легиона, находившегося на территории России. Маловероятно, что серьёзное вооружённое сопротивление большевистскому режиму, не говоря о полномасштабной гражданской войне, возникло бы на Волге и в Сибири без чехословацкого восстания.

Политический и этнический состав контрреволюционных сил на востоке России тоже отличался от других театров Гражданской войны. На юге России Белая армия состояла почти исключительно из офицеров, кадетов-добровольцев, интеллигенции, донских и кубанских казаков, русских по происхождению, преимущественно из средних и высших слоев русского общества. На Мурманско-Архангельском и Петроградском театрах военных действий русские также составляли основную массу антибольшевистских сил, поддержанных экспедиционным корпусом союзников на севере и эстонцами на Псковско-Петроградском участке. Состав контрреволюционных сил на востоке России был заметно более разнородным. Закалённые революционеры и сочувствующие эсерам элементы воевали бок о бок с офицерами регулярной армии и офицерами запаса. Казаки с южного Урала отдавали свою жизнь во имя самоуправления. К смущению Ленина и центрального правительства большевиков в Москве, тысячи рабочих и крестьян с оружейных заводов Ижевска и Воткинска и прилегающих к ним сельскохозяйственных районов храбро сражались в рядах Белой армии, причём многие из них до самого конца Гражданской войны. После войны они эмигрировали в США, Канаду и Австралию. В рядах 4-й Уфимской и 8-й Камской пехотных дивизий было много татар и башкир. В дополнение к Чехословацкому легиону были польские, сербские и румынские подразделения, состоявшие из бывших австро-венгерских военнопленных, примкнувших к белому движению, чтобы продемонстрировать свою враждебность к Германии и Австро-Венгрии. Политические и гражданские лидеры также имели разношёрстное социальное происхождение. В отличие от консервативно мыслящих генералов и правых политиков партии кадетов, руководивших войной на Юге, антибольшевистские вожди в восточной части России и в Сибири отражали политический спектр, начиная от эсеров и кончая твердолобыми монархистами, продолжавшими верить в принципы графа Уварова, разработанные в XIX веке и основанные на доктрине «Православия, Самодержавия и Народности». Такая разнородность политических убеждений делала подлинное сотрудничество крайне затруднительным, как на протяжении волжской фазы Гражданской войны в России, так и в течение деятельности Омского правительства адмирала Колчака. Оглядываясь назад на события 1918-1920-х годов, кажется невероятным, что при таких глубоких расхождениях можно было вообще начать войну против большевиков.

В отличие от других театров Гражданской войны, конфликт в Восточной России и в Сибири характеризовался ещё тем, что каждый очередной успех белых приводил их к очередному провалу. Чехословацкое восстание, выглядевшее таким многообещающим в первые месяцы войны, оказалось для Белого правительства иллюзией. Захваченный золотой запас, который Белая армия надеялась использовать на благо антибольшевистскому делу, так и не был полностью использован Самарским и Омским правительствами. Широко распропагандированная интервенция союзников, на которую так надеялись белые, также не дала ожидаемых результатов, а весеннее наступление белых в 1919-м году, которое обещало так много в марте и апреле 1919 года, к июлю потерпело фиаско. Парадоксально то, что каждый начальный успех оборачивался провалом, который вёл к закату антибольшевистского дела и окончательному поражению белых армий на полях сражений.

Моё увлечение этим запутанным прошлым исходит из самых искренних побуждений. Будучи сыном генерала Белой армии, поддерживавшего правительство эсеровского КОМУЧ'а в Самаре и впоследствии занимавшего командные должности при различных антибольшевистских правительствах на Волге и в Сибири, я с самого детства питал глубокий интерес к событиям Гражданской войны в России на Восточном фронте. Проведя детство в Китае в 1920-х и начале 1930-х годов, я не мог избежать проникающего влияния Гражданской войны, воздействовавшего на моё воспитание. Для моих родителей Гражданская война оставалась сердцевиной их сложной и рискованной жизни, своего рода священной сагой, которую они должны были передать своим детям и внукам. Самара, Уфа, Челябинск, Омск, Красноярск, «Ледяной поход» через узкие проходы замёрзших протоков Кана и Енисея, и дальше через Иркутск, Читу и Владивосток остались навсегда в моей памяти и в памяти моих братьев. Мы впитывали пафос родительского опыта, воображали их длинный поход от Волги до Тихого океана и стремились понять сложную внутреннюю логику родительских убеждений. Мне также посчастливилось лично знать многих высших белых офицеров — генерала Дитерихса, командующего колчаковскими армиями летом и осенью 1919 года; генерала Ханжина, командующего Западной армией Колчака; легендарного генерала Молчанова; генерала Пучкова, командира 8-й камской дивизии; полковника Ефимова, последнего командира ижевской бригады. Все они были не только соратниками моих родителей, но также их близкими друзьями. Я знал их достаточно хорошо, чтобы понять, почему они стали на путь борьбы с большевиками.

Во взрослом возрасте я продолжал интересоваться историей Гражданской войны в России, ставшей для меня своего рода призванием. В свободное время я много читал на эту тему, стараясь при каждой возможности знакомиться с материалами, публиковавшимися на Западе и в СССР. Одно время я даже думал перевести на английский язык опубликованные воспоминания отца или написать собственную подробную историю этой ужасной братоубийственной войны. Случай для этого подвернулся совершенно неожиданно.

В августе 1991 года, во время неудавшегося путча, я находился в Москве в качестве гостя Российского правительства и после путча дал интервью по российскому телевидению и радио. Интервью вызвало интерес к событиям Гражданской войны в России, к истории моей семьи и, больше всего, к русскому золотому запасу, попавшему в руки колчаковского правительства. Эта тема была мне хорошо знакома, т. к. мой отец имел к ней непосредственное отношение в заключительной фазе Гражданской войны.

Интервью и разговоры с представителями российской прессы убедили меня, что существует настоятельная потребность в более всестороннем исследовании событий, связанных с историей Гражданской войны, особенно событий, относящихся к гражданской войне на Волге, Урале и в Сибири. Примерно в это же время «Вопросы истории», исторический журнал Академии Наук СССР, объявил, что документы белого движения из Пражского архива (Русского заграничного исторического архива), находящегося в ЦГАОР'СССР (ныне ГАРФ), рассекречены и теперь доступны в Москве. Российское и Чешское правительства также открыли свои архивы по Гражданской войне в России. Наконец, весной 1992 года, строитель, занятый ремонтом нашего дома в Калифорнии, случайно натолкнулся на два ящика с личным архивом моего отца, содержавшим важные материалы, которые я безуспешно искал с начала 1970-х годов. В ноябре 1997 года этот архив был передан мною Гуверовскому институту при Стэнфордском университете в Пало Алто, Калифорния, и теперь является частью его архивного фонда по России.

Появление дополнительных данных позволило мне начать подробное исследование событий Гражданской войны в России. В первый раз за более чем семьдесят лет Советской власти появилась возможность провести научно-исследовательскую работу, которая могла бы внести ясность во всё, что я узнал от участников Гражданской войны, из опубликованных источников, и из различных американских и западноевропейских архивов.

Пользуясь новыми материалами, я провёл три года, с 1994 по 1996 год, занимаясь дополнительными исследованиями, изучая, а в некоторых случаях перепроверяя архивные фонды о Гражданской войне в России, собранные в Гуверовском институте, Архиве им. Бахметьева при Колумбийском университете в Нью-Йорке, в лингафонном кабинете библиотеки им. Бенкрофта при Калифорнийском университете в гор. Беркли, в Центральном Чешском военном архиве в Праге, в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ), в Российском государственном военном архиве (РГВА), и в Русском архиве Лидского университета.

Вновь полученная информация значительно дополнила подробности и позволила лучше познакомиться с некоторыми военными вопросами. К примеру, было бы невозможно провести полную бухгалтерию казанского золотого запаса при отсутствии счетов и переводных документов, которые я обнаружил в Государственном архиве Российской Федерации и Центральном Чешском военном архиве. Материалы моего отца, Пражского центрального русского национального архива, Русского архива при университете в гор. Лидс тоже оказали важную помощь в моей работе. Они пролили новый свет на наступление белых в 1919 году и на заключительный этап Гражданской войны в Сибири. Без них было бы трудно понять сложную личность адмирала Колчака и правильно оценить отсутствие военного профессионализма у начальника штаба Белой армии генерала А. Д. Лебедева. Такую же роль сыграли материалы из Государственного архива Российской Федерации. Они дали более точную картину ноябрьского переворота 1918 года в Омске и его последствий.

Данный труд, созданный на основе дополнительных исследований и опирающийся на заслуживающие доверия воспоминания участников Гражданской войны и личные размышления в течение всей моей жизни, является новой попыткой найти объяснения до сих пор оставшимся без ответа вопросам.

Отвечая на эти вопросы, я старался следовать следующим четырём принципам:

Во-первых, мне кажется не следует смотреть на Гражданскую войну на востоке, как прежде всего как на войну в Сибири, мало связанную с предшествующими событиями на Волге и на Урале. Я считаю, что сибирские события нельзя отделять, как делают многие, от почти шести месяцев непрерывной войны, вызванной восстанием чехословаков, эсеров и кадровых военных на Волге и на Урале. Именно поэтому я решил дать своей работе следующий подзаголовок: «Гражданская война в восточно-европейской части России и в Сибири, 1918-1920 гг.».

Во вторых, по возможности я хотел создать сбалансированную летопись, не омрачённую идеологическими или социальными предубеждениями. Историки и мемуаристы Гражданской войны в России, как западные, так и советские и эмигрантские, не сумели представить в целом сбалансированную картину. Западные историки основывались главным образом на советских и эсеровских материалах и архивных фондах, не обращая достаточного внимания на данные, собранные в кадетских и белогвардейских архивах. Скованные официальной доктриной о Гражданской войне, советские историки и мемуаристы обычно ограничивались данными, подтверждающими их взгляд на историю Гражданской войны в России, как на яркое проявление «классовой борьбы», «белого террора» и «империалистического вмешательства во внутренние дела молодой демократической республики». Эмигрантские труды также часто основывались на выборочных данных, приводивших к апологии, а не к анализу подлинных причин начала войны и поражения белых. В данной работе я надеюсь избежать таких недостатков, рассматривая весь спектр существующих источников.

В третьих, я не хотел превращать свою работу просто в политический и социальный анализ основных причин, приведших белых к поражению. Я хотел включить в неё соответствующую военную хронику, так как в конечном итоге большевистская победа зависела в значительной степени от того, что происходило на полях сражений. Я также старался объединить хронику с анализом хода истории, свободным от упрощённых обобщений.

Наконец, я хотел придать своей работе определённый личностный аспект, во многом отсутствующий в западных и советских исследованиях. Я хотел, чтобы моя книга отражала не только события, но и сложные взаимоотношения её главных действующих лиц и их влияние на ход Гражданской войны.

Если бы кто-то мне задал вопрос, представляет ли собой настоящая книга описание политических или военных событий, я бы ответил, что она рассматривает и те и другие события. В действительности, этот труд является более, чем просто историческим обзором политических и военных событий, поскольку я пытался охватить всю палитру Гражданской войны в восточной части европейской России и в Сибири, включая её социальные аспекты, обратив при этом особое внимание на основные действовавшие тогда политические силы и проблемы военной организации и управления. В книге описывается политическая, социальная и экономическая обстановка во время Гражданской войны на востоке России, даны обзор определяющих её событий и анализ деятельности военной и гражданской элиты, участвовавшей в ней.



Обновлено 02.07.2011 14:30
 
 

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru