Ижевцы и воткинцы Печать
Автор: Полковник Ефимов   
14.02.2011 11:40

 

В борьбе с большевиками на Восточном фронте большое участие приня­ли рабочие некоторых приуральских заводов. Дружно восставали они против гнета и издевательств власти, которая называла себя «рабоче-крестьянской». Рабочие формирования отличались крепкой сплоченностью состава и выдающей­ся стойкостью в боях. Наибольшую известность заслужили Ижевские и Воткинс­кие рабочие, восстание которых осенью 1918 года нанесло большевикам тяжелый удар и отвлекло у них значительные силы с других участков фронта. В дальней­шем восставшие рабочие влились в дальнейший фронт борьбы.

В историю Гражданской войны Ижевцы и Воткинцы вписали своими подвигами много ярких и красивых страниц. Они обильно полили своею кровью длинный путь от родных заводов до берегов Тихого Океана. Те, которых судьба пощадила в боях, не покорились власти советов и ушли в изгнание. В чужих краях они бережно хранят память о днях, проведенных в борьбе за счастье Родной страны, и чтут свято память своих погибших братьев.

Этот очерк дает краткую историю восстания и борьбы Ижевцев и Воткинцев с поработителями русского народа.

 

 


Ижевский завод

Основателем завода был мастер Дерябин, построивший в 1752 г. небольшой железоделательный завод, из которого с годами вырос огромный оружейный За­вод. Мастеру Дерябину на берегу Заводского озера стоит памятник.

Завод расположен среди лесов на реке Иж в Сарапульском уезде Вятской гу­бернии, в 40 верстах от р. Камы. В 1774 г. завод был разрушен Пугачевым, но после усмирения бунта восстановлен. В 1807 году на заводе начали выделываться ружья. С 1809 г. он перешел в ведение Военного Ведомства. В некоторые годы выделка ружей отдавалась частным предпринимателям. Игольчатые ружья выделывал ка­питан Бильдерлинг, а «берданки» начал выделывать капитан Страндершельд.

С 1873 года на заводе начали изготовлять разные сорта стали для ружейных стволов и частей и для выделки инструментов. Завод обратился в двойной — ружейный и сталелитейный — и начал быстро расширяться. В 1884 г. он перешел в бдение Главного Артиллерийского Управления. Для обеспечения своей работы завод имел земельный надел в 130 тысяч десятин, из которых 120.000 десятин леса. Завод работал на древесном топливе.

Перед 1-й мировой войной завод выделывал для армии 150.000 винтовок в год, стволы для всех остальных оружейных заводов, а всего до полумиллиона стволов ежегодно. Кроме того, вырабатывалась сталь для ружейных частей, для ар­тиллерийских щитов, пружинных накатников, лафетов, инструментальная сталь для артиллерийских заводов и т.д. С 1904 года завод выделывал и до 200.000 снарядов мелкого калибра.

Кроме казенных заводов, в Ижевске обосновалось несколько небольших частных заводов, выделывавших охотничьи ружья (Евдокимова, Петрова, Березина и др.)

Перед войной в Ижевске работало до 18.000 рабочих, составлявших вместе с семьями и нерабочим населением завода около 50.000 жителей. Кроме того, крес­тьяне соседних деревень были тесно связаны с заводом, находя там подсобный заработок в сбыте своих продуктов и получая работу для завода, особенно по заготовке лесных материалов и дров, подвозя их на завод, и по перевозке готовых изделий на железную дорогу и на пристань Гольяны на р. Каме.

Заводские мастерские были на одной стороне р. Иж, поселения рабочих — на другой. Запруда на реке образовывала большое озеро, и дамба служила для сооб­щения между заводом и жилым районом. Водяная энергия озера приводила в движение электрические установки-завода.

За более чем полуторавековое существование жизнь завода сложилась в устой­чивых рамках большого государственного предприятия и текла спокойно и раз­меренно, как текут многоводные реки на великой русской равнине.

Сменилось много поколений рабочих, и часто сыновья и внуки работали в тех же мастерских и на тех же станках и машинах, на которых работали их отцы и деды. Много искусных мастеров вырастил завод. Они вносили свои улучшения и усовершенствования в производство, и их именами гордились завод и рабочие. Заводское население, обеспеченное постоянной работой, жило хорошо и в достат­ке. Большинство рабочих семей имело собственные дома и участки земли с садами, огородами и покосами. Кроме заводских школ для специалистов, в Ижевске было много начальных и средних школ для детей рабочих.

Было несколько церквей. Красивый, великолепной архитектуры Михайловс­кий собор, построенный на средства, собранные самими рабочими, украшал жи­лую часть завода. В большие праздники в соборе и на улицах можно было видеть рабочих в кафтанах старинного покроя. Это были мастера, получившие кафтаны по Царскому указу в награду за отличную работу и разные заслуги. Они очень гордились Царским подарком, а сами, со стороны остального населения, пользо­вались большим почетом и уважением.

Молодежь любила сходиться вместе и гулять по улицам с песнями и гармошка­ми. Случались и драки между группой парней с одной улицы или района с такой же группой соседней. Это было в порядке вещей, но приучало незаметно теснее держаться «своих» и не забывать о взаимной выручке.

Из поколения в поколение складывались характер и качества Ижевских рабочих: трудолюбие, независимость взглядов, любовь к крепкому семейному и обществен­ному укладу, привязанность к своему кормильцу заводу, стойкость душевных ка­честв, горячее русское сердце, не склонное терпеть несправедливость и обиду, и го­товность отдать все, не исключая своей жизни, за родную страну и правое дело.

 


Война и революция

Мировая война, вспыхнувшая в 1914 г., внесла много перемен в жизнь завода. Часть рабочих была призвана в ряды армии, и многие из них отдали свою жизнь за Родину. Вместо ушедших на фронт на все возраставшее производство винто­вок и стальных изделий стали прибывать рабочие из Москвы, Петрограда и дру­гих промышленных центров. Количество новых рабочих росло, и к началу рево­люции число работавших на заводе достигло 27.000, в том числе несколько сот женщин. Считая крестьян, работавших в лесу и на перевозках, на заводе и для завода работало до 40.000 человек.

Среди вновь прибывших было значительное количество сторонников разных сортов крайних учений. Как и везде, они вели предательскую работу по разруше­нию старой России и подготовляли захват власти, пользуясь временем войны. И добились своего. Вспыхнула революция, развалился фронт. Ижевцы, призванные в армию, начали возвращаться домой. Они надеялись вернуться к своей привыч­ной работе на заводе, но пришельцы заняли их места. К тому же и работы из-за начавшейся разрухи стало меньше.

Образовавшиеся большевицкие комитеты, сплошь из пришлого элемента, очень враждебно встретили вернувшихся с фронта, как враждебно относились они и ко всем порядкам на заводе и к частной жизни рабочих с ее «буржуазным» укладом. Два раза избирался «совет» рабочих, и рабочие проводили беспартийных и уме­ренных. Оба раза — последовал разгон «советов» и аресты видных представителей населения, неугодных большевикам.

Прибывших с фронта рабочих местная красная правящая головка лишила всех заработанных и заслуженных на заводе и на фронте прав и преимуществ. «Запи­сывайся в партию и делай, что тебе прикажут комиссары, или жди очереди быть обвиненным в контрреволюции, быть арестованным и подвергнуться пыткам и смерти в подвалах чекистов», — таков был смысл «завоеваний революции», приготовленный для вернувшихся домой защитников Родины.

Но вернувшиеся солдаты-рабочие не пожелали вступать в партию большеви­ков. Они и на фронте, и здесь дома быстро познали преступный, разбойничий нрав новой власти и стали противиться ее преследованиям, произволу и гнету. Создали «Союз фронтовиков» — правление в доме Семенова на Казанской улице. Задача Союза — защита экономических интересов бывших рабочих завода, вернув­шихся с фронта. Устав не был утвержден большевистскими главарями, так как не говорил ничего о поддержке советской власти.

Жизнь становилась все тяжелее и тяжелее. Начали исчезать предметы первой необходимости. Запрещалась свободная торговля. Введена карточная система, по которой комиссары и их подручные получали все в избытке, а рабочие — крохи. Пошли обыски, отнимали золото, серебро, деньги, перерывая весь домашний скарб, выворачивая половицы, у некоторых по три раза.

Готовилась хлебная монополия. Цель — прикрутить рабочего и заставить ис­полнять все прихоти советской власти, так как в Вятской губернии никакого голо­да не могло быть. У вотяков-крестьян огромные скирды хлеба накапливались го­дами, и его запасы были неисчерпаемы, 5-го или 6-го августа произошло первое столкновение с большевиками на базаре. Прекращая частную торговлю хлебом, они послали конных милицейских разогнать хлебных торговок. Последние имели для от взвешивания хлеба безмены. Торговки накинулись на милицейских, стащи­ли их с лошадей и избили безменами. Толпа на базаре помогла торговкам побивать милицейских.

Встречая сопротивление, советчики усилили преследования и расправы. Про­изводились аресты купцов, мастеровых и др. Из купцов несколько было расстреляно для устрашения населения. Из рабочих мастеров убит ни в чем неповинный Круговых. Убит любимый рабочими токарь Сосулин. Он смело выступал на со­браниях против большевиков, их притеснении и зверств. Возвращаясь с одного из собраний, он был застрелен из-за угла. Многие, предупрежденные об очередной расправе, скрылись из завода, находя убежище в окрестных деревнях или в глухом лесу, в землянках. Их жены тайно возили им продукты и сообщали о положении на заводе и событиях вне его.

А события на заводе и в России шли своим чередом. Багряные тучи кровавой Гражданской войны начали заволакивать небо родной страны и приближаться к Ижевску. Давно уже доходили сведения о восстаниях и борьбе с большевиками на юге России, в Оренбургских степях, на Урале, в Сибири... Наконец, борьба против красных стала распространяться по Волге и подошла вплотную, когда большеви­ки 6-го августа бежали из Казани.

 


Восстание

Захват Казани отрядом Каппеля и чехами сильно всполошил большевиков. Их Восточный фронт резался в центре на две части. Главари большевиков в Ижевске получили приказ немедленно мобилизовать рабочих и двинуть их на Казань. Рано утром 7-го августа они собрали митинг и, вопя о спасении завоеваний революции, требовали от рабочих подчиниться приказу и выступить на фронт.

Союз фронтовиков был к этому готов и имел заранее разработанный план. Остальные рабочие присоединились к фронтовикам и поддержали их. Тут же большевицким главарям были предъявлены требования из 10 пунктов, из которых важнейшие:

1)  призвать всех от 18 до 30(40) лет, 2) вооружить и обмундировать на заводе и отпра­вить всех вместе, 3) обеспечить семьи, 4) охранять завод и плотину рабочими, и т.д.

Комиссары почуяли заговор. Их ответы:

1) не надеются справиться с мобилизацией и 4-5 сроков, 2) вооружить не могут — на лицо только 300 винтовок, остальные будут выданы на фронте; 3) о семьях будут заботиться; 4) плотина охраняется надежно и красноармейцами, и т.д.

— Коли так — не пойдем! — Долой советы! — послышались крики из толпы рабочих.

Большевики поспешили закрыть митинг, но рабочие не разошлись. Председа­тель «Союза фронтовиков» Солдатов предложил перейти к штабу Союза на Ка­занской улице, и рабочие стройно, с пением ушли туда и продолжали обсуждать требования советчиков.

Так началось открытое выступление против красной власти Ижевских рабо­чих, пока без кровавого столкновения. Но и оно не заставило себя долго ждать. Вечером распространилось известие, что Солдатов и многие члены «Союза Фрон­товиков» арестованы. Рано утром 8-го августа загудел гудок. Этот заводской гу­док отличался большой мощностью, и его рев можно было слышать за 40 верст от завода. Рабочие бросились по условленному заранее плану, в пристрелочную ма­стерскую, где были винтовки и патроны. Разоружили растерявшихся часовых из пленных австрийцев, разделили найденный запас патронов — кому по 5-15, другим не досталось ничего. Красные разгоняют толпы на улицах, запрещают собирать­ся, грозят расстрелом. На Нагорной части, где были караулы красноармейцев, послышались выстрелы. Напряжение нарастало.

Но вот на плотине появились вооруженные рабочие. Пришедший с фронта лихой унтер-офицер Осколков бросился вперед и дал первый выстрел по заставе красных, загородивших дорогу. Бой начался. Другой отряд рабочих по «Долго­му мосту» двинулся в обход. Поднялся весь завод. Кое у кого были припрятаны винтовки. Но оружия было мало, и вооружиться могли немногие. У красных было более 700 вооруженных: рота красноармейцев, две батареи, 100 пеших и 20 конных милиционеров и несколько «продовольственных» отрядов для выколачи­вания хлеба.

Бой разбился на отдельные очаги. Дрались с ожесточением обе стороны. Око­ло полуночи весь завод был очищен от красных, понесших большие потери и разбежавшихся по разным направлениям.

 


Первые бои под Ижевском

Ночью враг бежал, а рано утром 9-го августа началась дружная работа по организации обороны. Всем было ясно, что «рабоче-крестьянская» власть поста­рается как можно скорее задушить этот взрыв рабочего гнева. Борьба предстояла упорная и ожесточенная, не на жизнь, а на смерть. Время было дорого, надо было немедленно выработать руководство военными действиями и организовать воо­руженные силы. Собравшиеся фронтовики выбрали Штаб Обороны в составе трех лиц — капитанов Цыганова и Солдатова и поручика Зебзиева.

Командование вооруженными силами предложили полковнику Федичкину, единственному строевому кадровому офицеру, оказавшемуся на заводе. Стрелок 13-го Туркестанского полка, он получил большой боевой опыт на Кавказском фронте и был награжден многими боевыми наградами, в том числе орденом Св. Георгия 4-й степени. Свою боевую службу он начал молодым офицером еще в Японскую войну. Заведующий школой оружейных мастеров полковник Сорочинский организовал интендантство. Жандармский полковник в отставке Власов был призван в штаб. Другие офицеры мирного времени, составлявшие мирно настроенный старший артиллерийский технический персонал, уклонились от по­мощи восставшим.

Непосредственное ведение боевых действий пало на унтер-офицеров и офице­ров военного времени, которых не успела добить война и «великая бескровная». Большинство из них до войны были рабочими и техниками на заводе. Наиболее опытные из них назначались командующими «(фронтами» и командирами рот. «Фронтами» назывались направления, с которых угрожал враг — Казанский, Се­верный, Гольянский (пристань на реке Каме), Агрызский (станция ж.д. к югу от Ижевска) и т.д. Отряд, действовавший на данном направлении — «фронт» — состоял из нескольких рот. В спокойное время роты по очереди несли охранение, по трево­ге собирались все.

В первых боях участвовали только отряд (рота) артиллерийских техников и отряд фронтовиков. По мере усиления нажима красных организовывалось все большее количество рот, число которых дошло до 50, в среднем силою в 100 шты­ков, иногда (на Северном фронте) до 250-ти штыков.» Роты имели номера, а неко­торые из них и названия, указывающие на состав роты. Были роты: «Техническая» — из техников завода, отлично действовавшая под командой своего энергичного командира, штабс-капитана Куракина; были роты «крестьянские» состав кото­рых был преимущественно или полностью из крестьян; позднее была сформиро­вана рота ‘’Учредительного собрания»; 30-я рота называлась «Лесной» сформи­рованная, по видимому, из лесников, и командовал этой ротой лесничий, поручик Лесин, выдающийся своей смелостью и умением производить глубокие разведки в районы красных, дававшие полные данные о силах и расположении противника.

Ижевский завод зажил жизнью «военного лагеря». Рабочие сражались на фрон­тах. несли охранение, работали у станков. Выделка винтовок, упавшая при боль­шевиках до 600 штук в сутки, поднялась до 2500. Все население приняло участие в обороне завода — женщины кормили бойцов на фронте, рыли окопы, работали на заводе; подростки также рыли окопы, набивали пулеметные ленты, делали много другой работы по своим силам...

Бон начались на другой же день после восстания. Утром 9-го августа с линии Казанской ж.д. предупредили, что для подавления восстания на завод направляется в поезде отряд красных. Полковник Федичкин немедленно собрал отряд в 300 фрон­товиков и выступил навстречу. В 5 верстах был встречен поезд красных. Быстро развернувшись, Ижевцы охватили поезде обеих сторон. Красные, пытавшиеся выс­кочить из вагонов, падали тут же под пулями фронтовиков. Полковник Федичкин предложил им сдаться, что они и поспешили сделать в количестве 300 чел.

14-го августа большевики повели наступление с двух сторон: опять со стороны Казани и от пристани Гольяны. Со стороны Казани красные послали отряд в двух поездах, силою в две с половиной тысячи. Их встречает тот же небольшой отряд фронтовиков в 300 человек. В 6-ти верстах от завода Ижевцы разобрали путь, а сами укрыто расположились по сторонам в кустах.

Передний поезд остановился перед разобранным местом. Вследствие большой численности красных Ижевцы не обнаруживали себя и расстреливали их из кус­тов. Красные вывесили белые флаги и сдались. Ижевцы прекратили огонь, и в этот момент 40 красных бросились бежать в лес. Все они были переловлены и оказались членами Ижевской большевистской головки, терроризовавшей население завода и скрывшейся после восстания. Их связали и после исправления пути, в их же поез­дах, отдельно от остальных пленных, отправили в Ижевск для получения долж­ной «награды»

По шоссе со стороны пристани Гольяны в этот день наступал небольшой отряд красных в 200 пеших и 50 конных с 4-мя пулеметами. Штаб обороны выслал против них роту артиллерийских техников под командой шт. капитана Кураки­на. Красные бежали.

 


Бои у Ижевска 17-19 августа

Первые бои восставших рабочих были удачны для них, но указывали, что красная власть не остановится ни перед какими мерами, чтобы задавить восстав­ших. Действительно, 17-го августа враг снова повел наступление со стороны Каза­ни и от г. Сарапула через пристань Гольяны.

Ожидая нового наступления со стороны Казани, Ижевцы в 12 верстах от заво­да выбрали на холмистой и покрытой кустами местности хорошую позицию, вырыли и умело замаскировали окопы, прорыли ходы сообщения, устроили на­блюдательные пункты, измерили точные расстояния. На позиции был поставлен постоянный гарнизон в 800 бойцов под командой поручика Зебзиева. В 6-ти вер­стах перед позицией железнодорожный путь был разрушен, чтобы не дать воз­можности бронепоездам противника подходить близко к позиции.

Утрой 17-го августа красный отряд в 2000 пехотинцев, 200 конных, с 8-ью орудиями и несколькими десятками пулеметов, доехал до разрушенного участка и начал разгружаться. В сторону Ижевска был послан конный разъезд. Двигаясь по грунтовой дороге, шедшей рядом с железнодорожным полотном, разведчики про­ехали мимо Ижевцев, не обнаружив их. Двигаясь дальше, они доехали до пригор­ка, с которого был виден завод. Нигде на дороге не было никакого движения. Разъезд вернулся и доложил об отсутствии «противника».

Красные в походной колонне, без надлежащего охранения, двинулись на Ижевск, Ижевцы подпустили их вплотную к позиции и здесь покрыли колонну пулеметным огнем из своего единственного пулемета и перекрестным огнем вин­товок с обеих сторон дороги. Неожиданное появление врага вызвало общую па­нику. Необстрелянные крестьянские лошади, бывшие в большом количестве в обо­зе красных, кинулись назад или в сторону, в лес, и расстроили ряды колонны. Началось беспорядочное отступление. Ижевцы преследовали врага 6 верст, захва­тив разное брошенное снаряжение и имущество и много пленных.

Со стороны Гольян в этот день началось наступление больших сил красных. На этот раз они собрали из своей 2-й армии все боеспособное и послали; в Ижевск около 6000 бойцов с 8-ью 3-дюймовыми пушками, двумя полевыми гаубицами и 32 пулеметами. В отряде было значительное количество коммунистов и предан­ных красным латышей и мадьяр Отрядом командовал опытный и осторожный большевик Антонов.

Несколько десятков артиллерийских техников под командой капитана Кура­кина загородили им дорогу. Антонов начал их окружать, но они скрылись в лесу. Наступила ночь. Антонов побоялся вступить в лесную просеку, по которой шло шоссе к Ижевску, и остановился на ночлег в селе Завьялове. Ночью Куракин отпра­вился на завод, взял несколько пудов пороха и вернулся в лес. В 6-7 верстах от Ижевска был подготовлен взрыв моста и оставлены два подрывника из отряда Куракина. Один по них, Владимир Аксенов, кончил Воткинское средне-техничес­кое училище, фамилия второго не сохранилась.

После полудня 18-го августа колонна Антонова подошла к Ижевску на 6 верст и начала переходить мост. Раздался взрыв, и 200 красных полетели на воздух. Поднялась паника, с трудом прекращенная. Но герои подрывники были обнару­жены и тут же расстреляны разрывными пулями. Восстановив порядок, красные выкатили пушки и начали обстреливать Ижевск.

Загудел гудок. Гудел, не переставая. Отовсюду стекались рабочие, формирова­лись фронтовиками в роты и шли в сторону противника. У шоссе при входе в лес полковник Федичкин встречал подходивших и направлял в лес по обе стороны шоссейной просеки. Он решил окружить красных со всех сторон и уничтожить весь отряд. Под командой капитана Цыганова Ижевцы распространились по лесу, обходя левый фланг противника; шт. капитана Перевалов обходил правый фланг и имел задачу зайти также в тыл красному отряду; шт. капитана Терентьев дей­ствовал с фронта. Подходившие позднее роты направлялись на усиление ушедших раньше. Старый лес скрывал все движения Ижевцев.

Когда со всех сторон показался невидимый до того противник, красные развили бешеный огонь. Ижевцы залегли в лесу или залезли на деревья, отвечая редко, но метко. Ночь застала обе стороны на занятых позициях, и огневой бой постепенно затих. Близился рассвет. Вытянувшиеся вдоль шоссе цепи красных беспомощно лежали перед двумя стенами темного леса. Рявкнул могучий гудок. Раздалось гром­кое «ура», и жестокая штыковая атака закончила существование красного отряда. Ижевцы захватили в полной исправности все орудия и пулеметы и большой обоз красных. Антонову удалось бежать с небольшой группой своих подчиненных.

Население Ижевска третий день тревожно ожидало развязки. Быстро разно­сится радостная весть — полная, блестящая победа. Ижевск встречает возвращение своих героев колокольный звоном и крестным ходом. На глазах у всех слезы, на устах молитвы м приветствия победителям. Соборный хор поет благодарение Всевышнему.

 


Восстание на Воткинском заводе

В тот день 17-го августа, когда красные повели с двух сторон наступление на Ижевцев, собираясь сокрушить их сопротивление, их ожидал новый удар — вос­стание Воткинцев. Положение в Воткинске под игом большевистской власти со­здалось такое же, как и в Ижевске. Те же преследования со стороны комиссаров — обыски, аресты, пытки в чека и, как в Ижевске, «особенное внимание» к вернув­шимся с войны защитникам Родины, организовавшим «союз «фронтовиков».

Но у Воткинцев было очень мало оружия. Договорившись с Ижевцами, Воткинцы приготовились к выступлению. Союз «фронтовиков», около 180 человек, под командой унтер-офицера Корякова, тайно выбравшись с завода, направился в Ижевск за оружием. Получив оружие, отряд Воткинских фронтовиков и 15-ая рота Ижевцев подошли утром 17-го августа к заводу и быстрым ударом опроки­нули отряды красных матросов и красногвардейцев. Председателю Совета уда­лось бежать, но его охрана была захвачена почти целиком. Озлобленное против советской власти население не дало им возможности ускользнуть.

Бой закончился, и радостный колокольный звон раздался со всех церквей. Жители Воткинска, как на Пасху, радостно обнимали и приветствовали друг дру­га. На похороны павших в бою освободителей собралось почти все население завода. У открытых могил люди плакали и давали клятву защищать вновь завое­ванную свободу и Родину до последнего издыхания. Так вспоминает об этом дне один из Воткинцев, который участвовал в восстании Ижевцев, потом вернулся в свой родной завод и был назначен затем командиром 4-го Воткинского полка.

После окончания боя лишь немногим красным удалось спастись бегством, глав­ным образом в сторону ст. Чепца, Пермской железной дороги. Большое число разбежавшихся большевиков было выловлено. Один из фронтовиков — М.И. Ага­фонов — захватил удиравшего конного милиционера, спешил его и, не теряя време­ни, стал собирать бывших кавалеристов, положив основание к сформированию Воткинских конных частей. Этот доблестный и энергичный воин погиб в одном из боев при защите завода.

Как и в Ижевске, Воткинцы энергично принялись за организацию в вооружен­ных сил. Во главе командования был поставлен летчик капитан Нилов. Начальни­ком штаба был выбран капитан Юрьев. Эти два офицера были единственными кадровыми офицерами старой Армии, бывшими в Воткинске. Капитан Нилов ока­зался неудачным командиром, и его действия вызвали неудовольствие. Он проявил мало энергии в организации борьбы с большевиками и больше отнимался полити­кой в духе углубления революции по рецептам Керенского, а не спасением Родины.

На общем собрании старшего командного состава и представителей обществен­ных организаций на должность командующего Воткинской армией был выбран капитан Юрьев. Юрьев был энергичным организатором и, обладая талантом хо­рошего оратора, умел привлекать всех к дружной работе, подбадривать в неуда­чах во время тяжелых боев, вселять в ряды Воткинцев уверенность в успехе. У Воткинцев он пользовался большим доверием и любовью.

Присоединение Воткинского завода с его большим населением, примерно рав­ным населению Ижевска, удвоило ряды восставших. Началась энергичная борьба двух огромных русских заводов и присоединившихся к ним крестьян с кровавой большевистской властью, борьба, полная подвигов, самопожертвования и любви к Родине. Если бы родившийся в Воткинске великий русский композитор П.И. Чайковский мог быть свидетелем этой борьбы, то к его чарующим музыкальным произведениям прибавилась бы еще одна увертюра. В этом произведении, к знако­мым мотивам «Увертюры 12-го года» — к перезвонам церковных колоколов прибавился бы шум фабричных станков, прерываемый ревом заводских гудков и перекатами пулеметных очередей, а среди звуков чуждой марсельезы, ставшей гимном русских революционеров, можно было бы услышать мотивы мадьярских военных песен, распеваемых на подступах к осажденным заводам ожесточенны­ми наймитами красного интернационала.

 


Присоединение к восставшим крестьянам

Восстание на Ижевском и Воткинском заводах распространилось среди крес­тьян в уездах Сарапульском, Малмыжском, Уржумском, отчасти также в Глазовском, Нолинском и Оханском. В Елабужском уезде вспыхнуло и разрослось неза­висимо действовавшее восстание под руководством подполковника Молчанова. Вся южная часть Вятской губернии поднялась против красного гнета. Ближайшие к заводам деревни и села сразу же поддержали восставших рабочих, так как были тесно связаны с ними общими интересами: работой, сбытом своих продуктов, родственными узами...

Но кроме этого у крестьян были свои счеты с большевистской властью. Богатая хлебом и разными сельскохозяйственными продуктами Вятская губернии при­влекла внимание красных властителей страны. Сюда были посланы многочислен­ные «продовольственные» отряды для отбирания у крестьян хлеба, скота и других продуктов для питания больших голодающих городов и растущей красной ар­мии. Эти отряды, составленные из подонков городских жителей, выпущенных из тюрем преступников, «красы и гордости революции» — матросов и другого сбро­да, отнимая от крестьян продукты пропитания, заодно грабили у них деньги и все ценное. Их «продовольственная» деятельность сопровождалась насилием, избие­ниями и нередко убийствами. После разгрома советской власти в Ижевском и Воткинском заводах, разбегаясь в разные стороны, эти отряды совершенно поте­ряли признаки организованных единиц и обратились в шайки мародеров.

Крестьяне и более дальних районов от восставших заводов искали способов отделаться от грабителей и пославшей их советской власти. В лесах и оврагах они устраивали сходы и слали в Ижевск своих представителей с просьбой дать им оружие. Взамен они обязались снабжать заводы съестными припасами. Полков­ник Фсдичкин и штаб обороны начали вооружать крестьян винтовками, руково­дить организацией у них отрядов и давали им боевые задачи.

Восстание разрослось на большую площадь. По сведениям красного источника (Гражданская война, т. 1) площадь восстания достигла 12-13 тыс. кв. версте 700-800 тыс. населения. Но на картах красных же исторических изданий район восстания занимает по крайней мере площадь в 35000 кв. верст, простираясь па параллели города Оса от р. Камы до р. Вятки более, чем на 250 верст и с севера на юг примерно на 150 верст. Руководство боевыми действиями в таком районе, покрытом трудно проходимыми лесами и болотами, было, конечно, затруднительно, но оно очень облегчалось сильно развитой телеграфной и телефонной сетью, построенной в Вятской губернии еще до Великой войны. Вятское земство было в России одним из наиболее деятельных — строительство дорог и телефонной связи было поставлено очень широко, как отлично было развито и школьное дело.

Зажиточность крестьян и большой процент грамотности не помешал красным историкам (Гражданская война, т.1) по-своему объяснять действия крестьян: «Вся местность вокруг Ижевска представляет большие лесные массивы со множе­ством рек и речушек, по берегам которых расселилось вотяцкое племя. Народ крайне некультурный, темный по своим воззрениям и верованию, совершенно не разбирался в тех событиях; которые происходили вокруг него, а тем более во всей стране; соседями у него были татары, недалеко ушедшие по своей культурности от вотяков; поэтому белогвардейскому командованию легко было как вотяков, так и татар завербовывать в свои отряды». О «‘культурности» продовольственных от­рядов красный писатель, конечно, не обмолвился ни одним словом.

По сведениям некоторых Ижевцев на вооружение крестьянских отрядов было выдано не менее 60000 винтовок; другие считают много больше. Крестьянские формирования значительно увеличили силы восставших рабочих, но усложнили питание боевыми припасами. Если старые запасы материалов на Ижевском заводе могли поддержать выделку большого количества винтовок, то с патронами дело обстояло плохо. В Ижевском заводе их запас был незначителен.

Патроны, орудия и пулеметы добывались, главным образом, в боях у крас­ных, иногда значительными партиями. В этом отношении интересно показание одного участника. Он сообщает, что 3-я Красная армия, защищавшая Пермь и не имевшая возможности, вскоре после восстания, выделить достаточные силы для обеспечения железной дороги от Перми на Вятку, дала только кадры для несколь­ких полков. Для пополнения этих полков была произведена мобилизация в север­ных уездах Вятской и Пермской губерний.

Эти полки хорошо работали на пользу восставших: после встречи с противни­ком они поспешно отступали или разбегались, оставляя свое оружие и боевые припасы. Их снова собирали и вооружали, а они снова повторяли прежнее, и так несколько раз, пока более надежные части не стали прибывать из центра страны на замену не желавшего воевать за советскую власть местного населения.

 


Разгром 2-й красной армии

В бою под Ижевском 17-19 августа Ижевцы уничтожили наиболее боеспособ­ные части 2-й Красной армии. Надо было закончить полный разгром этой армии, уничтожив остатки их отрядов и тыловых учреждений, группировавшихся око­ло г. Сарапула. Здесь же был и штаб 2-й армии. Полковник Федичкин послал шт.ка­питана Куракина для очистки от красных дороги до пристани Гольяны. После захвата пристани этот же отряд направился на г. Сарапул и очистил его от про­тивника в конце августа.

Ижевцы переправились также на левый берег Камы и заняли там дёр. Ершовку, Камбарский завод и некоторые другие пункты, где поставили небольшие гар­низоны. Связь между 2-й и 3-ей армиями была прервана. Разгром боевых частей 2-й красной армии обратился в полный развал всей армии.

Красный историк («Гражданская война», ч.1, стр.137) описывает, как «остав­шиеся в Сарапуле силы, к которым присоединились отступавшие от Елабуги, а также прорвавшиеся к Сарапулу отряды, не могли устоять против натиска чехословаков (прим.: чехословаков здесь совершенно не было. А.Е.) и вырвались из рук управления. Часть этих отрядов бросилась к рекам Каме и Вятке, захватила паро­ходы и, грузя на них награбленное по дороге, стремительно поплыла вверх по р. Вятке, пьянствуя и распространяя по пути самые фантастические и нелепые слухи: те, кто не успел сесть на пароходы, продолжали в беспорядке отходить по берегам рек и но линии Казань-Екатеринбургской железной дороги на Вятские Поляны»..

В центре забили тревогу и срочно командировали новых красных командиров и комиссаров. Они направились в г. Вятку, где торопились (там же, стр.158) «...для противодействия дальнейшему распространению белогвардейских банд безотлага­тельно принять меры по укреплению г. Котельнич и обеспечению там железнодо­рожного моста от захвата и взрыва, а также построить окопы у сел Медведского и Петровского по р. Вятке»... От Ижевска до г. Котельнич по прямому расстоянию 300 верст, а до указанных сел 200 верст. «Безотлагательные меры» красных указывали, какую угрозу чувствовали они от дальнейшего распространения восстания.

Вновь назначенные командиры и комиссары отправились из г. Вятки на паро­ходе разыскивать рассыпавшуюся армию: «Чем дальше пароход спускался вниз, тем чаще стали попадаться тянущиеся в кильватерных колоннах пассажирские пароходы, буксиры с баржами и даже остатки боевой речной флотилии. Все это отступало; находившиеся на этих пароходах красноармейцы и матросы пред­ставляли совершенно разложившийся элемент, держали себя вызывающе, никаких приказов исполнять не желали; на пути грабили селения, пьянствовали. Остано­вить этих панически настроенных людей никто не был в силах, хотя попытки к этому делались... От одного из встреченных пароходов удалось узнать, что поле­вой штаб находится в Малмыже»...

В полевом штабе вновь приехавшие начальники нашли старый командный и по­литический состав в таком виде: «Все эти лица производили удручающее впечатление: вследствие целого ряда неудач и отступлений они были измучены, лишились всякой энергии и желания работать; настроение у всех было подавленное. От временно ко­мандующего каких-либо ценных и подробных сведений о действиях его отрядов и о противнике получить не удалось. Связь была лишь с ближайшими к штабу отрядами, так как для связи с более удаленными средств не имелось. Все виденное приводило к заключению, что в сущности армии никакой не существует и что нужно заново стро­ить 2-ую армию»... Таковы свидетельства самих красных — разгром их сил под Ижев­ском и в последующих боях вывел всю их 2-ю армию из строя.

Небольшие группы красных, не успевшие бежать вовремя, бродили в лесах к югу от железной дороги Казань-Сарапул. По красным сведениям, к югу от ст. Агрьгз прятался отряд в 2000 человек под командой Чевырева. Присутствие этих групп красных в сравнительно недалеком расстоянии от восставших заводов препятство­вало установлению надежной связи с другими антибольшевистскими силами.

 


Подготовка к решительному столкновению

Сентябрь месяц прошел в расширении района восстания; происходили стычки передовых частей, и обе стороны готовились к решительным боям. Ижевцы и Воткинцы, освобождая от разбежавшихся шаек красных и от «продовольствен­ных» отрядов ближайшие районы, продвигались па всех направлениях.

На западе Ижевцы и присоединившиеся к ним крестьяне подходили к реке Вят­ке на участке городов Малмыж и Уржум. На севере под угрозой восставших нахо­дилась железная дорога Вятка-Пермь, где Ижевцы подходили близко к г. Глазову, а Воткинцы угрожали захватить ст. Чепца, на востоке воткинцы были недалеко от г. Охаиска, одно время занимая большое село Сосновское, а на левом берегу Камы вели бои около г. Оса. Оба города — Пермской губернии. К востоку от своего завода Воткинцы за Камой занимали некоторые пункты, где происходили столк­новения с левым флангом главного фронта 3-ей красной армии (5-я Уральская дивизия красной армии). К югу от заводов, как было сказано раньше, был взят г. Сарапул, и далее к западу на железная дорогу линии Казань-Екатеринбург Ижевцы вытеснили красных со ст. Агрыз, от которой шла ветка на Ижевск и Воткинск.

Делались также попытки войти в связь с другими антибольшевистскими арми­ями для согласования действий и получения недостающего снабжения; с другой стороны — для отправки избытка винтовок туда, где они были нужны.

Запасы огнеприпасов были очень незначительны. Имевшиеся на заводе в Ижев­ске и захваченные в боях у красных снаряды и патроны таяли, а организовать их выделку в достаточном количестве не было возможности из-за отсутствия поро­ха, капсулой и других материалов. Некоторое количество ружейных патронов было сделано из старых, собранных в окопах гильз с пулями из красной прово­лочной меди. Когда Казань была еще в белых руках, три Ижевца добрались туда через красное расположение и просили о помощи присылкой боевого снабжения. Но Казанцы переживали тяжелые дни и помочь не могли.

Позднее все тот же энергичный штабс-капитан Куракин с небольшим отрядом добрался до Самары, получил там 10.000 трехдюймовых снарядов, 60 пудов взрыв­чатых веществ, деньги и разное другое снабжение. Все это он мог довезти только до г. Бирска. Пробираясь через расположение красных, он вернулся в Ижевск, доставив лишь деньги и телефоны.

Только Волжская флотилия адмирала Старка и капитана 2-го ранга Федосьева, дошедшая после падения Казани до Сарапула, дала Ижевцам одну 37-миллиметровую пушку с 50 снарядами, 40.000 ружейных патронов, 30 фунтов толу, 100 капсулей для ручных гранат и 50 седел. Какая это была ничтожная помощь, мож­но судить по тому, что Ижевцы на вооружение восставших крестьян выдали не менее 60.000 винтовок, а по некоторым сведениям — много больше. Количества патронов, полученных от флотилии, не хватило и по одному на винтовку.

В красном лагере шли усиленные приготовления для подавления восстания Ижевцев и Воткинцев. Разгром, бегство и полный развал 2-й красной армии и явные сочувствие и помощь крестьян восставшим рабочим делали восстание чрез­вычайно опасным для красной власти. Ненадежность мобилизованных из местно­го населения заставляла посылать войска из центра страны. Упорство в боевых столкновениях требовало посылки особо стойких частей, составленных из комму­нистов, из отрядов «черезвычаек», из латышей и китайцев...

Отряды наемных иноземцев по своей жестокости не отличалась от доморо­щенных коммунистов, и борьба принимала свирепый, кровавый характер с боль­шими потерями с обеих сторон. Ижевцы, бывшие на «Северном» фронте, вспоми­нали, как им пришлось иметь дело с каким-то интернациональным полком, в кото­ром все бойцы были одеты в красные рубахи. Сильно опьяневшие, они с пением «‘Интернационала», переходившего при сближении в дикий рев, бросались на сво­его противника, несли большие потери, но повторяли атаки по несколько раз.

На восстановленную 2-ую красную армию возлагалась задача подавить восста­ние. 3-я армия помогала ей на севере, выделив для защиты железной дороги Вятка-Пермь сильные отряды,  а для защиты г. Пермь с юга назначалась 5 Уральская дивизия, расположенная в районе г. Оса. Армия с приездом новых командиров начала залечивать свои раны. Из разбитых, деморализованных п распущенных отрядов и групп новый командный и политический состав начал формировать батальоны, полки и дивизии.

Состав формирований стоит того, чтобы на нем остановиться. Пользуясь тем же источником (Гражданская война, т.1, стр. 140), находим: «50-я, 51-я и 52-я мар­шевые роты московского продовольственного отряда сводятся в батальоны, от­ряды Елабужской и Пензелинской групп составляют 2-й батальон, отряды тт. Анисимова и Пикулина составляют 3-й батальон. Все три отряда сводятся в 1-й сводный полковник» Из таких же маршевых рот и случайных отрядов формиру­ется 2-й сводный полковник Третьим полком в образованную таким образом 1-ую сводную дивизию входит 1-й Смоленский полковник Полки снабжаются артилле­рией. Например, во второй сводный полк придается 2 орудия Московского продо­вольственного отряда и 3 орудия морской батареи. Состав Московского продо­вольственного отряда из 50 с лишком рот с артиллерией, нагрянувших на крестьян Вятской губернии для «сбора» хлеба, разъясняет многое в ходе описываемых здесь событий. Хлеб собирали пушки. Кроме 1-й сводной дивизии во 2-ую армию была придана временно Вятская дивизия.

После падения Казани 9 сентября у красных освободились новые силы, и на усиление 2-й армии прибыл отряд Азииа. Этот отряд был усилен другими частями и переформирован во 2-ую сводную дивизию, состоявшую из 3-х пехотных пол­ков, одного кавалерийского и артиллерийской бригады. В конце сентября на по­мощь 2-й армии подошла красная Волжская флотилия Раскольникова. На желез­ной дороге у них появились бронепоезда. В середине октября присылаются в эту армию роты чрезвычайных комиссий: Московской, Тамбовской, Смоленско-Ря-занской, Саратовской и Нижегородской. Из этих чекистов сформируется 6-й свод­ный полк. Наконец, прибывают на усиление уже готовые сформированные полки: Карельский, Пензенский и Мусульманский.

Переформировывая и организуя 2-ю армию, усиливая ее надежными частями, красная власть снабжает ее большими боевыми запасами. Постепенно перевес сил и преимущества в материальном снабжении переходят на сторону красных.

 


Характер борьбы

За отсутствием документов и достаточно полных показаний участников, вос­становить ход борьбы восставших рабочих и крестьян со все более увеличивающи­мися силами красных возможно лишь в самых общих чертах. Личные впечатления и рассказы участников этих событий дают много ценных данных о все нарастаю­щем упорстве и ожесточенности боев, начавшихся в конце сентября и в октябре превратившихся в почти ежедневные столкновения на всех направлениях. Но время, место и другие важные сведения обычно не указываются — они забыты. Записи, которые велись некоторыми, погибли в последующих походах. Та же участь по­стигла приказы и другие документы частей. Предлагаемые здесь описания двух боев, как достаточно полные, могут дать представление о характере боевых действий.

В последних числах сентября были получены сведения, что в направлении к г. Сарапул двигается со стороны г. Уфы большой красный отряд. Воткинцы долж­ны были выделить часть своих сил для защиты г. Сарапула. Не ожидавшимся с этого направления противником оказался отряд Блюхера, около 6 тысяч бойцов, который был отброшен атаманом Дутовым из пределов Оренбургской области на север, проскочил район Уфы восточнее этого города и теперь искал удобного пункта, чтобы прорваться в район красного расположения.

Блюхеру благополучно удавалось проходить по тылам белого фронта, так как здесь не было никаких значительных резервов. Все силы были или на фронте или формировались в глубоком тылу. Мелкие отряды противника Блюхера не пугали. На ночлегах Блюхер применял удачный прием, располагая свои силы треугольни­ком, в углах которого размещались боевые части, а внутри обозы. При нападении на один из пунктов расположения отряда гарнизон этого пункта отражал нападе­ние, а другие высылали на помощь части, чтобы охватить противника с флангов и тыла. Небольшие отряды белых, встречавшие Блюхера, должны были отступать, чтобы не попасть в окружение и не быть уничтоженными. Применяя эту тактику и не встречая крупных сил белых, Блюхер успешно продвигался на север.

Получив сведения о движении отряда Блюхера к Сарапулу и не имея под рукой резервов, командовавший Воткинцами капитан Юрьев вызвал командира только что сформированного батальона поручика Болопкина, доблестного и энергично­го боевого офицера, и направил его с батальоном в распоряжение Сарапулской народной армией корнета князя Ухтомского. Сарапулская армия начала органи­зовываться после захвата города Ижевцами 31-го августа, но состояла только из штаба и не имела боевых частей.

В течение 24 часов батальон поручика Болонкина был переброшен в г. Сарапул. Здесь командир батальона получил приказ двинуться в Михайловский завод, расположенный за р. Камой, и препятствовать движению противника к г. Сарапулу. Переправившись через реку Каму, батальон прибыл в указанный завод, где находился партизанский отряд прапорщика Преснова (впоследствии 15-й Михай­ловский полк 4-й Уфимской дивизии). Выяснив, что Блюхер расположился в 50-60 верстах к северо-востоку от Михайловского завода, поручик Болонкии выступил в сторону противника и ночью атаковал красных в дср. Запуново. В деревне нахо­дились мадьяры и красные казаки Каширина, закаленные в походах и боях против атамана Дутова в течение нескольких месяцев.

Бой отличался большим упорством, хотя и не был продолжительным. Воткинцы яростно атаковали красных и, после горячей схватки внутри деревни, зас­тавили их поспешно отступить, бросив 200 повозок с боевым имуществом. Блюхер не решился ввязываться в дальнейший бой с дерзким противником, не стал прибегать к своему излюбленному приему — окружению с флангов — и наверное на предполагал, что против его шеститысячного отряда находится всего один бата­льон Воткинцев, во много раз слабейший и только что сформированный. Весь отряд Блюхера начал немедленное отступление на север, где вскоре вышел на линию красного фронта восточнее г. Оса.

Воткинцы нанесли большие потери «блюхеровцам», но и сами сильно постра­дали — одних убитых было 83. Преследования красных, состоявших из конницы и пехоты на подводах и быстро уходивших, не было. У Воткиицев было всего лишь несколько конных ординарцев. После прихода в район, занятый красными, отряд Блюхера был переформирован в 30-ую дивизию. Воткинцам пришлось несколько раз встретиться со старый знакомым в Уральских горах и за Уралом. Блюхеру не удалось в этот период своей деятельности похвалиться большими успехами и выд­винуться на первые места советских полководцев. Прославился он позднее.

В первой половине октября, под напором красных, Ижевцы начали сокращав свои растянутые фронты и отходить на позиции ближе к заводу. На Глазовском направлении они отошли к югу и держались верстах в 30 от завода отражая натис­ки красных и переходя в контрнаступления. Деревня Якшур-Бадья и находивша­яся недалеко южнее небольшая заимка в несколько дворов были заняты крупными силами красных. Заимка стояла в густом лесу, недалеко от дороги Ижевский завод — дер. Якшур-Бадья. Правая группа Северного фронта получила задачу разбить и отбросить противника из «Заимки».

Командующий группой подпоручик Вершинин с отрядом в 3.000 бойцов выс­тупил для выполнения задачи. В обход обоих флангов он послал по одной роте, а с главными силами двинулся по дороге, рассчитывая движение так, чтобы обход­ные роты имели время пробраться по старому, трудно проходимому лесу и уда­рить с флангов. Обход с правого фланга был поручен прибывшей из Ижевска роте, состоявшей из 250 рабочих под командой прапорщика. Пулеметов в роте не было. Орудий не было вовсей группе подпоручика Вершинина, так как снаряды в октябре подошли к концу и имевшиеся пушки были отосланы на завод.

Командир роты не внушал доверия: бледный, видимо болезненный, он имел, по словам участника боя, «вид обреченного человека». Поэтому подпоручик Вер­шинин назначил к нему, под видом командира батальона, другого офицера. Но и этого случайного офицера он тоже не знал, а задача требовала руководства опыт­ного боевого начальника. Подпоручик Вершинин посылает с ротой также и свое­го помощника — поручика Михайлова.

Последнего он знал очень хорошо, так как Михайлов был организатором и руководителем тайной антибольшевистской группы офицеров в г. Глазове. Вер­шинин состоял в группе у Михайлова. Вместе с другими офицерами этой орга­низации они оба были захвачены, попали в тюрьму и оттуда совершили весьма рискованный и дерзкий побег. Подпоручик Вершинин, совсем молодой офицер, раньше прибыл в район восстания и получил в командование правую группу Северного фронта. Поручик Михайлов, пробравшись к Ижевцам позднее, попал помощником к своему соучастнику по тайной организации и бегству от большевиков.

Отправляя поручика Михайлова в обходную роту, Вершинин был уверен, что успех обеспечен. Рота углубилась в лес и взяла направление с расчетом выйти к «Заимке» справа. Движение было тяжелое — заросли кустов и, особенно, стволы огромных упавших деревьев, часто в аршин диаметром, заграждали дорогу. По истекшему времени выходило, что «Заимка» должна быть вблизи. Не видя ее, нача­ли сомневаться, не взяли ли слишком вправо и не прошли ли мимо. Неожиданно раздались выстрелы красной заставы. Поручик Михайлов крикнул «ура!», и все бросились за ним. Застава противника бежала. Перепрыгивая через упавшие дере­вья, Ижевцы преследовали их, продолжая кричать «ура». Три раза красные оста­навливались и пробовали задержать Ижевцев стрельбой, прячась за стволы дере­вьев. Но Ижевцы бежали вперед и гнали красных дальше. Таким путем красная застава помогла обходной роте найти «Заимку».

Показались строения. Перед ними расчищенное пространство, всего шагов в 70. Рота сильно растянулась. Бег по лесу с преодолением препятствий утомил более слабых. С поручиком Михайловым впереди оказалось всего около 20 бой­цов и «командир батальона». Красные открыли пулеметный и ружейный огонь. «Командир батальона» тяжело ранен в ногу. Он не может бежать дальше, на лице выражение досады. Поручик Михайлов приказал ему пробираться назад и найти фельдшера.

У противника замешательство. Торопятся взять на передки две пушки и увезти их. Поручик Михаилов, рассыпав бойцов в цепь на небольшом бугре у опушки леса, приказал им перебить лошадей. Оставшись без лошадей, красные артиллери­сты повернули орудия на Ижевцев и открыли бешеный огонь на картечь. Из-за близости расстояния снаряды разрывались над головами и сзади лежавших в цепи, поражая подбегавших отсталых. Лес загудел от пушечной пальбы. В цепи каза­лось, что орудийная стрельба происходит сзади, за лежавшими на бугре. Из-за черной завесы шрапнельного дыма по временам выскакивали отдельные бойцы к вливались в цепь. Двинуться вперед было невозможно. Многие были убиты и ранены картечью и кусками деревьев, разбиваемых снарядами. Тяжелое положе­ние еще более ухудшилось, когда красные поставили пулемет справа и открыли продольный огонь по бугру, за которым прятались бойцы. Казалось, все будут перебиты.

Но вот слева от «Заимки» появилась из леса группа в сотню солдат и бросилась на красных. После короткого штыкового боя красные бежали, бросив пушки. Неожиданная помощь пришла от отставших во время преследования заставы и собравшихся около командира роты. Но его самого не было. На вопрос: — «где он?» — последовал ответ: «убит в наступлении». Но это было не так. Выяснилось, что прапорщик был подавлен грохотом стрельбы и отказался вести собравшихся около него вперед. Отставшие Ижевцы рвались на помощь своим. Убеждать и уговаривать ротного было некогда. Каждое мгновение было дорого. Несколько штыков закончили жизнь недостойного командира. В командование вступил унтер-офицер, участник мировой воины. Он сразу понял, что бешеный огонь красных задержал находившихся впереди, и надо не подпирать их с тыла, а ударить врага с фланга. Его находчивость спасла роту от уничтожения. Рота потеряла треть своего состава — 80 человек было убито и ранено.

Упорно дравшийся отряд красных состоял из латышей. Главные силы группы подпоручика Вершинина и левая обходная рота в бою принять участие не успели. Но по колонне главных сил, следовавшей по дороге, красные открывали огонь со стороны дёр. Якшур-Бадья

Два боя, описание которых здесь приведено со слов участников, являются слу­чайными в общем ходе борьбы Ижевцев и Воткинцев. Но они указывают на чрез­вычайно высокое боевое воодушевление восставших против большевистского гнета — то воодушевление, которое не покидало их за все три месяца отстаивания ими своих родных очагов, а потом и в четырехлетней борьбе на Урале, в Сибири, в Забайкалье и в Приморье.

 


В красном окружении

Отступление белых из Казани началось 9 сентября вечером. Взятие красными Казани 10 сентября не только позволило им значительно усилить свою разбитую и растрепанную 2-ую армию, но поставила ее в выгодное положение беспрепят­ственного выхода из района р. Вятки в Каму и движения по ней в тыл восставшим заводам. Насыщенная коммунистами и надежными отрядами из мадьяр, латышей и других наемников, 2-ая красная армия начала медленное продвижение к Ижевс­ку. Из цсшра своего сосредоточения около с. Вятские Поляны (120 верст к с.-в. от Казани к и 140 в. от Ижевска) красные двинулись двумя путями: вдоль железной дороги Казань-Екатеринбург и по рекам Вятке и Каме на Сарапул. К концу сен­тября красные подошли к ст. Агрыз, откуда идет ветка на Ижевск — Воткинск, и здесь загораются бои, продолжавшиеся весь октябрь. Спустившись на пароходах по р. Вятке и двинувшись вверх по р. Каме, красные в первой половине октября захватили г. Сарапул. Наша Волжская флотилия незадолго перед этим ушла в р. Белую на зимовку. Это открыло дорогу красной флотилии Раскольникова.

Вражеское окружение все теснее облегало восставшие заводы. Просьбы о по­мощи оставались без ответа. Пополнение огнеприпасами, почти исключительно трофейными, становилось все труднее и труднее. Снаряды были на исходе, ружей­ных патронов было ничтожное количество. Нужно было считаться с возможнос­тью оставления заводов и искать путей проделать это с наименьшими потерями. 20-го октября командующий Прикамской армией полковник Федичкин созвал со­вещание старших чипов армии и местный комитет Учредительного Собрания, представлявший из себя высшую гражданскую власть.

Полковник Федичкин, объяснив создавшуюся обстановку и невозможность рассчитывать на своевременное прибытие помощи, предложил начать заблагов­ременную эвакуацию раненых, женщин и детей, а также ценного имущества и запаса винтовок, на восточный берег Камы, пока это возможно было сделать в порядке и в условиях достаточной безопасности. Председатель комитета членов Учредительного Собрания Евсеев не согласился с предусмотрительным полковни­ком Фсдичкиным и назвал его предложение об эвакуации трусостью.

В ответ на это полковник Федичкин подал заявление об отставке. После этого заседания весь комитет членов Учредительного собрания скрылся. Два дня их не могли нигде найти. Даже своего секретаря А.П... сбежавшие не предупредили о том, куда они исчезают, и секретарь не знал, где их искать. Причиной исчезновения всего комитета, как выяснилось, была боязнь ареста полковником Федичкиным. Но последний никому никакими арестами не грозил. Не желая вызывать никаких разногласий и вносить раскол в ряды защитников в эти тревожные и решительные дни, полковник Федичкин, заявив о своей отставке, покинул Ижевск и пробрался в г. Уфу в распоряжение Верховного Главнокомандующего генерала Болдырева.

В «генеральском доме», как назывался бывший дом начальника Ижевского за­вода, на втором этаже разместился комитет членов Учредительного собрания. В первом этаже издавалась газета «Ижевский Защитник». К этому дому ежедневно собирались все имевшие отношение к делам, которыми ведали члены комитета, в том числе и поставщики на армию, ждавшие срочных распоряжений на разные заготовки, так как все суммы находились в руках Комитета. Исчезновение членов комитета могло быстро распространиться среди населения и вызвать тревогу и панику. Поэтому находившиеся в «генеральском доме» служащие в канцеляриях комитета и газетные сотрудники условились скрывать бегство «верховной влас­ти». Тем временем поставщикам говорились разные небылицы, почему их не мо­гут принять по их делам. Но скрывать правду становилось все труднее и труднее.

Доброволец М.Т., сотрудничавший в перерывы от боев в газете, заявил, что комитет мог сбежать только в Воткинск, и взялся его разыскать. Взяв паровоз с двумя машинистами и захватив 5 вооруженных гимназистов в качестве охраны, так как в 60-всрстном промежутке между заводами появились разведывательные партии красных, М.Т. в 8 часу вечера помчался в Воткинск. Там вдомс Чайковско­го, где собирался Воткинский совет обороны, М.Т. нашел сбежавших комитетчи­ков. Получив необходимые сведения и распоряжения, М.Т. ночью же вернулся в Ижевск, успокоив заинтересованных лиц.

На место полковника Федичкина командующим Прикамской армией был на­значен капитан Юрьев. Командование Ижевскими частями было передано штабс-капитану Журавлеву, по оценке некоторых очень храброму офицеру, но мало опытному и бестолковому начальнику. Интересно отметить, что за время своего недолгого командования, около месяца, штабс-капитан Журавлев не был известен многим Ижевцам, даже из числа старших начальников, а некоторые даже никогда ничего о нем не слыхали.

Через несколько дней после бегства успокоившиеся члены комитета Учреди­тельного собрания приехали в Ижевск на устроенный ими многолюдный митинг. С ними приехал также новый командующий армией капитан Юрьев. На этом митинге Ижевцы услышали горячие призывы к спасению заводов от захвата крас­ными и даже призывы к походу на Москву. О том, будут ли доставлены патроны, и как без них дойти до Москвы, красноречивые ораторы не говорили.

Чем ближе красные подступали к заводам, тем упорнее и ожесточеннее стано­вились бои. Особенно сильно красные нажимали с юга. К концу октября бои из района ст. Агрыз переместились к Ижевску на 18 верст. На севере Ижевцы и Воткинцы удерживали врага в среднем верстах в 30 от заводов. Дорого доставался врагу каждый шаг. Но и защитники заводов несли тяжелые потери. Недостаток патронов был очень чувствителен; приходилось все чаще и чаще обращаться к штыку и всеми способами экономить патроны на крайний случай. Все рабочие, по установившемуся порядку, где бы они ни находились, не расставались с винтовка­ми. Кто бы какую работу ни делал — винтовка была рядом. По тревожному реву заводского гудка все немедленно бежали на сборные пункты своих рот. Из штаба приходила приказы, и роты быстро направлялись на атакованные пункты.

Пленные красноармейцы показывали, что, как только комиссары начинают их гнать вперед, они с волнением ждут рева могучего заводского гудка. Услышав его, в их рядах начинает нарастать паническое настроение. Они знают, что через час к месту боя подойдут и опрокинутся на них волны рабочих, и начнется кровавая штыковая схватка. По словам добровольца М.Т., только в Ижевске до 20.000 рабо­чих принимали участие в отражении атак врага, когда красные бросались на при­ступ в больших массах. Никто не пробовал уклониться от боя. Взаимная спайка и выручка стояли необыкновенно высоко. Если кто-нибудь не поспевал присоеди­ниться к своей роте, он пристраивался к другой.

Один из участников боя последнего дня защиты завода 7-го ноября рассказы­вает, как был собран последний резерв. Это была сводная рота, куда вошли все, кто еще оставался на заводе по разным причинам, не мог теперь попасть в свою роту или не знал, где ее искать. Командовал ротой полковник Власов, пользовавшийся любовью и доверием Ижевцев, как храбрый и распорядительный офицер. Когда потерявшие свои роты бойцы узнавали, что командует Власов, они охотно при­соединялись к этой сборной роте. Всего набралось около 300 бойцов. Рота по Казанской улице вышла к станции Ижевск, находившейся в одной версте от заво­да. Здесь она заняла окопы недалеко от татарского кладбища. На кладбище и левее в большом количестве накапливался противник.

Полковник Власов решает помешать красным в их сосредоточении и подго­товке к штурму и атаковать их теперь же. Он отдает распоряжение и сам первый со знаменщиком и одним бойцом выскакивает из окопа и бросается к кладбищу. Одновременно доброволец М.Т. с 5-ю бойцами бросается левее. Но у красных уже стояли наготове пулеметы, и их огонь перебил всех выскочивших вперед и заста­вил остальных, поднявшихся для атаки, укрыться в окопах.

Полковник Власов был тяжело ранен, и его с большим трудом вытащили из-под обстрела. У рассказчика-добровольца была перебита нога. Он начал ползти к окопу. К нему выскочила гимназистка Попова, работавшая сестрой милосердия и отличавшаяся необыкновенной смелостью, и хотела перевязать раненую ногу. Пуля ранила ее в лоб, и лицо ее залилось кровью. Доброволец приказал ей бежать зигзагами в окоп. Ему удалось самому доползти до окопа, где его перевязали и отправили в тыл.

После нескольких настойчивых атак красные захватили станцию. Она была оставлена в 2 часа дня. Около этого же времени были очищены другие пункты, лежавшие впереди завода, и защитники отступили на последние позиции у окраи­ны завода. Утомленные боями и потрясенные упорством обороны, красные не чувствовали уверенности в окончательном успехе, остановились и набирали силы для дальнейших действий. Ночью они бездействовали. По красным сведениям (Граж­данская война, т. 1) последние дни защиты Ижевска излагаются так: «Бои под Ижев­ском 5-го, 6-го и 7-го ноября достигли большого напряжения; та и другая сторона дрались с большим упорством, неся большие потери. Этими боями подтвердились сведения агентуры, что вокруг территории завода противником вырыты окопы с ходами сообщения в тыл и усилены проволочные заграждения. Войскам отдастся приказ взять Ижевск 7-го ноября во что бы то ни стало».

«7-го ноября с утра началась артиллерийская подготовка атаки и устройство проходов в проволочных заграждениях. Вера в успех настолько велика, что было приказано держать прямой провод с Московским Кремлем для немедленной передачи сообщения о падении Ижевска в день, когда праздновалась годовщина Ок­тябрьской революции. К 17 часам войска были уже у проволочных заграждений и готовились к штурму. Противник вел бешеный огонь из орудий, пулеметов и ружей... На правом фланге боевой линии в числе прочих частей был 2-й Мусуль­манский полк, который не выдержал огня, дрогнул и позорно бежал с поля сраже­ния, оставив противнику батарею, пулеметы и другую материальную часть. На пути бегства людьми полка был разграблен полковой обоз, похищены вещи ко­мандного состава. Весь же командный состав в этом полку держал себя образцово. 2-й Мусульманский полк за свое позорное и преступное поведение был расформи­рован. В 19 час.40 мин. Ижевск был взят штурмом... Бронированный поезд «Сво­бодная Россия» ворвался на станцию Ижевск и своим огнем внес в ряды белогвар­дейцев сильнейшее расстройство. Кавалерия вслед за пехотой ворвалась в город, на улицах которого завязались ожесточенные бои.»

Это описание красного историка имеет значительные неточности. Каких-либо серьезных проволочных заграждений у Ижевцев не было: проволока на заводе не выделывалась и запасов ее не имелось. Защитники не могли вести бешеный огонь из орудий, пулеметов и ружей из-за недостатка огнеприпасов. На улицах города боев не было, красные не посмели войти ночью в город, и в Москву была послана преждевременная «поздравительная» телеграмма о взятии Ижевска, не соответствовавшая действительности. Следует также отметить, что бегство 2-го Мусуль­манского полка не было единственным случаем. Защитники много раз обращали красных в паническое бегство, но их историк отмечает только один случаи, кото­рый трудно замолчать, так как была брошена батарея, разграблен обоз и полк был расформирован.

После очищения станции и других передовых пунктов впереди завода — даль­нейшее сопротивление красным было оказано на южной окраине города. Здесь с наступлением темноты бой затих. Красные остановились, не решаясь ночью дви­гаться дальше. Трехмесячная борьба за Ижевск подходила к концу. Героизм и самопожертвование восставших должны были покориться грубой силе численно­го превосходства и подавляющего огневого преимущества красных. Был отдан приказ об оставлении завода. Ижевцы, как бойцы, так и большинство их семей -покинули свои родные места.

Раненого М.Т. везли вместе с другим раненым на подводе. До него доносился плач женщин и детей. Он всматривайся в темноту. Людей было трудно различить, по можно было видеть, как двигалось огромное количество белых пятен. Это были узлы с одеждой и едой — все, что могли захватить с собой жители Ижевска. Подвод было мало, большинство шло пешком. Около 40 тысяч, может быть, до 50 тысяч рабочих и их семей бросили родные очаги и все, что им было дорого. Ухо­дили от расправы и мести той власти, которая именовала себя защитницей всех трудящихся.

 


Последние дни восстания

Оставление Ижевского завода поставило на очередь дальнейшую судьбу всей борьбы восставших против красной власти. На совещании в Воткинске, на кото­ром присутствовали комитет членов Учредительного собрания, командующий Ижевско-Воткинской армией капитан Юрьев, начальник штаба армии полковник Альбокрипов и командующий Ижевцами штабс-капитан Журавлев, выяснилось:

1) что нет достаточно сил захватить обратно Ижевск;

2) что оборона Воткинска против превосходных сил противника на восточ­ных и северных подступах к заводу, где продолжаются упорные бои, и при нали­чии больших сил красных в захваченном ими Ижевске — становится невозможной,

3) что подход обещанных и долгожданных Сибирских частей не предвидится. Совещание решило оставить район Ижевского и Воткинского заводов и отве­сти армию за р. Каму. В предвидении возможности отхода уже собирались мате­риалы и начиналась постройка через Каму плавучего моста на баржах в 2-х вер­стах выше по течению от дёр. Усть-Речка. Длина моста — 482 сажени, начало пост­ройки 26-го октября, закончено 4-го ноября. Строителем был капитан 1-го ранга Вологдин.

Утром 10-го ноября капитана Юрьев вызвал командира 4-го Воткинского пол­ка поручика Болонкина и приказал ему передать в распоряжение штаба армии 2-й и 4-й батальоны. Общее положение у Воткинска к этому времени было следую­щее: 4-й полк занимал растянутый фронт: два батальона (1-й и 3-й) обороняли подступы к заводу на трактовой дороге от ст. Чепца: 2-й батальон охранял учас­ток к С.-З. от завода и находился в с. Светлом, поддерживая связь с северным фронтом Ижевцев: 4-й батальон был выдвинут в с. Паздеры в 20 верстах к юго-западу от строящейся переправы, имея задачу: не допускать движения противни­ка на север со стороны занятого им села Гольяны.

С оставшимися в его распоряжении двумя батальонами поручику Болонкину было приказано упорно оборонять северные подступы к заводу, держа тесную .вязь с расположенным правее 2-м Воткинским полком под командой поручика Дробннина. Далее к востоку у р. Камы действовал 1-ый Воткинский полк в районе Ножовского завода. На другом (левом) берегу Камы против частей красных, на­пиравших от г. Оса, действовал 3-й Сайгатский полк. Требование упорной оборо­ны обусловливалось необходимостью произвести планомерную эвакуацию гос­питалей, дать возможность населению Воткинска и его окрестностей, не желавше­му оставаться у большевиков, уйти за Каму и дать Ижевцам подойти к переправе. Оставить позицию поручик Болонкин должен был только по особому приказу. Остальные полки получили соответствующие распоряжения.

Ижевцам, отступавшим вдоль железной дороги на Воткинск, было приказано свернуть к переправе кратчайшим путем, имея сильный заслон в сторону села и пристани Гольяны. Красные части, занявшие Ижевск, настолько были изнурены боями, что не могли двинуться в преследование, и, по показанию участников, только разведывательные отряды противника следовали за арьергардами уходивших Ижев­цев. Во исполнение указанного ему задания, 2-й батальон 4-го Воткинского полка (поручик Бускин) перешел из с. Светлое в дёр. Верхний и Нижний Кокуй(10-12 верст к западу от завода). Противник, заметив приготовления к эвакуации завода, усилил свои атаки, но Воткинцы удержали все свои позиции. Около этого времени (по другим сведениям это было раньше), поручик Дробинин у дёр. Мишкино нанес сокрушительный удар 4-му Латышскому полку, захватив несколько орудий, пуле­меты и много пленных, и обратив красных латышей в поспешное бегство.

11-го и 12-го ноября противник вел атаки днем и ночью. Спать почти не прихо­дилось. Все устали и вымотались. Настроение было нервное, особенно в самом городе. В ночь с 12-го на 13-ое ноября поручик Болонкин опять был вызван в штаб к капитану Юрьеву. В штабе, уже опустевшем, его встретил капитан Юрьев, на­чальник штаба полковник Альбокринов и начальник связи штабс-капитан Щадрин. Поручик Болонкин вспоминает:

«Все они выглядели от усталости, как мертвецы. Здесь я лично от капитана Юрьева получил приказ оставить свои позиции 13-го ноября с наступлением тем­ноты, собрать полк (два батальона) и отходить через восточную часть города к переправе. Отдавая мне приказ и давая последние инструкции, командующий ар­мией сильно нервничал и несколько раз спрашивал начальника штаба и начальни­ка связи, какие сведения они имеют об Ижевцах, а также — какое положение на участке 4-го батальона, находившегося в распоряжении штаба и охранявшего направление со стороны с. Гольяны...»

Поручику Болонкину было сообщено, что центральная телефонная станция будет работать до 6 часов вечера 13-го ноября и что 2-й батальон его полка, нахо­дившийся в распоряжении штаба, будет отходить с последними телефонистами штаба армии и с подрывниками, которые должны будут взорвать железнодорож­ный мост через р. Сива, что в 5 верстах к югу от завода (на ветке с завода к приста­ни Галево). Успешно отбив днем 13-го ноября все атаки красных, поручик Болонкин около 9 часов вечера вышел на восточную окраину Воткинска, в 3 часа утра 14-го ноября был у моста и в 5 часов утра переправился на левый берег Камы.

Начальником переправы был строитель моста капитан 1-го ранга Вологдин. В его распоряжении находился штабс-капитан Самарцев, который встречал части и указывал им порядок переправы. От Самарцева поручик Болонкин узнал, что его 2-й батальон уже переправился, а 4-й находится в 2 верстах ниже переправы и пропускает последние подходящие части Ижевцев. Штабс-капитана Самарцев в разговоре с Болонкиным высказал ему мнение о весьма неудовлетворительном управлении штабс-капитана Журавлева Ижевскими частями. По его словам, Ижевцы отступали, не зная обстановки и не имея указаний о направлении движения. Мнение Самарцева находит подтверждение от других лиц и из фактов происшед­ших событий.

Неудачное управление или его полное отсутствие в отношении к Северному фронту Ижевцев привело к тому, что большая часть этого фронта была отрезана красными. Незначительная часть выбралась благополучно, отойдя со 2-м баталь­оном 4-го Воткинского полка. Другая часть пробовала пробиться через Ижевск, уже захваченный красными, попала в плен и стала жертвой чекистских зверств. Немногим удалось рассеяться и скрыться в лесах. Кроме того, отдельные мелкие группы Ижевцев подходили все время к мосту. Когда красные, наступавшие по правому берегу с востока, подошли близко к мосту и он мог быть ими захвачен, руководители переправы отдали приказ поджечь его. Некоторые запоздавшие Ижевцы перебегали по уже горевшему мосту. В их числе был и один из чинов комендантской команды Агрызского фронта В.М. Новиков. По сведениям, несколь­ко групп Ижевцев не успели дойти до моста и были захвачены красными.

Число Ижевцев и Воткинцев, перешедших за Каму, указывается участниками очень различно. Минимальная цифра для Ижевцев будет примерно 16000 человек, из них 10000 боеспособных мужчин. Другие считают, что ушло 30000 и даже больше. Поручик Болонкин для Воткинцев даст цифры: вооруженных Воткинцев было около 15000 и почти сколько же гражданского населения к семей. Ижевцы вывезли с собой несколько тысяч винтовок. Воткинцы вместе с госпиталями и семьями эвакуировали управление завода и увезли некоторые электрические ма­шины, что делало завод неработоспособным на долгое время.

С переходом за Каму закончилось крупнейшее по своей стихийности и масш­табу восстание рабочих против красной «пролетарской» власти — восстание Ижев­ских и Воткинских рабочих и присоединившихся к ним крестьян. Восстание это самостоятельно боролось против своих угнетателей. Оно началось 7 августа отка­зом рабочих-фронтовиков в Ижевской оружейном заводе выступить на защиту большевистской тирании, 14-ос ноября — день переправы последних частей вос­ставших за Каму — является 100-м днем борьбы в родных местах.

Следует подвести итоги этим ста дням. Отсутствие источников, недостаток времени и другие причины ограничили возможность дать более подробный очерк. Долг участников восстания, оставшихся в живых, сохранить в той или иной фор­ме воспоминания об этих днях. Дело будущих исследователей — собрать все уце­левшие материалы и дать полное описание этого восстания. Но и краткие сведения. которые были здесь даны, позволяют дать оценку этой интересной странице из Гражданской воины и сделать некоторые выводы.}...]

Восстание заводов отвлекло большие силы красных. Их 2-ая армия была, сна­чала прикована к району Сарапула, а вскоре разгромлена Ижевцами. Дезоргани­зованные остатки се бежали в бассейн р. Вятки. Отсюда некоторая часть этих беглецов была направлена на усиление красных войск, обложивших Казань, и действовала на Арском (восточном) участке. Восстание оказало также большое влияние на действия 3-й красной армии. Необходимость защищать линию сооб­щения с центром — железной дорогу Пермь-Вятка — заставили 3-ю армию выделить из своего состава значительные силы для охраны дороги. Это ослабило армию противника, и наступление на Екатеринбург, согласно плана Вацетиса, не только не могло состояться, но армия едва держалась против Сибиряков. Позднее, в де­кабре, она была выбита из Перми.

Продержавшись несколько больше месяца, Казань была захвачена красными. Они не предприняли энергичного преследования отступавшего казанского гарни­зона, и он довольно спокойно переправился через р. Каму у дёр. Епанчино близ Лаптева. Свои освободившиеся у Казани войска красные направляли против Ижевцев и Воткинцев, торопясь покончить с восстанием. В первую очередь перебрасывались: отряд Азина, сформировавший 2-ую Сводную дивизию (потом 28-ую), и латышские полки, 4-й латышский полк, как отмечалось раньше, был разбит Воткннцами, а 5-й латышский полк, сильно пострадавший при захвате Казани полковником Каппелем, видимо, действовал со стороны г. Глазова.[...]

Таким образом, восстание отвлекло силы и отразилось на действиях трех крас­ных армий Восточного фронта. Значительные подкрепления шли также из внут­ренних округов и с затихшего Западного фронта, при этом против Ижевцев и Воткинцев посылались особенно преданные и испытанные части, в их числе роты чсрсзвычаек. Если план Вацетиса был нарушен захватом Казани отрядом Каппеля и чехов, то его полное крушение было обусловлено восстанием Ижевско-Воткинских рабочих. После обратного захвата Казани красные войска смогли одержать на линии Волги некоторые успехи и продвинуться вперед. Севернее восставшие еще два месяца приковывали большие силы красных, и на левом участке своего фронта все их усилия перейти в наступление были парализованы на долгое время.

Большевистская власть с большими жертвами и жестокостью подавила восста­ние. Если бы надо было пролить крови в десять, в сто раз больше — большевики не задумались бы над этим. Человеческая жизнь в их расчетах стоит на последнем месте. Более существенной для них была политическая сторона событий. Присво­ив себе право исключительного руководства рабочими массами, они не могли допустить, чтобы рабочие могли идти не вместе с ними или, тем более, против них. Они пробуют немедленно подавить восстание Ижевцев, боясь, что их пример мо­жет увлечь других. Им это не удалось. Ижевцев поддержали Воткинцы, и подня­лись в разное время еще несколько уральских заводов. Замолчать эти выступления было невозможно — они стали достоянием истории Гражданской войны. Но с историей большевики не стесняются и дают всему свое собственное объяснение и толкование.

«История Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков)», изд.1938 г., трактует события так: «Мятеж корпуса чехословаков послужил сигналом к мяте­жу кулачества на Волге и в Сибири и эсеровски настроенных рабочих на Воткин­ском и Ижевском заводах». Сходное объяснение дает Какурин («Как сражалась революция», т.1, стр.96): «Ижевское восстание было организовано союзом фрон­товиков, насчитывавшим в себе до 4 тысяч членов, в котором в течение долгого времени велась эсеровская пропаганда». Большевики имеют все основания высоко расценивать силу пропаганды, которой сами они всегда так умело и нагло пользо­вались. Но их обвинения эсеров, что они своей пропагандой вызвали восстание в Ижевске, не имеют никаких оснований.

Союз фронтовиков, который поднял восстание, далеко не насчитывал числен­ности в 4000 человек, указанной Какуриным, и не имел никакой политической программы, а был организован исключительно для защиты прав вернувшихся с фронта солдат, бывших рабочих. После успеха восстания вынырнули из подпо­лья эсеры, члены Учредительного собрания, воспользовались отсутствием власти после уничтожения большевистского «совета» и, как убежденные «народоправды», никого не спрашивая, объявили себя высшей гражданской властью под на­званием «Прикамского Комитета Учредительного Собрания».

Как обычно у них практиковалось, они поспешили захватить казначейство и стали распоряжаться денежными средствами. Их появление и начавшаяся те­перь, после восстания, эсеровская пропаганда были встречены большинством рабочих равнодушно. Надо было вести упорную борьбу с большевиками, а не заниматься политикой и партийной болтовней. Но эсеры, по крайней мере, бо­лее влиятельные из них, на первое место выставляют свои собственные партий­ные интересы и под маркой «Учредительного Собрания» стараются прежде всего укрепить свою власть. Они начинают формировать свои собственные части — на первых порах роту «имени Учредительного Собрания». В эту роту не находи­лось добровольцев, и не было желающих занять должность командира роты. Тогда из Самарского «Комуча» были командированы два эсера, Шмелев и Шеломенцев, привезшие деньги и начавшие агитацию за поступление в эту роту. Рота, наконец, была организована. Когда пришло время выступать на позицию, Шме­лев поспешил в тыл. Шеломенцев, командуя ротой, долг свой выполнил и погиб в бою под Ижевском.

Если рабочие в большинстве относились безразлично к пропаганде и затеям эсеров, то и последние не доверяли Ижевцам и, в особенности, их командному составу. Этим объясняется поспешное бегство Евсеева и членов его комитета, уд­равших от вымышленной ими же самими опасности. Последующие события, ко­торые отстранили эсеров от всякого участия в налаживании государственного порядка и которые кончились передачей власти в руки адмирала Колчака, еще яснее подчеркивают, что Ижевцы и Воткинцы выбрали дорогу, по которой пошли все честные и действительно любящие свою родину русские люди.

Они, за малым исключением упорных «партийцев», без оговорок признали власть адмирала Колчака. Они не пошли за партией, которая свои партийные интересы ставила всегда выше благополучия России и русского народа. Бросив большевикам свой вызов на смертный бой, рабочие забыли, к каким партиям они принадлежали, забыли, кто были их политические единомышленники или против­ники, кто были их друзья или недруги, все они, как один, поднялись против крас­ного гнета. Для них время слов, программных различий и других разногласий прошло, и, крепко спаянные в своем порыве, они упорно, самоотверженно бились с врагом. Считавшие себя эсерами не хотели выделяться из рядов других восстав­ших рабочих и не пошли за своими незадачливыми главарями.

Среди восставших против большевистского гнета были также принадлежав­шие к партии большевиков. Эти большевики отказались поддерживать зверства и преступления своих однопартийцев. В отличие от «большевиков», стоявших во главе кровавой власти, они называли себя «большевиками-мстителями», а своих врагов «комиссародержавцами». Все это, конечно, хорошо известно большевикам и их историкам. Также они отлично знают, что их притеснения и кровавые рас­правы с непокорными рабочими вызывали возмущение и озлобление и были на­стоящими причинами восстания.

Ижевец М.К. Данилов вспоминает, как в Ижевск, недели за три до восстания, прислали «всероссийского старосту» Калинина, который пробовал успокоить и задобрить рабочих, собравшихся в одной из обширных мастерских. Раздраже­ние против него, как представителя ненавистной власти, было таково, что ему не дали говорить. Шум и угрозы встречали все его попытки начать свою речь. Он поспешил уехать из Ижевска, ничего не добившись, но самолично познакомив­шись с настоящим отношением рабочих к советской власти. Заметил, без сомне­ния, и единодушие, с которым все рабочие, как один, кипели гневом при его выступлении. Этот гнев через три недели прорвался наружу и дорого обошелся советской власти.

Долгий путь Гражданской войны с честью и славой был пройден Ижевцами и Воткинцами, дела которых отличались высокой доблестью и самопожертвовани­ем. Никакая пропаганда никакой партии не могла повести Ижевцев и Воткинцев по пройденному ими пути. Это могла сделать только любовь к страдающей Роди­не. Это большевики знают, но не смеют об этом говорить.

Необходимо коснуться еще одного вопроса — почему восставшим заводам не была оказана достаточная помощь со стороны других антибольшевистских сил. Незначительную помощь боевыми припасами восставшие получили от эскадры капитана 1-го ранга Федосьева. Пробравшийся в Самару шт.капитан Куракин получил 10.000 снарядов и другое подкрепление материальных запасов, но не мог довезти их до Ижевска вследствие начавшихся наших неудач на Волге.

Сибирская армия, захватившая 25 июля Екатеринбург и накапливавшая там свои силы, имела больше возможностей помочь Ижевцам и Воткинцам. Соб­ственно, это была бы не помощь, а использование сложившейся обстановки в собственных целях Сибирской армии — нанесения своему противнику, 3-ей крас­ной армии, сильного удара, а при удаче — и уничтожения этой армии. Вместо фронтального наступления на Пермь, Сибирской армии давался шанс захватить этот город скорее и с меньшими усилиями глубоким обходом через район вос­стания. Этим путем Сибирская армия не только захватывала Пермь, но и решала более важную задачу — нанесения противнику поражения, 3-я красная армия находилась в очень тяжелом положении, так как восставшие рабочие отрезали ее от соседей и угрожали ее тылу.

К сожалению, во главе Сибирской армии находился неспособный на такие действия генерал Гайда. Профессор генерал Головин пишет («Российская контрре­волюция», часть 4-я, кн.8, стр.121): «Разбросавши свои силы на столь широком фронте, Гайда, хотя неуклонно и отжимал действовавшую против него 3-ю крас­ную армию, но продвигался медленно. Французский военный представитель под­полковник Пишон так отзывается об этом наступлении Гайды: «Мечется во все стороны и дерется растопыренными пальцами, вместо кулака». Далее генерал Го­ловин приводит характеристику Гайды полковника Зайцева: «Путь из фельдшеров в командующие армией был им пройден всего лишь в три года, и это не могло не отзываться на его оперативной деятельности. Стратегичес­ки его успехи были близки к нулю»...

Затем генерал Головин пишет (там же, стр. 121-122): «Даже если рассматри­вать наступление Гайды в ограниченных рамках операции на Пермском направлении, нельзя не заметить одной крупнейшей стратегической ошибки: Гайда не учел того громадного политического и стратегического значения, которое имело восстание Ижевских и Воткинских рабочих и соседних с ними Вятских крестьян. В лице этих повстанцев Восточный противобольшевистский фронт мог бы обрести те народные массы, которые так нерешительно шли на присоединение к находящимся уже в контрреволюционном лагере элементам русской интеллигенции. Настоятельно требовалось возможно скорее и сильнее поддержать Ижевских и Воткинских рабочих, которые в силу своей большой организованности являлись остовом повстанческого клина в юго-восточной части Вятской губернии. Нужно прибавить еще к только что сказанному, что захват большевиками Ижевска передавал в их руки третий и последний по счету русский оружейный завод». Таковыми оказались печальные последствия – как для Ижевско-Воткинского восстания, так и для общего хода борьбы на Восточном фронте – назначение на важный пост командующего Сибирской армией совершенно неподготовленного для этого генерала Гайды.

 

Обновлено 16.02.2011 20:54