Военный конфликт в районе озера Хасан в 1938 г. взгляд через шесть десятилетий Печать
Автор: Сборник материалов   
09.03.2011 19:56

Козлов В. П.,
руководитель Федеральной архивной службы России,
член-корреспондент РАН


Вступительное слово

Прошло 65 лет со времени событий у озера Хасан. Сегодня есть все возможности для того, чтобы объективно посмотреть на эти события, понять их роль и место в последующей истории, понять эти события, как предысторию начала Второй мировой войны 1939-1945 гг.
Значимость нашей конференции придаёт то обстоятельство, что сегодня историки свободно и спокойно, объективно могут давать оценки любым событиям нашей истории, исходя из стратегических интересов нашей России сегодня.
Кроме того, Вы все, наверно, посмотрели выставку, посвященную событиям у озера Хасан1, и, конечно, убедились, насколько интересные и ранее недоступные материалы представлены на этой выставке. Таким образом, выставка символизирует новые возможности у наших отечественных историков, в связи с рассекречиванием большой группы новых архивных материалов.
Хочу отметить, что в подготовке конференции и выставки принял участие большой круг государственных учреждений и организаций. Это — Федеральная архивная служба России, представленная Российским государственным военным архивом (РГВА), Государственным архивом Российской Федерации (ГАРФ), Российским государственным архивом кинофотодокументов, Российским государственным архивом фотодокументов, Российским обществом историков-архивистов (РОИА), а также Историко-документальный департамент МИД России, Институт военной истории Министерства обороны, Центральный музей Вооруженных Сил Российской Федерации, Центральный музей Федеральной пограничной службы России, Архив Президента Российской Федерации (АПРФ) и Российский государственный военный историко-культурный центр при Правительстве Российской Федерации.
Я хотел бы отметить, что данное мероприятие проходит в рамках государственной программы “Патриотическое воспитание граждан РФ на 2001-2005 гг.”. Средства на его проведение были выделены также и из программы “Культура России” (подпрограмма “Архивы России”).
Мне остаётся только еще раз поприветствовать вас и пожелать успехов конференции и выразить надежду, что доклады и сообщения дадут новые знания правды и истины нашей истории.
Мне очень жаль, что средства массовой информации не очень широко откликнулись на наши предложения посетить выставку и принять участие в работе конференции1.
Но будем надеяться, Что нам совместными усилиями все-таки рано или поздно удастся преодолеть пренебрежение историей нашего Отечества, тем более теми ее страницами, которыми мы все должны гордиться, как граждане России, в которой мы родились и где живем.

 


Приветствие Аппарата Правительства Российской Федерации участникам научно-практической конференции и организаторам выставки
“Военный конфликт в районе озера Хасан в 1938 г.: взгляд через шесть десятилетий”1

Участникам всероссийской научно-практической конференции и организаторам выставки “Военный конфликт в районе озера Хасан в 1938 году: взгляд через шесть десятилетий”

Сердечно приветствую участников научно-практической конференции и организаторов тематической выставки “Военный конфликт в районе озера Хасан: взгляд через шесть десятилетий”.
Исполняется 65 лет с того дня, когда летом 1938 г. в районе озера Хасан в Приморье произошло вторжение японских захватчиков на территорию Советского Союза. Это событие вошло в отечественную историю особой страницей — как одна из первых попыток агрессивных сил испробовать на прочность нашу страну в преддверии Второй мировой войны. Никогда не померкнет в памяти народной мужество и героизм советских пограничников, бойцов Красной армии, высокое мастерство командиров, проявленные в ходе разгрома японских агрессоров в этом конфликте. Поражение японских милитаристов явилось серьезным ударом по их захватническим планам на Дальнем Востоке.
Напоминая современникам об этих событиях, организаторы и участники научно-практической конференции воскрешают дела минувших дней, напоминают об уроках отечественной истории. Они не потеряли своей актуальности и сегодня. Взгляд на эти события сквозь призму истории позволяет глубже и всестороннее понять важные страницы нашей истории, еще раз с благодарностью вспомнить соотечественников, показавших образцы патриотизма и героического служения Родине. Их подвиг навсегда останется в сердцах многих поколений россиян.
От всей души желаю всем участникам научно-практической конференции и организаторам выставки здоровья, большого личного счастья и новых творческих успехов во благо России.

Начальник Административного департамента
Аппарата Правительства Российской Федерации В. Галкин

 



Кольтюков А.А.,
начальник Института военной истории МО РФ,
кандидат военных наук

 



Вооруженный конфликт у озера Хасан: взгляд из XXI века


hasanСобытия на озере Хасан 1938 г. и сегодня неоднозначно воспринимаются и в России, и в мире.
В советской историографии (цитирую по Советской военной энциклопедии 1980 г.) отмечалось: “Хасан, озеро в Приморском крае РСФСР, в 130 км юго-западнее Владивостока, у границы с Китаем и Кореей, в районе которого в июле-августе 1938 г. произошел военный конфликт, вызванный японскими войсками, вторгшимися на территорию СССР”. Далее утверждалось, что “поражение японцев в районе Хасана было серьезным ударом по их захватническим планам на Дальнем Востоке, направленным против СССР. Боевые действия подтвердили высокие морально-политические качества, боевую выучку советских воинов, надежность отечественной военной техники, правильность основных положений советских уставов и наставлений. Советские войска приобрели некоторый боевой опыт, который был использован для дальнейшего повышения боевой готовности Советской Армии, отработки вопросов взаимодействия родов войск и управления войсками”.1
Детальное изучение карты боевых действий, приведенной в Энциклопедии, вызывает ряд вопросов. Вооруженная борьба велась за ничтожный клочок земли, отделявший юго-западный берег озера Хасан от государственной границы. С точки зрения военной стратегии, да и оперативного искусства, обладание этим участком местности не давало никаких преимуществ ни Японии, ни Советскому Союзу.
Однако этим событиям в Кремле придавали большое политическое значение. Видимо, не случайно по результатам боев участвующие в боях 40-я стрелковая дивизия была награждена орденом Ленина, 38-я стрелковая дивизия и Посьетский пограничный отряд — орденами Красного Знамени. 26 участников боев были удостоены звания Героя Советского Союза, а 6,5 тысячи человек награждены орденами и медалями. Для того времени такие массовые награждения были весьма заметным событием.
Одновременно с этим были приняты весьма суровые меры по отношению к командующему Дальневосточным фронтом маршалу В. К. Блюхеру — он был отстранен от должности, а затем репрессирован. Дальневосточный фронт был расформирован. На его основе были созданы 1-я Отдельная Краснознаменная (командующий Г.М. Штерн) и 2-я Отдельная Краснознаменная (командующий И.С. Конев)армии.
В секретном приказе наркома обороны маршала К.Е. Ворошилова*, изданном после обсуждения итогов конфликта на заседании Главного военного совета РККА, констатировалось:
“События этих немногих дней обнаружили огромные недочеты в состоянии Краснознаменного Дальневосточного фронта. Боевая подготовка войск, штабов и командно-начальствующего состава фронта оказались на недопустимо низком уровне. Войсковые части были раздерганы и небоеспособны; снабжение войсковых частей не организовано. Обнаружено, что Дальневосточный театр к войне плохо подготовлен (дороги, мосты, связь)...”2
Таким образом, мы должны отметить серьезные расхождения в оценке событий официальной историографией и военно-политическим руководством страны того времени. Кроме того, отстранение от должности и репрессии в отношении маршала В. К. Блюхера трудно объяснить общей политической атмосферой в СССР в те годы. Как видно из материалов заседаний Главного военного совета РККА, недостатков в строительстве и подготовке Вооруженных Сил, более существенных, чем в Д ВФ, официальными комиссиями вскрывалось немало. Однако столь серьезные оргвыводы последовали впервые.
Очевидно, что несмотря на тактический характер вооруженного столкновения у озера Хасан, выводы по нему были обусловлены военно-политическими и стратегическими факторами.
Попробуем разобраться хотя бы в некоторых из них. Как известно, к середине 30-х годов у военно-политического руководства страны сложилась точка зрения, что основная военная опасность для СССР исходит от Германии и Польши. Готовясь к обороне на главном — западном направлении, предполагалось, что и Япония не упустит свой шанс добиться территориальных приращений за счет СССР на Дальнем Востоке. Отсюда следовал вывод, что нужно быть готовым к войне на два фронта.
В сентябре 1934 г., оценивая военно-стратегическую обстановку, К.Е.Ворошилов заявил “Мы имеем сведения не только газетные, но более основательные, что между Германией и Польшей, с одной стороны, и Японией — с другой, происходят какие-то закулисные и весьма серьезные разговоры насчет совместного содействия против Советского Союза. Эта комбинация вполне правдоподобна и реальна. Нападение на Дальний Восток оттянет туда много сил и тем создаст для наших западных соседей  больше возможностей”.3
В своей записке наркому обороны от 25 февраля 1935 г. М.Н.Тухачевский также полагал, что “вряд ли Германия и Польша выступят против нас без участия в войне Японии”.4 В 1935 г. исходя из оценок возможных событий на Дальнем Востоке считалось необходимым по мобилизационному плану иметь для прикрытия границ против Японии не менее 35 дивизий с 3 — 4 тыс. самолетов.
Опасения советского руководства по поводу Дальнего Востока имели веские основания.
Еще в 1920 г. в Японии появилась книга одного из ведущих военных специалистов К. Сато. которая была переведена на русский язык и издана под названием “Япония и Америка в их взаимных отношениях”. В этой книге содержался прогноз характера и исхода будущих столкновений за передел мира: “Географическая и историческая миссия Японии должна развиваться, во что бы то ни стало на Азиатском материке. Если развитию Японии на континенте будут поставлены препятствия, то это будет смертельной угрозой самому ее существованию”. При новом переделе мира “Япония должна получить власть в Китае и в русских владениях на Дальнем Востоке”.3 Как известно, в это время японские интервенционистские оккупационные войска еще не помышляли уходить с советского Дальнего Востока.
В 1923 г. японским военно-политическим руководством был принят документ “Курс на оборону”, в котором противниками Японии были определены СССР, США и Китай. Планом войны против СССР предусматривалось “разгромить противника на Дальнем Востоке и оккупировать важные районы к востоку от озера Байкал. Основной удар нанести по Северной Маньчжурии. Наступать на Приморскую область, Северный Сахалин и побережье континента. В зависимости от обстановки оккупировать и Петропавловск-Камчатский”.6 В последующие годы этот план стал проводиться в жизнь.
1931 год — Япония нападает на Маньчжурию, в 1935 г. — захватывает северо-восток Китая. В июле 1937 г. начинается полномасштабная война против Китая.
После захвата в 1931 —1932 гг. японцами Маньчжурии и превращения ее в марионеточное государство Маньчжоу-го там начал создаваться плацдарм для нападения на СССР, при этом особое внимание уделялось подготовке японской Квантунской армии к будущей войне. Во второй половине 30-х годов Япония, поощряемая правительствами США, Англии и Франции и поддерживаемая гитлеровской Германией, перешла к прямым провокациям против Советского Союза.
Замысел будущей войны был изложен в документе генерального штаба японской армии “Основные принципы плана по руководству войной против Советского Союза”, разработанном в августе 1936 г. В нем указывалось, что на первом этапе военных действий необходимо “захватить Приморье и Северный Сахалин”, затем “заставить Советский Союз согласиться со строительством Великого монгольского государства”. При этом подразумевалось, что это “государство” должно целиком поглотить территорию МНР и находиться в полной зависимости от японских военных властей.7

В марте 1938 г. штабом Квантунской армии был направлен в центр документ “Политика обороны государства”, в котором в случае войны против СССР предписывалось силами Квантунской и Корейской армий нанести основной удар по советскому Приморью для его захвата путем отсечения войск Особой Дальневосточной армии от войск Забайкальского военного округа и их уничтожения.8
Однако в 1938 г. Япония в материально-техническом отношении еще не готова к крупномасштабной войне. Здесь еще помнят позорный уходе Дальнего Востока в 1922 г. и понимают необходимость серьезной подготовки. Япония пытается выяснить возможность реализации своих планов против СССР и одновременно готовится к войне.
Маньчжурский театр военных действий обустраивался чрезвычайно быстро. Уже к 1937 году здесь было 43 военных аэродрома и около сотни посадочных площадок. Железные дороги протянулись на 8,5 тыс. километров.
В середине 1937 г. в Маньчжурии на границах с Советским Союзом и Монгольской Народной Республикой японцами было создано 11 укрепленных районов, во всех крупных населенных пунктах вдоль государственных границ размещались сильные военные гарнизоны, строились и совершенствовались шоссейные дороги. В Северной и Северо-Восточной Маньчжурии была сосредоточена основная группировка Квантунской армии, состоявшей из 6 дивизий.9 Боевая подготовка японских войск проводилась в обстановке, приближенной к природным условиям советского Дальнего Востока: у солдат вырабатывалось умение воевать в горах, лесистой местности, в районах с суровым климатом.
К весне 1938 г. численность японских войск в Маньчжурии была доведена до 350 тыс. человек, имевших 1052 артиллерийских орудия, 585 танков и 355 самолетов. Кроме того, более 60 тыс. человек, 264 артиллерийских орудия, 34 танка и 90 самолетов японское командование держало в Корее.10
До июля 1937 г. численность советских войск на Дальнем Востоке составляла 83 750 человек, 946 артиллерийских орудий, 890 танков (преимущественно легких) и 766 самолетов.
В связи с явной подготовкой Японии к вооруженному нападению на советский Дальний Восток приказом наркома обороны СССР от 1 июля 1938 г. Отдельная Краснознаменная Дальневосточная армия была преобразована в Краснознаменный Дальневосточный фронт.
Командующим войсками Краснознаменного Дальневосточного фронта назначается один из наиболее известных полководцев Гражданской войны Маршал Советского Союза Василий Константинович Блюхер.
Фронт состоял из двух общевойсковых армий — 1-й Приморской и 2-й Отдельной Краснознаменной, которыми соответственно командовали комбриг К.П. Подлас и комкор И.С. Конев (будущий Маршал Советского Союза). Из дальневосточной авиации создается 2-я Воздушная армия.
Для пополнения корабельного состава Тихоокеанского флота с Балтики в 1937 г. были направлены два эскадренных миноносца. Их экипажи за 75 суток совершили беспримерный переход во Владивосток Северным морским путем.»
На усиление Дальневосточного фронта в течение 1938 г. было решено направить 105 800 человек рядового и командного состава. Большие денежные средства выделялись на капитальное военное строительство. Началось строительство1 120 оборонительных районов на наиболее угрожаемых направлениях. Много внимания уделялось укреплению дальневосточной границы.12
Занимая по принципиальным вопросам жесткую по отношению Японии позицию, Советский Союз тем не менее не был заинтересован в дальнейшем ухудшении двусторонних отношений. 4 апреля 1938 г. СССР выступил с инициативой конструктивно решить ряд накопившихся проблем, по которым стороны не желали идти на уступки, но японская сторона по-прежнему не желала компромисса и стремилась добиться односторонних уступок со стороны СССР.
Подготовка провокации у озера Хасан
Рассчитанная на “блицкриг” полномасштабная война в Китае растянулась уже на год, и конца ей не было видно, что заметно сказывалось на авторитете Японии перед союзниками по Антикоминтерновскому пакту. Чтобы избежать окончательной “потери лица”, Токио нужен был быстрый и яркий успех.
Япония усиленно ищет повод для конфронтации с Советским Союзом. Только за неполные восемь месяцев 1938 г. военнослужащими японских вооруженных сил было совершено 124 нарушения границы на суше, 120 на море и 40 нарушений воздушного пространства. За это же время ими было спровоцировано 19 боевых столкновений.13
29 января, 21, 26 и 27 февраля 1938 г. одиночные японские самолеты нарушали советско-маньчжурскую границу. 26 февраля японцы обстреляли советский пограничный наряд на одном из островов на реке Аргунь. 11 апреля 11 японских самолетов нарушили воздушную границу СССР. При этом один из самолетов был принужден к посадке на советской территории. 27 мая японцы устроили на советской территории засаду и, захватив пограничника красноармейца Кривенко, увели его в Маньчжурию.14
За полмесяца до развязывания боевых действий объявляет район будущего вооруженного конфликта маньчжурской территорией. 15 июля 1938 г. японский поверенный в делах в СССР вручил требование вывести советских пограничников с высот западнее озера Хасан. 20 июля претензии на район Хасана повторил посол Японии в СССР М. Сигэмицу. Когда ему было указано на необоснованность подобных притязаний, посол заявил, что Япония для достижения своих целей применит силу.15 Одновременно японцы развернули широкую антисоветскую кампанию в прессе. События стали приобретать характер, далеко выходящий за пределы пограничного спора.
Пограничный участок, ставший местом конфликта, с высотами Заозерная и Безымянная отделяется от остальной части Посьетского района озером Хасан. Северная и южная оконечности озера находились в непосредственной близости от границы. С советской территории к высотам Заозерная и Безымянная можно было попасть только по узким заболоченным проходам шириной до 500 м на севере и 150-200 м на юге.
Сопки Безымянная и Заозерная своими склонами спускаются прямо к озеру Хасан. Несмотря на небольшую высоту — до 150 м, они господствуют над окружающей местностью, и в ясную погоду с них просматривается все наше побережье. В случае овладения этими высотами противник мог бы вести наблюдение за участком советской территории к югу и западу от залива Посьет и за Посьетской бухтой, а его артиллерия — держать под огнем всю эту местность.
Планируя вооруженную акцию, японское командование рассчитывало, что сложный характер местности, отдаленность от обжитых районов и отсутствие дорог не позволят советскому командованию применить танки и артиллерию. В то же время маньчжурская и корейская территории, примыкающие к советской границе, являлись вполне обжитыми, с большим количеством населенных пунктов, шоссейных и железных дорог. Одна из железных дорог проходила вдоль границы на удалении всего 4-5 км и позволяла использовать артиллерию бронепоездов.
Учитывая эти обстоятельства, японское командование предполагало быстро захватить высоты Заозерная и Безымянная, возвести на них мощные укрепления и создать угрозу всему Посьетскому району. В случае разрастания конфликта Япония рассчитывала сначала сковать силы Красной армией, в районе озера Хасан, а затем, совершив обход с севера, окружить их и овладеть всей южной частью Советского Приморья.
В мае 1938 г. японским командованием проводится инспекторская проверка войск с участием командующего Квантунской армии, занимавшего одновременно пост японского посла в марионеточном государстве Маньчжоу-го, генерала Кэнкити Уэды, а также военного министра Маньчжоу-гo Юй Чжи-шаня, в результате которой делается вывод об их готовности к действиям у озера Хасан. При этом учитывалось, что предполагаемый предмет спора между СССР и Японией столь незначителен, что в случае неудачи японской стороны СССР не пойдет на объявление крупномасштабной войны, к которой Япония еще явно не готова.
Вслед за этим началась рекогносцировка местности у сопки Заозерной с участием немецких представителей. Вблизи границы японцы создали систему хорошо укрепленных районов, построили шоссейные дороги, стянули в этот район свои войска. Обстановка с каждым днем осложнялась, становилась все более тревожной.
Японские провокации на границе следовали одна за другой, проводилось демонстративное развертывание войск для атаки на высоту Заозерная, происходило сосредоточение все новых подразделений, приводившихся в боевую готовность. Все это не оставляло сомнений в намерениях японских военных.
Однако командование Дальневосточного фронта не давало должной оценки надвигающимся событиям. Не были своевременно приняты меры к укреплению этого участка государственной границы. Мало того, В.К.Блюхер всячески пресекал любые попытки дать достойный отпор провокациям на границе (это особо отмечено в материалах Главного военного совета РККА).16
Планируя провокацию, японское военное командование стремилось разведкой боем проверить достоверность сведений, представленных ему перешедшим в июне 1938 г. (как раз в районе озера Хасан) к японцам начальником управления НКВД по Дальневосточному краю комиссаром государственной безопасности 3 ранга ГС. Люшковым, о состоянии обороны советского Приморья на главном, владивостокском, направлении и, в случае успеха, захватить прилегающий к озеру район. Определенную смелость и уверенность в успехе придавали японцам данные, полученные от Люшкова о слабости советских оборонительных позиций в районе озера Хасан, о том существенном уроне, который наносили боеспособности Красной армии репрессии по отношению к командному составу.17
К началу вооруженного конфликта японское командование сосредоточило вблизи границы две пехотные дивизии, одну пехотную бригаду, три пулеметных батальона, одну кавалерийскую бригаду, отдельные танковые части и до 70 самолетов. Непосредственно в районе Хасана действовала 19-я пехотная дивизия численностью до 20 тыс. человек с большим количеством артиллерии и тяжелого пехотного оружия. Одновременно к участку Посьетского погранотряда противник подтянул 15-ю и 20-ю пехотные дивизии, механизированную бригаду и кавалерийский полк, артиллерию. Кроме того, для возможной огневой поддержки японских сухопутных войск (если боевые действия переместятся к югу, к морскому побережью) к устью пограничной реки Туманган подошел отряд японских кораблей в составе крейсера, 14 миноносцев и 15 военных катеров. К предполагаемому району боевых действий подтягивалась тяжелая и зенитная артиллерия, а также и несколько бронепоездов.18


Начало и ход вооруженного конфликта

29 июля японцы двумя ротами перешли границу и, сломив сопротивление малочисленного пограничного наряда, захватили высоту Безымянная. Командир 40-й стрелковой дивизии В.К. Базаров, главные силы которой в это время находились в движении в 30-40 км от района столкновения, направил на помощь пограничникам два усиленных стрелковых батальона 118-го стрелкового полка.
Решительными действиями пограничного резерва и личного состава заблаговременно выдвинутых к границе двух рот 119 полка 40-й стрелковой дивизии к исходу дня японцы были выбиты с захваченной высоты и отброшены с советской территории.19
31 июля противник после короткой артиллерийской подготовки вновь перешел в наступление силами двух полков, в ходе упорного четырехчасового боя овладел высотами Заозерная, Безымянная, Пулеметная Горка и продвинулся в глубь нашей территории до четырех километров. Советские пограничники и два батальона 40-й стрелковой дивизии отошли через северный проход за озеро Хасан. Закрепившись на господствующих высотах, японцы держали подходы к ним под прицельным пулеметным и артиллерийским огнем;
Ввиду расширения конфликта 31 июля в боевую готовность были приведены соединения и части 1-й Приморской армии и Тихоокеанского флота. В тот же день начальник штаба Дальневосточного фронта комкор Г. М. Штерн назначается по совместительству командиром 39-го стрелкового корпуса в составе 40, 32, 39-й стрелковых дивизий и 2-й механизированной бригады. 2 августа в Посьет прибыл командующий Дальневосточным фронтом В. К. Блюхер. Он отдал распоряжение ускорить сосредоточение войск и упорядочить работу тыла и снабжение. Таким образом, в штабе 39-го корпуса сосредоточилось все командование фронта и Приморской армии.
В район событий дополнительно были направлены 32-я стрелковая дивизия под командованием Н.Э. Берзарина и 2-я механизированная бригада под командованием А.П. Панфилова.
Г.М. Штерн, разобравшись в сложившейся обстановке, приказал прекратить бессмысленные атаки вплоть до подхода основных воинских сил. Он доложил Военному совету фронта, что части 39-го стрелкового корпуса, на которые возложена основная задача ликвидации конфликта, все еще находятся в движении и вследствие бездорожья продвигаются медленно, их снабжение не налажено. Начать общее наступление Штерн считал возможным только 5 августа. Предложенный им план, предусматривавший удары по противнику, закрепившемуся на сопках, поддержку и прикрытие наземных войск авиацией и артиллерией, был одобрен и утвержден В.К. Блюхером.
Однако в это время японские войска спешно укрепляли захваченные высоты, строили окопы, проволочные заграждения, подтягивали артиллерию и резервы. Их пулеметы и снайперы держали под огнем все подступы к высотам и оба перешейка. Дальнейшая задержка с наступлением позволила бы противнику еще более укрепиться и борьба с ним была бы сопряжена с большими жертвами. Поэтому Штерн приказал начать атаку высоты Безымянная 2 августа, не ожидая подхода всех войск, только силами к этому времени полностью развернутой 40-й стрелковой дивизии, которая получила задачу выбить противника и овладеть высотами Безымянная и Заозерная.20
Здесь, несомненно, была проявлена поспешность. Сложившаяся обстановка не требовала столь быстрого действия, к тому же значительная часть командного состава частей и подразделений была лишена возможности произвести рекогносцировку и организовать взаимодействие на местности. В результате этой поспешности к 7 час. (к часу начала наступления) 2 августа часть артиллерии, прибывшей ночью, оказалась не готовой, положение противника, особенно его передний край, изучены небыли; связь полностью развернуться не успела, левый фланг боевого порядка не мог начать наступление в назначенный приказом час.
Главный удар наносился с севера силами 119-го и 120-го стрелковых полков, вспомогательный удар — с юга силами 118-го стрелкового полка, поддержанного танковым батальоном.
К исходу дня 119-й стрелковый полк, преодолев вброд озеро Хасан, вышел под огнем противника на северо-восточные скаты сопки Заозерная. Атака захлебнулась. Уставшие и промокшие красноармейцы были вынуждены залечь и окопаться, шквальный огонь японской артиллерии не давал возможности поднять голову. То же самое произошло и со 120-м стрелковым полком, вышедшим на восточные скаты сопки Безымянная. Все попытки развить наступление были безуспешными. Не смог выполнить свою боевую задачу и 118-й стрелковый полк.21
3  августа 40-я стрелковая дивизия вынуждена была, не достигнув успеха, выходить из боя под сильным огнем противника. Лишь к 15 часам она сумела сосредоточиться в указанном ей районе для приведения частей и подразделений в порядок и подготовки к новым наступательным действиям.
4  августа, когда советские войска готовились к решающему наступлению в районе озера Хасан, японский посол в Москве передал предложение своего правительства приступить к переговорам по мирному урегулированию конфликта. Советское правительство выразило готовность к таким переговорам, но при обязательном условии — японские войска должны быть выведены с территории СССР. С этим законным требованием японцы не согласились.22
Стороны за считанные дни нарастили в месте боев большие силы. На 5 августа оборону на сопках Заозерная и Безымянная держали японские 19-я пехотная дивизия, пехотная бригада, два артиллерийских полка и отдельные части усиления, в том числе три пулеметных батальона, — общей численностью до 20 тысяч человек. В случае необходимости эти силы могли быть значительно усилены войсками второго эшелона.
Японцам непосредственно противостояли советские 40-я и 32-я стрелковые дивизии, 2-я отдельная механизированная бригада, стрелковый полк 39-й стрелковой дивизии, 121-й кавалерийский и 39-й корпусной артиллерийский полки. Всего в них насчитывалось 32 860 человек. В воздухе наступление советских войск были готовы поддержать 180 бомбардировщиков и 70 истребителей.
В состоянии готовности находились корабли, авиация и береговая оборона Тихоокеанского флота.23
Решающие бои против японских захватчиков в пограничном районе произошли в период с 6 по 9 августа 1938 г. Согласно плану операции с севера на высоту Безымянная удар наносила 32-я стрелковая дивизия с танковым батальоном 2-й механизированной бригады; с юга на высоту Заозерная наступала 40-я стрелковая дивизия с танковым и разведывательным батальонами 2-й механизированной бригады. 39-я стрелковая дивизия с кавалерийским полком, танковым и мотострелковым батальонами 2-й мотострелковой бригады составляла резерв и обеспечивала правый фланг корпуса от возможного обхода противника с северо-востока.24 Атаке должна была предшествовать авиационная и артиллерийская подготовка. Нанесение авиацией бомбовых ударов являлось сигналом для открытия огня артиллерии, а вслед за артподготовкой переходила в атаку пехота с танками.
Этот план был рассмотрен и утвержден командующим фронтом, а затем и народным комиссаром обороны.
Наступление наших войск было назначено на 14.00 6 августа, но оно не смогло начаться, так как с утра и почти весь день стоял густой туман, и самолеты не могли подняться с аэродромов.
Командующий фронтом Маршал В.К. Блюхер принимает решение задержать начало операции. Только в 16.00 по позициям противника был нанесен первый авиационный удар. Затем была проведена артиллерийская подготовка атаки. На гребнях сопок Безымянная и Заозерная, а также в районах, где располагались японские резервы, уничтожались живая сила и боевая техника противника. В 16.55 началась атака пехоты в сопровождении танков. Ожесточенный бой продолжался до глубокой ночи.
Противник успел основательно укрепиться на захваченных высотах, отрыл траншеи полного профиля, построил убежища и блиндажи для пехоты, укрытия для пулеметных и артиллерийских расчетов. Перед своими позициями японцы имели проволочные заграждения в 3-4 ряда, впереди них в некоторых местах были отрыты противотанковые рвы. Хорошо укрытые огневые средства, несмотря на мощную авиационную и артиллерийскую подготовку, оказались подавленными не полностью. Не были разрушены и проволочные заграждения.
Советские бойцы несколько раз залегали перед проволочными заграждениями. Танки, с трудом преодолевая заболоченную местность, не могли оказать им помощи в проделывании проходов. Бойцы резали проволоку ножницами, подрывали ее гранатами и упорно продвигались вперед.
Из глубины плацдарма японцы открыли мощный минометный и пулеметный огонь по атакующим советским войскам. Особенно сильное противодействие оказывал противник, укрепившийся на северо-западных скатах высоты
Пулеметная горка, чем препятствовал прорыву частей 40-й стрелковой дивизии к сопке Заозерной.
К вечеру авиация повторила свой удар. На этот раз бомбардировке подверглись и батареи на маньчжурской территории. Огонь противника ослаб.
Несмотря на то, что японцы вводили в бой все новые свежие силы, к исходу 8 августа 118-й полк 40-й дивизии овладел высотой Заозерная и водрузил на ее вершине Красное знамя.
Упорные бои развернулись также и за высоту Безымянная. 32-я стрелковая дивизия с трудом продвигалась по узкой полосе вдоль озера Хасан. В течение 6-9 августа она последовательно овладела высотами Пулеметная горка и Безымянная.
9 августа советская территория была полностью освобождена, и командир 39-го стрелкового корпуса отдал приказ войскам прочно закрепиться.
Ожесточенные, напряженные бои продолжались и 10 августа. Выброшенные за пределы советской территории японцы вновь попытались захватить сопки, но, понеся тяжелые потери, вынуждены были отступить.25
10 августа состоялась очередная встреча японского посла в Москве М. Сигэмицу с представителями Советского правительства. Конфликтующие стороны договорились прекратить огонь и восстановить статус-кво на границе СССР с Маньчжоу-го. На следующий день, 11 августа, в 12 часов дня военные действия у озера Хасан были прекращены. Согласно договоренности, советские и японские войска должны были остаться на тех рубежах, которые они занимали 10 августа к 24.00 по местному времени.26
Пограничный конфликт в районе озера Хасан по времени был скоротечен, однако потери сторон в живой силе оказались значительными. Потери японских войск за время боев, по свидетельству японских источников, составили 500 человек убитыми и 900 ранеными. Передовые части потеряли половину своего состава и были лишены боеспособности.
Потери советских войск, по данным секретного приказа наркома обороны маршала К.Е. Ворошилова за № 0040, составили 408 убитыми и 2807 ранеными (по уточненным данным, наши потери составили соответственно 717 и 2752 человека; 75 человек пропали без вести или попали в плен).27


Итоги конфликта

Пограничные дальневосточные конфликты конца 30-х годов — события большой исторической важности. Захватив в 1931 г. Маньчжурию и сосредоточив там крупную Квантунскую армию, Япония создала вблизи границ нашей страны серьезный очаг напряженности.
Эти события должны рассматриваться в общем контексте международного положения в канун Второй мировой войны. Хасан и позднее Халхин-гол были стратегической пробой сил оси Берлин- Рим-Токио по подготовке к войне против Советского Союза, попыткой навязать ему борьбу на два фронта. Не случайно США, Англия, Франция и Германия не только внимательно “наблюдали”, но и, конечно, рассчитывали на успех императорской Японии. Возрастала реальная опасность нападения на Советский Союз одновременно с Запада и Востока.
Разгром группировки японских войск в районе озера Хасан явился серьезным ударом по планам Японии в отношении СССР. Советский Союз проявил непоколебимую твердость” отстаивании своих государственных интересов и территориальной целостности, а также продемонстрировал готовность и решимость дать сокрушительный отпор агрессору.
В наше время требуют внимательного и всестороннего исследования многие аспекты истории этих событий. Но несомненно одно — в боях у озера Хасан в советском Приморье, а менее года спустя и у реки Халхин-гол на территории Монгольской Народной Республики советские воины, защищавшие границы своей страны, проявили поистине образцы мужества и самопожертвования, стойкости и героизма.
После Гражданской войны, сопровождавшейся иностранной, в том числе японской, военной интервенцией, и конфликта на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД), где также очевиден “японский след”, хасанские события лета 1938 г. явились первой серьезной проверкой возможностей Вооруженных Сил СССР. И хотя советским войскам пришлось вести боевые действия против опытной, хорошо обученной и вооруженной японской армии, в сложнейших условиях они добились выполнения поставленной задачи.
Боевые действия показали серьезные недостатки в боевой обученности войск РККА, но они явились в то же время определенной боевой проверкой положений советских военных уставов и возможностей новой военной техники. На основании полученного боевого опыта были внесены коррективы в оперативную и боевую подготовку войск и штабов, уточнены инструкции по применению танков, авиации и артиллерии.
Сегодня, может быть, больше, чем в любое другое время, осознается справедливость мысли о том, что народ силен своей памятью, уважительным отношением к истории родной страны, тесной связью поколений, преемственностью лучших традиций. Именно поэтому мы возвращаемся к событиям 65-летней давности, к причинам их возникновения, ходу и последствиям пограничных конфликтов, спровоцированных японским военно-политическим руководством накануне Великой Отечественной войны.
В начале своего доклада я заострил ваше внимание на различный тон в оценках официальной историографии и военно-политического руководства страны событий 1938 г. С одной стороны, это признание заслуг личного состава соединений и частей, участвовавших в боевых действиях, в открытой печати, с другой — резкая критика в адрес руководства Дальневосточным фронтом в секретных приказах, доведенных только до соответствующего круга военных руководителей.
И то, и другое соответствовало действительности. Командование фронтом, имея информацию о готовящихся событиях, проявило нерешительность, своевременно не выдвинуло необходимые силы на угрожаемое направление. Территория фронта в оперативном отношении оказалась неподготовленной. Конечно, в этих крупных недостатках было виновно командование фронта. Однако здесь есть и объективные причины. Длительное время руководство страны отводило Дальневосточному театру военных действий второстепенную роль. Когда здесь реально начала обостряться обстановка, стали приниматься экстренные меры. Но в короткие сроки проделать огромную работу по подготовке к войне было просто невозможно. Нерешительность командования также имела свои причины. В условиях развернувшихся в армии репрессий всякая инициатива подавлялась. Все решения принимались только военно-политическим руководством, остальным командным кадрам отводилась роль исполнителей уже принятых решений. Кстати, подобная ситуация на Дальнем Востоке повторилась не раз — во время событий, связанных с южнокорейским самолетом, и в ходе кризиса на острове Даманский.
В отстранении от должности командующего войсками ДКФ Маршала Советского Союза В. К. Блюхера, награжденного за прежние боевые заслуги двумя орденами Ленина, пятью орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды, как “негодного и дискредитировавшего себя в военном и политическом отношении” военачальника главную роль сыграли субъективные, а не объективные причины. Имевшие место недостатки в боевой готовности войск ДКФ и управлении ими, во многом свойственные Красной армии в целом, поданы в приказе как следствие “злого умысла” командования фронта, что, конечно, не соответствовало действительности.
С другой стороны, последовавшие за событиями оргвыводы и реорганизация Дальневосточного фронта свидетельствуют об осознании военно-политическим руководством собственных ошибок и необходимости принятия действенных мер. О том, что они были приняты, можно судить по действиям советских войск при разрешении конфликта на реке Халхин-гол.
Различные толкования событий на озере Хасан в настоящее время являются следствием того, что многие важные исторические архивные документы были рассекречены и введены в научный оборот сравнительно недавно, и у исследователей было мало времени для их серьезного научного осмысления.
Подводя общий итог, следует отметить, что разгром японских войск на озере Хасан имел большое международное значение и существенным образом повлиял на внешнеполитический курс правительства Японии, заставил коренным образом пересмотреть стратегические планы и замыслы в отношении Советского Союза. Американский историк Д. Макшерри отметил: “Демонстрация советской мощи в боях на Хасане и Халхин-голе имела далеко идущие последствия, показала японцам, что большая война против СССР будет для них катастрофой”.28

1 СВЭ. М., 1980. Т. 8. С. 367.
2 Цит. по: Русский архив: Советско-японская война 1945 года: история военно-политического противоборства двух держав в 30 — 40-е годы. Документы и материалы. В 2 т. Т. 18.— В надзаг: Инст. Воен. Ист. МО РФ... М.:ТЕРРА, 1997. С. 104.
3 О.Н.Кен. Мобилизационное планирование и политические решения. Спб.: Изд-во Европ. ун-та в С.-Петербурге, 2002.С. 270.
4 Там же.
5 Сато К. Япония и Америка в их взаимных отношениях: Мысли японца: Пер. с яп. М.: Пг, С. 16, 129.
6 Цит. по: Зимонин В.П. Последний очаг Второй мировой. М., 2002. С. 9.
7 Филимошин М. Об этом забывать нельзя. // Вестник военной информации. 1998. №7. С. 13.
8 Там же.
9 Гусаревич С.Д., Сеоев В.Б. На страже дальневосточных рубежей. М., 1982. С. 40.
10 Севостьянов Г.Н. Политика великих держав на Дальнем Востоке накануне Второй мировой войны. М., 1961. С. 441-442.
11  Шишов А.В. Россия и Япония. История военных конфликтов. М.. 2000. С. 441.
12  Панасовский В.Е. Уроки Хасана и Халхин-Гола. М., 1989. С. 8.
13  Гайдук Н. Боевые действия у озера Хасан. //ВИЖ.1978. №7. С. 120.
14 Зимонин В.П. Указ. соч. С. 34.
15 Гаврилов Я. Бои у озера Хасан.// Военная мысль. 1968. №8. С. 56. 1бРГВА. Ф.4. Оп.11.Д.54.Л. 19-27.
17 Шишов А.В. Указ. соч. С. 439.
18 Там же. С. 454.
19 СВЭ. М., 1980.Т.8. С.367.
20  Гайдук Н. Указ. соч. С.121-122.
21  Шишов А.В. Указ. соч. С. 454.
22 Там же. С. 458.
23 Там же. С. 459.
24  Гаврилов Я. Указ. соч. С. 56.
25  Панасовский В.Е. Уроки Хасана и Халхин-Гола. М., 1989. С. 14.
26 Там же.
27 РГВА. Ф. 4. Оп. 11. Д. 54. Л. 19-27; Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: Статистическое исследование. М., 1993. С. 74-75..
28 История Второй мировой войны 1939-1945. Т. 2. С. 220.



Кузеленков В.Н.,
директор Российского государственного военного архива

 


Документы
Российского государственного военного архива (РГВА) по истории военного конфликта в районе озера Хасан в 1938 г.

hasanВ мае — июне 1938 г. милитаристские круги Японии развернули широкую пропагандистскую кампанию вокруг так называемых “спорных территорий” на границе между Маньчжурией и тогдашним советским Приморьем.
В середине июля 1938 г. посол Японии в Москве Сигэмицу предъявил советскому правительству категорические требования о передаче Японии “спорных территорий” в Приморье под предлогом необходимости выполнения обязательств Японии в отношении Маньчжоу-Го. К этому же времени у границ советского Приморья были сосредоточены военные силы Японии: две пехотные дивизии (19-я и 20-я), пехотная бригада, 3 пулемётных батальона, кавалерийская бригада, отдельные танковые части и 70 самолётов.1
С 29 июля по 11 августа 1938 г. в районе озера Хасан (Приморский край РСФСР), в 130 км от г. Владивостока, на границе с Китаем и Кореей произошёл военный конфликт, вызванный вторгшимися на территорию Советского Союза японскими войсками.
Позднее в своих воспоминаниях участник этих событий Герой Советского Союза генерал армии Шкадов Иван Николаевич писал: “Сравнивая бои у озера Хасан с многочисленными боями Великой Отечественной войны, в которой я принимал участие, могу отметить, что были они из числа самых ожесточенных. На небольшом участке сосредоточилось максимально возможное количество войск с той и другой стороны. Отдельные опорные пункты по несколько раз переходили из рук в руки. Огонь из всех видов оружия не прекращался сутками с 6 по 10 августа. Напряжение бойцов и командиров было предельным”.2 “У озера Хасан — пишет далее Шкадов И.Н., — Советская Армия впервые после гражданской войны вступила в поединок с опытной, искусной кадровой армией [противника]. Советские войска приобрели некоторый боевой опыт. Этот опыт имел немаловажное значение в дальнейшем повышении боевой готовности Советской Армии и особенно в отработке вопросов взаимодействия родов войск и управления войсками”.3
Поражение тогдашней Японии в районе озера Хасан, как и позднее разгром японских войск в Монгольской Народной Республике, были серьёзным ударом по её захватническим планам на Дальнем Востоке и оказали большое влияние на все последующие события.   
Российский государственный военный архив хранит значительный массив документов по истории военного конфликта у озера Хасан в 1938 г. Этот массив позволяет получить достаточно полную и достоверную информацию о событиях тех далеких дней.
Документы по истории Хасана можно разделить на несколько комплексов. В основе этих комплексов будет находиться безусловно “Коллекция документов о боях в районе озера Хасан”, фонд № 35083. Дела “Коллекции” поступили на хранение в РГВА из Архива Министерства обороны СССР в 1956 году. Коллекция включает в себя 136 дел. Все они с 2001 года находятся на открытом хранении в архиве.
В данной “Коллекции” представлены приказы, директивы народного комиссара обороны СССР К. Е. Ворошилова по оперативным и административным вопросам за август 1938 г.; оперативные директивы, приказы Краснознаменного Дальневосточного фронта (КДФ) за июль-сентябрь 1938 г.; оперативные документы штабов 1-й Отдельной Краснознамённой армии, 39-го стрелкового корпуса, 32-й стрелковой дивизии, 2-й отдельной мотобригады и т. д.
К наиболее интересным документам можно отнести “Хронологическую запись событий у озера Хасан (1938х)”, подготовленную Генеральным штабом РККА.4. Вот только некоторые записи этого документа: “... 29 июля — 16.40 две роты японо-маньчжур подошли с С.З. (северо-запада) к вые. Заозерная и завязали бой с пограничниками. 18.30 [японцы] овладели Безымянной высотой, что севернее Заозерная. 5 пограничников убито и шесть ранено.
30 июля — 9.00 рота 119 стр. полка со взводом танков и пограничниками перешли к обороне на высоте, что севернее Заозерная.
31  июля — в 2.00 на высоте Заозерная начался бой, японцы атаковали гарнизон, находящийся на Заозерная, из района Дигашели и с северо-запада в 6.50 заняли эту высоту. Рота 119 стр. полка, наступающая с высоты Подгорная окружена, имеет большие потери [...] 12.00 — основная группировка японцев на [северо-западных] скатах Заозерная. Около батальона накапливается против южной части Заозерная. Всего в этом районе не менее полка японцев [...]
1 августа — действия нашей авиации. С 13.35 до 17.20 нашей авиацией было произведено 5 налётов, первые два налёта эффекта не дали, большинство бомб упало в озеро.
3 августа — противник силою около 2 пехотных полков с артиллерией продолжает удерживать вые. Заозерная. Артпозиции отмечены в районах Хомону, Дигашели.
4 августа — противник продолжает удерживать вые. Заозерная.
5 августа — 24.00 японские захватчики продолжают вести огневой бой и занимать вые. Заозерная. 39 [стрелковому корпусу] отдан приказ 6 августа овладеть вые. Заозерная и уничтожить противника”.5
В “Коллекции” имеются записи разговоров по прямому проводу командования Краснознамённого Дальневосточного фронта с наркомом обороны, Генеральным штабом РККА, командирами подчиненных соединений и частей. Представляет интерес донесение дежурного офицера капитана Луговкина в штаб КД ВФ о “произведении 2-х артиллерийских выстрелов с японской стороны” уже 23 июля 1938 г.”6; описания, обзоры, схемы боевых действий и сведения о боевой деятельности войсковых частей 39-го стрелкового корпуса.
К числу наиболее интересных документов можно отнести также сведения о боевой деятельности авиации, артиллерии, инженерных, танковых частей, армейского тыла, службы снабжения и медицинского обеспечения. Среди них: “Описание организации работы танковых частей КДВФ в период событий на озере Хасан”7, “Сведения штаба 1-й ОКДВА о боевой работе авиации в период событий наХасане”8, “Сведения штаба 1-й ОКДВА о боевой работе артиллерии ...”9, “Описание инженерного обеспечения частей 39-го стрелкового корпуса в период боёв на озере Хасан”10, “Сведения о работе военной прокуратуры в период событий в районе озера Хасан”» и др.
Большой интерес представляют также такие документы как: схемы связи инженерных сооружений (август-октябрь 1938 г.); сведения и переписка о наличии и обеспеченности войск военно-техническим и военно-химическим имуществом, вооружением, боеприпасами, горюче-смазочными материалами.’2
По документам “Коллекции” можно подсчитать также боевой состав советских вооружённых сил во время конфликта, который длился 13 дней.
“ В “Коллекции” хранится небольшое количество материалов с описанием военно-политической обстановки в Японии в 1938 г., а также дневники и показания пленных японской армии. Правда, количество этих дел невелико — всего 2 дела.13
Важными материалами “Коллекции” являются сведения о потерях советских войск, списки погибших и пропавших без вести бойцов и командиров РККА. Безвозвратные потери Советских вооруженных сил на озере Хасан составили “960 человек (из них: 152 командира, 178 младших командиров и 630 бойцов)”.14 Биографические данные на всех бойцов и командиров, погибших во время боевых действий на озере Хасан (в том числе с использованием документов РГВА) были опубликованы в 1998 г. в “Книге Памяти Российской Федерации 1923 — 1939 гг.”, том I .|5 В этом же издании сообщалось, что потери Японии составили “650 человек убитыми и 2500 ранеными”.16
Ко второму комплексу документов по истории событий на озере Хасан, хранящемуся в РГВА, следует отнести документы Центральных управлений РККА— Главное управление РККА (ф. 4, наградной отдел), Политическое управление РККА (ф. 9), Управление кадров Красной Армии (ф. 37837), Оперативное управление Генерального штаба РККА (ф. 37977), Организационное управление Главного организационно-мобилизационного управления Генерального штаба (ф. 40442) и коллекция исторических формуляров частей и соединений РККА за 1918-1940 гг (ф. 34912).
Наиболее интересными представляются документы Оперативного управления Генерального штаба РККА за июль — август 1938 г. Среди них: журналы боевых действий частей Дальневосточного фронта в районе озера Хасан17; справки о типах самолётов и танков на вооружении РККА в 1937 — 1938 гг.18; сводка комкора Г. М. Штерна об овладении высотой Заозерной “во что бы то ни стало”19; цветные карты района озера Хасан по состоянию на 29.07 — 30.07.1938 г.20 и с 1 августа по 10 августа 1938 г.; карты, схемы, таблицы и фотопанорамы укреплённых районов японской армии в 1938 — 1939 гг.21 и др.
Любопытен документ допроса японского пленного, раненного осколком в голову 7 августа 1938 г. Он сообщает, что “я и мои товарищи ехали в Россию, чтобы умереть, так как в победу никто не верил, а все хотели выполнить долг перед императором”.22
В документах Организационного управления Генерального штаба РККА (ф. 40442) выявлен приказ № 0040 народного комиссара обороны СССР от 4 сентября 1938 г., в котором на основе анализа, проведенного Главным военным советом, характеризовались причины неудач советских войск в районе озера Хасан, при этом отмечалось: “Боевые операции у озера Хасан явились всесторонней проверкой мобилизационной и боевой готовности не только тех частей, которые непосредственно принимали в них участие, но и всех без исключения войск Дальневосточного Краснознамённого фронта”.23 Главный военный совет РККА отметил и основной фактор победы советских войск — “японцы были разбиты и выброшены за пределы нашей границы только благодаря боевому энтузиазму бойцов, младших командиров, среднего и старшего командно-политического состава, готовых жертвовать собой, защищая честь и неприкосновенность территории своей великой социалистической Родины...”.24 Данный документ был опубликован в серии “Русский архив”, т. 13, издательство “Терра” в 1994 году.25
В фонде Управления кадров Красной Армии (ф. 37837) хранится значительное количество документов о погибших и награждённых правительственными наградами участников боевых действий на озере Хасан в 1938 г. Общее количество — 18дел.26
Здесь также хочется отметить, что за “отличие в боях у озера Хасан были удостоены звания Героя Советского Союза — 26 человек, ордена Ленина — 95 человек, ордена Красного Знамени — 1992 человека, ордена Красной Звезды — 1935 человек, медали “За отвагу” — 1336 человек, медали “За боевые заслуги” — 1154 человек.27
По документам также установлено, что существовало ещё два вида поощрения участников боёв в районе озера Хасан: ценные подарки (награждено около 3,5 тысяч человек) и отправка в долгосрочный отпуск военнослужащих уже после боевых действий. Только в частях 32-й и 40-й дивизий в такой отпуск было отправлено более 3000 человек.
А через год после окончания военного конфликта в районе озера Хасан Постановлением Совета Народных Комиссаров СССР № 1173 от 8 августа 1939 г. были определены положение и статут знака “Участник боёв у озера Хасан”. В фонде Политического управления РККА (ф. 9) отложились материалы к данному положению: описание значка “Участник боёв у озера Хасан”, записка о количестве изготовленных знаков и т. д.28 В архиве выявлено большое количество списков награждений личного состава частей Дальневосточного военного округа нагрудными знаками “Участник боёв у озера Хасан”.24
В фонде Политического управления РККА имеется значительное количество документов о партийно-политической работе в войсках в период военного конфликта 1938 г. Среди этих документов выявлены донесения начальника Политического управления РККА Л. 3. Мехлиса И. В. Сталину о “больших потерях” политработников РККА у сопки Заозерная (документы датированы 16—19 августа 1938 г.).30 Большое количество документов о партийно-политической работе в период военного конфликта у озера Хасан содержится в материалах “Коллекции исторических формуляров войсковых частей и соединений РККА за 1918— 1940 гг.” (ф. 34912). Эти документы содержат большое количество биографических данных на участников событий у озера Хасан с приложением их фотографий, снятых в 1939 — 1940 гг.
Данный вид исторических источников широко представлен на тематической документальной выставке “Военный конфликт в районе озера Хасан в 1938 г.: взгляд через шесть десятилетий”, которая развёрнута в РГВА и с которой вы можете ознакомиться.
Третьим комплексом документов по истории событий у озера Хасан в 1938 г. являются материалы 1-й и 2-й Отдельных Краснознамённых армий — ф. 37299 и ф. 37294.
Наиболее информативными являются документы управления 1-й Краснознаменной армии ДВФ. В данном фонде имеются именные списки комсостава частей 1 ОКА, представленных к досрочному присвоению воинских званий за участие в операции у озера Хасан; директивы, приказы, указания Политуправления РККА и ДВФ о партийно-политической работе в войсках; именные списки и истории болезней военнослужащих, умерших в лечебных заведениях армии после событий у озера Хасан;31 именные списки личного состава 1 ОКА, имеющего правительственные награды за бои в районе озера Хасан;32 материалы по медико-санитарному обеспечению операции в районе озера Хасан33 и др.
В фонде Управления I ОКА (ф. 37299) находится приказ войскам 1 ОКА о награждении нагрудным знаком за бои у озера Хасан в июле — августе 1938 г. Этим приказом нагрудным знаком “Участник боёв у озера Хасан” было награждено 3481 человек.34 Общее количество дел о событиях у озера Хасан по фонду Управления 1 ОКА составляет 21 дело.35
Четвёртым комплексом документов по истории событий у озера Хасан являются материалы управлений воинских частей, входивших в состав 39-го стрелкового корпуса в период боевых действий. Это, прежде всего — управления 32-й (ф. 17343) и 40-й (ф. 34352) стрелковых дивизий; 2-й механизированной бригады (ф. 35449); 5-й авиабригады (ф. 35159); 40-го легкоартиллерийского полка (ф. 40679);
303-ю отдельного танкового батальона 32-го стрелковой дивизии (ф. 32220); 302-го отдельного танкового батальона 40-й стрелковой дивизии (ф. 35255); 94-96 стрелковых полков 32-й стрелковой дивизии (фф. 4788, 36918): 118 и 120-го стрелковых полков 40 стрелковой дивизии (фф. 37686, 36883) и других.
К ним примыкают документы о работе политотдела Амурской Краснознамённой военной флотилии 36; подлинники представлений комкора Г. М. Штерна на награждение орденами Красного Знамени полковника Н. Э. Берзарина, полковника В. К. Базарова, полковника А. Н. Панфилова, полкового комиссара 32-й стрелковой дивизии Д. Г. Дубровского 37.
Многие из перечисленных лиц в годы Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. стали видными военачальниками. Героями Советского Союза.
Общее количество дел этих 17 фондов войсковых соединений и отдельных частей содержат 82 единицы хранения по истории событий у озера Хасан в 1938 г.38
Наиболее интересными оказались материалы из фонда управления 40-й стрелковой дивизии 39, в дело которого были собраны рукописи воспоминаний ряда бойцов и командиров 118 стрелкового полка: Моисеева В. Е., лейтенанта Сцепинского А. И., Подвижина Н. С. и др.40
Пятым комплексом документов по истории событий у озера Хасан в 1938 г. являются материалы личных фондов, которые хранятся в Российском государственном военном архиве.
Это, прежде всего —личный фонд комкора Г. И. Штерна (ф. 29747)4i, в котором хранится рукопись его монографии “Характер современной наступательной операции” (Хабаровск, 1936 — 1940 гг.) 42; стенограмма встречи писателей СССР с участниками боёв у озера Хасан в редакции журнала “Красноармеец” 16 октября 1938 г. (данная стенограмма хранится в личном фонде ветерана войны Ананьева)43; воспоминания участника событий В. Ф. Заржецкого о боях на Хасане из личного фонда Г. Л. Блюхер-Безверховой44; письма В. К. Блюхера своей жене Г. Л. Блюхер-Безверховой в июле 1938 г. из личного фонда Маршала Советского Союза В. К. Блюхера и др.45
К этим материалам примыкает личный фонд военного историка-архивиста Василия Васильевича Душенькина (1922 — 1975 гг.), бывшего директора ЦГАСА. Этот человек многие годы своей жизни отдал собиранию материалов и изданию книг о В. К. Блюхере. Сведения о событиях на озере Хасан в 1938 г. имеются в рукописях “От солдата до Маршала” (монография, М., 1966 г.), “Пролетарский Маршал” (монография, М., 1973 г.) и машинописи статьи В. В. Душенькина “Разгром японских милитаристов у озера Хасан” 46.
Следует отметить, что частично эти материалы были опубликованы и вошли в книгу Глафиры Лукиничны Блюхер-Безверховой (1916 — 2000 гг.) — “Воспоминания о муже — Маршале В. К. Блюхере” (Тюмень, 1996 г.)47.
К шестому комплексу документов по истории событий в районе озера Хасан в 1938 г. следует отнести материалы о подготовке и проведении заседаний Международного Военного трибунала для Дальнего Восгока (Токийский процесс, май 1946 — ноябрь 1949 г.) и подготовительные материалы судебного процесса над бывшими военнослужащими японской армии, участвовавшими в подготовке бактериологической войны (Хабаровский процесс, декабрь 1949 г.).
В РГВА имеются показания министров правительства Маньчжоу-Го и представителей командования Квантунской армии, стенограммы заседаний трибунала, а также обвинительное заключение судебного процесса, протоколы судебных заседаний Военного Трибунала Приморского военного округа, 22 тома следственного дела № 458 с протоколами допросов японских военнопленных и фотокопиями японских документов48.
Во время подготовки конференции и документальной выставки были также выявлены любопытные документы по трофейным материалам бывшего Центра хранения историко-документальных коллекций (или “Особого архива”). Это — подлинник специального бюллетеня Коммунистической партии Германии, посвященного 1-й годовщине событий на озере Хасан (август 1938 г.)49. Этот сборник носит любопытное название “Сокрушительное поражение японцев на озере Хасан” и содержит массу материалов о храбрости и героизме советских воинов.
В перемещённых архивных документах также хранится учётная карточка на Маршала В. К. Блюхера, составленная в гестапо50 и дневник министра пропаганды фашистской Германии Й. Геббельса, записи которого за август 1938 г. выражают пессимизм в отношении своих японских союзников по организации инцидента в районе озера Хасан в советском Приморье51. Документы на немецком языке.
В заключение следует отметить, что большинство документов РГВА, о которых шла речь в настоящем докладе, не опубликовано и продолжает ждать своих исследователей. Думается, что и изучение событий у озера Хасан в 1938 г., как и событий связанных или последовавших за военным конфликтом 1938 года в Приморье еще далеко не закончено.
В этой связи, видимо, имеет смысл подумать о создании отдельного сборника документов по истории вооружённого конфликта в районе озера Хасан, возможно даже в рамках реализации государственной программы “Патриотическое воспитание граждан РФ на 2001 — 2005 гг.”.

1  Широкорад А. Б. Русско-японские войны 1904 — 1945 гг./ под общей редакцией А. Е. Тараса — Минск.: Харвест, 2003, с. 472 — 473.
2 Шкадов И.Н. Озеро Хасан: год 1938. М, Воениздат ,1980, с. 71-72.
3 Там же, с. 72-73.
4 РГВА, ф. 35083, оп. 1, д. 69, лл. 1 — 15.
5 Там же, лл. 1-15.
6 РГВА, ф. 35083, оп. 1,д. 29, л. 1.
7 РГВА, ф. 35083, оп. 1,д.81,лл. 1 — 168.
8 РГВА, ф. 35083, оп. 1,д. 110.лл. 1 — 100.
9 РГВА. ф. 35083, оп. I. д. 110, лл. 100- 165.
10  РГВА, ф. 35083, оп. 1.д. 1l1, лл. 102- 128.
11  РГВА, ф. 35083, оп. I. д. 109, лл. 208 — 221.
12  РГВА, ф. 35083, оп. 1. д. 68, лл. 1 — 163.
13 РГВА, ф. 35083, оп. 1.д. 80, лл. 1 — 102; РГВА. ф. 35083. оп. |.д. 108, лл. 37- 102.
14  Россия и СССР в войнах XX века: статистическое исследование. М.: ОЛМА-пресс. 200! -с. 173.
15 Книга Памяти Российской Федерации 1923 — 1939 гг. т. 1. М. Патриот — 1998, с. 129 — 173. |6Тамже,с. 122.
17 РГВА, ф. 37977, оп. 1, лл. 16 — 18.
18  РГВА, ф. 37977, оп. 4. д. 328, лл. 17 — 26.
19 РГВА, ф. 37977, оп. 1,д. 15, л. 14.
20  РГВА, ф. 37977, on. I, д. 9, лл. 1 — 2.
21  РГВА, ф. 37977, оп. 1.д. 415.
22  РГВА, ф. 37977, on. I. д. 10, лл. 145 — 146.
23  РГВА, ф. 40442, оп. 2а, д. 109, л. 127.
24  РГВА, там же, с. 127.
25  Русский архив. Великая Отечественная. 13/1 (2). М., 1994,с. 59-322.
26  РГВА, ф. 37837, оп. 3, дд. 263, 267, 278, 279, 280, 281, 282 — 284, 285 — 289, 296 — 297, 315-316.
27  “Военно-исторический журнал”, 1978, № 7, с. 124.
28  РГВА, ф. 9, оп. 29, д. 483, лл. 199 — 202.
29  РГВА, ф. 37299, оп. 1,д. 198, лл. 1 -385.
30  РГВА, ф. 9, оп. 29, д. 375, лл. 1 — 18.  
31  РГВА, ф. 37299, оп. 1, д. 277, лл. 1-210.
32  РГВА, ф. 37299, оп. 1, д. 451, лл. 1 — 75.
33  РГВА, ф. 37299, оп. 1, д. 435, лл. 1-223.
34  РГВА, ф. 37299, оп. 1,д. 47,лл 1-508.
35  Подсчитано автором.
36  РГВА, ф. 33879, оп. 1,д. 297, лл. 1 -519.
37  РГВА, ф. 37837, оп. 3, д. 282, лл. 87 — 89.
38  Подсчитано автором.
39  РГВА, ф. 34352, oп. I, д. 7, лл. 1 — 55.
40 Там же.
41  РГВА, ф. 29747, оп. 1,д. 1,лл. 1-46.
42 Там же, д. 2, лл. 1 — 34.
43  РГВА, ф. 40917, оп. 1, д. 12, лл. 1 — 46.
44  РГВА, ф. 41109, оп. I, д. 72, лл. 3-4.
45  РГВА, ф. 411Q9, оп. 1,д. 37, лл. 1 -37.
46  РГВА, ф. 29204, оп. 1, дд. 10, 17; д. 55, лл. 1 — 20.
47  РГВА, ф. 41109, оп. 1,д. 200.
48  РГВА, ф.451/п, оп. 20, д. 40, лл. 116- 121;д.4,лл. 10, 41; д. 1.л.45;д. 1,лл. 10-11; д. 3, лл. 23-24; д. 45, лл. 38, 141.
49  РГВА, ф. 516, оп. 1,д. 331, лл. 2-4.
50  РГВА, К-15, №2705.
51  РГВА, ф. 1477, оп. 4, д. 339, лл. 1-240.

 



Алюнов В.,
учащийся средней общеобразовательной школы № 109

 


Героизм советских воинов в период боевых действий у озера Хасан

hasanШестьдесят пять лет отделяют нас от событий на озере Хасан. Стерлись с лица земли следы былых ожесточенных и кровопролитных сражений. И если в памяти старшего поколения еще живы драматические события 1938 года, то молодежь, к сожалению, знает о них очень мало.
Но народ силен своей памятью, уважительным отношением к истории родной страны, преемственностью лучших традиций. Чтобы не быть Иванами, не помнящими родства, мы должны изучать историю своего Отечества. А история — это, прежде всего, люди. А кто, как ни непосредственные участники Хасана, могут рассказать о тех событиях правдиво. История нашего государства часто перекраивалась: какие-то моменты оставались недостаточно освещенными, другие совсем умалчивались. Но подвиг солдат и офицеров, их героизм и мужество, проявленные при защите Родины — это те страницы истории, о которых умалчивать нельзя. Молодое поколение должно знать, ценить и уважать тех людей, которые защищали свое Отечество, выполняя воинский и гражданский долг.
Цель нашей работы — это поиск омичей — участников событий на Хасане, рассказ о них.
Ведя поисково-исследовательскую работу, мы побывали в военкоматах, познакомились с их картотекой, работали с фондами музеев воинской славы омичей и бывшего общевойскового высшего командного училища имени Фрунзе, поддерживали тесную связь с областным комитетом ветеранов войны и непосредственно общались, беседовали с самими участниками Хасана и их родными. Сделали фотоснимки, ксерокопии документов, сняли видеофильм.
Мы думаем, что материалы поисково-исследовательской работы можно будет использовать следующим образом:
— для оформления экспозиции в школьном музее боевой славы омичей;
— для проведения уроков мужества, музейных уроков, бесед, классных часов; Учителям для подготовки к уроку;
— для организации работы тимуровского отряда, помогающего ветеранам.
Мы надеемся, что этот материал будет особенно важен для молодого поколения, для его нравственно-патриотического воспитания. Для воспитания бережного отношения к историческому прошлому своей страны, уважения к старшему поколению, показавшему примеры подлинного героизма, беззаветной преданности и любви к своей Родине.
1. Омичи — участники военных действий на озере Хасан.
Много омичей принимало участие в боях с японцами у озера Хасан. Об одном из них мы узнали от Нины Александровны Комраковой. руководителя секции по работе с молодёжью областного комитета ветеранов войны. А рассказала Нина Александровна о своём брате, Комракове Николае Александровиче. Родился он в 1915 году в Чите. В 1930 году семья переехала в Омск. 8 классов Николай закончил в Первомайской 33 школе и поступил в школу ФЗО. Работал шофёром. Нина Александровна запомнила своего брата молодым хорошим парнем, который очень любил заниматься физкультурой, фигурным катанием. Николай был спортивного телосложения, не пил, не курил. Был общительным, и всегда у него было много друзей. Было у Николая стремление жить хорошо. Даже патефон купил на первую свою зарплату, хотел и мягкую мебель приобрести, которая только что входила в моду. Но в 1936 году пришла пора служить в армии. Проводы были торжественные, радостные. Стояла осень, но было ещё тепло. В парках, садах и клубах провожали молодых ребят на службу в Красную Армию. Везде звучали песни, танцы, веселье. А ранним утром парни отправились на призывной пункт. Празднично одетые, с букетами ярких цветов, они шли со всех концов города, гордые и счастливые.
Они призывались вместе: Николай Комраков, Павел Шубин, Федор Догадин, Константин Гольцов, Вениамин Асташенок. Все были направлены на Дальний Восток. Перед самым отправлением слушали слова комиссара: “Ну, земляки, не подкачайте. С честью оправдайте высокое доверие города”.
Еще в дороге молодые ребята сдружились и договорились проситься в одну часть.
А потом был год учебы в полковой школе. Командование не раз отмечало успехи курсантов — омичей. Все они учились на “отлично” и “хорошо”. По окончании школы одних назначили командирами танков, других — механиками-водителями.
Лето 1938 года. Танковая часть стояла в лагере. Палатки раскинулись среди сопок в глухой тайге. Невдалеке — речка, быстрая, таежная. Утро выдалось на редкость ясным и солнечным.
Но вдруг тишину летнего утра оборвал сигнал боевой тревоги. А уже через 10 минут машины двинулись по таежной дороге. Вскоре завязался бой на высоте Безымянной и сопке Заозерной. На подступах к высотам, вблизи японских проволочных заграждений залегли советские пехотинцы. Им на помощь пришли танки, которые стояли в укрытии, готовые в любую минуту вступить в бой. Подступы к сопкам самураи укрепили проволочными заграждениями в несколько рядов. С запада появились самолеты, потом и танки двинулись вперед.
В танке жарко, душно, но Андрей Бреусов, не отрываясь от щели прицела, ведет меткий и частый огонь. Впереди всех вел свою машину Николай Комраков. Его танк одним из первых прорвался сквозь проволочные заграждения. Вдруг машина встала. Николай вышел из танка и под огнем противника начал исправлять повреждение. Рискуя собственной жизнью, Николай устранил неисправность, но самурайская пуля пробила сердце танкиста.
Омичи, выполнив наказ, возвращались домой. Родина по достоинству оценила проявленный ими героизм. Федор Догадин, Андрей Бреусов, Павел Шубин и Иван Кузнецов награждены орденами Красного Знамени, Владимир Белоусов — медалью “За отвагу”, Александр Шишкин — орденом Красной Звезды.
Не вернулся домой Николай Комраков. Родители получили похоронку, в которой сообщалось, что Комраков Николай Александрович героически погиб в бою с японцами за высоту Заозерная у озера Хасан 6 августа 1938 года (Приложение № 1).
Как быстротечно время. С каждым годом участников тех событий остается все меньше и меньше. Поданным областного комитета ветеранов войны в 1985 году в секции участников событий на Хасане состояло 50 человек, в 1991 — 43, в 1994 — 34. Сегодня их осталось только трое: Сальцын Иван Петрович, Шевырногов Зиновий Алексеевич, Бланк Леонид Моисеевич.
Сальцын Иван Петрович.
Родился 29 июня 1907 года в семье рабочего. До 1919 года жил в семье, учился, закончил 4 класса начальной школы. После смерти отца работал по найму у кулаков. С 1925 года на паровозоремонтном заводе. Закончил 10-летку. Вступил в комсомол.
Иван Петрович увлекался спортом, поэтому в 1929 году райком комсомола направил его на курсы инструкторов физкультуры в Новосибирск, по окончании которых работал инструктором физкультуры при клубе имени Лобкова и в железнодорожном техникуме.
В конце ноября 1929 года был призван в армию и зачислен курсантом полковой школы 12-го артиллерийского полка 34-й Сибревкомовской дивизии в Омске. После окончания полковой школы командование полка направило Ивана Сальцына в Томское артиллерийское училище.
В феврале 1931 года вступил в партию. В ноябре 1933 года, после окончания Томского артучилища, для дальнейшей службы был направлен в 53-й отдельный противотанковый дивизион 40-й стрелковой дивизии 1-й отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии на должность командира взвода управления. Здесь служил до командира 53-го отдельного противотанкового дивизиона, в составе которого летом 1938 года принимал участие в боях с японцами в районе озера Хасан.
Из воспоминаний Ивана Петровича Сальцына:
К 29 июля 1938 года в районе озера Хасан японское командование сосредоточило две пехотные дивизии, пехотную бригаду, три пулеметных батальона, кавалерийскую бригаду, отдельные танковые части, семьдесят самолетов. Кроме того, к месту боев были подтянуты тяжелая и зенитная артиллерия, несколько бронепоездов. В устье реки Тумень-Ула находилось 30 боевых кораблей и несколько катеров.
Буквально через несколько часов после вторжения японцев на нашу герриторию по тревоге были подняты в помощь пограничникам части нашей армии, находившиеся в поселке Краскино, в непосредственной близости от озера Хасан. Среди них был 53-й отдельный противотанковый дивизион, в котором я в то время был начальником штаба (Приложение № 3). Должен сказать, что среди участников боев у озера Хасан было немало омичей, которые показали себя с самой лучшей стороны. Среди них выпускник Омского пехотного училища лейтенант Дорофей Тимофеевич Левченко, командир роты, которая одной из первых прибыла на помощь пограничникам и в течение дня 30 июля сдерживала натиск самураев. Несмотря на неоднократные атаки японцев, рота под командованием Левченко не только смогла закрепиться на своих позициях, но и в результате умело организованной контратаки сбила японцев с занимаемых ими рубежей и заставила их отступить с большими для них потерями. Во время этих боев сам Дорофей Тимофеевич дважды был ранен, но не покинул поле боя.
Для артиллерийской поддержки роты Левченко штабом 53-го противотанкового дивизиона был выделен взвод под командованием еще одного выпускника Омского пехотного училища имени Фрунзе лейтенанта Ивана Романовича Лазарева. Это был отличный артиллерист и волевой командир. Предстояло сбить противника с позиций, которые они захватили на сопках Заозерная и Безымянная. Для этого нужно было поставить орудия на открытые позиции на гребнях сопок для стрельбы прямой наводкой. Но в этом случае они становились уязвимыми для артиллерии противника, чем японцы не преминули воспользоваться. В начавшейся огневой дуэли наши артиллеристы значительно превзошли японских выучкой и героизмом. Один снаряд противника разорвался у орудия, осколком был убит наводчик Никонов и тяжело ранен Лазарев И.Р. Превозмогая боль, лейтенант Лазарев заменяет убитого наводчика орудийного расчета и не прекращает командовать взводом, меняет огневую позицию и обрушивает огонь “сорокапяток” на живую силу и технику врага.
Напряженные бои продолжались на этом и других участках вплоть до 9 августа. Противник пытался углубиться в нашу территорию, вводя новые и новые силы, но каждый раз вынужден был отступать с большими потерями. 11 августа боевые действия на озере Хасан прекратились.
За мужество и массовый героизм, проявленные в боях с японскими милитаристами, 40-я стрелковая дивизия, в состав которой входил 53-й противотанковый дивизион, которым командовал Иван Петрович Сальцын, была награждена орденом Ленина. 13 человек были удостоены высокого звания — Героя Советского Союза, в том числе лейтенант Лазарев И. Р., первый из артиллеристов, заслуживший это высокое звание, и Левченко Д.Т. Кроме того, 27 бойцов и командиров 53-го дивизиона были удостоены различных наград Союза ССР.
По-разному сложились судьбы участников хасанских событий. Лазарев И.Р., окончив артиллерийскую академию, во время Великой Отечественной войны командовал артиллерийским полком. Под Смоленском был ранен. Так же, как и во время боев на Хасане, он, отказавшись после ранения пойти в госпиталь, остался на поле боя. Но произошло заражение крови, и в одном из полевых госпиталей Иван Романович Лазарев умер. Похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище. В музее общевойскового высшего командного училища, ныне кадетского корпуса, установлен бюст герою.
После хасанскихбоев Левченко Д.Т. учился в военной академии. В 1941 году, учась на последнем курсе, был отправлен на практику в Белорусский военный округ, где и застала его Великая Отечественная война. Попав в окружение, погиб в Могилевской области.
В 1967 году приказом Министра обороны СССР имя Героя Советского Союза капитана Д.Т. Левченко навечно занесено в списки первой курсантской роты Омского высшего общевойскового командного училища, которое он окончил в 1935 году.
Иван Петрович Сальцын в годы Великой Отечественной войны был командиром 249-го отдельного противотанкового дивизиона, начальником штаба артиллерии 133-й стрелковой дивизии, заместителем командира 52-го артиллерийского полка, командиром 169-го отдельного минометного полка резерва главного командования, командиром 16-й отдельной тяжело-минометной бригады резерва главного командования. Был трижды ранен и контужен. Имеет 32 правительственные награды: орден Ленина, три ордена Красного Знамени, орден Александра Невского, Орден Богдана Хмельницкого, два ордена Отечественной войны 1 степени, орден Красной Звезды, орден Жукова и другие.
В 1955 году по состоянию здоровья был уволен из рядов Советской Армии в звании полковника.
20 лет был председателем Омской секции Советского комитета ветеранов войны. В настоящее время находится на заслуженном отдыхе.
Шевырногов Зиновий Алексеевич.
Родился в 1914 году в Северо-Казахстанской области. Окончил 7 классов, затем техникум механизации в Петропавловске. Полтора года проработал главным инженером МТС в Павлодарской области. Учился в школе молодого бойца. В 1936 был призван на Тихоокеанский флот. Служил на эскадренном миноносце “Сталин” командиром отделения мотористов.
Из воспоминаний Шевырногова З.А.:
В июле 1938 года эскадренный миноносец “Сталин” (Приложение № 6) привез штаб Дальневосточного фронта вместе с Блюхером В.К., в порт Посьет. Подошел катер. Блюхер В.К. сошел по трапу вместе со своим штабом, после чего катер ушел вглубь залива. Эскадренный миноносец “Сталин” в боевые действия не вступал, но был все время начеку, в полной боевой готовности. Стояли в Посьете весь июль и только в августе ушли во Владивосток.
Зиновий Алексеевич прошел всю Великую Отечественную войну, служил в особом отделе. В 1957 году в звании майора уволился из армии по состоянию здоровья. Сейчас находится на заслуженном отдыхе.
Бланк Леонид Моисеевич.
Родился в 1914 году на Украине. Закончил 7 классов. В 1933 году уехал на Днепрострой. В мае 1936 года был призван в армию. Служил полтора года в Житомире в 44-й Щорсовской дивизии. В 1937 году демобилизовался и завербовался на Дальний Восток. Работал в системе ГУЛАГА. В августе 1938 года призван Артемовским военкоматом в 117-й стрелковый полк командиром отделения. Из воспоминаний Бланка Л.М.:
Наше формирование непосредственно в боевых действиях не участвовало, было призвано в качестве подкрепления. Наш 39-й взвод находился на Черной и Сахарной сопках. Японцы были % долине, их хорошо было видно в бинокль. Каждую ночь самураи устраивали диверсии на советской территории: запрягали волов в волокуши, начиненные взрывчаткой, и пускали на нашу территорию. Я сам был сапером. Мы тоже ночами закладывали фугасы на японской территории. Собирались уже здесь зимовать, но приехал Блюхер В.К. и заключили перемирие. Самураи не только каждую ночь затевали перестрелки, но еще на нас и крыс напустили. Питание и так было плохое, сухим пайком в основном выдавали, горячее только через 2-3 дня привозили, а тут еще крысы. Но ребята не унывали: били палками фазанов и жарили в землянках. Так два месяца и жили. В октябре 1938 года демобилизовался.
Во время Великой Отечественной войны был призван в 1943 году и воевал до начала войны с Японией.
После войны работал на Дальнем Востоке, на Камчатке. В 1971 году ушел на пенсию и переехал в Омск. Сейчас старший сержант в отставке Бланк Леонид Моисеевич на заслуженном отдыхе.
65 лет назад, в июле 1938 года, японские милитаристы совершили вооруженное нападение на территорию нашей Родины в самой южной точке Дальневосточного Приморья — вблизи озера Хасан. Солдаты и офицеры, верные присяге, своему воинскому и гражданскому долгу, встали на защиту своей Родины, своего народа, не жалея ни сил, ни жизни. Это был массовый героизм советского народа. Среди тех, кто встал на защиту своего Отечества, были и омичи. Родина по достоинству оценила мужество и героизм своих защитников. 6523 участника хасанских боев были награждены орденами и медалями, 26-ти — присвоено высокое звание Героя Советского Союза, в том числе — старшему лейтенанту Д.Т. Левченко и лейтенанту И.Р. Лазареву, воспитанникам Омского общевойскового высшего командного училища имени Фрунзе. 40-я стрелковая дивизия была награждена орденом Ленина. 13 ее бойцов, политработников и командиров стали Героями Советского Союза, а еще 40 человек были удостоены ордена Ленина. 32-я стрелковая дивизия награждена орденом Красного Знамени, в ее составе 4 человека были удостоены высокого звания Героя Советского Союза.


Список использованной литературы:

1 Сальцын И.П. Незабываемое. Омск.
2 Сальцын И.П. УозераХасан. “Омская правда”, 19.08.88.
3 Макаренко 3. Один из героев Хасана. “Советский воин”, 08.11.90.

 



Антонова Н. Н.,
секретарь первичной организации РОИ А в РГВА.
зам. нач. орг.-метод, отдела РГВА
Антонов А. Н.,
заведующий хирургическим отделением
1-й городской клинической больницы,
кандидат медицинских наук

 


Медико-санитарное обеспечение советских войск в районе озера Хасан

hasanБоевые действия в районе озера Хасан продолжались всего 13 дней, конечно, это очень небольшой срок по сравнению с периодом Великой Отечественной войны. Но опыт работы медицинской службы за это время был достаточно значительным для последующих событий и показал военным медикам очевидные ошибки и просчёты по лечению раненых.
Работники  медицинской службы:  врачи, фельдшеры,  медсестры, санинструкторы самоотверженно действовали на поле боя, оказывая помощь раненым в бою, нередко жертвовали своей жизнью. Батальонные медпункты развертывались в непосредственной близости от места сражения. Весь персонал от врача до санитара работал с полной отдачей, забывая нередко о сне и еде, некоторые врачи полковой медицинской службы по ночам сами выезжали в батальоны, разыскивали и эвакуировали тяжелораненых. Среди тех, кто получил звание Героя Советского Союза за участие в боевых действиях на озере Хасан, начальник медслужбы 120-го стрелкового полка военврач 2-го ранга Борис Петрович Бегоулев1 — при штурме сопки Заозерной он лично выносил с поля боя раненых, оказывал помощь пострадавшим и чётко организовывал их эвакуацию в тыл, был ранен вовремя наступления полка. При поиске и выносе раненых помогали специально выделенные для этого команды бойцов, музыканты (некоторые были убиты), мальчики — воспитанники полков, а также в период боевых действий на некоторых полковых пунктах медпомощи (ППМ) работали жены командиров и политработников, мужественно перенося все тяготы фронтовой жизни.
Военврач 1 ранга профессор М. Н. Ахутин, находясь на дивизионном медпункте, в полевых условиях наладил переливание крови тяжелораненым, а донорами были санитары и санинструкторы.
Профессор М. Н. Ахутин по условиям оказания помощи раненым разделил бои на озере Хасан на 2 периода:2
1) До 6 августа — занятия высоты Заозерной — бои велись на восточном берегу озера, в болотистой местности с высокой травой, на высоте Заозерной находилась артиллерия противника. Поиск и вынос раненых очень сильно были затруднены, иногда их выносили на третьи или четвёртые сутки после ранения. С поля боя раненых вывозили конным транспортом.
2) С вечера 6 августа до перемирия — ППМ и ДПМ (дивизионный пункт медпомощи) перемещаются ближе к району военных действий, более быстрая доставка раненых для оказания хирургической помощи, лучшие условия выноса и дальнейшей эвакуации, более чёткая организация работы основных этапов эвакуации.
Первый отрезок пути эвакуации раненых был достаточно сложный. Дорога от БПМ (батальонный пункт медпомощи) до ППМ шла по сопкам, хорошо простреливалась противником. Однако была ещё одна дорога — по западному берегу озера Дорицини, но здесь местность была заболоченной, двуколки вязли, лошади проваливались, если по прямой путь составлял 4 км, по берегу — 8 км, по времени это составляло 4-5 часов.
После ППМ до Заречья была единственная дорога, по которой проходили войска и подвозилось питание для частей. Эта дорога была проложена машинами и походила на вспаханное поле. После Заречья шли две дороги: одна на Мраморный мыс, достаточно проходимая, вторая — на Ханси, значительно хуже.
На переправах врачи осматривали раненых, которых после осмотра переносили на Кавасаки. Раненые эвакуировались через бухту и, можно сказать, отдыхали на палубе после тяжёлой сухопутной дороги.
В Посьете тяжелораненые размещались в помещениях санчасти и клуба погранотряда, меньшая часть (легкораненые и больные) сразу же перегружались на пароход или эвакуировались на Краскино.
Дальнейшая эвакуация из Посьета во Владивосток проводилась пароходами или на гидросамолётах, а из Краскино на Ворошилов — автомашинами или санитарными самолётами.
Главным распределителем и сортировочным пунктом для раненых стала санслужба Тихоокеанского флота во Владивостоке. Самый тяжёлый контингент раненых размещался во Владивостокском военном морском госпитале, а также были использованы гражданские лечебные учреждения (городская больница, больница водников). Более лёгкие раненые транспортировались в Ворошилов, в санатории “19 верста” и “Седанка”, в Раздольнинский госпиталь и в Хабаровск.
Как видно из вышесказанного, основные принципы медицинской службы РККА были соблюдены: максимальное приближение хирургической помощи к полю боя, применение этапного лечения раненых и специализированного медико-санитарного обеспечения. На Хасане для эвакуации раненых впервые широко применялись санитарная авиация и корабли Тихоокеанского флота.
В целом работники медико-санитарной службы трудились с энтузиазмом и чувством высокого патриотизма, делали для раненых все, что было в их силах, несмотря на все тяжёлые недостатки работы санслужбы. Однако необходимо отметить чрезвычайно низкую маневренность и оперативность и крайнюю организаторскую слабость руководства санслужбы 1 армии и Дальневосточного Краснознаменного фронта, не сумевших своевременно организовать и оформить основные этапы санитарной эвакуации и правильно руководить ими.3 Основные недостатки работы медико-санитарной службы во время боёв в районе озера Хасан:
1. Накануне хасанских событий был приказ о ликвидации медико-санитарных батальонов — важнейшей эвако-лечебной организации войскового района. Это означало, что 32-я и 40-я стрелковые дивизии остались без всякого санитарного обслуживания. В это же время ещё один приказ — о выведении санинструкторов из рот. В первые дни конфликта отсутствие санинструкторов привело к тому, что раненые на месте ранения были перевязаны только в порядке само- и взаимопомощи или оставались без оказания первой медпомощи. С 6 августа, по наблюдению профессора М. Н. Ахутина, огромному числу тяжелораненых помощь была оказана на месте санинструкторами.4
2. Основным недостатком следует считать беспечность СУ РККА в деле снабжения пограничной армии самыми необходимыми средствами помощи раненым. Отсутствовали шины, сыворотки, резиновые перчатки, бутылки с раствором аммиака для мытья рук, матерчатые жгуты были очень плохого качества, не хватало скальпелей, качество которых тоже было плохим, не было новокаина и хлорэтила для обезболивания при хирургической обработке ран. Индивидуальное снабжение бойцов и командиров было недостаточным: в современном бою очень часты множественные ранения и поэтому одного маленького индивидуального пакета мало, часть ранений оставалась неперевязанной, размер самого пакета оказался недостаточным. Необходимо снабжать бойцов и командиров двумя пакетами: большим и малым, а санитаров и санинструкторов — большими индивидуальными пакетами.
Из-за отсутствия шин для иммобилизации переломов уже в сентябре 1938 г. в госпиталях у раненых с переломами костей наблюдались тяжёлые смещения отломков. Переломов было много, по наблюдениям М. Н. Ахутина, не менее 10% всех ранений конечностей.5 Но простых фанерных шин нужной длины, не говоря о спецшинах, не было. Найти какой-либо подручный материал в виде прочных палок было невозможно, поскольку в данной местности рос только мелкий кустарник.
Из-за отсутствия перчаток и бутылок с готовым раствором аммиака для мытья рук процесс обработки рук хирургов был очень длительным. Всё это приводило к скоплению раненых.
Сложность применения и плохое качество деталей приводили в полную непригодность конструкцию матерчатого жгута. Они были достаточно сложны в обращении, в результате плохого качества жгутов и неумелого пользования пряжка жгута по дороге распускалась и жгут создавал не остановку артериального кровотечения, а резкое усиление венозного.
Санитарные подразделения испытывали недостаток собственного транспорта. Количество и качество сандвуколок, которыми вывозили раненых с поля боя, было недостаточно. Санлинейки нового образца с пневматическими шинами были совершенно непригодны по условиям местности. Из-за нехватки транспортных средств большинство ППМ смогло перевезти и развернуть только одну палатку. Не говоря уже о персонале медпункта, при значительном наплыве раненых не хватало плаш-палаток и одеял и они лежали прямо на земле. Рессоры автотранспорта плохо выполняли свою роль, амортизирующие приспособления для носилок были недостаточны. Размеры автотранспорта были большими, стекла — белые, а это приводило к тому, что для противника они были хорошо заметными мишенями.
Очень важным для всех санучреждений вопросом является вопрос об освещении. Фонарь “Летучая мышь”, не обеспечивающий надлежащего освещения в ночное время, был для некоторых ППМ единственным средством освещения, при котором никакая серьёзная работа и регистрация невыполнимы. Ряд ППМ были освещены аккумуляторными фонарями (6 шт.) или свечами, ДПМ 40 стрелковой дивизии освещался керосиновыми лампами, которые давали освещение лучше, чем фонари. С 9 августа ДПМ были освещены электростанцией АС-1 (подвижная электростанция типа АС-1 ).6
В 1935 г. были поставлены вопросы о шинах и источниках света в РККА, но через три года положение в армии было прежним.
Очень большим недостатком оснащения ППМ являлось отсутствие своей кухни. После ранения многие раненые просили есть и пить, но вследствие недостатка водоснабжения они иногда получали недостаточное количество воды.
Хирургическая квалификация врачей на ППМ была удовлетворительна, многие врачи прошли курсы усовершенствования по хирургии и их неэффективная работа объяснялась только дефектами снабжения и тяжёлыми условиями эвакуации. Качество работы медпунктов во время боевых действий зависит от боевой подготовки этих учреждений до конфликта. МСБ 40 стрелковой дивизии в мирной обстановке имел своё стационарное лечебное учреждение — войсковой лазарет в Краскино, каждый военфельдшер, санинструктор, санитар, шофёр знали свои места и свои обязанности, ДПМ быстро разворачивался и свертывался, врачи, приданные к МСБ во время боевых действий, быстро включались в работу.7 При перевозке раненых сильно страдали раненые с кровотечениями, качество перевязок которых определялось квалификацией санинструкторов. Жгуты накладывались или неправильно, или без всяких показаний. Санинструкторы, не проверив наличие пульса на основных артериях конечностей, накладывали жгуты при всяком рвано-ушибленном кровоточащем ранении. При 4-х — 5-ти часовой длительности пути часть раненых уже имела к моменту прибытия на ППМ выраженное нарушение кровоснабжения конечностей. На некоторых ППМ был некомплект врачебного состава и старшие врачи полков исполняли обязанности единственного врача ППМ, при этом связи со штабом полка не было и работой БПМ такой врач практически не руководил.
В ходе боевых действий на озере Хасан были уточнены основные функции БПМ, ППМ, ДПМ, ППГ (полевой подвижной госпиталь). Развернуть БПМ по типу небольшого эвакуационного учреждения, работающего в малой палатке под прикрытием, на озере Хасан никому не удалось, отсюда вывод: в современном бою это редко будет удаваться. БПМ — это по сути дела врач в батальоне, он не сидит на месте, а активно организует работу по выносу раненых с линии огня, он организует и руководит работой санинструкторов в ротах, проводит сортировку, отбирая для эвакуации в первую очередь тяжелораненых, проверяет повязки. Если такой врач сидит в окопе, то он малоэффективен, так как раненые его с трудом разыскивают. Обязанности врача ППМ: открыть рану, проверить правильность наложения жгута, наложив его вторично в случае надобности, обработка окружности раны и хорошая асептическая повязка; для врача ППМ главным моментом является хирургическая грамотность для правильной диагностики и правильной сортировки раненых, а также для хорошей иммобилизации переломов. Таким образом, основная работа на ППМ: перемена и укрепление неудовлетворительно наложенных и сильно промокших повязок, иммобилизация переломов, проверка, смена и снятие жгутов, впрыскивание морфия и сердечных лекарств, введение трахеотомической трубки при ранении трахеи, ампутация болтающихся на коже пальцев и иногда более крупных частей конечностей, тугая тампонада и окклюзионная повязка при открытых пневмотораксах, введение сыворотки, подкормить, дать горячий чай, иногда 15 — 20 граммов вина. На ППМ можно производить внутривенное вливание только консервированной крови, присланной в стандартной посуде, но для этого должен быть просто стерилизованный небольшой набор типа воронки или шприца (40 — 50 минут). От врача ППМ нельзя требовать полной хирургической обработки ран, а дробить первичную обработку на 2 момента против всех установок современной травматологии.8 На ДПМ проводилась следующая хирургическая работа: перевязки и иммобилизация переломов, первичная обработка ранений с большой зоной повреждения, ампутация размозжённых конечностей, первичная обработка слепых и тангенцанальных ранений черепа, катетеризация и пункция мочевого пузыря, тампонада и в редких случаях первичная обработка швами при открытых пневмотораксах, переливание крови, физиологического раствора и введение сывороток. Опыт работы обоих ДПМ показал, что совмещать перевязочную и операционную работу в одной палатке неудобно и недопустимо сточки зрения элементарных принципов хирургии. На ДПМ 40 стрелковой дивизии каркасная палатка (операционная) со специальным инструментарием и материалом была развернута в конце боевых действий, поэтому не было произведено ни одной лапаротомии и других операций, требующих асептической обстановки.9 Опыт хасанского инцидента показал, что на ДПМ можно создать обстановку для проведения первичной хирургической обработки ран в боевой обстановке, что поможет спасти многих раненых. Но для этого необходимо повысить технику производства операций и призвать хирургов к величайшей осторожности в отношении наложения швов.
Во время боевых действий в районе озера Хасан было развёрнуто два полевых подвижных госпиталя: ППГ 32 стрелковой дивизии — в Краскино (со 2 августа), ППГ 40 стрелковой дивизии — у Заречья (с 5 августа).10 Именно в ППГ и в тыловых госпиталях, там, где впервые появляются признаки газовой инфекции, должна применяться противоанаэробная сыворотка. В ППГ направляли раненых с тяжёлыми случаями, требовавшими неотложных операций, которые не могли быть произведены на ДПМ. Основную часть раненых, направляемых в ППГ, составляли раненые в живот. В ППГ также производились крупные ампутации, операции на черепе, энуклеации глаза, переливание свежецитратной крови от своих доноров-санитаров. К сожалению, ППГ были развёрнуты не сразу, а через несколько дней после возникновения конфликта.
После хасанских событий был пересмотрен состав медикаментов в стандартных ящиках. Были определены медикаменты, которые практически не использовались, и медикаменты, недостаток которых остро ощущался: денатурированный спирт, морфий. Профессор М. Н. Ахутин предложил использовать, как противошоковое средство, вино типа портвейна.
Через Владивосток прошло 2880 случаев ранений» (всего — 3279 человек, “Книга Памяти Российской Федерации 1923— 1939 гг.”, с. 122). Из приведённых данных профессора М. Н. Ахутина видно, что наиболее высокую частоту поражений дали конечности — больше 80%.|2 Такое распределение ранений произошло от широкого употребления японцами ручных фанат и мин. Большую смертность (65 — 70%) дали ранения живота. Пулевые ранения отличались разной степенью тяжести. Японская снайперская пуля малого калибра редко застревала в теле, чаще давала сквозные ранения. Более толстая пулемётная пуля вызывала обширные рваные ранения. Особенно велики были выходные отверстия при попадании пули в кость, когда каждый обломок кости превращался во вторичный снаряд. Больше половины ранений составляют осколочные ранения (61,3%), на долю пулевых ранений приходится более 30% (32,8%).13 Самая большая смертность раненых была на ППГ (26 человек) и во Владивостоке (32 человека), что объясняется тем, что туда доставлялись тяжелораненые.
Изучение хасанской операции позволило определить необходимое количество затраченных этапами эвакуации перевязочных средств и медикаментов и пересмотреть старые нормы, которые были занижены.
Нагрузка на ППМ была огромна. Несмотря на то, что регистрировались только те раненые, которым оказывалась лечебная помощь, за сутки (7 августа) через ППМ 118, 119 и 120 стрелковых полков прошло соответственно: 233. 197 и 270 раненых, в остальные дни — по несколько десятков.14 По отзывам раненых санинструкторы и санитары работали добросовестно и самоотверженно, жалоб на них почти не было. За период хасанских боёв были убиты 2 санинструктора и 1 военфельдшер, ранены 1 военфельдшер, 5 санинструкторов. 6 санитаров. Правительственными наградами были отмечены военврачи 3 ранга Н. М. Антонов и 3. Л. Липкин, военфельдшер Л. Ф. Жарневич, санинструкторы В. Д. Собянин, П. П. Климов, Е. Н. Гладырин, санитары И. Е. Артемьев, Ф. И. Селятин, Д. Д. Самарин, В. С. Щербинин.15


1 Сатрапинский Ф. “Военные медики — Герои Советского Союза”, Л., 1975, с. 9 — 10.
2  РГВА.ф. 37299, оп. 1, д. 435, л. 1.
3 Там же, ф. 35083, оп. 1, д. 112, лл. 161 — 164.
4 Там же, ф. 37299, оп. 1, д. 435, л. 3.
5 Там же, л. 7.
6 Там же, л. 15.
7 Там же, ф. 35083, оп. 1,д. 112, л. 175.
s Там же, ф. 37299, оп. 1, д. 435, лл. 5-8.
9 Там же, ф. 35083, оп. 1,д. 112,лл. 175-179.
10 Там же, ф. 37299, оп. 1,д.435,лл. 13-14.
11 Там же, ф. 35083, оп. 1, д. 112, л. 184.
12 Там же, ф. 37299, оп. 1, д. 435, л. 20.
13 Там же, л. 18.
14 Там же, л. 8.
15 Книга Памяти Российской Федерации 1923 — 1939 гг., т. 1 М. “Патриот”, 1998, с. 121.

 



Балакин В. И.,
ведущий научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН,
кандидат юридических наук

 

Военный конфликт 1938 г. у озера Хасан: международный аспект

hasanВ начале июля 1938 г. произошло усиление группировки японских войск в районе западнее оз. Хасан. Командование Квантунской армии высоко оценивало стратегическое значение этого района и еще в 1933 г. провело там детальную топографическую съемку, имея в виду, как заявил начальник штаба этой армии в своем докладе заместителю военного министра “военные действия против Советской России”. 13 июля 1938 г. правительство Японии приступило к пропагандистскому обеспечению предстоящей военной операции спецподразделений Квантунской армии на хасанском направлении. В ряде японских и зарубежных газет была размещена информация о том, что “... 11 июля около 40 красноармейцев вторглись в район, расположенный к западу от оз. Хасан и заняли местность, которая принадлежит суверенному государству Маньчжоу-го”.1
Уже 15 июля 1938 г. японский поверенный в делах в СССР X. Ниси посетил Наркоминдел и потребовал отвода советских войск из этого района. Японскому дипломату были предъявлены Хунчунское соглашение России с Китаем 1886 г. и приложенная к нему карта, которая не оставляла никаких сомнений в том, что оз. Хасан расположено целиком на советской территории и что, таким образом, никакого нарушения границы с советской стороны не было.2 Но это разъяснение уже не имело никакого значения для вставшего на путь военной эскалации правительства Японии. 19 июля в пределы советского дипломатического представительства в Токио вторглась группа хулиганствующих молодчиков, распространявших провокационные антисоветские листовки. Полицейские, дежурившие у ворот посольства, сознательно не препятствовали их бесчинствам.
20 июля нарком по иностранным делам М.М. Литвинов вызвал к себе японского посла в СССР М. Сигэмицу и заявил ему решительный протест в связи с надуманными территориальными притязаниями Японии к Советскому Союзу. Впоследствии в своих мемуарах посол Сигэмицу подтвердил, “что получил инструкцию своего правительства начать переговоры об отводе советских войск на том основании, что занятие ими Чанкуфэна (высота Заозерная) якобы являлось нарушением границы. Если войска не были бы выведены, Сигэмицу должен был в жесткой форме предупредить советскую сторону о любых последствиях в связи с такими действиями”.3 Во время встречи с М.М. Литвиновым японский посол заявил “о намерении японского правительства вновь изучить вопрос о принадлежности спорной территории. Однако, на основании данных, уже имевшихся у японской стороны, этот район безусловно принадлежал Маньчжоу-го. К тому же маньчжурское население утверждало, что на высоте, о которой шла речь, оно традиционно совершало религиозные обряды. Для внесения успокоения советская сторона должна была немедленно отвести войска и восстановить историческое статус-кво”.4 Далее М.Сигэмицу подчеркнул, что его правительство не удовлетворится уклончивым ответом народного комиссара Литвинова и завершил беседу языком незамаскированных угроз: “Япония оставляет за собой право сделать вывод о необходимости применения силы”.5
Получив дипломатический отпор с советской стороны, 22 июля Совет пяти министров Японии дал указание: “Осуществлять подготовку акции так, чтобы обеспечить себя от всяких случайностей. Ввести в действие вооруженные силы по императорскому указу после согласования между представителями соответствующих органов”.6 Исполнение приказа не заставило себя долго ждать. Японское   командование бросило в район высоты Заозерной дислоцированную в Корее дивизию численностью 10 тыс. человек, дивизион тяжелой артиллерии и около 2 тыс. солдат из подразделений специального назначения Квантунской армии. Во главе группировки был назначен полковник Исаму Наги, член националистического “Общества Сакура”, активный участник захвата Северо-Восточного Китая в 1931 г. 29 июля 1938 г. два японских отряда провели на границе разведку боем и попытались овладеть высотой Безымянной, расположенной севернее оз. Хасан, в 2 км от высоты Заозерной, но в результате принятых советскими пограничниками ответных мер были вынуждены отойти на свою территорию. 31 июля японские войска под прикрытием артиллерии проникли на советскую территорию и после ожесточенного боя заняли сопки Заозерную и Безымянную. Началось их фортификационное укрепление с целью превратить в рубеж долговременной обороны.
Развязав вооруженный конфликт у оз. Хасан, японская дипломатия стремилась втянуть Советский Союз в переговоры об изменении границы, установленной международными соглашениями, а также добиться прекращения военных действий, когда на некоторых участках советской территории оставались бы японские войска. Эта попытка была сразу отвергнута советским правительством. Впоследствии, в своих мемуарах посол М. Сигэмицу с сожалением отмечал, что “московские переговоры о прекращении военных действий было трудно привести к успешному с точки зрения Японии результату”.7 На самом деле, эти переговоры вообще не могли привести к какому-то разумному результату, поскольку использовались японской стороной как своеобразный отвлекающий маневр, В реальности же, удерживая сопки в районе оз. Хасан, японское командование организовало одновременно еще одно вторжение на советскую территорию в районе населенного пункта Гродеково. Это, видимо, явилось последней каплей, переполнившей чашу терпения советского правительства. Войскам был отдан приказ перейти в наступление и в ходе ожесточенных боев 6-9 августа 1938 г, территория была полностью очищена от японских подразделений.8 Убедившись в провале военной авантюры, японская сторона 10 августа приняла предложение правительства СССР о прекращении боевых действий. Полностью они были прекращены уже 11 августа 1938 г.
Зарубежные историки до настоящего времени не могут однозначно утверждать, какие реальные цели преследовало тогдашнее японское правительство, развязывая вооруженный конфликт летом 1938 г. на границе с Советским Союзом. Однако большинство специалистов склоняется к следующей логике вызревания событий у оз. Хасан. В июне 1937 г. к власти в Японии пришло правительство принца Фумимаро Коноэ, тесно связанного с императорским двором и имевшего существенные личные финансовые интересы в концерне “Сумитомо”, относившегося наряду с концерном “Мицуи” к так называемым “старым аристократическим кланам”. Их деловые интересы в основном были ориентированы на поставки для японского императорского флота. Этим силам активно противостояли так называемые “новые концерны” (“Мицубиси”, “Ясуда”, “Марубэни”, “Ниссё Иваи”), которые хозяйничали в Северо-Восточном Китае, и во многом рассчитывали на поддержку известного своей независимостью высшего командования миллионной Квантунской армии.
По некоторым оценкам, судьба любого японского правительства того времени зачастую решалась в главном штабе именно этой армии. Начальник штаба Квантунской армии генерал X. Тодзё официально высказывался следующим образом: “Если рассматривать теперешнюю обстановку в Китае с точки зрения подготовки будущей войны с Советским Союзом, то наиболее целесообразной политикой является нанесение упреждающего удара по Нанкинскому правительству (авт., во главе с Чан Кайши), что устранило бы угрозу нашему тылу”.9 Неофициально же генерал Тодзё мечтал о реставрации императорского Китая и маньчжурской династии Цин под собственным безраздельным руководством и даже... о “естественном” вхождении в эту новую китайскую империю Японии. Он откровенно говорил своим подчиненным: Советский Союз необходимо время от времени внятно предостерегать от “вмешательства” в наши китайские дела, в противном случае японские войска нанесут удар через Северо-Восточный Китай на Иркутск.10 7 июля 1937 г. Квантунская армия, спровоцировав столкновение с китайскими частями у моста Марко Поло близ Пекина, перешла в наступление. Началась давно запланированная война за создание этой будущей китайской империи генерала Тодзё. Одновременно “новые концерны” широким фронтом приступили к последовательному освоению захватываемых территорий.
Первые дни войны показали, что западные державы крайне негативно реагировали на захватнические планы Японии в Китае. Запад более устраивала перспектива развития японской агрессии на север в сторону советского Дальнего Востока. Идеальной считалась ситуация, когда бы Квантунская армия “увязла” на длительный период времени в снегах Сибири. Однако развитие событий пошло совершенно иным путем, оказавшимся неприемлемым как для Запада, так и для Японии. На основе подписанного 21 августа 1937 г. сроком на пять лет советско-китайского договора Советский Союз начал интенсивно укреплять экономические связи с Китаем, оказывая ему масштабную финансовую помощь. Правительство СССР предоставило Китаю три займа на общую сумму 250 млн долл.11, которые реализовывались в порядке советских поставок Китаю вооружений и снаряжения. Советским гражданам-добровольцам было разрешено воевать в составе китайской армии против японских захватчиков.12 В Японии советско-китайский договор расценили как серьезную угрозу Квантунской армии и реальную возможность ведения ею войны на два фронта. К такому сценарию военных действий Квантунская армия оказывалась явно неготовой. В беседе с послом США в Японии Дж. Грю 1 сентября 1937 г. японский министр иностранных дел К. Хирота с нескрываемым раздражением заявил: “Мне кажется крайне неудачным, что СССР и Китай, которые имели возможность заключить этот пакт в любое другое время за последние годы, выбрали именно данный специфический момент и обстановку, для того чтобы сделать это”.13
Развязав войну против Китая, Япония встала перед необходимостью выстраивать новую дипломатическую линию в отношениях с Западом и Советским Союзом. В Токио был сделан выбор в пользу заключения военно-политического союза с Германией и Италией, которые на тот конкретный момент не претендовали на какой-либо особый статус в китайских делах и проявляли большую заинтересованность в приобретении в лице Японии союзника для борьбы с США, Великобританией и Францией на Тихом океане. Так союз с Японией предоставлял Германии возможность угрожать Великобритании войной одновременно в Европе и на Дальнем Востоке. В свою очередь, Италия, участвуя в союзе, рассчитывала на частичное отвлечение сил США, Великобритании и Франции к Дальнему Востоку, в то время как она будет добиваться своих целей на Средиземном море и на Ближнем Востоке. Крупные военные успехи японцев, захвативших Северный, а затем и Центральный Китай позволили им убедить, в частности, немцев в том, что Германия получит соответствующие экономические компенсации в обмен на отзыв военных советников и прекращение поставок оружия Китаю. В феврале 1938 г. Германия признала японское марионеточное государство Маньчжоу-гo, а в июне германские военные советники были отозваны из Китая. С начала июля 1938 г. прекратились и поставки оружия. Через год, 20 июня 1939 г., было подписано специальное соглашение, регулировавшее отношения между Японией и Германией на оккупированной территории Китая.
Японское правительство понимало, что немецкие союзники ждут от японской стороны самых активных действий в подготовке войны против Советского Союза. Учитывая тот факт, что немцы предпочитали иметь дело в Берлине с военным атташе X. Осима, генеральный штаб вооруженных сил Японии поручил ему провести встречу с министром иностранных дел Германии И. Риббентропом. Такая встреча состоялась в июне 1938 г. и по ее результатам стороны констатировали, что: главное, что нужно помнить в развитии двустороннего сотрудничества — это договоренность о совместных действиях против Советской России.14 Одновременно сильнейший нажим в отношении Японии на “советском направлении” осуществляли США и Великобритания, серьезно опасавшиеся утраты своих позиций в Китае в результате военных успехов японских вооруженных сил. В том же июне 1938 г. по настоянию англичан начались неофициальные переговоры министра иностранных дел Японии И. Угаки с послом Великобритании в Токио Р. Крейги.15 Просочившиеся сведения о японо-германских переговорах были весьма некстати для японской дипломатии. Собравшийся в резиденции премьера Ф. Коноэ Совет пяти министров (сам Коноэ, министр иностранных дел — И. Угаки, министр финансов — С. Икэда, военный министр — С. Итагаки и морской министр — М. Ёнаи)16, после детального обсуждения сложившейся ситуации пришли к выводу о необходимости предпринять практические действия, которые подтверждали бы реальность намерений правительства Японии проводить ту внешнюю политику, которой от него ждали как в Германии, так и в другом лагере: в Великобритании и США. И там, и там надеялись на развертывание Токио военных операций против Советского Союза. Именно после того памятного заседания Совета пяти министров японский генеральный штаб привел в действие свой наспех разработанный план развязывания пограничного конфликта против СССР в районе оз. Хасан.
В тот период времени японское правительство во главе с принцем Ф. Коноэ, явно уступая нажиму руководства Квантунской армии, боялось быть вовлеченным в большой европейский конфликт. Япония настаивала на том, чтобы ее обязательства оказывать союзническую помощь Германии не были безоговорочными и немедленными. Более того, главный штаб Квантунской армии требовал от Токио в кратчайшие сроки добиться от Берлина отзыва советников из армии Чан Кайши и прекращения поставок китайцам немецкого оружия. В своих мемуарах принц Ф. Коноэ расценил тогдашние настойчивые предложения Германии следующим образом: “Это была программа превращения трехстороннего идеологического антикоминтерновского пакта, который был в то время в силе, в реальный военный союз, направленный в первую очередь против СССР”.17 Под давлением руководства Квантунской армии правительство Японии приняло решение сосредоточить усилия на захвате приморских провинций Китая, отвлекая внимание Германии, но главное США, Великобритании и Франции усилением военной активности на советско-маньчжурской границе. Именно этот отвлекающий маневр вылился в военный конфликт у озера Хасан.

1 Asahi Shinbun. July 13, 1938.
2 Правда. 18 июля 1938 г.
3 Shigemitsu M.Japan and Her Destiny//London. 1958.-P.158.
4 Известия. 22 июля 1938 г.
5 Известия. 22 июля 1938 г.
6 История войны на Тихом океане. Т.2.— С. 180-181.
7 Japan’s Decision for War. Stanford. 1967. — P. 165.
8  История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945. М. 1960-1963. Т.1.-С.234-236.
9 Голунский С.А. Суд над главными японскими военными преступниками. М. 1947.— С.14.
10 Ikle F. German-Japanese Relations 1936-1940. N.Y. 1956. — P.55.
11 1 марта 1938 г. — 50 млн долл;   1 июля 1938 г. — 50 млн долл. и 10 июля 1939 г. — 150 млн долл.
12 Внешняя политика СССР. Сборник документов. Т.4. 1935 — июнь 1941 г. М. 1946.— С.290-291.
13 Grew J. Ten Years in Japan. N.Y. 1944.-P. 191.
14 АВП СССР. Ф. 4366 (фонд Международного военного трибунала для Дальнего Востока). Д. 13. Л.236,237.
15 Documents on British Foreign Policy (1919—1939). Third Series. Vol. 8, 9. L. 1955. No.l 1-12.
16 АВП СССР. Ф. 4366 (фонд Международного военного трибунала для Дальнего Востока). Д. 13. Л.239.
17 Внешняя политика Советского Союза. 1948 г. Документы и   материалы. М., 1949.-С.459.

 



Баранова И.Д.,
старший научный сотрудник Центрального музея ВС, заслуженный работник культуры РФ.

 


“Герои Хасана”   (реликвии Центрального музея Вооруженных Сил)

hasanНакануне Второй мировой войны наращивание германской экспансии в Европе происходило одновременно с расширением японской агрессии на Дальнем Востоке. После захвата Маньчжурии (1931г.) японские милитаристы стали систематически устраивать провокации в пограничных с СССР районах. В июле 1938г. возник крупномасштабный конфликт на границе СССР и Маньчжурии у озера Хасан. 29 июля 1938г. японцы вторглись на советскую территорию на участке Посьетского пограничного отряда с захватом господствующих высот Безымянная и Заозерная западнее озера Хасан. 10 августа после кровопролитных боев вся наша территория была освобождена, а попытки японцев контратаковать были отбиты. В тот же день японский посол в Москве предложил начать переговоры. 11 августа в 12 часов военные действия были прекращены.
Материалы Центрального музея Вооруженных Сил (награды, фотографии, документы) рассказывают нам о тех событиях; о тех, кто отличился в боях на Хасане. Тематическая коллекция, посвященная событиям на озере Хасан, невелика по объему, но представляет несомненный интерес для исследователей и посетителей музея. Она складывалась на протяжении десятилетий. От сатирического плаката Кукрыниксов 1939 года со словами К.Е. Ворошилова “... двинулись к озеру Хасан, чтобы проползти через советскую подворотню нагреть руки на чужом добре, поправить свои запутанные делишки. Результаты этой разбойной затеи общеизвестны”, до карты с маршрутом агитационного комсомольско-молодежного пробега “Хасан — Москва” в честь 50-летия событий у озера Хасан. На обороте карты — список участников пробега, перечень городов и населенных пунктов, в которых были проведены митинги в период с 25 июня по 12 июля 1988г.
В боях на Хасане особо отличились воины 40-й стрелковой дивизии, награжденной орденом Ленина и 32-й стрелковой дивизии, ставшей Краснознаменной. Их славная боевая история представлена в нашем музее.
Из формуляра 29-й гвардейской Краснознаменной Ельнинской стрелковой дивизии (бывшей 32-й стрелковой дивизии): “32-я стрелковая дивизия в августе 1938 г. участвовала в разгроме японских самураев у озера Хасан. За героизм и мужество, проявленные в бою, 1577 бойцов и командиров дивизии были награждены орденами и медалями Советского Союза... из них присвоено званий Героя Советского Союза — 5 чел., награждено орденом “Ленина” 8 чел., орденом “Красное Знамя” — 416 человек, орденом “Красная Звезда” — 364 чел., медалью “За отвагу” — 340 чел., медалью “За боевые заслуги” — 444 чел.
Персональный список Героев Советского Союза.
1). Бочкарев Михаил Степанович — командир 1-го стр.батальона 113 сп, рождения 1905 года, крестьянин. Проявил исключительную доблесть и отвагу. 6 раз водил в атаку свой батальон, будучи всегда впереди. Не щадил ни сил, ни жизни, выполняя свой воинский долг.
2). Винокуров Вячеслав Петрович — командир танкового взвода танкового батальона, лейтенант, рождения 1913 года, кандидат ВКП (б), проявил исключительный героизм в бою с японскими самураями. Беспощадно громил врага. Танк Винокурова был подбит противником, продержавшись 24 часа в осажденном танке, сумел уйти от врага на свою территорию, уничтожив при этом двух японцев, будучи сам тяжело ранен.
3). Чуйков Егор Сергеевич — красноармеец 113 сп., беспартийный, колхозник, участник пяти атак. После ранения остался в бою, спас командира роты. Личным примером воодушевлял бойцов и вел их в бой.
4). Россоха Семен Михайлович — механик-водитель танка, рождения 1914 года, беспартийный, колхозник, проявил исключительный героизм в боях 2 и 6 августа 1938 года. Убит 6 августа 1938 года, при атаке переднего края противника.
5). Баринов Николай Михайлович — младший командир 113 сп., член ВЛКСМ, колхозник, участник 6 атак, в бою спас командира батальона. Во время атак своим героизмом воодушевлял бойцов и командиров, беспощадно уничтожал японских самураев в рукопашном бою.
Боевая слава героев Хасана была приумножена в годы Великой Отечественной войны. В октябре 1941 г., когда враг рвался к Москве, воины 32-й Краснознаменной стрелковой дивизии, которой командовал полковник В.И. Полосухин, заняли оборону на Бородинском поле. Здесь ее бойцы и командиры истребили около ста вражеских танков и не пропустили гитлеровцев к столице. В мае 1942 г. 32-я Краснознаменная стрелковая дивизия была преобразована в 29-ю гвардейскую стрелковую дивизию “... за проявленную отвагу в боях за Отечество с немецкими захватчиками, за стойкость, мужество, дисциплину и организованность, за героизм личного состава...” В день 20-летия дивизии — 20 июля 1942 г., ей было вручено гвардейское знамя. В этот день в дивизии был выпущен боевой листок, в котором говорилось об истории дивизии, о героях боев за Хасан” о тех, кто отличился в борьбе с гитлеровскими захватчиками. В 1943 г. дивизии было присвоено почетное наименование Ельнинской. Войну дивизия закончила 9 мая 1945 г. в Прибалтике. Сейчас ее знамя хранится в нашем музее.
В музее хранится орден Красного Знамени, которым был награжден командир 32-й стрелковой дивизии полковник Н.Э. Берзарин за образцовое выполнение боевых заданий, за доблесть и мужество, проявленные при обороне района озера Хасан в 1938 г. Орден ему вручили 27 декабря 1938г. в Москве. В музей он поступил из Президиума Верховного Совета СССР в 1949г. В коллекции Н.Э. Берзарина имеется и его нагрудный знак “Участнику боев у озера Хасан”. В годы Великой Отечественной войны Н.Э. Берзарин стал генерал-полковником. Он командовал армией, был первым комендантом Берлина. Кроме многих боевых наград ему было присвоено звание Героя Советского Союза. 16 июля 1945 г. Н.Э. Берзарин погиб при исполнении служебных обязанностей.
Своя история у ордена Красного Знамени, переданного в музей в 1959 г. Н.И. Тишуком. Этот орден был найден им при постройке дома в Нарофоминске. После исследования, проведенного сотрудниками музея, было установлено, что орденом Красного Знамени № 4843 Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 октября 1938 года за образцовое выполнение боевых заданий, за доблесть и мужество, проявленное при разгроме японских захватчиков в районе озера Хасан, был награжден А.И. Солодянкин. В годы Великой Отечественной войны красноармеец 282-го корпусного артиллерийского полка А.И. Солодянкин погиб в боях за Нарофоминск.
5 июля 1939г. был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР “Об увековечении памяти героев Хасана” и был учрежден нагрудный знак “Участнику боев у озера Хасан”. Рисунок значка создал художник Н.И. Москалев. Его авторский эскиз 1939 г. тоже хранится в фондах ЦМВС. Несколько таких нагрудных знаков и удостоверений к ним в разные годы были переданы в музей. На экспозиции можно увидеть нагрудный знак участника боев на озере Хасан и удостоверение к нему первого полного кавалера ордена “За службу Родине в Вооруженных Силах СССР” доктора военных наук генерал-полковника И.Г. Завьялова.
Несомненный интерес представляют графические рисунки-портреты бойцов и командиров, удостоенных звания Героя Советского Союза за образцовое выполнение боевых заданий и геройство, проявленные при защите государственной границы в районе озера Хасан. Это работы художника Л.С. Дубчанова, приобретенные у автора в 1939 г. В том же году издательство “Искусство” издало репродукции с этих рисунков. Под каждым портретом дано краткое описание подвига. 26 воинов-дальневосточников были удостоены звания Героя Советского Союза. В коллекции музея портреты 19 из них. Вот фамилии этих воинов: младший командир Н.М.Баринов, командир отделения ГА. Батаршин, капитан М.С.Бочкарев, военврач 2 ранга Б.П. Бегоулев, заместитель политрука С.Н. Бамбуров, лейтенант В.П. Винокуров, красноармеец С.Г. Гуденко, старший лейтенант Д.Т. Левченко, лейтенант И.Р. Лазарев, лейтенант И.Н. Мошляк, капитан К.И. Провалов, старший политрук И.А. Пожарский, младший командир С.Н.Рассоха, лейтенант П.Ф. Терешкин, младший командир А.И.Тимаков, младший комвзвода И.Д. Чернопятко, красноармеец Е.С.Чуйков. О каждом из них можно рассказать отдельно. И.А. Пожарский и С.Н. Рассоха стали Героями Советского Союза посмертно.

Из приказа Министра обороны СССР № 341 от 28 декабря 1977 г.
“О зачислении Героя Советского Союза старшего политрука Пожарского И.А. навечно в списки войсковой части 12365”
Военный комиссар отдельного разведывательного батальона старший политрук Пожарский И.А. в боях с японскими захватчиками у озера Хасан в августе 1938 г. проявил образец мужества, геройства и отваги.
7 августа 1938 года в ходе боя за высоту Заозерная личный состав батальона под сильным огнем врага вынужден был залечь. Старший политрук Пожарский И.А. первым поднялся в атаку, увлекая за собой бойцов на выполнение поставленной задачи. Будучи раненным, он не покинул поле боя, подавая личному составу пример мужества и самоотверженности. Выполнив до конца свой воинский долг, отважный комиссар пал смертью храбрых за нашу Родину.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 октября 1938 года за образцовое выполнение боевых заданий и геройство, проявленное при обороне района озера Хасан, старшему политруку Пожарскому И.А. посмертно присвоено звание Героя Советского Союза...
Приказываю:                        
Героя Советского Союза старшего политрука Пожарского Ивана Алексеевича, проявившего образец мужества и отваги в борьбе с японскими захватчиками, зачислить навечно в списки 1 роты войсковой части 12365.
Приказ объявить личному составу.
Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Устинов”.
На репродукции с портретом С.Н. Рассохи надпись: “Смертью героя погиб в боях у озера Хасан доблестный сын советского народа, славный танкист, механик-водитель Семен Рассоха. С блестящим искусством и изумительным бесстрашием провел Рассоха танк командира роты через сеть проволочных заграждений, давя японские пулеметы, сокрушая на своем пути все вражеские преграды. В бою с самураями героически погиб Семен Рассоха. Славное имя героя-танкяста навсегда останется в памяти советского народа”.
О его подвиге рассказал председатель совета военно-научного общества генерал-майор запаса М. Карначев: “Командирский танк, который вел механик Семен Николаевич Рассоха, 4 августа первым ворвался на позиции японцев. Грозная машина в умелых и смелых руках водителя сокрушала врага. Но вот подбита гусеница. Японцы подползают к остановившемуся танку. Экипаж продолжает вести огонь. И лишь по приказу командования он оставил машину. Рассоха же продолжал разить врага. М ного японцев полегло от его меткого огня. Когда противник отступил, С.Н. Рассоха вылез из танка, чтобы исправить гусеницу. Японцы начали обстрел, Семену Николаевичу перебило ноги. Только на второй день нашли его друзья. Он погиб от ран. Указом Президиума Верховного Совета СССР С.Н. Рассохе присвоено звание Героя Советского Союза”.1
В фотофонде хранятся фотографии Героев Советского Союза, сделанные в Кремле после вручения им медали “Золотая Звезда”. Часть этих фотографий сделана фотокорреспондентом газеты “Известия” П.А. Прошкиным. В дальнейшем судьбы их сложились по-разному. Но у всех жизнь была связана с армией. В годы Великой Отечественной войны погибли: командир полка подполковник С.Н. Бамбуров, командир танковой бригады подполковник В.П. Винокуров, командир дота пулеметного батальона Владимиро-Волынского укрепрайона лейтенант С.Г. Гуденко, командир противотанкового артиллерийского полка капитан И.Р. Лазарев, слушатель Военной академии им. М.В. Фрунзе капитан Д.Т. Левченко. После войны продолжали службу в Вооруженных Силах Н.М. Баринов, ГА. Батаршин, Б.П. Бегоулев, М.С. Бочкарев, И.Н. Мошляк, К.И. Провалов, П.Ф. Терешкин, А.И.Тимаков, И.Д. Чернопятко, Е.С. Чуйков.
Такова краткая характеристика материалов, связанных с событиями лета 1938 года у озера Хасан, хранящихся в Центральном музее Вооруженных Сил. Все они могут быть широко использованы в военно-патриотическом воспитании.

1 В сообщении М.И. Нагаева есть информация о том, что этот танкист убит прямым попаданием снаряда в танк.

 



Буриков П.Д.,
ведущий инженер пи научно-технической информации Военно-мемориального центра МО РФ

 


Безвозвратные и санитарные потери советских войск в боях у озера Хасан

hasanВажнейшей основой оценки итогов любой войны, большой или малой, являются людские утраты. Всегда важно знать, сколько же отдано жизней для достижения военных и политических целей. В данном случае мы задаем себе вопрос: какой же ценой была пресечена агрессивная акция японской военщины, нарушившей нашу государственную границу в Приморье, на ее южном участке?
Бои здесь были недолгими, но ожесточенными. Проходили в сложных условиях для наших частей. Среднемесячная численность действующих советских войск достигала в августе 1938 г. 22 950 чел. Из них:
Командиров                                  1 636 чел.
Младших командиров                   3 442 чел.
Бойцов                                        17”872 чел.

По архивным документам, хранящимся здесь, на улице Макарова, установлено, что безвозвратные потери наших войск за эти нелегкие дни боев составили:
убитыми, умершими от ран на этапах санитарной эвакуации   759 чел.
умершими в госпиталях от ран и болезней                                100 чел.
пропавшими без вести                                                             95 чел.
погибшими в катастрофах                                                         6 чел.
Итого:                                                                              960 чел.
В их числе: командиров                                                                        152
мл. командиров                                                                                    178
бойцов                                                                                                 630

Все павшие увековечены поименно в первом томе Всероссийской Книги памяти, подготовленном авторским коллективом Военно-мемориального центра при участии сотрудников данного архива.
Неблагоприятные условия, при которых пришлось вести оборону и наступление советским войскам на занятые противником высоты, привели также к значительным санитарным потерям.

В их числе учтено:
— раненых, контуженных, обожженных              2 752 чел.,
— заболевших                                                  527 чел.
Все санитарные потери составили —                  3 279 чел.
из них:
командиров                        327 чел.,
мл. командиров                        485 чел.,
бойцов                            2 467 чел.

Виды ранений:
осколочные    1498— это 54,4 % к общему числу ранений,
пулевые        869 — это 31,6% к общему числу ранений,
от холодного оружия     110 — 4%,
смешанные         275 — 10%.
Характер ранений:
в ноги            1 146(40,8%),
в руки             1122(39,8%),
в грудь            2 52 (9, 0%)

В ходе боевых действий среди личного состава возникали различные заболевания. Более половины (56%) их общего числа составляли желудочно-кишечные. Главная причина возникновения недуга связана с плохим обеспечением действующих войск доброкачественной питьевой водой. Кроме того, 18,9% достигали простудные заболевания, 13,3% — заболевания малярией.
Соотношение между убитыми и ранеными определяется, как 1: 3,6. Таким образом, на одного убитого приходилось почти четыре раненых.
Статистические расчеты также показывают, что безвозвратные потери командиров, в том числе и младших, были высокими:
командиров погибло             15, 8%,
младших командиров            18, 6%.

Если сравнить эти показатели с соответствующими данными по Великой Отечественной войне:
офицеры                     7, 98%,
сержанты                17, 62%,   то

в боях у Хасана этот процент утрат был несколько выше. К месту сказать — японская сторона потеряла убитыми 650 чел., ранеными 2 500 чел.


В связи со значительными санитарными потерями нелегкие задачи пришлось решать военным медикам. Особенно большие трудности возникали при оказании помощи раненым на поле боя при эвакуации их в лечебные учреждения. Врачи, медицинские сестры, рискуя жизнью, многое сделали для спасения пораженных бойцов и командиров. Но в болотистой местности, при размытыч дождем немногих грунтовых дорогах, под обстрелом противника трудно было искать и доставлять раненых на полковые и дивизионные медицинские пункты. В связи с этим были случаи, когда раненые оставались на поле боя без медицинской помощи по двое-трое суток.
Когда наши войска заняли высоту Заозерную, улучшились возможности для выноса раненых с поля боя. В условиях бездорожья их эвакуация осуществлялась гужевым транспортом, далее на санитарных и грузовых машинах доставляли к переправам Ханси и мыс Мраморный. Здесь пострадавших осматривали врачи, оказывали необходимую помощь. Отсюда на рыбацких судах типа “Кавасаки” раненых доставляли в бухту Посьет, переносили на берег. Затем морем доставляли во Владивосток. Часть легкораненых и больных направляли на автомашинах в Краскино, а затем в Ворошилов — Уссурийск. В эвакуации раненых участвовала и авиация. Активно помогали врачам и санитарам местные жители.
Основную массу раненых направили в Посьет: он принял (2 700 чел). Примерно 200 чел. было эвакуировано в Краскино.
Доставку пострадавших во Владивосток осуществляли на судах Дальневосточного пароходства — “Франц Меринг”, “Ильич”, “Лейтенант Шмидт”, “А. Андреева”, “Игарка”, “Кулу”, “Большая Шантара”, а также на кораблях Тихоокеанского флота, на пограничных катерах. Всего они перевезли 2 755 раненых и больных.
В связи с этим большие обязанности легли на санитарную службу Тихоокеанского флота (начальник санотдела ТОФ военврач 2-го ранга Иванов, комиссар санотдела батальонный комиссар Овчинников, начальник эвакоотряда военврач 2-го ранга Унжаков).
Военно-морской госпиталь во Владивостоке был тогда небольшим, но он принял на себя всю тяжесть борьбы за выздоровление хасанцев. Госпиталь развернул дополнительно 5 хирургических отделений. Здесь прошли основательное лечение около 800 тяжелораненых бойцов и командиров — участников августовских боев. Возвращено в строй и к труду более 90% находящихся на излечении военнослужащих. Серьезный экзамен работники госпиталя выдержали. Это отмечалось и на недавнем торжестве по случаю его 130-летия. На одном из лечебных корпусов установлена мемориальная доска в честь памятных событий августа 1938 года.
Владивосток тогда стал главным распределительным центром пострадавших в бою. Большую заботу о раненых проявили трудящиеся города, медицинские и оздоровительные учреждения области. Среди многих свидетельств этому является срочная телеграмма, отправленная в штаб 1-й армии Дальневосточного фронта: “Военный совет ТОФ и секретарь Приморского обкома Фомичев помешают 100 выздоровевших раненых в санатории, дома отдыха флота, 200 чел. в гражданские санатории. Немедленно свяжитесь с ними, пошлите раненых отдыхать. Штерн”1.
Трудящиеся Хасанского района бережно хранят память о далеких тревожных, боевых днях на границе. Я был свидетелем выражения добрых чувств жителей приграничья к делегации участников боев, прибывшей к месту былых сражений в честь 60-летия хасанских событий, чтобы возложить цветы к погребениям павших боевых товарищей.
На территории района находится более 40 ухоженных захоронений. Есть скромные надгробия, пирамидки со звездочкой, как у основания сопки Заозерной, и величественные, как на сопке Крестовой, где стоит в вечном порыве 11-метровая фигура красноармейца, устанавливающего флаг на освобожденной высоте.
Военно-мемориальный центр ВС РФ ведет учет всех памятных мест с воинскими захоронениями, где велись боевые действия, в том числе и на юге Приморья. В картотеке находятся персональные карточки с фотоснимками памятников и обелисков, с кратким описанием подвига, имен павших бойцов и командиров. Нашему Центру по обеспечению реального учета воинских захоронений на данной территории постоянно оказывают помощь администрация и военный комиссариат Хасанского района.
Минуло 65 лет со времени памятного события. В жизни нашей страны — это уже история. Но когда встречаешься с участниками хасанских боев, знакомишься с архивными документами — свидетелями далеких героических дней, чувствуешь прямое сходство, похожесть дел и стремлений живых героев и павших на земле у Хасана с участниками Великой Отечественной войны. Поэтому наше изучение хасанских событий, увековечение памяти о защитниках Отечества должны активно продолжаться.

1 РГВА.Ф. 37299. Оп. 1. Д. 435. Л. 24.

 



Горобец Валерия,
Носов Пётр,
учащиеся ОУ № 2 г. Краснотурьинска

 


Хасанские события. Поиск: “... сразить которых годы не вольны...”


Нельзя научиться любить живых,
Если не умеешь хранить память о мёртвых.
Маршал К. К. Рокоссовский
hasanВойна ... Как много в этом слове страданий, крови, слёз слилось. И мы хотим знать правду о войне, которая и сегодня хранит горячее дыхание боёв. Хотим найти документы, воспоминания о событиях на озере Хасан, над которыми время не властно; увековечить память защитников Отечества — наших земляков.
По данным военкомата г. Краснотурьинска осталось в живых 450 ветеранов Великой Отечественной войны, воспоминания которых хранятся в фондах музеев города и личных архивах. 123 краснотурьинца имеют медаль “За победу над Японией” (событий 1945 года).
Но есть герои, подвиги которых ещё остались “белым пятном” в истории нашего города. Нам бы очень хотелось не утратить оставшиеся факты о великом, бескорыстном порыве души человека, отдающего себя людям, во имя людей жертвующим всем, даже собственной жизнью, участвуя в боевых действиях на озере Хасан в 1938 году. Государственные награды получили 6 500 участников Хасанских событий. Сколько же среди них краснотурьинцев, предстоит узнать.
65 лет отделяют нас от событий на Хасане. Следы былых ожесточённых и кровопролитных сражений стираются с лица земли. Многие памятники, особенно в местах боёв у озера Хасан, разрушены временем, исчезли на них надписи, сровнялись с землёй многие могилы погибших воинов, зарастают “раны” земли. И если в памяти старшего поколения ещё живы драматические события 1938 г., мужество и стойкость красноармейцев, принявших участие в отражении японской агрессии, то мы — молодёжь, к сожалению, знаем о них очень мало. “Пришла пора заново открывать Хасан — для серьёзных молодых учёных, историков, краеведов, писателей, всех русских людей. И не на время праздничной кампании, а на долгие годы”.
Пограничные дальневосточные конфликты 30-х годов — события большой исторической важности. Захватив в 1931 г. Манчжурию и сосредоточив там крупную Квантунскую армию, Япония создала вблизи границ нашей страны серьёзный очаг напряжённости. После прихода к власти в Японии генерала С. Хаяси, разгорелся конфликт с СССР. В мае — июне 1938 года Япония развернула агитационную кампанию вокруг “спорных территорий” на границе Маньчжоу—Го с советским приморьем.
В 1938 — 39 гг. японское правительство и милитаристские круги страны встали на путь прямой агрессии против СССР, предупредив сначала вторжение на советскую территорию в районе озера Хасан. а в последующем, совершив нападение на пограничные земли Монгольской Народной Республики, заведомо зная, что и здесь они открывают фронт военных действий против СССР, связанного с МНР договором о взаимопомощи.
События на озере Хасан, а затем на реке Халхин-Гол, организованные милитаристской Японией, имели прямую связь с подготовкой агрессивных империалистических стран к новой мировой войне, в которой с самого начала главный удар готовился и направлялся против Советского Союза.
Правящие круги Японии настойчиво стремились реализовать свои давние планы захвата Советского Дальнего Востока, Восточной Сибири, а также территорий некоторых стран Азии, прежде всего Китая.
Командующий Особой Краснознамённой Дальневосточной армией В.К. Блюхер, легендарный участник Гражданской войны, хорошо понимал, что над советским Дальним Востоком нависла серьёзная военная угроза.
В середине 1937 г., после того как стало известно об агрессивных намерениях японской военщины в отношении МНР, её правительство обратилось к СССР с просьбой о помощи и в сентябре того же года танковые и моторизованные части Красной армии вступили на её территорию, что помешало захвату Монголии японскими войсками.
В мае 1938 г. японским командованием проводится инспекторская проверка войск, в результате которой делается вывод об их готовности к военным действиям против СССР.
Вслед за этим началась рекогносцировка местности у сопки Заозёрной с участием немецких представителей. Вблизи границы японцы создали систему хорошо укреплённых районов, построили шоссейные дороги, стянули туда войска.
В связи с нарастанием военной угрозы со стороны Японии Советское правительство приняло меры по усилению своих войск на Дальнем Востоке. Из воспоминаний П. Терешкина: “Охрана этого участка была особенно трудна для нас, так как пограничный наряд, находившийся в районе высот Заозёрная и Безымянная, был отделён от других нарядов озером Хасан (протяжением около 5 км и шириной 1 км). На маньчжурской территории против нашего участка в 3-4 км проходили железные и шоссейные дороги. А на советской территории ближайшая железная дорога находилась в 130 км. Учитывая всё это, японцы и выбрали этот участок для нападения на нашу Родину”.
В июле японские провокации на границе следовали одна за другой, проводились демонстративные развёртывания войск для атаки на высоту Заозёрная.
20 июля 1938 г. японский посол в Москве Ма мору Сигэмицу от имени своего правительства в ультимативной форме предъявили территориальные претензии к СССР в районе озера Хасан, потребовал отвода поиск от сопки Заозёрная.
22 июля СССР направил в ответ ноту, в ко юрой решительно отклонялось ничем не обоснованное требование японского правительства об отводе войск.
В тот же день кабинет министров Японии утвердил план нападения на СССР.
24 июля — Военный совет Дальневосточного фронта отдал директиву о направлении войск в район предполагаемых событий, что не прошло мимо внимания противника.
29 июля на рассвете, вероломно нарушив границу, 2 роты японских захватчиков вторглись на советскую территорию и овладели сопкой Заозёрная. Пограничники с подошедшими передовыми подразделениями (основные силы были ещё на марше) отбросили их за линию границы.
31 июля японцы снова предприняли атаку, но уже силами двух полков. После упорного боя они овладели высотами.
Многочисленные атаки с целью отбить высоты успеха не имели, только привели к большим людским потерям.
2 августа в наступление пошли подошедшие основные силы, на подготовку которым была отведена одна ночь.     
Поспешность в проведении наступления диктовалась частыми предписаниями из центра, который отдавал их, не считаясь с конкретной обстановкой в районе военных действий.
3 августа войска выходили из боя под сильным огнём противника, чтобы привести части и подразделения в порядок и подготовиться к новым наступательным действиям.
4 августа, когда советские войска готовились к решающему наступлению в районе озера Хасан, японский посол в Москве передал предложение своего правительства приступить к переговорам по мирному урегулированию конфликта. Советское правительство выразило готовность к таким переговорам, но при обязательном условии — японские войска должны быть выведены с пограничной территории СССР. С этим законным требованием японцы не согласились.
Решающие бои против японских захватчиков в пограничном районе произошли с 6 по 9 августа 1938 г.
Танкисты, пехота, лётчики, связисты вели ожесточённые бои с японскими частями в условиях открытой местности, бездорожья, несвоевременного материально-технического снабжения. Всё это сдерживало наступление советских войск. Ожесточённые, напряжённые бои продолжались до 10 августа. Выброшенные за пределы советской территории японцы вновь попытались захватить сопки, но, понеся тяжёлые потери, вынуждены были отступить.
10 августа состоялась очередная встреча японского посла М. Сигэмицу с представителями советского правительства. По просьбе правительства Японии 11 августа в 12 часов боевые действия в районе озера Хасан были прекращены. “Потери были чрезвычайно велики. И никто не может сказать, даже сейчас, каковы они. Опубликованные цифры — 140 погибших, возможно соответствовали лишь умершим в госпитале Приморского края. Раненые и убитые часто засасывались в болота и просто исчезали”,— вспоминает Л. Т. Васин.
Участники боевых событий вернулись на родину. Вернулись бойцы и в посёлок Турьинские Рудники Серовского района Свердловской области. Но Знак участника Хасанских боёв бойцы получили после июня 1939 г.
Жирнов Александр Васильевич, монтёр по ЭХЗ КЛПУ в 1969 году служил в железнодорожных войсках в подрывном взводе Дальневосточного военного округа в районе озера Хасан. Из беседы с А. Жирновым мы узнали, что воинская часть только организовалась, поэтому жили они в палаточном городке. На сопках сохранились каменные укрепления (бруствер) шириной 1 метр и высотой в человеческий рост. Ямы и окопы ещё не заросли, кое-где появились молодые дубравы. Удивительно это место тем, что растут здесь и хвойные леса, и дубы, и виноградники. На первом этапе исследований, мы сделали запросы о количестве участ-ников-краснотурьинцев Хасанских событий 1938 года в Серовский филиал ГАСО, ГАПО, ГАНИОПДПО, военкоматы городов Северного управленческого округа Свердловской области. Нам стали помогать и контролировать процесс поиска учитель географии ОУ № 2 высшей категории С. В. Кайма-кова и старший научный сотрудник Геологического музея им. Е С. Фёдорова Ю. В. Гунгер. В военкомате города Краснотурьинска уточнили, что живых участников Хасанских боёв нет, а данные об ушедших из жизни ветеранах не хранят. В Ивдельском военкомате нам дали адреса ветеранов, с ними ведётся переписка, организуются встречи  с учащимися Ивдельской школы № 5 под руководством учителя физики первой категории И. И. Чекуновой.   Мы работали с фондами Краснотурьинского музея им. А. С. Попова, где нашли анкету участника Великой Отечественной войны Хрущёва Михаила Андреевича (1914 —?), заполненную им 5 августа 1969 г., в которой он указывает, что в 1938 г. был участником Хасанских боёв, в составе 1-й   Краснознамённой Дальневосточной Армии. В фондах музея есть данные, что краснотурьинцы призывались в Советскую Армию в 1936, 1938 г. Мы проверяем, были ли они участниками конфликтов и боевых действий на территории России.
В фондах Карпинского краеведческого музея, Серовского историко-краеведческого музея, Краснотурьинского историко-производственного музея, Краснотурьинского музея пионерской славы об участниках боевых действий на озере Хасан данных нет. Уточнение списков проводим, встречаясь с ветеранами Великой Отечественной войны. Председатель Совета ветеранов Д. М. Сафронов, участник Великой Отечественной войны и войны с Японией 1945 г., рассказал о Михаиле Николаевиче Мещерягине (1914-1944 Г.) — Герое Советского Союза и о его друге Константине Константиновиче Курочкине: “Сначала отправили на фронт Михаила, а потом приехал и Константин. Михаил Николаевич стал младшим командиром боевого расчёта первого орудия, а Константин Константинович служил в этой же батарее во взводе управления. Служили два друга в четвёртой батарее. Позднее Михаил стал командиром орудия, а Константин — во взводе разведки. Часто приходилось проводить рекогносцировку местности, выбирать место для наблюдательного пункта. В 1938 г. полк направили к озеру Хасан, где участвовали в боях с японскими милитаристами. Сам Курочкин рассказывал, что местность там была болотистая. Их батарея заняла позицию, окружённую водой. Так получилось, что они оказались отрезанными от основных сил. Сухой паёк, выданный бойцам, кончился. И пять дней они были без пищи, пока не подвезли продукты. А Михаил подбадривал товарищей шуткой и добрым словом. Под сопкой били врага прямой наводкой из орудий. Ураганным огнём были поражены все его огненные позиции, пехота во взаимодействии с артиллеристами овладела сопкой, где она закрепилась, пошла в наступление. Наши войска одержали победу. Курочкин вскоре был уволен в запас, а Мещерягин остался ещё на один год сверхсрочной службы. В 1939 г. и Михаил вернулся в Турьинские Рудники”. С июня 1941 участвовал в боях. Погиб в октябре 1944 года в бою за город. Карцач (Венгрия). Звание Героя Советского Союза присвоено посмертно 24 марта 1945 года.
Мелешко (Полозникова) Антонина Алексеевна, педагог, заведующая музеем пионерской славы ЦДТ, рассказала об отце — Полозникове Алексее Степановиче (7-1972), который участвовал в боевых событиях на озере Хасан, но документы, подтверждающие этот факт, утеряны. Она уточнила, что “отец прошёл 3 войны. О гражданской он много рассказывал нам, ребятишкам, а о боевых событиях на озере Хасан не помню, знаю, что служил в разведке. Отец гордился грамотами с войны за подписью И. В. Сталина”.
Конечно, наша исследовательская работа не закончена. Нам предстоит ещё много узнать о воинах Хасанских сражений, разыскать участников боёв или их родственников. Но память о них, несомненно, жива. И мы попытаемся донести её до всех сердец наших краснотурьинцев.
Пусть всех имён не назову,
Нет кровнее родни.
Не потому ли я живу,
Что умерли они.
(С. Шипачёв)


Использованная литература


Анкета на участника Великой Отечественной войны 1941 — 1945 г., 1969//фонды Краснотурьинского краеведческого музея.
Васин Л. Т. На Хасане наломали им бока ... — Сайт “ ЗР”, г. Новороссийск.
Гамзатов Р. “ ... от неизвестных и до знаменитых...”.// Живые строки войны... — Свердловск: Сред. -Урал. кн. издат.. 1980. — С. 3.
Деревянко А. П. Пограничный конфликт в районе озера Хасан в 1938. — Владивосток, “Уссури”, 1998. — Дальневосточный интернет-форум ДВОРАН.
Золотые звезды свердловчан. — Свердловск: Сред. — Урал. кн. издат., 1985.
Материалы фонда “Великая Отечественная война” Краснотурьинского краеведческого музея.
Материалы фонда музея пионерской славы ЦДТ.
Панасовский В. Е. Уроки Хасана и Халхин-Гола. // Зашита отечества. — М.: Знание, 1989, №5.— С. 3- 15.
Приграничные конфликты и споры. // Журнальный зал / Отечественные записки, 2002. №6.
Справки Ивдельского военкомата от 14. 02. 03. Справки Краснотурьинского военкомата от 13. 02. 03.
Терешкин П. Первые бои у озера Хасан. // Военно-исторический журнал. — Сайт “РККА”.
Яковлев О. Пограничный конфликт в районе озера Хасан в 1938 г. — реферат по всемирной истории. — Владивосток, 1999. — С. 12.

 



Гундырин М.А.,
старший научный сотрудник Центрального пограничного музея ФСБ РФ

 


Пограничники — герои хасанских боев (к событиям на оз. Хасан)


Среди живописных просторов далекого Приморья, в том уголке нашей земли, где сходятся границы России, Китая, Кореи, высятся над водами озера Хасан сопки Безымянная и Заозерная, эти молчаливые свидетели одного из героических эпизодов военной истории нашей Родины.
Свежие ветры овевают их вершины. Годы проходят над ними чередой, и на заставах, где некогда служили участники тех боев, родные рубежи охраняют младшие братья героев Хасана.
В столице поверженной Японии, на токийском процессе главных военных преступников в Международном трибунале, много раз было произнесено короткое, но веское, изобличающее и обвиняющее слово “Хасан”.
Однако, позволим себе небольшой экскурс в историю, чтобы ясно представить палитру политических устремлений наших недругов.
С первых же дней советской власти Япония проявила себя как ее лютый враг. В апреле 1918 года она первая высадила экспедиционный отряд на Советском Дальнем Востоке, и ее войска последними покинули нашу землю в 1922 году. Крупные японские деятели в своих выступлениях неоднократно требовали войны с Советским Союзом, требовали захвата его территорий.
“...Считаю необходимым, чтобы Япония стала на путь твердой политики в отношении СССР, будучи готовой начать войну в любой момент... Кардинальная цель этой войны должна заключаться не столько в предохранении Японии от коммунизма, сколько в завладении советским Дальним Востоком и Восточной Сибирью”, — так заявил в свое время один из представителей высшего военного командования Японии. На захвате наших территорий настаивал в 1927 году барон Танака в своем пресловутом меморандуме, в котором предлагал японскому императору “открыть новую эру на Дальнем Востоке и развить новую континентальную империю”. Этот авантюрист требовал проведения политики “крови и железа”. И военно-фашистская клика Японии приняла эту политику.
Профессор Нодзоэ, дипломат Мацуока Накамура и множество других “историков”, “экономистов” и иных специалистов проповедовали, что “установление центра японского государства в Сибири является самым верным, самым простым путем, который приведет к расцвету Японии”.
“Японо-китайская и японо-русская войны, — твердили они, — абсолютно неустранимы и предопределены судьбой”. Ту же цель преследовал и военный блок: — Германия — Италия — Япония. Даже после Хасанского разгрома, уже в конце ноября 1938 года, заместитель военного министра Японии генерал Тодзио сделал следующее заявление: “Мы стоим перед необходимостью подготовиться к одновременным военным действиям на двух фронтах — против СССР и Китая. Вот почему мы должны развернуть новую и самую широкую военную подготовку”. Япония не ограничилась устными заявлениями, но и неоднократно осуществляла коварные провокации. Осенью 1931 года, 8 сентября, она совершила нападение на Китай и вскоре оккупировала его северо-восточную провинцию— Маньчжурию. В 1932 году там было создано марионеточное государство Маньчжоу-Го, которое сразу стало проводить враждебную политику по отношению к СССР. Чтобы полностью развязать себе руки, 28 марта 1935 года Япония вышла из Лиги Наций.
Провокации на границе следуют одна за другой, особенно активно японцы действуют на участках Гродековского и Посьетского погранотрядов. 12 октября 1935 года на участке пограничной заставы “Волынка” Гродековского пограничного отряда группа вооруженных японо-маньчжур, численностью около 50 человек, нарушила границу и вторглась на территорию отряда до 2-х километров. Завязался бой.
На помощь наряду прибыла конная группа во главе с командиром отделения Валентином Котельниковым. Противник был “выдворен” с нашей территории, потеряв 35 человек убитыми.
Во время боя смертельное ранение получил В. Котельников. Имя отважного пограничника присвоено заставе, где он служил. На смену погибшему брату, добровольно прибыл его брат Петр. Так было положено начало патриотическому движению в пограничных войсках: “Брат на смену брату”.
30 января 1936 года в районе Мещеряковой Пади на советскую территорию вторгся японский отряд, численностью до 2-х рот. К месту нарушения границы прибыл отряд пограничников под командованием капитана А.Агеева. Капитан Агеев проявил личную храбрость. А в рукопашной схватке он выхватил клинок у японского офицера и зарубил им нескольких самураев. Пример командира воодушевил пограничников. Оставив на поле боя 50 человек убитыми и ранеными, японцы бежали за границу. Клинок, добытый в бою в качестве трофея, находится в экспозиции Центрального музея пограничной службы.
Эти и другие провокации, безусловно, не остались без внимания руководства страны. Японский посол Сигэмицу был приглашен 15 июля 1938 г. в Наркоминдел и ему была вручена нота протеста. Однако последний, от имени своего правительства передал требование — немедленно увести советских пограничников с высоты Заозерная, которая, якобы, принадлежит Маньчжоу-Го. При этом, впрочем, как и впоследствии, Сигэмицу не предъявил никаких документов, оправдывающих подобные притязания. В Наркоминделе предъявили официальный документ — Хунчунское соглашение 1886 года и приложенную к нему карту. Из этих документов было видно, что высота Заозерная принадлежит СССР. Получив дипломатический отпор, японцы решили силой оружия проверить прочность советских границ.
Начиная с июня 1938 года японцы тщательно изучают местность вблизи вые. Безымянная, а во второй половине июля начинают переброску войсковых соединений. 21 июня из Кореи переброшено около 300 артиллеристов, в районе вые. Заозерная стали появляться солдаты в белых крестьянских одеждах, они занимались строительством линий связи. Командованием 59 пограничного отряда (начальник отряда полковник Гребенник К.Е.) принято решение — на высоте Заозерной держать постоянно наряд и 9 июля он был выставлен от пограничных застав “Пакшикори”, “Подгорная” и резервной — “Заречье”.
Для руководства работами по инженерному оборудованию высоты был направлен начальник инженерной службы отряда лейтенант Василий Виневитин.
15 июля японцы заявили протест Советскому Правительству, в котором писали, что: ... 11 июля 40 человек красноармейцев перешли границу в районе Чанкунхвын (Заозерная) и остаются там до настоящего времени”.
В тот же день, в 17.00 группа 5 человек вела скрытное наблюдение за высотой, а недалеко, в 150 метрах на берегу оз. Хасан, укрывшись, находились лейтенанты Курдюков и Виневитин — они, в свою очередь, следили за “гостями”. Им стало ясно, что те хотят осмотреть восточные склоны Заозерной. Японцы их не заметили, встали во весь рост и двинулись по склонам. Властный оклик “Стой!” оказался для них настолько ошеломляющим, что, ни секунды не раздумывая, они стремглав бросились наутек. Виневитин прицелился и выстрелил. Один из нарушителей упал с простреленным черепом. Убитый — им оказался японский разведчик Мацумма Сакуни — поверх формы имел накидку и гражданское кепи, под накидкой — полевой бинокль, фотоаппарат, “Маузер”, а в сумке — блокнот с результатами наблюдения. Этот эпизод и был завязкой грядущих Хасанских событий — японцы потребовали отвести пограничников с Заозерной, на что последовал отказ. Последовали многочисленные нарушения границы японскими военнослужащими, ими неоднократно открывался огонь.
22 июля Советское Правительство направило ноту протеста Японии, в которой категорически отвергло японские притязания на вые. Заозерная. В этот же день японский кабинет министров утвердил план нападения на СССР в районе оз. Хасан...
Вспоминает бывший начальник пограничной заставы “Подгорная” Герой Советского Союза Петр Федорович Терешкин:
“В 1936 году я получил назначение в 59-й Посьетский пограничный отряд начальником заставы. Помещение, где жили пограничники, находилось в 50 м от границы. Недалеко от него стоял каменный столб, обозначавший стык границ трех государств — Кореи, Китая и СССР. Налево — по реке Тумень-ула (Ту-мень-цзян) граница СССР с Кореей, налево — с Маньчжурией.
Охрана этого участка была особенно трудна, т.к. пограничный наряд, находящийся в районе высот Заозерная и Безымянная, был отделен от других нарядов озером Хасан. Озеро (протяжением около 5 км и шириной 1 км) от границы находилось на расстоянии 50-300 м. В 12-15 км от границы — берег японского моря и морская граница. На маньчжурской территории против нашего участка в 3-4 км проходили железная и шоссейная дороги. А на советской территории железная дорога находилась в 130 км. Шоссейных дорог и укреплений не было.
Учитывая все это, японцы и выбрали именно этот участок для нападения. На процессе военных преступников в 1948 г. в Токио (в 1948 г. П.Ф.Терешкин выступал свидетелем советского обвинения. М.Г.) выяснилось, что японцы заранее готовились к вторжению на нашу территорию. Для этого они выделили 19-ю дивизию императорской Квантунской армии. На корейской и маньчжурской территории усиленно проводились военно-инженерные работы. На р. Тумень-ула пригнали несколько барж для переправы войск.
Вскоре я получил приказ от начальника пограничного отряда полковника К.Е. Гребенника — оставаться на высоте Заозерной, наблюдать за действиями японских солдат, на провокации не отвечать, огня первыми не открывать.
Наблюдая за японцами, мы тоже принимали оборонительные меры. Чтобы не снимать пограничников с охраны границы на всем участке, 20 июля на высоту Заозерная командование прислало резервную заставу во главе с лейтенантом С.Я. Христолюбовым. Кроме того, из погранотряда в мое распоряжение поступили взвод пограничников под началом помощника командира взвода И.Д. Чернопятко и два станковых пулемета с расчетами. Наш маленький гарнизон устроился основательно, провели телефонную связь с отрядом, с соседними заставами, каждый знал свое место на случай тревоги.
Для обеспечения нашего правого фланга на соседней сопке Безымянной был выставлен пограничный пост — 11 человек под командой лейтенанта А.Е. Махалина. С ними тоже наладили телефонную связь.
Необходимо отметить, что защитных сооружений у нас было мало, даже окопы отрывали с трудом, так как сопка Заозерная —сплошной камень. Правда, из камней сделали подобие окопов, на флангах, под руководством лейтенанта В.М. Виневитина, построили заграждения из колючей проволоки, а на склонах сопки устроили камнезавалы и заложили несколько фугасов — “сюрпризов”.
28 июля на сопку приехал К.Е. Гребенник и, проверив наш боевой расчет, дал указания на случай боевых действий”.
Утром 29 июля на Заозерной снова появился полковник К.Е. Гребенник и начальник политотдела округа дивизионный комиссар Богданов. Только они начали беседовать с пограничниками, позвонил лейтенант Махалин:
— “Большая группа вооруженных японских солдат движется к сопке Безымянной, — докладывал он. — Как прикажете действовать?”.
“Японцев на нашу территорию не пускать. Действовать самостоятельно, —ответил Богданов”.
Через некоторое время Махалин позвонил снова: “Японцы нарушили границу. Идут на нас в атаку. Будем стоять насмерть. Отомсти те за нас!”
Вслед за этим связь прервалась. Стоявшая напряженная тишина раскололась взрывами гранат и сильным ружейно-пулеметным огнем. На сопке начался ожесточенный бой. Одиннадцать отважных пограничников дрались против сотни самураев.
На помощь им спешили два отделения во главе с Батаршиным и Чернопятко.
Японцы не ожидали такого уничтожающего шквального огня, его меткость приводила их в бешенство, а когда Виневитин включил свою “адскую” машинку, то склоны высоты густо заволокло дымом — высоко в небо встали огненно-черные султаны из камней, дыма и каменных осколков — “сюрпризы” пришлись явно не по душе пьяным самураям. Волна атакующих споткнулась, залегла, но, понукаемая офицерами, снова устремилась вперед — самураи стали окружать храбрецов, уже вышли из строя тяжело раненые пограничники Поздеев, Шмелев. Убит Савиных.
Кольцо окружения сжималось. Враг пустил в ход фанаты. Тогда Алексей Махалин решает идти на прорыв окружения. Над сопкой прозвучал его призыв: — “За Родину, вперед!”
Командир первым пошел на врага. С криками “Ура!” за ним устремились пограничники. Враг усилил огонь, на глазах пограничников вражеская пуля сразила лейтенанта Махалина. Японский офицер подбежал к нему и в дикой злобе дважды рубанул саблей уже неподвижное тело.
Командование группой принял младший командир Шляхов.
А на помощь истекающим кровью пограничникам спешила помощь — в конном и пешем строю подошли взвод неполного состава с ручным пулеметом под командованием лейтенанта И. Ратникова и группа лейтенанта А. Ракитина. В их составе были помощник комвзвода И. Чернопятко и командир отделения Г. Батаршин.
Майор в отставке И.В.Ратников, вспоминая те дни, пишет, что к моменту его появления на Безымянной хозяевами высоты оставались махалинцы. Ни гранат, ни патронов у них уже не оставалось. Каждый был неоднократно ранен.
Пока шел неравный бой, бойцы стрелковой роты 119-го стрелкового полка 40-й стрелковой дивизии во главе со старшим лейтенантом Д.Левченко со взводом танков Т-26 ускоренным маршем прибыли к месту боя — на сопку со всех сторон обрушился яростный огонь и японцы поспешно бросились отходить, унося убитых и раненых.
В этом бою у оз. Хасан высокое мужество проявила и Марина Махалина — жена героя. Узнав о нападении японцев, они оставила на заставе годовалого сынишку, добралась до места сражения и стала перевязывать раненых, а в критические минуты заняла место у пулемета. Она была награждена орденом Красного Знамени.
30 июля, утром, в тяжелый бой вступили пограничники, охранявшие высоту Заозерную. Пользуясь плохой видимостью, японцы неоднократно пытались вторгнуться на склоны Заозерной, однако потеряли десятки солдат и офицеров.
Родина по достоинству оценила подвиг пограничников на Безымянной. Павшие смертью храбрых Алексей Махалин, Давид Емцов, Иван Шмелев, Александр Савиных и Василий Поздеев были посмертно награждены орденами Ленина, а А.Е. Махалину присвоено звание Героя Советского Союза.
В течение 30 июля японское командование продолжало усиленно перебрасывать войска в район Заозерной и к вечеру эта переброска закончилась.
К. вечеру же этого дня, в соответствии с приказом представителя командования Краснознаменного Дальневосточного фронта полковника Федотова, район обороны Хасанского участка был усилен подразделениями и частями Красной Армии — 118, 119 стрелковых полков 40-й стрелковой дивизии со средствами усиления.
Каждая из высот теперь представляла собой самостоятельный опорный пункт, но даже и этого было явно недостаточно для обороны. Японскому командованию удалось создать на сравнительно узком участке фронта многократное превосходство в силах.
В ночь на 31 июля погода окончательно испортилась, пошел дождь, густой туман постепенно заволакивал подножья сопок.
Вспоминает Герой Советского Союза П.Ф. Терешкин: “... Ночью 31 июля, около 2-х часов, для наблюдения за флангами я выслал специальные наряды. На левый послал младшего командира Чернопятко с проводником и розыскной собакой Рексом.
Отойдя в тыл от сопки на 250-300 метров, Чернопятко обратил внимание на беспокойство собаки. Он приказал проводнику спустить Рекса с поводка. Рекс стремительными прыжками помчался в темноту, и в ту же минуту раздались дикие вопли японцев, которых рвала овчарка, рвала без лая, молча. Самураи, по-видимому, сразу не поняли, с кем имеют дело, так как Рекс и днем мало отличался от волка. К тому же ночью трудно бороться с собакой: если стрелять, то можно и человека убить, а от штыка она увернется.
Вокруг вцепившейся в горло самурая собаки сбилась целая толпа, в которую Чернопятко немедленно швырнул несколько гранат — от японской разведки в живых не осталось никого.
Эти взрывы возвестили всех нас о начале боя. Убедившись, что они обнаружены, самураи лавиной бросились на высоту с левого фланга. Группа лейтенанта Христолюбова открыла уверенный огонь. Пулеметчики буквально косили пьяную свору японцев. По трупам убитых шли новые цепи, а через несколько минут и на правом фланге началось наступление. Две группы по 30-40 человек, считая себя незамеченными, подходили к границе. Вот они засели в секторе заложенных фугасов, я повернул рукоятку машинки и ... самураи вместе с землей полетели “верх — на этом первый этап наступления японцев на правом фланге закончился.
Затем, оставив для прикрытия 5 человек во главе с младшим командиром, я со своими бойцами бегом бросился к Христолюбову.
Лейтенант Христолюбов был ранен, а с трех сторон японцы лезли на высоту, осыпая пограничников пулями и фанатами. Сосредоточив всех пограничников, у которых были ружейные гранатометы, в одну группу, я сосредоточил их огонь на самураях и они почувствовали это на своих головах, однако, гранаты скоро кончились. Стойкость нашей обороны выбила хмель из их голов и “самурайскую храбрость”. Оказалось, что драться с горстью пограничников целым полком не так-то просто. И тут японцы ввели в бой артиллерию и минометы — мы решили переменить позиции с выдвижением вперед и, когда я впервые на высоте крикнул: “За Родину, вперед, за мной!”, то по склонам покатилось громогласное русское “Ура!”. Даже тяжело раненые, не имея силы идти вперед, поддерживали наш боевой порыв. Японцы от ужаса прекратили огонь и опомнились лишь тогда, когда мы вышвырнули их с левого фланга высоты. Мы продвинулись вперед более чем на 100 метров и снова перешли к обороне.
Японцы опомнились и снова бросились в атаку. Вдруг замолк наш последний “Максим”, пулеметчик Тараторин был тяжело ранен в третий раз, остальные пулеметчики погибли. Всего в живых остались около 20 человек. Передав командование Христолюбову, я лег к пулемету. Раненый Тараторин вместе со Шмаковым набили полные три ленты, пулемет ожил, заработал и японцы залегли, неся большие потери. Вдруг выше локтя левой руки меня что-то сильно ударило, но рукоятку пулемета я не отпустил, а, закончив очередь, ощупал ее и понял, что ранен. Но бой вести надо. Продолжая огонь, заметил, что ранено еще несколько бойцов. Один возле меня убит, значит, надо менять позицию. Сказав это Христолюбову, перемещаюсь с пулеметом назад, влево, на 60-70 шагов, открываю огонь. Под моим прикрытием Христолюбов тоже меняет позицию. Ствол пулемета нагрелся. Взять воды негде, ключ взят японцами. Стрелять приходится реже и очередями. В это время у левого камня появился японский “Гочкис” — переношу огонь на него — тот замолкает до конца боя.
Японцы усилили огонь из гранатометов. Одна граната падает под мой пулемет, раздается взрыв. Кисть левой руки раздроблена, меня засыпало землей, рука не действует, огонь веду одной рукой. Драться становится некому. У меня последняя лента подходит к концу. Шмаков, посланный за патронами, не вернулся. Уже рассветало, впереди меня разрывается японский снаряд, осколки уродуют мой пулемет, а я ранен в третий раз — раздробило левое бедро, лицо засыпало землей и мелкими осколками. Медленно встаю, шатаясь, иду к Христолюбову, значит кость цела. На пути встречаю Тараторина, тот говорит, что патронов нет. У убитых и тяжело раненых брали патроны и вели огонь. Иду к палатке, Тараторин берется перевязывать меня, с его помощью снял сапог и куртку. Тараторин перевязывает мне руку, но в это время сзади нас взрывается японская мина. Взрывом Тараторина швырнуло шагов на 10, он успевает крикнуть: “Меня убили”.
Удивительная судьба. Вот выписка из книги А.Ушева “Год 1938. Отпор провокаторам”.
“... Ранения у Тараторина были тяжелыми. Вскоре его эвакуировали. В госпитале он лежал очень долго, а потом прошел слух, что пулеметчик умер. Так и считали до весны 1967 г. Но теперь известно, что он, как и Христолюбов, одолел смерть и вернулся на границу” — газета “Советская Россия” от 22 июля 1988 г. № 170 (9721), стр. 4 — “Высота Безымянная”.
А в это время уже вступила в бой стрелковая рота 119 полка 40-й стрелковой дивизии под командованием старшего лейтенанта Д.Левченко.
Гремел, ярился бой за Заозерную. Ожесточенные перестрелки переходили в рукопашные схватки.
Противник понес большие потери. Лазареты в корейских и маньчжурских поселках были переполненными ранеными.
“31 июля, — записал в свой дневник японский унтер-офицер, — в 3.00 рота вступила в бой. Противник перешел в наступление на наши позиции. К4.00 бой принял ожесточенный характер. Потери нашей роты: убиты — 24 человека, тяжелораненых в четыре раза больше...” Общие потери врага в ту ночь составили свыше 400 человек.
“В том бою один пулемет противостоял батарее японских орудий, один наган — пулемету, один пограничник — взводу самураев”, — писал о доблести защитников Заозерной начальник пограничного отряда полковник К.Е.Гребенник, лично руководивший обороной пограничников на Заозерной и Безымянной с 29 по 31 июля 1938 г.
Наступало хмурое, туманное утро 31 июля... До двух полков пехоты, поддерживаемые артиллерийским огнем с трех сторон атаковали Заозерную и Безымянную. В течение утра японские штурмовые батальоны предприняли четыре ожесточенных атаки на Заозерную, ряд отвлекающих вылазок. С ними чередовались 20-30 минутные артналеты. Но 92 пограничника во главе с П.Ф.Терешкиным мужественно отбивали атаки противника. Однако силы пограничников таяли, на исходе были и боеприпасы. Тогда пограничники бросились врукопашную. Пулеметчик Иван Бабушкин, расстреляв все патроны, взял ручной пулемет за ствол и, как палицей, орудовал им, нанося удары по врагу. Прибывший с подкреплением лейтенант В.Виневитин, с ходу повел его в контратаку. Даже уже тяжелораненым — ранение в голову — он не покинул поле боя, а продолжал уничтожать врага, пока японская пуля не оборвала его жизнь.
Насмерть стояли в этом бою и пограничники резервной заставы во главе с лейтенантом С.Христолюбовым. Сам лейтенант получил четыре ранения, истекая кровью, временами терял сознание, но поле боя не покидал.
Когда в Посьетском полевом госпитале оперировали С.Христолюбова. главный хирург фронта М.Ахутин насчитал на нем сорок пулевых, штыковых и осколочных ран.
Между тем, атаки становились все яростней. Пал смертью храбрых старший лейтенант Е.Сидоренко, ранен осколком мины лейтенант И.Ратников, тяжело ранен помощник командира взвода И.Чернопятко, еще одно ранение получил П.Терешкин.
Исключительное мужество в этом бою проявил И.Чернопятко. Умело маневрируя, с небольшой группой пограничников, отражая яростные атаки японцев, своевременно поспевал на выручку попавшим в тяжелое положение товарищам.
Натиск взвода японцев отразило отделение Г.Батаршина. Снайперским огнем уничтожен не один десяток самураев, а когда они попытались окружить пограничников, то Г.Батаршин вызвал огонь на себя и обеспечил отход раненых пограничников. После того, как отделение выполнило свою задачу, ему было приказано эвакуировать тяжелораненых на противоположный берег оз. Хасан. Восемь раз переплыл он озеро под огнем противника!
И все же, под давлением превосходящих сил японцев и в соответствии с приказом командования, небольшие группы пограничников с боем отходили за Хасан. Последними покидали Заозерную Г.Батаршин и пограничник В.Спесивцев. Они вынесли с поля боя П.Терешкина, получившего восемь ран и сильно ослабевшего от потери крови.
В ожесточенных боях с пограничниками враг потерял 257 солдат и офицеров.
Дни с 29 по 31 июля были памятными не только для пограничников, но и для воинов Краснознаменного Дальневосточного фронта.
И все же, несмотря на упорное сопротивление, оказанное пограничниками и передовыми армейскими подразделениями, японцами удалось после 4-х часового боя, обходя оз. Хасан с юга и севера, продвинуться на 2-4 км вглубь территории СССР.
Захватив высоты Заозерную и Безымянную, японцы начали укреплять их. В течение 4-х суток они покрылись паутиной глубоких траншей, с проволочными заграждениями, противотанковыми рвами; были установлены заграждения, бронированные колпаки пулеметных и артиллерийских гнезд, минометы, наблюдательные пункты. Особенно много пулеметных гнезд было на сопке левее Заозерной, поэтому ее впоследствии назвали Пулеметной. На песчаных речных островах и за рекой Тумень-Ула разместилась тяжелая артиллерия.
Но и это не спасло от сурового возмездия зарвавшихся самураев. В ночь на 6 августа окончательная перегруппировка сил и средств Красной армии была завершена и вот тогда японцы во всей полноте почувствовали на себе сокрушающую силу и мощь ее ударов. На рассвете 7 августа бои возобновились, и в этот же день японский посол от имени своего правительства обратился с просьбой о перемирии, но советское правительство категорически отвергло его предложение установить границу по картам, которые предоставило командование Квантунской армии, указав при этом, что невозможно “никакое соглашение, если на советской территории останется хотя бы незначительная японская воинская часть” — (журнал “Большевик”, 1938 г. от 16 апр. 5).
11 августа 1938 года в 12.00 после хорошей дополнительной “порции” металла наступил заключительный этап Хасанской операции — на этот раз хватило пяти минут...
Так назовем же поименно тех, кто первыми встретил врага, кто не посрамил чести русского воина, воина-пограничника!
Махалин Алексей Ефимович.
Лейтенант, помощник начальника заставы “Пакшикори” Посьетского погранотряда. 29 июля 1938 года, возглавляя наряд из 10 пограничников, стойко оборонял высоту Безымянную до подхода подкрепления. Заменил в бою убитого пулеметчика. Героически погиб в рукопашной схватке на линии границы. Имя героя увековечено в названии заставы, корабля, железнодорожной станции в Приморье, а на родине — в названии села (бывший Новый Кряжим), совхоза и народного музея. Герой Советского Союза.
Виневитин Василий Михайлович.
Начальник инженерной службы Посьетского погранотряда. Активно руководил инженерными работами пограничников и армейских подразделений в ходе боев. Фугасные поля, заложенные им, причинили неприятелю огромный урон. Они вошли в историю погранвойск под названием “сюрпризы Виневитина”. Раненый в голову, он, тем не менее, оставался в строю и водил пограничников в контратаки. Не долечившись, добровольно возвратился из госпиталя, чтобы участвовать в боевых действиях. Погиб в ночь с 8 на 9 августа 1938 года. Имя Виневитина присвоено железнодорожной станции в Приморье и рыболовному судну. В городе Боброве есть улица Виневитина. Герой Советского Союза.
Терешкин Петр Федорович.
Лейтенант, начальник погранзаставы “Подгорная” Посьетского погранотряда. В сражении с японцами в ночь на 31 июля 1938 года руководил обороной правого фланга Заозерной. Позже заменил убитого начальника гарнизона высоты. Имея два тяжелых ранения, лично прикрыл отход пограничников пулеметом “Максим”. В 1941 году закончил Военную академию им. М.В.Фрунзе. В 1941-1943 гг. — офицер штаба партизанской бригады. Осенью 1947 года — свидетель обвинения в Токийском международном трибунале по делу главных военных преступников. Умер в Москве в 1968 году. Именем П.Ф.Терешкина названа пограничная застава. Герой Советского Союза.
Батаршин Гильфан Аббубекирович.
Командир отделения. Активный участник боев за высоты Безымянная и Заозерная 29-31 июля 1938 года. Отделение Батаршина отразило несколько яростных атак противника ночью, нанеся ему серьезный урон. Батаршин вынес из-под огня лейтенанта Терешкина и переплыл с ним оз. Хасан. После этого он эвакуировал через озеро еще восемьтяжелораненых пограничников. Майор Г. А. Батаршин трагически погиб в авиационной катастрофе 11 декабря 1947 года по возвращении из Токио. Имя Батаршина присвоено рыболовному траулеру в Приморье. На родине, в городе Кировске, его именем названа улица. Герой Советского Союза.
Чернопятко Иван Давидович.
Младший командир взвода в Посьетском пограничном отряде. Во время смелой разведки в ночь с 30 на 31 июля 1938 года обнаружил цепь ползущих японцев и вступил с ними в бой. Заменил раненого начальника заставы. Захватил японский пулемет и вел из него огонь по захватчикам. Дважды раненый, не оставил поле боя. Вывел из окружения десятки раненых пограничников. С 1941 по 1947 год работал в Главном управлении погранвойск СССР. Майор И.Д.Чернопятко трагически погиб 11 декабря 1947 г. во время авиакатастрофы. Его именем названо рыболовецкое судно. Герой Советского Союза.
Пятеро пограничников, первые Герои Советского Союза, имена которых знает вся страна.
Начальник пограничного отряда полковник К.Е. Гребенник был награжден орденом Ленина. Сто сорок девять пограничников-командиров, политработников, рядовых и младших командиров были награждены орденом и медалями. Сорок семь жен командиров отряда, проявивших материнскую заботу в уходе за ранеными, также награждены орденами и медалями. В торжественной обстановке, в клубе отряда, в январе 1939 года, заместитель Председателя Президиума Верховного Совета СССР т. Хохлов вручил высокие правительственные награды и горячо поздравил с победой. Указом Президиума Верховного Совета СССР пограничный Отряд был награжден орденом Красного Знамени и переименован в Хасанский Краснознаменный пограничный отряд. Все участники Хасанских боев награждены знаком “Участнику Хасанских боев”, учрежденного Указом Президиума Верховного Совета СССР.

Честь и слава героям границы!
Слава ваша никогда не померкнет!

С тех пор прошли десятилетья...
Но свято мы храним в сердцах
Воспоминанье о рассвете
На тех далеких рубежах,
Когда на сопке Заозерной,
Звездой неяркой озарен,
Неравный, смертный бой упорный
Вел пограничный гарнизон.

Здесь насмерть пограничники стояли.
В вдалеке от этих мест
В ту пору лишь погоны примеряли
Те, кто потом прославил Брест,
Кто в сорок первом на заставах
В кипенье яростных боев,
Хасанскую умножив славу
Лицом к лицу встречал врагов.

Верь, Батаршин, твою отвагу
Солдат в сраженье вспоминал,
Когда мы шли с победным стягом
Через Хинганский перевал.
И вы — в боях, в разведке, в схватках
За честь своей родной земли
Друзья — Терешкин, Чернопятко,
И Виневитин, с нами шли!

Ты с нами Алексей Махалин,
Стоишь сегодня на посту!
Мы именем твоим назвали
Рубеж священный — сопку ту,
Где мужество в бою утроив,
Возглавил ты стальной заслон,
Когда одиннадцать героев
Сдержали самураев батальон.

И наша мирная держава,
По всей границе укрепляя стан,
Горда немеркнущею славой
Героев озера Хасан.
Пускай она летит по свету!
Мы, часовые рубежей,
Клянемся множить славу эту
Во имя Родины своей!



Зелов Н.С.,
главный специалист Государственного архива РФ

 


Шефская работа мастеров искусств над бойцами и командирами Особой Дальневосточной Армии

Среди материалов, посвященных событиям в районе озера Хасан, на страницах газет “Известия”, “Красная звезда”, “Правда”, “Рабочая Москва” и других изданий публикуются в июле — августе 1938 г. многочисленные резолюции собраний трудовых коллективов предприятий, колхозов, научных и учебных заведений, коллективные письма академиков Б. Д. Грекова, Г. М. Кржижановского. Н. А. Семашко, других ученых, литераторов. В письме 69 писателей, в том числе В. В. Вересаева, Ф. В. Гладкова, М. М. Пришвина, Б. Л. Пастернака, И. П. Уткина, А. Т. Твардовского, К. И. Чуковского, отмечается: “Мы готовы в любое мгновение — словом, делом, пером и оружием выполнить наш кровный, святой долг перед родиной, перед всем трудящимся человечеством.
Если потребуется, каждый из нас готов встать рядовым бойцом советского Приморья.
Мы приветствуем несокрушимый Дальневосточный фронт. Слава нашим товарищам, обороняющим рубежи, вечная слава отдавшим свою жизнь за защиту нашего Дальнего Востока”1. 10 августа 1938 г. газета “Известия” публикует резолюцию митинга, проходившего в Киевском театре оперы и балета. Опубликована в той же газете, в номере от 5 августа и резолюция собрания, проходившего в Государственном академическом Большом театре СССР. “В ответ на провокационную вылазку японской военщины мы, работники ГАБТ, заявляем, что будем неустанно крепить оборону нашей социалистической родины, вступаем в члены Осоавиахим, организуем массовое изучение военно-стрелкового дела, противовоздушной обороны, — отмечается в резолюции, — сдадим нормы на значок ПВХО и ГТО и, если это потребуется, вместе с нашей горячо любимой Красной Армией, все, как один, пойдем на защиту нашей социалистической родины”. Резолюция собрания коллектива Большого театра опубликована под заголовком “Гордимся славными пограничниками”. На митингах, проходивших в театре, присутствовали известные певцы, танцоры, музыканты, побывавшие в составе артистической бригады ГАБТ летом 1934 года в гостях у бойцов и командиров Особой Дальневосточной Армии. После той памятной поездки дружба артистов театра с дальневосточниками крепла год от года.
Документы о поездке артистов Большого театра на Дальний Восток хранятся в Государственном архиве Российской Федерации, в фонде Центрального Исполнительного Комитета СССР (Ф. Р.— 3316, Оп. 27. Ед. хр. 240. Л. 1 — 27).
Политуправление РККА в начале 1934 г. поставило перед руководством и общественностью театра вопрос об участии ГАБТ в культурно-художественном обслуживании частей ОКДВА и Морских Сил Дальнего Востока. Коллектив театра горячо откликнулся на обращение Политуправления РККА. В первой половине июня определен был персональный состав бригады, разработан репертуар концертных выступлений, проведены другие мероприятия, обеспечивавшие условия для успешной поездки. Участвовать в поездке изъявили желание Е.К. Катульская, Е.И. Антонова, В.А. Давыдова, Б.Я. Златогорова, СП. Зорич. В.Н. Лубенцов, В.М. Политковский, Н.И. Тимченко, П. С. Ханаев, другие известные мастера оперной сцены, солисты балета В.Ф. Галецкая, М.М. Габович, В.В. Смольцов, артисты оркестра проф., трубач С. Н. Еремин, скрипач И.А. Жук, виолончелист С.Н. Кнушевицкий. “Артисты не только выражали добровольное желание войти в состав бригады, но в ряде случаев упорно боролись за честь участвовать в поездке, — отмечал в отчете руководитель бригады, заместитель директора театра Б.С. Арканов2. Новую волну энтузиазма вызвало удовлетворение наркомом обороны т. Ворошиловым ходатайства бригады о присвоении ей его имени. Нарком обороны лично интересовался всеми потребностями, касавшимся обслуживания бригады в пути, уделив длительное время беседе по этим вопросам с руководством бригады”3. Политуправление РККА организовало в Центральном доме Красной Армии встречу артистической бригады с представителями руководящих органов РККА и общественностью Москвы. Участники бригады направили приветствия И.В. Сталину, К.Е. Ворошилову, В.К. Блюхеру, а также в Политуправление РККА, ЦК Рабис, другие учреждения и героям-челюскинцам, день возвращения которых в Москву совпал с днем выезда артистической бригады Большого театра на Дальний Восток.
19 июня бригада в составе 43 человек выехала из столицы для шефской работы в частях ОКДВА, 28 июня прибыла в Хабаровск, на следующий день в кинотеатре “Гигант” состоялся первый концерт московских артистов. Газета “Тревога “ — орган Реввоенсовета ОКДВА — отмечала: “Концерт был, прежде всего, праздник, громадное культурное событие в жизни ОКДВА и всего края”. “Ворошиловец”, “Красное Знамя”, другие газеты публиковали письма бойцов и командиров ОКДВА с откликами на выступления Е.К. Катульской, Н.С. Ханаева, других прославленных артистов Большого театра, а также интервью с участниками поездки. В.А. Давыдова рассказывала корреспонденту красноармейской газеты: “Меня поразила беззаветная борьба бойцов и командиров за высокую боевую и политическую подготовку, за культурный быт. В ОКДВА мы встретили такого культурного и благородного слушателя, что хотелось петь, петь без конца. Мы долго не забудем этих восторженных глаз, этих прекрасных слушателей”4. На страницах газет опубликованы впечатления М.М. Габовича, Е.К. Катульской, В.Н. Лубенцова, Н.С. Ханаева, других участников бригады от встреч с благодарными слушателями, бойцами, командирами ОКДВА. Заверения артистов о том, что им хочется петь и петь красноармейцам, были действительно искренними, правдивыми. За один месяц бригада дала 65 концертов в клубах, на открытых площадках. “Между членами бригады существовало подлинное, хотя и не декларированное, социалистическое соревнование, — отмечал в отчете о поездке Б.С. Арканов председателю правительственной Комиссии по руководству Большим театром А.С. Енукидзе. — Трудно сказать, кому принадлежит в нем первенство. Можно лишь констатировать, что чем старше по положению в труппе артист, тем требовательнее он был к себе, тем более высоким примером служил он для остальных товарищей”5. В. М. Политковский, Н.С. Ханаев, например, выступили в 30 — 35 концертах. “Отправляясь в ОКДВА, — сообщала 16 июля газета “Сталинец”, орган политотдела сталинской Краснознаменной дивизии, — артисты бригады ГАБТ обещали вернуться в Москву Ворошиловскими стрелками и отрапортовать об этом наркому обороны. Свое обещание они выполняют настойчиво и упорно. 5 членов бригады сдали зачеты на Ворошиловского стрелка, еще будучи в соседнем гарнизоне. Приехав к нам, артисты ГАБТ стали ежедневно тренироваться в тире Дома Красной Армии. Руководитель бригады Борис Самойлович Арканов, заслуженный деятель искусств Политковский, проф. Вейсс, заслуженные артисты Лубенцов, Катульская и другие, начиная с 10 июля, по несколько часов в день не выходили из тира, тренировались в наводке, работали на прицельном станке. Тов. Катульская, несмотря на то, что раньше она почти не держала в руках винтовку, теперь выбивает по 30 — 35 очков. Сейчас 14 участников бригады уже готовы к сдаче испытаний. Сегодня с ними будет проведена беседа о материальной части винтовки и теории стрелкового дела”. Значки Ворошиловских стрелков были вручены 40 членам бригады.
Артисты Большого театра постоянно оказывали помощь участникам красноармейской художественной самодеятельности. Проф., пианист Вейсс, проф., артист оркестра Еремин, виолончелист Кнушевицкий, другие участники поездки на Дальний Восток провели 8 консультационных собеседований с красноармейскими самодеятельными кружками, 6 показов инструментальной музыки, 3 методических беседы, 8 индивидуальных занятий. Бригада провела в Никольск-Уссурийске смотр красноармейской самодеятельности, артисты балета Галецкая, Ларионов помогли кружковцам в постановке танцев. В Спасске было организовано прослушивание красноармейца Белова, которого бригада рекомендовала зачислить в штат театра ОКДВА. Там же артист балета Поспехин организовал занятия с красноармейским самодеятельным кружком, подготовив с его участниками специальный номер (военизированный марш) к юбилею ОКДВА. Включилась бригада и в соревнование по организации фонда на постройку самолета — гиганта имени первого краснознаменца В. К. Блюхера, добровольно отчислив из своих средств 4 тысячи рублей.
Заканчивается отчет о поездке артистической бригады Большого театра на Дальний Восток словами: “Ворошиловские стрелки, из которых бригада теперь состоит, готовы по первому зову не только нести бодрящее искусство в РККА, но встать в ряды бойцов, научивших их стрелять метко: к труду и обороне работники искусств всегда готовы”6.
Возвратившись в Москву, артисты Большого театра продолжали шефскую работу среди бойцов и командиров Особой Дальневосточной Армии, вели переписку с участниками красноармейской самодеятельности, направляли грамзаписи, новинки музыкальной литературы.
Вели шефскую работу в частях ОКДВА коллективы драмтеатров Владивостока, Хабаровска, Новосибирска. На Дальний Восток с концертами выезжали артисты Ленинграда, Свердловска, других городов. ГА РФ в фонде Центрального Комитета профсоюза работников искусств (ф. Р. — 5508) хранит списки отличников шефской работы среди бойцов и командиров Красной Армии, представления к награждению мастеров искусств почетными грамотами, другими наградами. В одном из таких представлений отмечается: “Черкасов Николай Константинович, народный артист РСФСР, орденоносец, старый активист военно-шефской работы, давший сотни своих творческих вечеров в Красной Армии при участии своей партнерши (жены — Н. Э.) артистки театра Н. Н. Вейбрехт. В период хасановских событий им была предпринята большая поездка по обслуживанию частей Дальневосточной Армии, где он дал около двухсот творческих вечеров”7. Позднее, в период финской кампании Николай Константинович выезжал с агитпоездом на фронт. Участвовали в поездке и коллеги знаменитого актера по Ленинградскому академическому театру имени А. С. Пушкина. В годы Великой Отечественной войны артистическая бригада, которую возглавлял Н. К. Черкасов, обслуживала корабли Краснознаменного Балтийского флота. На Северо-Западный фронт выезжала бригада во главе с народным артистом РСФСР К. В. Скоробогатовым.
За годы войны для бойцов и командиров Красной Армии и Военно-морского флота мастера искусств всего Советского Союза, провели 1 миллион 300 тысяч шефских концертов, спектаклей, из них полмиллиона в условиях боевой обстановки8. Хранятся в ГА РФ многочисленные документы и о шефской работе в годы войны артистов Большого театра. В отчетах, справках вновь упоминаются Е. К. Катульская, М. М. Габович, Н. С. Ханаев, другие участники поездки летом 1934 г. к бойцам и командирам ОКДВА. Мастера искусств выступали на призывных пунктах, в госпиталях, выезжали в составе бригад на фронт, получали восторженные письма от слушателей. В одном из писем, полученных руководителем артистической бригады, солисткой балета Большого театра С. Н. Звягиной летом 1942 г., отмечается: “Два дня вы пробыли среди нас. Здесь в глухих лесах и топких болотах Валдайской возвышенности наши мысли и чувства вновь вернулись к тому периоду, когда мы слушали и видели
Вас в ярких залах освещенного театра, в привычной нам обстановке; вместе со своими родными, близкими друзьями и эти мысли, чувства еще более крепят в нас ненависть к врагу, любовь к Родине, готовность к самопожертвованию. Мы ничего не пожалеем для нашей победы, для возвращения счастья всем народам нашей Родины и если вы узнаете о наших больших успехах, то помните, что в этом и ваша заслуга”. Как правило, концерты заканчивались митингами, на которых бойцы, уже закаленные в боях, давали клятву бить врага беспощадно до полного его разгрома.

1“Литературная газета”, 10 августа 1938 г.
2  Б. С. Арканов (1892 — 1946 гг.), родился в Смоленске. Учился в гимназии. С 1910 г. выступал на театральной сцене как артист драмы. После Октябрьской революции зав. управлением театров и директор оперного театра в Харькове (1917 — 1924 гг.). В 1924 — 1930 гг.—директор Свердловской оперы, в 1930— 1936 гг. — замдиректора Большого театра, в 1936 — 1938 гг. — директор Всесоюзной филармонии, Татарской оперной студии, с 1939 г. — директор Киевского театра оперы и балета, Киевского драмтеатра, Свердловского театра оперы и балета им. А. В. Луначарского, замдиректора Музфонда СССР. Личный фонд Б. С. Арканова хранится в РГАЛИ (ф. № 2391).
3  ГА РФ, ф. № Р. — 3316 . оп. 27 . ед. хр. 240. л. 1.
4 Там же, л. 12.
5 Там же, л. 14.
6 Там же, л. 27.
7 ГА РФ. ф. № Р-5508 , оп. 3 , ед. хр. 17. л. 119.
8 Там же, ед. хр. 418, л. 15.

 



Зимонин В.П.,
главный научный сотрудник Института военной истории МО РФ, доктор исторических наук

 


Военно-дипломатическая предыстория хасанских событий в документах Архива внешней политики МИД РФ


В докладе А.А. Кольтюкова и некоторых выступлениях дано описание военно-политической обстановки в канун хасанских событий. Хочу, поэтому, лишь слегка оттолкнувшись от этой ситуации, показать на основе документов архива внешней политики Российской Федерации, как развитие обстановки виделось дипломатам, причем главным образом тем, кто в те дни работал в полпредстве СССР в Японии. Мы и сейчас, зная множество документов и изучая новые, зачастую путаемся в деталях, иногда очень важных. А ведь от того, что докладывалось в народный комиссариат по иностранным делам с мест, из Японии зависело то, какие решения должно было принимать и принимало политическое руководство страны. А обстановка, действительно, была сложной и развивалась она, порой, весьма противоречиво. Велась и крупная дипломатическая игра.
1938 год стал годом, когда произошел ряд судьбоносных событий, повлиявших на определение направлений векторов развития назревавшей мировой войны. Существенное влияние на развитие ситуации оказывал тот факт, что уже целый год длилась полномасштабная агрессивная война Японии против Китая. Напоминаю, что эта широкая японская агрессия в Китае, опасность которой для европейских держав и США была ими снова, как и в период предшествовавших агрессивных акций Японии на территории Китая (в 1931-32 гг. в Маньчжурии и в 1935 г. на северо-востоке страны) недооценена, началась 7 июля 1937 г. Несмотря на то, что ведущие страны мира выступили с осуждением Японии, никаких санкций против нее вновь не было принято. У западных держав в Китае были достаточно крупные экономические интересы. Но в те дни казалось, что Китай падет в течение буквально нескольких недель. Сохранение своих экономических позиций и обеспечение поворота японской агрессии на север, против СССР, как представлялось западным лидерам, в первую очередь Англии, можно было достичь лишь компромиссом с, как казалось, побеждающей Китай Японией.
Японские стратеги были убеждены, что им ничего не грозит со стороны США, Англии и Франции. Уверенность в безнаказанности привела к тому, что японские офицеры потопили в Янцзы американскую и захватили английскую канонерские лодки. Американцы отметили несколько сотен “случаев посягательства на американские права в Китае”. Американский президент, исходя из всего этого, пригласил к себе английского посла Линдсея и предложил осуществить совместную блокаду Японии. Реакция в Лондоне была близкой к панике: правительство Н. Чемберлена в те дни готовило тайную сделку с Токио. 13января 1938 г. Чемберлен официально отверг американский план и пошел на интенсивные переговоры с Токио об “урегулировании” всех спорных вопросов, связанных с японской агрессией в Китае, и о гарантии британских интересов в Южном и Центральном Китае за счет уступок Японии в ее действиях “севернее Желтой реки”1. Английские и японские государственные деятели не жалели теплых слов, выражая надежды на будущее сотрудничество, несмотря на то, что к тому времени в Нанкине уже было убито свыше 200 тыс. мирных жителей. Все это развязывало руки японским милитаристам: Япония могла не опасаться блокады.
Советской дипломатией был сделан в то время правильный вывод, что “правительство Чемберлена совместно с фашистскими правительствами Германии и Италии заинтересованы вытащить Японию из затеянной ею опасной авантюры в Китае и толкнуть ее против СССР”2. Советский Союз тогда остался один на один с японской угрозой. Он единственный выступил в Лиге Наций за решительные санкции против Японии. Не получив поддержки со стороны европейских правительств, СССР принял односторонние меры. 21 августа 1937 г. был заключен советско-китайский договор о ненападении. Советский Союз немедленно начал оказывать Китаю всестороннюю помощь. В 1938 г. он предоставил Китаю заем на 100 млн долларов и передал безвозмездно 100 тыс. долларов. В период между августом 1937 и январем 1939 гг. в Китай было поставлено советской боевой техники и оружия на сумму 300 млн рублей, в том числе 361 самолет, туда были направлены добровольцы, в первую очередь летчики3. Эта помощь постоянно наращивалась. Кроме того, что советская позиция ясно демонстрировала нежелание СССР мириться с усилением агрессивных тенденций в политике Японии, его помощь Китаю была еще и существенным фактором, направленным на срыв японских планов блицкрига в этой стране.
Реакция Советского Союза на вторжение Японии в Китай вызвала неудержимый гнев японских руководителей. Опираясь на поддержку своих партнеров по Антикоминтерновскому пакту, в июле-августе 1938 г. Япония предприняла попытку открытого нападения на территорию Советского Союза в районе озера Хасан.
Провокация у озера Хасан была предпринята японцами с несколькими основными политическими целями. Во-первых, попытаться силовым воздействием принудить Советский Союз отказаться от помощи Китаю. Во-вторых, успокоить западные державы, продемонстрировав им свою враждебность к СССР. В третьих, продемонстрировать партнерам по Антикоминтерновскому пакту, в чьих глазах авторитет их восточного союзника стал из-за провала плана блицкрига в Китае (Япония, как свидетельствует известный советский разведчик Р. Зорге, хотела “решить китайскую проблему” за два — три месяца4) стремительно падать, что Япония — главный хозяин в азиатском доме. Это было важно еще и потому, что, по словам бывшего японского посла в СССР С. Того, в августе 1938 г. должны были начаться переговоры о заключении Тройственного союза Японии, Германии и Италии5. Была и еще одна задача. Планируя провокацию в районе озера Хасан, японское военное командование стремилось разведкой боем проверить достоверность сведений, предоставленных ему перешедшим в июне 1938 г. к японцам начальником управления НКВД по Дальневосточному краю Г.С. Люшковым6, о плачевном состоянии обороны советского Приморья на главном, владивостокском направлении и в случае успеха захватить прилегающие к озеру территории. Определенную смелость и уверенность в успехе придавали японцам данные, полученные от Люшкова, о слабости советских оборонительных позиций в районе озера Хасан, где и был им совершен переход границы, о том существенном и невосполнимом уроне, который наносили боеспособности Красной Армии репрессии.
Обстановка начала нагнетаться в Японии еще в начале 1938 г. Это нашло отражение в советской дипломатической переписке того времени. В докладной записке в народный комиссариат по иностранным делам (НКИД) СССР от 5 февраля 1938 г. советский полпред в Токио М.М. Славуцкий пишет: “Суэцугу и Сугияма (соответственно: адмирал, министр внутренних дел и генерал, военный министр. — Прим. ред.) в своих выступлениях как в печати, так и в парламенте... указывают, что они не думают, чтобы СССР сам решился начать —(военные действия. — Прим. ред.), но что всякие возможности должны, мол, Японией учитываться, и поэтому, мол, нужно увеличивать армию и усиливать военное снабжение.
Среди иностранцев последнее время идут гадания — произойдет ли военное столкновение (Японии. — Прим. ред.) с нами или нет. Гадания сами по себе довольно характерные”7.
В докладной М.М. Славуцкого заместителю наркома иностранных дел Б.С. Стомонякову от 5 марта 1938 г. сообщалось: “...Главное место японская военщина отводит нам. В своих запросах депутаты (японские. — Прим. ред.), как Вам известно из ТАСС-ских телеграмм, говорят о неудовлетворенности японо-советскими отношениями; при этом некоторые прямо высказывают беспокойство, заявляя, что отношения с нами беспокоят деловые круги, но военщина запугивает их и ведет злобную кампанию против нас, организуя в парламенте агрессивного характера запросы, которые как Ивакура (является директором дока Кавасаки, что само собой говорит о его связи с военщиной. — Прим. М.М. Славуцкого) 22 февраля, касаясь наших отношений (“давление на концессии”, рыболовный вопрос), заявляют о “необходимости не только дипломатических мер, но и применения силы”. Были и такого рода выступления, что противоречия между СССР и Японией неизбежны и что поэтому “необходимо усиление военной подготовки против СССР”. Араки (генерал, бывший военный министр, а в те дни министр образования. — Прим. ред.). прикрываясь демагогическими вывертами, выступил с очередной статьей о возможности японо-советской войны. Военный министр Сугияма во всех своих выступлениях в парламенте доказывал необходимость увеличения вооружений, мотивируя их увеличением “вооружения СССР и других стран”. В своей защите законопроекта о мобилизации всей страны военный министр, как и остальные члены правительства, говорит о надвигающемся “национальном кризисе” и в первую очередь подчеркивает нас. Именно стремлением подготовиться к большой войне, с одной стороны, и стремлением к полной фашизации Японии, с другой, объясняется это упорное подчеркивание “национального кризиса”, опасности войны с нами. Этим объясняется и организованно ведущаяся злобная кампания против нас”8.
В связи с этим Советское правительство было вынуждено занять жесткую позицию. В письме полпреду СССР в Японии М.М. Славуцкому руководство НКИД отмечало: “... Мы желали бы избежать дальнейшего обострения наших отношений с Японией и, исходя из этого, занимаем умеренную позицию в отношении ряда конфликтов. Однако1 провокационное поведение японских властей и позиция японского МИДа, к тому же еще подстегиваемого глубоко враждебным нам Сигэмицу (посол Японии в СССР. — Прим. ред.), планомерно стремящихся к обострению наших отношений, вынуждают нас давать японцам отпор по ряду вопросов”9.
5 апреля 1938 г. М.М. Славуцкий пишет народному комиссару иностранных дел М.М. Литвинову о том, что в Японии “утвержден бюджет в общей сумме 3,5 млрд иен и огромный военный бюджет в 4886 млн иен, из коих армии — 3,5 млрд, флоту — 1 с лишним млрд, и резервный фонд около 550 млн иен”, что “недавно в Маньчжурию послана еще одна японская дивизия”10. Главное внимание в Японии, таким образом, уделялось развитию сухопутных войск, в том числе на северном направлении.
В своем дневнике полпред СССР пишет: “7 апреля на обеде у чехов чешский советник Хавелка и посланник Хавличек сообщили, что “во всех японских кругах” говорят о близких выступлениях против нас (СССР. — Прим. ред.) японцев, которые исходят, во-первых, из необходимости ударить по Советскому Союзу, без чего они считают невозможной победу в Китае, и, во-вторых, из “благоприятности момента для атаки против СССР ввиду внутренних затруднений в СССР и ненадежности красного командования (очевидно, что в Японии довольно хорошо знали о развернувшейся в Советском Союзе кампании репрессий. — Прим. ред.)”.
Хавелка сказал, что имеется много сведений относительно “огромных затруднений японцев в Китае и что они даже  получили  на днях из японского источника сведения об огромном брожении в японских частях, в частности, в 12-й дивизии, где, по этим сведениям, расстреляно много офицеров и даже будто бы сам начальник дивизии”11.
4 апреля 1938 г. Советский Союз выступил с инициативой “взаимно позитивно решить ряд накопившихся проблем”12, по которым в отдельности стороны не желали идти на уступки, но Япония по-прежнему стремилась добиться от СССР односторонних уступок.
Продолжала обостряться обстановка на дальневосточных границах СССР. Так, 29 января, 21, 26 и 27 февраля 1938 г. одиночные японские самолеты нарушали советско-маньчжурскую границу. 3 февраля советник полпредства СССР в Японии К.А. Сметанин, посетив начальника департамента японского МИДа Иноуэ, заявил протест по поводу нарушения советской границы группой японо-маньчжур в районе села Полтавка, открывшей огонь по советскому пограничному наряду. 26 февраля японцы обстреляли советский пограничный наряд на острове № 211 на реке Аргунь13. 11 апреля уже 11 японских самолетов нарушили воздушную границу СССР, один их них (летчик Маэда) был принужден совершить посадку на советской территории. 27 мая японцы устроили на советской территории засаду и, захватив пограничника красноармейца Кривенко, увели его к маньчжурам14.
Японская агентура активизировала разведывательную деятельность на советской территории. В знак протеста М.М. Славуцкий 10 февраля 1938 г. заявил о закрытии трех советских консульств в Японии, потребовал прекращения деятельности японских консульств в Хабаровске и Благовещенске и одного из двух консульств на Сахалине15.
8 июля 1938 г. заместитель народного комиссара иностранных дел СССР Б.С. Стомоняков принял японского посла Сигэмицу и обратил его внимание на опасные действия японо-маньчжурской стороны, связанные с применением химического оружия. Вот что записано в стенограмме беседы: “Стомоняков. — Я пользуюсь случаем, чтобы обратить внимание господина посла на следующие происшествия. 28 июня с.г. в Гродековском районе со стороны укрепленных высот на маньчжурской стороне стал поступать на советскую сторону и ясно ощущаться газ с запахом фиалок. У многих лиц на советской территории в результате появилось головокружение, и они были вынуждены надеть противогазы. В результате тщательно произведенного расследования был установлен факт пуска с маньчжурской территории нейтрального газа с концентрацией отравляющих веществ. Это является вторым случаем подобного рода. Господин посол, вероятно, помнит, что 20 января 1937 г., когда я имел честь быть принятым к нему на обед, я, воспользовавшись этим случаем, сделал ему представление по поводу того, что тогда вблизи Благовещенска с японских самолетов были пушены на нашу территорию отравляющие газы”16.
Всякие попытки советской стороны — на военном и дипломатическом уровнях — остановить трагическое развитие событий оказывались тщетными. Положение осложняла и разворачивавшаяся в Японии антисоветская пропаганда, которую яро поддерживали высшие чины страны. 21 июня 1938 г. временно исполнявший обязанности поверенного в делах полпредства СССР в Японии К.А. Сметанин вынужден был обратить внимание вице-министра иностранных дел Японии Хориноути, который в отличие от министра иностранных дел Хироты (по словам К.А. Сметанина, “солдафона, вроде фельдфебеля: упитанного мужчины с грубыми чертами лица, видимо, недостаточно образованного, но самодовольного”) произвел на советского дипломата более благоприятное впечатление (“солидная ему /министру. — Прим. ред./ противоположность — чиновник высшего качества, видимо, тонкого воспитания и большого образования”)17, на провокационный характер “фашистских плакатов” с лозунгом “Будьте готовы к неизбежной японо-советской войне”, указав при этом, что эти плакаты демонстративно выставлены около полпредства и на всем пути до МИДа18. Ответ вице-министра был маловразумительный.
В письме К.А.Сметанина на имя наркома М.М. Литвинова от 4 июля 1938 г. говорится о “гнуснейших издевательствах японцев”, которые испытали члены команд и пассажиры на потерпевших у японских берегов аварии советских пароходах “Кузнецкстрой”, “Вымпел” и рефрижераторе, о “провокационных выходках японской военщины на нашей границе”, о “наглом поведении рыбопромышленников”19.
Во время переговоров о возвращении моряков потерпевших аварию советских судов японская сторона потребовала в обмен вернуть ей ряд осужденных в СССР японцев. Заместитель народного комиссара иностранных дел Б.С. Стомоняков выразил по этому поводу послу Японии в СССР Сигэмицу протест, сказав, что “не помнит прецедента в международных отношениях, когда бы одно государство, задерживающее потерпевших аварию, стало требовать взамен их выдачи людей, осужденных за тяжелые преступления”20.
За полмесяца до начала боевых действий у озера Хасан японской стороной был поднят вопрос о линии границы в этом районе.
15 июля 1938 г. в беседе с поверенным в делах посольства Японии в СССР Ниси в ответ на его требование вывести советские войска с высот западнее озера Хасан Б.С. Стомоняков сказал, что в соответствии с “Протоколом о тщательно проверенном первом участке границы”, подписанным в Ново-Киевском урочище 26 июня 1886 г. и составляющим часть Чанчуньского (Хунчунского) соглашения, а также приложенной к нему картой нет ни малейшего сомнения в том, что “озеро Хасан... расположено полностью на советской территории и что не только западные берега этого озера, но и некоторый район к западу от этих берегов принадлежат Советскому Союзу”21.
Однако эти аргументы не были приняты японской стороной во внимание. 20 июля, как уже отмечалось в докладе, претензии на территорию” районе озера Хасан высказал посол Японии в СССР М. Сигэмииу, пригрозив применением силы. Ждать долго не пришлось. Скрытно подтянув с территории Кореи к советской границе 19-ю пехотную дивизию, усиленную полевой, тяжелой и зенитной артиллерией и инженерными частями, японцы 29 июля открыли военные действия. Поначалу им, обладавшим на избранном направлении абсолютным превосходством, удалось захватить плацдарм и продвинуться в глубину советской территории на 4 км, а затем и укрепиться на ней. Однако подошедшими 2 августа частями 32-й и 40-й стрелковых дивизий захватчики, несмотря на поддержку частей 15-й и 20-й пехотных дивизий, кавалерийского полка и механизированной бригады, менее чем через 10 дней были выбиты с большими потерями за пределы советской территории22.
Каковы же военные и международные последствия японской агрессии у озера Хасан? Следует сказать, что ни одной из своих названных выше главных целей Японии достичь не удалось.
После провала агрессивной вылазки у озера Хасан генштаб японской армии был вынужден признать все ранее разработанные планы войны против СССР “устаревшими” и занялся подготовкой принципиально нового плана. Несмотря на достоверность сведений Люшкова о дислокации и численности советских войск, убедившись в неожиданно высокой прочности обороны приграничных районов СССР на восточном направлении, генштаб решил найти такое место для удара, “где бы противник не ожидал наступления”23. В течение осени 1938 г. были разработаны два варианта плана войны против СССР под кодовым наименованием “Хати-го” (“Номер восемь”). Вариантом “Ко” (“А”) предусматривался теперь одновременный удар на восточном и северном направлениях, после чего намечались действия против Забайкалья. По варианту “Оцу” (“Б”) на первом этапе войны главный удар был запланирован на западном направлении с целью выйти к Байкалу и, отрезав от центральных районов СССР Забайкалье и Дальний Восток, разгромить дислоцированную здесь группировку советских войск.
Оба варианта были направлены в штаб Квантунской армии для изучения. После тщательного анализа командование армии пришло к выводу о целесообразности сосредоточения основных усилий на западном направлении, которое считалось наиболее уязвимым для обороны советских войск. Несмотря на то, что план “Хати-го” предусматривал достижение полной готовности к нападению на СССР лишь в начале 40-х гг., вариант плана войны был полностью разработан и одобрен на совещании в генштабе с участием начальника штаба Квантунской армии уже в мае 1939 г. (11 мая японская военщина спровоцировала крупный вооруженный конфликт на территории Монголии у реки Халхин-гол, который нашел свое разрешение уже после начала Второй мировой войны)24.
Затянувшаяся война в Китае по-прежнему сильно беспокоила японское руководство. Оно понимало, что одной из причин упорного сопротивления Китая являлась многообразная помощь ему со стороны СССР. Агрессивная акция Токио в районе озера Хасан не только не привела к снижению объема этой помощи, но и побудила расширить ее, что позволяло в какой-то мере снижать темпы японских приготовлений к войне против Советского Союза. К середине февраля 1939 г. в Китае находились 3665 советников, инструкторов, военных летчиков и техников. Летом 1939 г. в Китай прибыли более 400 летчиков-добровольцев и авиатехников (свыше 200 советских летчиков погибло в Китае)23.
Многие зарубежные исследователи признают важность этой помощи Китаю со стороны СССР. Вот как в 1939 г. оценивал значение этой помощи американский аналитик Дж. Баллентайн: “Хотя коммерческое участие Советского Союза в Китае относительно незначительно, важны сам факт наличия у Советского Союза общей границы с Китаем протяженностью в несколько тысяч миль, особое влияние, которое Советский Союз оказывает в Монголии и китайском Туркестане, а также политика Советского Союза пропаганды коммунизма в Китае. Более того, жесткое противостояние Советов и Японии, происходящее из-за столкновения интересов самих основ этих государств, естественно вынудило Советский Союз рассматривать ситуацию с серьезной озабоченностью и искать способы помешать распространению японского влияния в Китае. Материальная помощь, которую оказывает Советский Союз Китаю в течение конфликта, особенно поставляя вооружение и технику... специально обученный персонал — летчиков, техников, военных советников — все это, без сомнения, является материальным фактором в эффективности китайского сопротивления Японии.
Кроме того, длительная напряженность в советско-японских отношениях, вынуждавшая Японию сосредоточивать большие силы в Маньчжурии, также была существенной помощью Китаю”26.
Но что удалось Японии, так это убедиться в том, что СССР сам не имел агрессивных намерений и не был готов идти на развитие военных действий за пределами своей границы.
Провал агрессии привел к дальнейшему снижению авторитета Японии среди европейских союзников, который был окончательно подорван халхин-голскими событиями спустя год. Переговоры о Тройственном военном союзе были сорваны, и Гитлер счел необходимым заключить союз (“Стальной пакт”) лишь с Италией.
К сожалению, в том, что касается позиции стран западной демократии, которые были в состоянии вместе с Советским Союзом в зародыше ликвидировать замыслы Японии на мировую экспансию, принципиальных изменений не произошло. Западные державы вновь не сделали необходимых выводов из своей умиротворенческой, а по сути — подстрекательской политики в отношении Японии и отказались от сотрудничества с СССР.
Современный исследователь профессор А. Ириэ считает, что у советского руководства были свои причины вмешиваться в китайско-японский конфликт. Среди них — уверенность в правоте стратегии единых действий антивоенных сил против агрессивных действий империалистических государств. Уже это не исключало, что Советский Союз осуществит какие-то свои действия, чтобы помочь борьбе Китая против японской агрессии. Но Москва, по мнению Ириэ, была осторожна в вопросе вовлечения ее в конфликт, когда другие государства оставались в стороне. Программа помощи Китаю могла расцениваться Японией как объявление войны, к которой Советский Союз был не готов (репрессии Сталина были в полном разгаре). Поэтому, оказывая помощь, СССР искал сотрудничества с Соединенными Штатами, Англией и Францией. Но на том этапе войны никто из западных демократий не захотел идти дальше порицания военных действий в Азии27.
В период хасанских событий, как и раньше в 1931-32, 1935 и 1937 гг., ни одна из мировых держав не выступила с решительным осуждением японской военной акции, стараясь канализировать распространение японской экспансии в направлении Советского Союза, что привело к мюнхенскому сговору в Европе и к более крупной, чем хасанская, агрессии против СССР и МНР в мае — сентябре 1939 г. у реки Халхин-гол.
Итак, Япония продолжала в то время (и об этом докладывали дипломаты) свой путь экспансии в Азиатско-Тихоокеанском регионе, путь на континент. 65 лет тому назад для Японии актуальной была дилемма “Север — Юг”. При этом в то время верх брали те военные и политические деятели, кому милее было северное континентальное направление, где одной из главных военных целей был СССР.
В этих условиях у озера Хасан необходимо было решительно пресечь японские замыслы относительно СССР. И это было решительно сделано, о чем говорилось в других выступлениях. Решения о необходимости таких действий опирались и на тревожные данные наших дипломатов, работавших в Японии. Ну, а после хасанских событий эта кропотливая работа советской дипломатии по предотвращению масштабного военного столкновения с Японией продолжалась в новых условиях. Но это тема уже другой конференции.

1 См.: Рихард Зорге: Статьи, корреспонденции, рецензии / Составитель и автор вступительной статьи Ю.Я. Орлов. М„ 1971. С. 119-123, 131, 157, 187,209.
2 Архив внешней политики Российской Федерации (далее — АВП). Ф. 9. Оп. 29. Д. 47. Л. 97.
3 См.: СССР в борьбе за мир накануне Второй мировой войны: Документы и материалы. М., 1971. С. 167- 175.
4 См.: Рихард Зорге: Статьи, корреспонденции, рецензии. С. 141.
5 Того С. Воспоминания японского дипломата. М.. 1996. С. 190.
6 См.: Проблемы Дальнего Востока. 199(1. № 3 — 5.
7АВП.Ф.
6. Оп. 18. Д. 1X0. Л. 39.
8 Там же. Ф. 9. Оп. 29. Д. 47. Л. 79.
9Тамже.Л. 9- 10.
10 Там же. Ф. 5. Оп. 18. Д. 180. Л. 121.
11  Там же. Л. 136.
12 Там же. Л. 175.
13Там же. Л. 15,66-67.
14Там же. Л. 140; Ф. 9. Оп. 1.Д. 109. Л. 11-12.
15 Там же. Ф. 5. Оп. 18. Д. 180. Л. 79-84.
16 Там же. Ф. 9. On. 29. Д. 58. Л. 193- 194.
17 Там же. Ф. 5. Оп. 18. Д. 180. Л. 7.
18 Там же. Л. 217.
19 Там же. Д. 9. Оп. 29. Д. 47. Л. 56.
20 Там же. Д. 58. Л. 43.
21  Там же. Д. 59. Л. 16- 17.
22  Glantz D. Soviet Military Strategy visa vis Japan (1921 — 1945) (An American Perspective).-Paper Presented to IV-th Simposium on the Soviet-American Cooperation in World War II. New Brunsweek (New Jersy). Rutgers Univ. October 1990. P. 18; История войны на Тихом океане: Пер. с яп. В 5 т. М., 1957. Т. 2. С. 181; История   Второй мировой  войны 1939 — 1945. В 12т. М., 1974. Т. 2. С. 38.
23 Дайтоа сэнсо кокан сэн си (Официальная история войны в великой Восточной Азии). В 110 т. Т. 8. Токио, 1967. С. 584.
24 Соох A. Nomonhan: Japan Against Russia, 1939. N.Y.; L, 1985.4)1.1. P. 147; Дайтоа сэнсо кокан сэн си. Т. 8. С. 585 -586.
25 См.: Проблемы Дальнего Востока. 1989. № 3. С. 108.
26 The Far Eastern Situation. Lecture Delivered 17 October 1939 by Mr. Joseph W. Ballantine at the Naval War College. P. 22 — 23.
27 Iriye A. The Origins of the Second World War in Asia and the Pacific.   L.; N.Y., 1989. P. 44 — 45.

 



Каймакова С.В.,
учитель географии 0У№ 2, руководитель краеведческой лаборатории при историко-производственном музее Богословского алюминиевого завода

 


Краеведческая лаборатория: историко-культурное наследие войн


В период коренных изменений политических, экономических, социальных условий развития общества задача формирования творческой личности, раскрытие сущностных сил и творческих начал молодёжи чрезвычайно актуально. В Законе Российской Федерации “Об образовании” (1992) указывается, что “содержание образования ... должно быть ориентировано на обеспечение самоопределения личности, создания условий для её самореализации”. В Законе “Об образовании в Свердловской области” выделяются задачи формирования гражданской позиции, основанной на уважении прав и свобод человека и гражданина, а также изучение национальных традиций и обычаев изучения родного края, воспитание уважения к прошлому своего народа.1
Потребности и установки человека определяют его избирательное отношение в восприятии мира, направленность поведения человека. Именно в этом заключается связь его мотивационно-потребностной сферы с познавательным процессом2.
Ценности, ради которых живёт человек, цели, к которым он стремится, закладываются в школьные годы.
Региональный подход к образованию через работу по краеведению позволяет приобщить учащихся к воспитанию бережного отношения к культурным традициям духовного наследия прошлого. Нельзя не согласиться с Д. С. Лихачёвым, который сказал, что: “Любовь к родному краю, знание его истории — основа, на которой только и может осуществляться рост духовной культуры всего общества. Культура как растение: у неё не только ветви, но и корни, чрезвычайно важно, чтобы рост начинался именно с корней...”3.
Краеведение в общеобразовательной школе отличается от государственного и общественного главным образом тем, что оно осуществляется учащимися под целенаправленным руководством учителя, основными задачами которого являются приобщать учащихся к деятельности и через общение подводить ученика к творчеству, помогать найти себя, своё место в жизни.
Фактический краеведческий материал, собранный учащимися, достаточно быстро стареет, а потребность и способность к самообучению и саморазвитию будут упрочиваться, шлифоваться, укрепляться в течение всей жизни.
Подведение учащихся к самостоятельному творчеству — конечный результат всего учебно-воспитательного процесса школы, направленный на саморазвитие, воспитания в ученике готовности к внутреннему совершенствованию, убеждение его в том, что его знания, способности, духовное развитие должны быть нацелены на благо других людей.
История развития локальной территории г. Краснотурьинска Свердловской области исчисляется с сороковых годов XX столетия, когда начал строиться алюминиевый завод, параллельно с ним шло строительство жилых домов и объектов социально-культурного назначения. Жизнь продолжается, дети должны знать и гордиться своими родителями, наследовать лучшие традиции предыдущих поколений. Развитие у старшеклассников научных интересов и профессиональных склонностей, воспитание патриотических чувств через систему внеклассной работы стало целью создания краеведческой лаборатории при историко-производственном музее Богословского алюминиевого завода в 1995 году.
Беседы, встречи с ветеранами труда, героями сегодняшнего дня — передовиками производства, награждёнными орденами и медалями, описанных в исследовательских работах учащихся, начали пополнять фонды музея. Работа осуществляется через познавательные* формы работы: массовую (учебные, внеклассные экскурсии, КВНы, викторины, конкурсы частушек, кроссвордов, сочинений); групповую (прогулки в лес, по городу, походы (экскурсионные, учебные, спортивные); индивидуальную (сочинения, рефераты, учебно-исследовательские работы).
Региональное образование, ориентирующее педагогов на изучение локальных территорий и поиск оптимальных путей гармоничного развития школьников, осознание необходимости использовать не только краеведческий принцип в обучении, но и приобщение школьников к краеведческой деятельности в школе, историко-производственном музее завода, с одной стороны, а также недостаточная методическая разработанность исследовательской учебно-познавательной деятельности по историческому краеведению в школе, с другой, определили актуальность форм работы с учащимися школ города и позволили осуществлять связь с различными учреждениями.
Краеведческая лаборатория осуществляет связь с архивами городов Северного управленческого округа Свердловской области, ГАСО, ГАПО, ГАНИОПДПО, Серовским филиалом ГАСО; с музеями Краснотурьинска: краеведческим музеем имени А. С. Попова, Геологическим музеем имени Е. С. Федорова, музеем пионерской славы (ЦДТ), музеями школ города, Серовским историко-краеведческим музеем, историко-производственным музеем металлургического завода имени А. К. Серова, Североуральским краеведческим музеем, Кальинским краеведческим музеем, Карпинским краеведческим музеем, Волчанским краеведческим музеем, проводя совместные семинары. Связь с военкоматами г. Краснотурьинска и г. И вдел я, связь со школами городов Краснотурьинска (ОУ № 1, 2. 3, 9, 10, 15. 17. 19. 23, 24, 32), Карпинска (ОУ № 6), И вдел я (ОУ № 5).
Участвуем в реализации Российских государственных программ “Человек в истории. Россия XX век”, “Юность. Наука. Культура”. “Интеграция”, “Интеллект будущего”, “Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2001-2005гг.”; региональных программ “Каменный пояс. Ill тысячелетие”, “Юные интеллектуалы Среднего Урала”; городской программы “Интеллект”, конкурс сочинений “По страницам истории Богословского алюминиевого завода”.
Основными направлениями работы являются: историческое, производственное, генеалогическое, туристическое. Подробнее остановимся на историческом направлении работы. Учащимися под руководством специалистов ведутся тематические исследования: “Воинская обязанность XVII1-ХХ вв.”, “Горнотехническое образование на территории Уральского Севера кон. XIX-нач. ХХвв.”, “Гражданская война на Северном Урале”, “Краснотурьинцы в годы II Мировой войны”, “История строительства и развития Богословского алюминиевого завода”, “Боевые действия в районе озера Хасан и реки Халхин-Гол”.
Экскурсионная тематическая работа позволяет знакомить учащихся школ с культурным наследием войн, которое хранится в музеях Уральского Севера. Беседы, встречи с ветеранами Великой Отечественной войны, с участниками боевых действий в афганской и чеченских войнах, участие в городских мероприятиях, например, “Уральский караван”, встречи трёх поколений “Пересечение судеб”, позволяют учащимся прикоснуться к нравственной культуре воинов.
Доступен к восприятию материал после предварительной беседы с учащимися о понятийном аппарате воинской тематики. “Военные события”, “военный конфликт” “локальная война”, все эти понятия, встречающиеся в различных источниках информации, отличаются друг от друга, но содержимое понятий (ключевое слово) — это “противоречие сторон”, “борьба”— одинаково. Берём за основу понятия.
“Война” — организованная вооружённая борьба между государствами. Средство борьбы — вооружённая сила, экономических, политических, идеологических4.
“Конфликт” (от лат.соnfliсtus — столкновение), столкновение сторон, мнений, сил5.
“Локальная война” (от лат. localis — местный), война, охватывающая относительно небольшое число государств и ограниченный географический район6.
Главное на войне — человек. Это всегда понимали талантливые полководцы русской армии, которые, начиная ещё с петровских времен, закладывали основы изучения “душевных явлений с военной точки зрения”7.
Найти “живые слова” о военной интеллигенции хасанских событий 1938г., хотя “раскрыто уже немало “белых пятен” в истории предвоенного времени, откровенно говорится о том что замалчивалось десятилетиями: и преступления “сталинщины”, и роковые просчёты командования, и намного превосходящие прежние официальные данные цифры потерь в войне, и многое другое.”8. “ Голоса” героев прошлого остались в их делах. Духовная мощь, идейная убеждённость, нравственная высота воина-интеллигента проходит через сердце человека, бойца, героя.
Интеллигенция... За последние годы в разных изданиях нередко встречаются проблемные статьи об интеллигенции.
Дискуссия вокруг понятия “интеллигенция” не утихает, а наоборот, будут возникать новые определения9.
“Интеллигенция”, “интеллигентность”, “интеллигент”, — смысловая, содержательная близость понятий очевидна, они означают умственную деятельность человека.
Предмет, объём и содержание определения “интеллигенция” даётся по разному. Определение, данное Л.Н. Коган, имеет познавательное значение и оценку, которая опирается на опыт поколений. “Интеллигенция, — пишет Л.Н. Коган, — это оценочная категория, характеризующая качественные способности личности, определённый тип мышления и поведения, высокая интеллектуальная культура которых сочетается с высокой нравственной культурой, подлинной духовностью, с бескорыстным служением народу, Родине”10. Необходимо вернуть долг нашим предкам, солдатам, офицерам Русской Армии, незаслуженно забытым героям давних войн. “Приходится лишь удивляться, — отмечает А. Смирнов, корреспондент редакции “Независимой газеты”, — что до сих пор умалчивают сведения о подлинных обстоятельствах гибели маршала В.К. Блюхера (1890-1938)”11. В энциклопедиях так характеризуют советского военачальника: “Маршал Советского Союза (1935). В Гражданскую войну летом 1918 руководил походом Уральской армии, за что награждён орденом Красного Знамени № 1. Начальник 51-й стрелковой дивизии при обороне Каховского плацдарма и штурме Перекопа. В 1921-22 военный министр, главком Народно-революционной армии Дальневосточной республики, руководил Волочаевской операцией. В 1929-38 командующий Особой Дальневосточной армией. Арестован, умер под следствием”12. “Блестящий командир и военачальник нового типа, прекрасный организатор и политический руководитель...В.К. Блюхер”13, “крупнейший полководец Красной Армии в годы Гражданской войны”14, “подлинный герой Гражданской войны”15. Постановлением ЦИК и СНК СССР от 10 мая 1937 г. был введён институт военных комиссаров, которые наравне с командирами отвечали за политико-моральное состояние войск, оперативную и мобилизационную готовность, воинскую дисциплину, состояние вооружения и войсковое хозяйство. “Командиры показали свою высокую политическую зрелость, умение руководить не только боевой деятельностью войск, но и их политическим воспитанием”16.
“Для оценки вооружённого конфликта у озера Хасан, — отмечает К. Черев-ко1, изучавший материалы Русского архива, — важное значение имеют выводы комиссии, созданной В. Блюхером. 28 июля он “подверг сомнению законность действий наших пограничников у озера Хасан”, потребовал “немедленного ареста начальника погранучастка” и других “виновников в провоцировании конфликта с японцами”. Вместо этого Блюхер был обвинён в “дезорганизации управления войсками”. В 1996 г. жена Блюхера Г.Л. Блюхер сказала корреспонденту газеты “Аргументы и факты”, что “...когда в конце июля 1938г. начались бои у озера Хасан, муж старался быть на передовой, чтобы исправить то, что “накомандовал” Л. Мехлис. Тот однажды приказал атаковать “в лоб” сопку, возвышавшуюся над болотистой равниной. Страшно подумать, что случилось бы с дивизией, если бы муж не отменил приказ. Ну а потом пребывание Блюхера на передовой “объяснили” тем, что он якобы договорился с японцами, что те его не тронут. В конце августа мужа вызвали из Хабаровска в Москву”. Почему мы говорим сегодня об этом? Потому, что граница не прощает ошибок. И события 1969 года на Уссури являются тому подтверждением”.
Прошлая духовность, ушедший питательный слой русской военной интеллигенции возвращает к поиску смысла жизни и истокам развития культуры владения военным искусством, благодаря которым совершенствуются и укрепляются корни современности.
Мы ещё мало знаем о Хасане, о павших бойцах и командирах, среди которых, по данным юных краеведов — В. Горобец, П. Носова, были наши земляки — краснотурьинцы, и числе погибших при защите государственной границы. “Сегодня, к глубокому сожалению, — отмечает А. П. Деревянко, — эти данные полностью не установлены, а мы должны знать их и помнить поимённо”17. В поисковой работе нашим помощником станет брошюра И.М. Нагаева “Памятка юным поисковикам...”18.
Подводя итог, отметим, что обращение к памяти исторического, социального прошлого и настоящего, несёт в себе не только мощный образовательно-воспитательный потенциал, но и обеспечивает связь поколений, их преемственность, “помогает любому обществу научно спланировать (моделировать) прогрессивное, эволюционное, гуманистическое продвижение вперед”19. Патриотическое воспитание молодёжи на примерах военной истории России осуществляется краеведческой лабораторией при историко-производственном музее Богословского алюминиевого завода, сохраняя деяния отцов и дедов для потомства как источник подражания или предмет для размышления и извлечения исторического опыта.

1 Закон “ Об образовании Российской Федерации”. — М., 1992; Культурно-историческая содержательная линия НРК ГОСа в образовательном процессе. Сб. материалов / Под ред. Андриановой Н.В., Ооновской И. С. — Екатеринбург: ИРРО, 2001. — С. 5-6.
2 Каймакова С. В. Краеведческая деятельность в процессе непрерывности образования школьников//Проблемы образования, научно технического развития и экономики Уральского региона. — Материалы тезисов, докладов и сообщений Всеросийской научно-практической конференции. — Березники, 1996. — С.61-62.; Верба И. Историческое краеведение.//Школа, № 6, 1996.-С.30-38;Бэкхерст Д. Философия деятельности. // Вопросы философии, 1996, № 5.;Беляева Л.А. Философия воспитания как основа педагогической деятельности/ Урал, гос.пед. ин-т,Екатеринбург,1993. — С.58-70.
3  Ковалевская 3. Художественная культура Урала. — Екатеринбург: Деловая книга 1997. — С. 55.
4 Война.// Большой энциклопедический словарь/ Под ред. A.M. Прохорова. - М.: Советская энциклопедия, 1994. — С.237.
5 Конфликт. // Там же .— С.265.
6 Локальная война. // Там же. — С.724.
7 Сенявская Е. С. Психология войны в XX веке: исторический опыт России — М : РОС-СПЭН,1999. — С. 6.
8 Сенявская Е.С. Тамже.  — С.19О.
9 Каймакова  С.В.   Интеллигенция  системе  духовного  производства:   к  постановке проблемы.// Историческая наука сегодня: проблемы и перспективы. Тезисы межвузовской научно — практической конференции.-  Пермь,ПГПУ,1995. — С. 20.
10 Коган Л.Н. Интеллигенция: слой специалистов или духовная элита общества? //Российская интеллигенция: XX век: Тезисы докладов и сообщений научной конференции. — Екатеринбург: Ур ГУ,1994.-С.64-65.
1' Смирнов А. Ежов Блюхеру глаз не выбивал...// Независимая газета от 21 ноября 2002 г
12 Блюхер В.К.// Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия,2003.
13 Блюхер В.К.//Болыиая советская энциклопедия/ Под ред. Б.А.Введенского 1957 т50  — С.219.
14Там же. — С.26О.
15Там же. — С419.
16Там же. — С424.
17 Деревянко А.П. Пограничный конфликт в районе озера Хасан в 1938году. — Владивосток: Уссури, 1998.-С.39.
18 Нагаев И.М. Памятка юным поисковикам: по документам и материалам Федеральной Архивной Службы Российской Федерации (ФАСРФ).-М.:МГДД(Ю)Т,2002. — 8с.
19 Шилов В.В. Проблемы исторических наук и памятниковедения в России на рубеже веков.// Историко — культурное наследие: новые открытия, сохранение, преемственность. — Материалы Всероссийской научно — практической конференции — Березники 1999. — С. 10.

 



Коротаев В. И.,
зам. директора Российского государственного военного архива

 


Реакция Запада на военный конфликт у озера Хасан (по документам иностранного происхождения РГВА)

На фоне событий, происходивших в дальневосточном регионе в З0-е годы, — захвата Японией Маньчжурии, необъявленной войны между Японией и Китаем — пограничный конфликт у озера Хасан выглядел весьма скромно, и, казалось бы, не заслуживал особого внимания. На самом деле этот дальневосточный инцидент вызвал серьезный интерес в западных странах и подтверждение тому можно найти в документах, хранящихся в фондах иностранного происхождения РГВА.
В небольшом по объему комплексе документов, выявленных из фондов различных стран, содержится информация как тактического характера (о ходе боевых действий, о войсковых частях, вооружении и т.д.), так и аналитические документы: справки, обзоры о причинах, целях конфликта, дается общая оценка вооруженных сил участников конфликта.
В материалах для служебного пользования германского информационного бюро (ДНБ) имеются обзоры иностранной прессы с высказываниями западноевропейских газет и журналов по поводу событий на озере Хасан.
Интерес к конфликту на Хасане и тревожные ноты в комментариях к этому событию вызваны были опасением перерастания локального конфликта в полномасштабную войну.
Лондонская “Тайме” в номере от 5 августа 1938 г. выражает опасения, что “война на дальневосточной границе России — такую возможность нельзя исключить — может легко вызвать в Европе негативные последствия”.1
В дневнике Геббельса (также хранящегося в архиве) имеется запись от 3 августа 1938 г.: “Обострение на Дальнем Востоке между Токио и Москвой. Вопрос войны и мира находится на острие ножа. Надо надеяться, что в настоящий момент войны не будет”.2
Мюнхен был еще впереди. В 1938 г. Германия не была готова начать войну на Востоке, а без германского союзника Япония не решалась вступать в войну с северным соседом.
Однако, несмотря на тревожные прогнозы, почти все западные издания полагали, что ни в Москве, ни в Токио нет желания позволить событиям выйти из-под контроля. “С одной стороны, Япония очень занята в Китае, чтобы вести войну еще на другом фронте, с другой стороны, внутренняя слабость советского режима вынуждает Москву желать мира”3 — отмечает в номере от 2 августа 1938 г. французский журнал “Жур”.
Похожую оценку этой ситуации высказал в книге “Десять лет в Японии” посол США в Японии Джозеф Грю: “Будучи убежден в том, что Советский Союз не хочет войны с Японией в настоящее время, а также в том, что японцы в настоящее время не могут на это рискнуть, я не был сильно обеспокоен этим инцидентом”. Далее он говорит о том, что германский посол в Токио генерал Отт, близко связанный с японскими военными, сообщил ему подробности разговора с ними. Военные утверждали, что они не хотят войны с Россией в настоящее время потому, что Япония слишком занята в Китае, и что поэтому они не позволят инциденту разрастись.4
В одном из обзоров, написанном аналитиками в недрах Военного министерства Франции, также утверждается, что “несмотря на взаимную враждебность, Москва и Токио проявили в равной степени стремление к примирению. Япония достаточно поглощена своими делами в Китае... Советы, судя по всему, опасались возможных последствий для своей внутренней политики”.5
В чем же, по мнению Запада, заключались истинные причины этого конфликта?
С точки зрения газеты “Фигаро” одной из причин — чисто военной — являлось владение высотами Чанг-Ку-Фэнь (Заозерная) и Шатсоалинь (Безымянная). “Эти высоты, вероятно, чрезвычайно стратегически важны для обеих сторон, так как они владеют всей бухтой (Посьет).6 Более подробный комментарий по этому поводу излагается в сводке 2 бюро Генштаба Польши: “Холмы те доминируют одинаково над советской территорией в направлении бухты Посьет, так и над долиной реки Тумень, ее устьем, а также частично над корейской железной дорогой, расположенной вдоль реки Тумень”.7
В политическом аспекте, продолжает свой анализ газета “Фигаро”, весь инцидент нарочно был спровоцирован Японией, чтобы, с одной стороны, понравиться Берлину и произвести впечатление на Францию и Великобританию, и, с другой стороны, доказать, что Россия не в состоянии вмешаться в чешский кризис и выполнить свои обязательства по соглашению с Прагой.8
Коммунистическая “Юманите” говорит о провокационном маневре Японии по отношению к Советскому Союзу. По мнению газеты, пограничный инцидент был спровоцирован Японией, во-первых, для поддержки политики стран оси Берлин — Рим в Европе, во-вторых, для того, чтобы усилить фашистскую военную диктатуру в самой Японии и, наконец, чтобы отвлечь внимание мировой общественности от авантюрной войны против Китая.9
В документах министерства ВМФ Франции в донесении анонимного автора (агента) под грифом “конфиденциально” приводятся объяснения, которые якобы “даются по поводу этого конфликта русскими кругами”. Причем, актуальность этого анализа аргументируется тем, что для европейского наблюдателя причины конфликта не очень ясны. Среди различных причин, приводимых автором, имеются следующие версии: “Гитлер попросил японцев спровоцировать конфликт с СССР, чтобы связать руки Советам на Востоке и затруднить их действия на Западе. Москва стремилась облегчить положение Китая и создать сложности Японии в момент наступления ее войск на Ханькоу”10 и т.д. Нет смысла излагать все версии, тем более автор советует относиться к ним критически.
6 августа 1938 г. главный идеолог III рейха делает следующую запись в своем дневнике: “Токио ищет в инциденте с Чанфенем (так в тексте) промежуточное решение. Война была бы ему, по-видимому, в настоящий момент совсем нежелательна. Что можно также очень хорошо понять. Если бы сейчас у нас и японцев были свободны руки”.11
Что имел в виду доктор Геббельс под “промежуточным решением”? Можно только предположить, что это было бы, в первую очередь, прекращение советской военной помощи Китаю, которое позволило бы Японии приблизить свою победу в этой необъявленной войне. А для этого Японии необходимо было добиться успеха в конфликте на Хасане. Токио явно рассчитывал на этот успех, полагаясь, по мнению 2 бюро Генштаба Польши, на то, что “группировка специального советского корпуса во Внутренней Монголии имеет чисто оборонительный характер, армия же советская на Дальнем Востоке не скоро еще придет к норме после чистки крупных размеров, которая лишила ее многих командиров высшего звена”. Эта оценка, как сообщается в этой сводке, подтверждалась показаниями перебежавших из СССР советских военных — Люшкова и командира корпуса советской артиллерии Францевича.12
В одной из сводок Военного министерства Франции, составленной сразу же после окончания конфликта, дается оценка действиям частей Красной Армии в этом конфликте.
Автор говорит о явном превосходстве советской стороны в военной технике, о полном ее господстве в воздухе. И в то же время, отмечает некомпетентность командного состава. “При этом личный состав проявлял смелость и отвагу. Явно чувствовался недостаток слаженности и маневренности. Связь между родами войск была слабым местом. Артиллерия вела стрельбу, руководствуясь картами, и не смогла обеспечить пехоте необходимую поддержку. А, главное, массированные танковые атаки носили неподготовленный характер и не были поддержаны. Советские артиллерия и танки, несмотря на свой перевес, не сумели скоординировать свои действия в ходе танковых атак и обуздать в нужный момент противотанковую технику японцев. В конечном счете, вышеуказанные неудачи советских войск объясняются неумелым командованием”.13 Аналогичные выводы можно прочитать в письме от 3 августа 1938 г. управляющего консульством в Мукдене М. Жермена, направленном послу Франции в Китае: “Эти бои скорее выявили слабость русской тактики (недостаток инициативы и адекватного командования, отсутствие организации и связи различных родов войск), чем реальное превосходство японской армии, которая, впрочем, продемонстрировала в определенной степени стойкость в обороне”.14
Тем не менее, несмотря на “стойкость в обороне”, японские войска потерпели поражение. 10 августа 1938 г. был подписан мирный договор, 11 августа 1938 г. боевые действия были полностью прекращены.
“Перемирие между Токио и Москвой. Все облегченно вздохнули”.15 — отмечает 12 августа 1938 г. в своем дневнике Геббельс. Однако, большая часть парижских утренних газет, уделяя внимание этому событию, подчеркивали, что связанные с этим конфликтом нерешенные вопросы никоим образом не отрегулированы и это снова может привести к очередным инцидентам.
Политический директор “Фигаро” констатировал, что тщательное сравнение соглашений, предшествующих этому перемирию, показало, что противодействие исходило из Токио.16
Прошло совсем немного времени, и пессимистические прогнозы парижских газет сбылись. Несмотря на то, что Хасанские события явились серьезным уроком для Японии, необходимых выводов из этого сделано не было, что и явилось одной из причин сокрушительного поражения Квантунской армии в степях Монголии в 1939 г.

1  РГВА, ф.1493/к, оп.1, д.6, л.44.
2Тамже,ф. 1477/к, оп.1,д.125.
3 Там же, ф. 1493/к, оп.1, д.6, л.65.
4 Дж. Грю “Десять лет в Японии”, Нью-Йорк, 1944 г., пер. с анг. ТАСС -1945 г., л.275.
5 РГВА, ф.198/к, оп.З, д. 147, л.4.
6 Там же, ф. 1493/к, оп.1, д.6, л.66.
7 Там же, ф.464/к, оп.2, д. 193, л.2.
8 Там же, ф. 1493/к, оп.1, д.6, л.66.
9 Там же.
10 Там же, ф. 211/к, оп.1, д.1048, л.601.
11 Там же, ф.1477/к, оп.1, д.126.
12 Там же, ф.464/к, оп.2, д.133, л.5.
13 Там же, ф.198/к, оп.З, д. 147, л.6.
14 Там же, л.21.
15 Там же, ф.1477/к, оп.1, д. 124.
16 Там же, ф. 1493/к, оп.1, д.6, л.185.

 



Кошкин А.А.,
доктор исторических наук

 

“На границе тучи ходят хмуро...”

В День Победы 9 мая на российских телеканалах и по радио вновь звучали замечательные песни военных лет. Исполнялись и популярные и поныне “Три танкиста”. А ведь эта песня одно время подверглась своеобразной “цензуре”. В начале 70-х годов в какую-то начальственную голову пришло подправить текст песни, дабы “не раздражать” японцев. В строчках “в эту ночь решили самураи перейти границу у реки” и “летели наземь самураи под напором стали и огня” слово “самураи” было заменено на безликую “вражью стаю”. Вмешательство чиновников выхолостило первоначальный смысл песни, ибо она была создана именно в связи с победой частей Красной Армии в боях с японцами, вторгшимися летом 1938 года на советскую территорию в районе озера Хасан в Приморье. Однако, как известно, из песни слов не выбросишь — “Три танкиста” живут в народе с прежними словами, воздавая дань памяти воинам-дальневосточникам.


Мифические телеграммы

Вопрос о том, что послужило причиной расширения хасанского инцидента до масштабов локальной войны, всесторонне рассматривался в ходе работы Токийского трибунала для главных японских военных преступников (1946-1948 гг.). Тогда японские и американские защитники подсудимых приложили немало усилий, чтобы представить кровопролитные события у озера Хасан как малозначащий пограничный инцидент на участке, где граница якобы была неясна. Утверждалось, что нельзя рассматривать этот инцидент как акт агрессии против СССР и обвинять в связи с ним некоторых подсудимых в совершении убийств. Однако “доводы” адвокатов не были приняты судом.
Тем не менее, в Японии немало историков, которые и по сей день пытаются оправдывать эти действия японской армии. Для “обоснования” своей позиции они изобретают прямо-таки фантастические версии. Согласно одной из них хасанские события были спланированы и спровоцированы Москвой. Якобы в условиях усилившихся в конце 30-х годов “антисталинских настроений в СССР” Кремль задался целью отвлечь народ от внутренних проблем, создав в стране обстановку военной опасности.
Авторы этой версии пишут: “В то время японская армия перехватила советские кодированные телеграммы и частично их расшифровала. Генеральный штаб проявил особый интерес к двум из них. В одной сообщалось, что в пограничных отрядах боеприпасов осталось менее половины положенного запаса, и делался запрос о восполнении необходимого боекомплекта. Во второй — предписывалось незамедлительно занять высоту Тёкохо (Заозёрная. — А.К.). Это были провоцирующие японскую армию телеграммы в расчёте на то, что они будут расшифрованы. Японская армия поддалась на эту провокацию. Она сочла необходимым, упредив советские войска, занять высоту Тёкохо. Тем более, что у советских пограничников не было боеприпасов. По другой версии конфликт был организован советской стороной с целью оказать косвенную помощь Китаю в его сопротивлении японской агрессии.
Попытки возложить ответственность за возникновение конфликта на СССР отмечались в 90-е годы и в нашей стране. Так, в опубликованной в 1999 г. издательством ЗАО “Япония сегодня” книге “СССР и Япония — на пути к войне” Токийский процесс назван “судом победителей над побеждёнными”, утверждается, что “события в районе озера Хасан были вызваны действиями советской стороны”. Российского читателя стремятся убедить в том, что “в советской историографии события в районе Хасана крайне фальсифицированы”. Следует отметить, что заявляющих подобное людей отличают не только нескрываемая ангажированность, но и полное игнорирование документов и трудов профессиональных историков, в том числе японских. А ведь опубликованные в послевоенный период многочисленные документальные материалы и мемуары “епосредственных участников хасанского конфликта позволяют создать действительную картину событий.

506 инцидентов

В ноябре 1936 года Япония заключила с Германией направленный против СССР “антикоминтерновский пакт”. В стране была развёрнута антисоветская пропаганда. Был взят курс на быстрое наращивание размещённой у советских границ японской Квантунской армии. Для обоснования требований резко увеличить бюджетное ассигнование для подготовки к “большой войне” с СССР командование сухопутных сил инициировало пропагандистскую кампанию под лозунгом нарастания “советской угрозы”. Оперируя голыми цифрами, японские генералы заявляли, будто увеличение численности Красной армии на Дальнем Востоке “создало кризис для обороны Японии”. Для “подтверждения” этого надуманного тезиса командование армии сознательно провоцировало многочисленные пограничные инциденты. По советским данным, за три года с 1936 по 1938 гг. таких инцидентов было зафиксировано 231, из них 35 крупных столкновений. Японские источники дают ещё большие цифры — 506 инцидентов затри года (1935-1937гп).
В действительности же никакой угрозы Японии со стороны СССР не исходило. Это хорошо понимали в Токио, где не сомневались в стремлении Советского Союза сохранять мир на Дальнем Востоке. В одном из секретных меморандумов МИД Японии говорилось: “Желание Советского Союза заключить с Японией пакт о ненападении вызвано его стремлением обеспечить безопасность своих дальневосточных территорий от всё возрастающей угрозы, которую он испытывает со времени японского продвижения в Маньчжурии”.
В условиях, когда японское правительство упорно отвергало предложения СССР о заключении пакта о ненападении, а опасность советско-японского вооружённого столкновения становилась постоянным фактором, советское руководство было вынуждено проявлять заботу об укреплении обороноспособности в восточных районах своей страны. Увеличивалась численность войск, на Дальнем Востоке появились танковые и авиационные части, усиливался Тихоокеанский флот, шло строительство укреплённых районов. Эти меры имели оборонительный характер и не превышали необходимого для защиты границ уровня. “Поскольку оккупация Маньчжурии была предпринята исходя из стратегии войны против СССР, необходимость увеличения войск возникала не для Японии, а, наоборот, для Советского Союза”, — указывал известный японский военный историк Акира Фудзивара.
Наряду с усилением группировки советских войск оборудовались в инженерном отношении ранее не укреплённые участки советско-маньчжурской границы. Одним из таких пограничных участков и были высоты Заозёрная и Безымянная, расположенные к западу от озера Хасан.


Замысел японского генштаба

Как сообщают японские источники, 6 июля 1938г. на вершине высоты Заозёрная были замечены несколько советских конных дозорных, а затем появились солдаты, которые приступили к отрытию окопов. Об этом было доложено командующему японской Корейской армии генералу Куниаки Коисо. Командующий сначала не придал сообщению особого значения, но рапорт в Токио всё же направил.
В отличие от Коисо в оперативном управлении генштаба проявили к сообщению немалый интерес. Генштабисты и ранее подумывали о том, как испытать силу Особой Краснознамённой Дальневосточной армии, особенно после того, как она 1 июля 1938 г. была преобразована в Дальневосточный Краснознамённый фронт. Японскому командованию важно было также проверить информацию о состоянии советских войск в Приморье, полученную от перебежавшего 13 июня 1938 г. к японцам начальника управления НКВД по Дальневосточному краю комиссара 3-го ранга Генриха Самойловича Люшкова. В генштабе родилась идея: “Атаковав советских солдат на высоте Тёкохо, выяснить, как будет реагировать на это Советский Союз. Воспользовавшись случаем, прощупать силу Советов в этом районе”.
Предлагая провести подобную разведку боем именно на этом участке границы, офицеры ставки генштаба учитывали, что здесь советскому командованию будет весьма непросто развернуть войска, находившиеся в 150-200 км от высоты Заозерная. Принималось во внимание то, что к пограничным сопкам вела лишь одна разбитая фунтовая дорога. Это затрудняло быстрое сосредоточение в данном районе советской тяжелой техники и артиллерии. С другой стороны, маньчжуро-корейская дорога отстояла от высоты Заозерной лишь на 6 км. Старший офицер ставки подполковник Тосио Нисимура свидетельствовал после войны, что эти факторы позволяли рассчитывать на успех японского удара.
Однако, если офицеры генштаба среднего звена отрабатывали оперативно-тактические вопросы предстоявшей операции, высшее военно-политическое руководство страны придавало намечавшейся провокации важное стратегическое значение.
Планируя начало широкомасштабной войны в Китае, японское руководство было весьма озабочено позицией СССР в отношении новой агрессии Японии на континенте. Японским военным и политикам было важно выяснить, не окажет ли в этом случае Москва прямую военную помощь Китаю силами своих регулярных войск. С этой целью за десять дней до вторжения в Китай японцы спровоцировали вооруженный инцидент в районе Константиновских островов на Амуре, которые советская сторона считала своими. 29 июня 1937 г. японские солдаты неожиданно высадились на эти острова. Пограничники оказали сопротивление. В завязавшейся перестрелке было убито и ранено несколько советских моряков, потоплен бронекатер, серьезно повреждены другие суда.
Тогда советское правительство предпочло урегулировать инцидент дипломатическим путем. Для японцев это было важным сигналом, свидетельством того, что СССР стремится избегать обострения отношений с Японией. В японской исторической литературе есть указание на то, что занятая во время этого инцидента примирительная позиция Москвы была учтена при принятии японским правительством решения о начале 7 июля 1937 г. войны в Китае.


“Авиацию не применять”

Вопреки японским расчетам, советское правительство не осталось безучастным в отношении агрессии Японии в Китае. 21 августа 1937 г. между СССР и Китаем был заключен договор о ненападении. Значение этого договора не ограничивалось лишь обязательствами сторон не совершать агрессивных действий друг против друга. Это было по сути дела соглашение о взаимопомощи в борьбе с японскими захватчиками. В Токио это хорошо понимали.
В первой половине 1938 г. СССР предоставил Китаю кредиты на льготных условиях на сумму 100 млн долларов. В счет этих кредитов начались поставки в Китай военных самолетов, танков, артиллерии, автомашин и другой техники, а также боеприпасов. Из Советского Союза направлялись в Китай военные советники и добровольцы. Советские летчики стали принимать участие в воздушных боях в небе Китая.
Занятая СССР позиция раздражала и беспокоила японское правительство и военное командование. Японцы рассматривали советскую помощь как вмешательство СССР в японо-китайскую войну и предпринимали попытки выступать с дипломатическими протестами по этому поводу. Их опасения усиливала поступавшая информация о том, что правительство Чан Кайши и лидеры западных держав все настойчивее подталкивали Москву к прямому участию в войне в Китае.
При анализе замыслов японской ставки по использованию пограничного инцидента в районе озера Хасан важно учитывать тогдашнюю обстановку на китайском театре военных действий. В июне 1938 г. ставкой была направлена в экспедиционную армию в Китае директива о проведении операции по овладению трехградьем Ухань, объединявшего крупные промышленные центры — Учан, Ханьян и Ханькоу. 15 июня был отдан приказ о подготовке операции по захвату Ханькоу.
Летом 1938 г. две трети всех сухопутных сил Японии, а именно 23 дивизии, находились на китайском фронте. Против СССР в Маньчжурии и Корее имелось 9 дивизий. В метрополии были оставлены лишь две дивизии. В этих условиях провоцировать начало войны с СССР было рискованно. Второе управление генштаба (разведка) считало, что в случае войны СССР сможет выставить на Дальнем Востоке от 31 до 58 стрелковых дивизий, что значительно превышало японские возможности.
И все же в Токио решили рискнуть и путем проведения ограниченной по масштабам операции выяснить, не нанесет ли СССР удар в тыл японским войскам, когда они будут заняты овладением Уханью. Замысел оперативного управления генштаба предусматривал: “Провести бои, но при этом не расширять сверх необходимости масштабы военных действий. Исключить применение авиации. Выделить для проведения операции одну дивизию из состава Корейской армии. Захватив высоты, дальнейших действий не предпринимать”. Начальник оперативного отдела ставки полковник Масадзуми Инада впоследствии признал, что “для подтверждения отсутствия у СССР намерения воевать с Японией была проявлена решимость провести разведку боем, не останавливаясь перед жертвами в 19-ой дивизии”.


Позиция императора

В исторической литературе со ссылкой на материалы Токийского процесса утверждается, что 22 июля на совещании пяти ведущих министров японского правительства план нападения на советскую территорию в районе озера Хасан был одобрен императором. Появившиеся в послевоенные годы дополнительные сведения позволяют внести в это утверждение некоторые коррективы.
14 июля временный поверенный в делах Японии в СССР Харухико Ниси по указанию Токио потребовал незамедлительного отвода советских войск с высот Заозерная и Безымянная. 20 июля такое же требование выдвинул перед наркомом иностранных дел М. Литвиновым срочно вернувшийся в Москву из поездки в Северную Европу посол Японии в СССР Мамору Сигэмицу. Он подчеркнул, что по соглашению с Маньчжоу-Го Япония взяла на себя обязательства защищать маньчжурскую границу, не останавливаясь перед использованием силы. Советский нарком решительно отверг требование японского правительства и указал, что Советский Союз “посягательств на свою территорию не допустит”. Японскому послу была предъявлена приложенная к российско-китайскому Хунчунскому договору карта, согласно которой граница была определена по вершинам высот Заозёрная и Безымянная. Однако посол, игнорируя этот документ и доводы советской стороны, продолжал стоять на своём. Впоследствии в мемуарах Сигэмицу признал, что “возможности разрешить конфликт путём удовлетворения односторонних требований японской стороны об отводе войск с самого начала были невелики”. Понимали это и генералы из императорской ставки, целью которых было не урегулирование конфликта, а проведение запланированной операции.
20 июля военный министр Сэйсиро Итагаки и начальник генерального штаба Номия Каньин запросили аудиенции императора с тем, чтобы получить его санкцию как главнокомандующего на применение войск и мобилизацию для проведения операции в районе озера Хасан. Хотя они заявляли, что эти действия поддерживают и другие министры, в действительности не все высшие чиновники разделяли мнение о необходимости военных действий против СССР в Приморье. Некоторые из них — министр иностранных дел Иссэй Угаки, военно-морской министр Мицумаса Ионаи, министр внутренних дел Курахэй Юаса — опасались начала войны с СССР. Такая перспектива пугала и императора Хирохито.
В условиях затягивания войны в Китае, победить в которой японские генералы обещали за три месяца, император уже с большей осторожностью воспринимал предложения военных о применении войск. Близкие к императору придворные и личные советники убеждали монарха в неготовности Японии воевать с СССР. Хирохито весьма обескуражил военного министра Итагаки, явившегося за санкцией на проведение операции против советских войск. Император с раздражением бросил министру: “Впредь чтобы ни один солдат и шагу не ступил без моего указания”. Это, однако, не означало, что император был против проведения операции в районе Хасана. Он лишь стремился держать ситуацию под своим контролем.
После неудачной аудиенции вопрос о начале военных действий оставался открытым. В этой ситуации ставка поручила полковнику Инада отправить в Корейскую армию телеграмму следующего содержания: “Пока рассчитывать на директиву ставки о начале применения войск не приходится... Действуйте по обстановке”. Японские историки склонны считать, что эта шифровка сознательно была составлена столь двусмысленно. По сути дела она давала возможность командирам на местах действовать самостоятельно, что в конце концов и произошло.
Район инцидента входил в зону ответственности находившейся в прямом подчинении ставки 19-й дивизии из состава Корейской армии. В ставке знали о том, что командир этой дивизии генерал-лейтенант Камэдзо Суэтака рвался в бой. Ещё 21 июля он придвинул к высотам Заозёрная и Безымянная свой 75-й пехотный полк, который готовился к наступлению. Так как приказ из центра задерживался, Суэтака решил ускорить события. 29 июля, воспользовавшись туманом, он отдал приказ захватить Безымянную. Преодолев сопротивление погранотряда численностью в 11 человек, японцы овладели высотой. Хотя подоспевшая на помощь рота поддержки из 40-й стрелковой дивизии успешно контратаковала противника, столкновения продолжались.
30 июля генштабом было дано разрешение Корейской армии “применять силу в случае незаконного нарушения границы”. Оправдывая свои действия, Суэтака 31 июля доложил в центр, что советские войска вновь нарушили границу и изготовились к превентивному удару. В Токио не осудили самовольные действия 19-й дивизии, хотя и предупредили от дальнейшего расширения конфликта.
В результате предпринятого наступления батальоны 75-го пехотного полка 19-й дивизии при поддержке артиллерии вклинились в глубь советской территории на 4 километра и вышли к населённым пунктам Пакшекори и Новосёлки, расположенные к северо-востоку от озера Хасан. Это уже была неприкрытая агрессия, захват территории сопредельного государства.
Докладывая о действиях 19-й дивизии императору, заместитель начальника генштаба Хаяо Тада заверил монарха в том, что японская армия не будет дальше развивать наступление. В ответ Хирохито “выразил удовлетворение”.


Приказ Москвы

Агрессивные действия японской армии нарушали территориальную целостность СССР. 1 августа И. Сталин лично приказал командующему Дальневосточным фронтом маршалу В. Блюхеру в кратчайший срок выбить японцев с захваченной территории. Он говорил в телефонном разговоре маршалу: “Скажите, товарищ Блюхер, честно, есть ли у вас желание по-настоящему воевать с японцами? Если нет у вас такого желания, скажите прямо, как подобает коммунисту, а если есть желание, я бы считал, что вам следовало бы выехать на место немедля... Товарищ Блюхер должен показать, что он остался Блюхером периода Перекопа...”
Раздражение Сталина можно понять — на глазах всего мира японцы совершали против СССР откровенную вооружённую провокацию, вторглись в пределы страны. Однако, эти упрёки в адрес Блюхера нельзя считать полностью обоснованными. Во-первых, без приказа из центра Блюхер не мог использовать силы стратегического назначения, что было чревато опасностью начала войны. Из сообщений разведки ему было известно, что в готовность приводилась не только Корейская, но и Квантунская армия. Во-вторых, командующий Дальневосточным фронтом из-за особенностей местности не мог быстро сосредоточить на узком участке между границей и озером Хасан крупные силы.
3 августа резидент советской разведки в Японии Рихард Зорге сообщил в Москву: “...Японский генеральный штаб заинтересован в войне с СССР не сейчас, а позднее. Активные действия на границе предприняты японцами, чтобы показать Советскому Союзу, что Япония всё ещё способна проявить свою мощь”. В тот же день после заседания ЦК ВКП(б) нарком обороны К. Ворошилов направил командованию Дальневосточного фронта директиву, в которой потребовал сосредоточить в районе конфликта 39-й стрелковый корпус в составе трёх стрелковых дивизий и одной механизированной бригады. Была поставлена задача восстановить государственную границу. 4 августа наркомом был отдан приказ о приведении в готовность всех войск Дальневосточного фронта и Забайкальского военного округа.
За двое суток в районе боевых действий удалось сосредоточить 15 тыс. человек, 1014 пулемётов, 237 орудий, 285 танков. Всего же в составе 39-го стрелкового корпуса насчитывалось до 32 тыс. человек, 609 орудий и 345 танков. Для поддержки действий наземных войск было выделено 250 самолётов (180 бомбардировщиков и 70 истребителей).
Получая сведения о сосредоточении столь сильной группировки советских войск, японское правительство проявило серьёзную обеспокоенность. 4 августа посол Сигэмицу передал Литвинову предложение Токио: прекратить военные действия с обеих сторон и без промедления приступить к урегулированию конфликта. В ответ нарком подтвердил требование правительства СССР незамедлительно отвести японские войска за линию границы. Однако в Токио соглашались отступить, оставляя за собой высоты Заозёрную и Безымянную, на которых спешно возводились укрепления. Было ясно, что японцы стремились начать переговоры с тем, чтобы закрепиться на захваченных высотах.
Выполняя директиву Москвы, командир 39-го стрелкового корпуса комкор Г. Штерн отдал приказ перейти 6 августа в общее наступление и одно—временными ударами с севера и юга зажать и уничтожить войска противника в полосе между рекой Тумень-Ула и озером Хасан. Начавшиеся ожесточённые бои продолжались до 9 августа. За четыре дня японские войска были выбиты с захваченной территории. 10 августа начальник штаба 19-й дивизии полковник Ёсиаки Накамура вынужден был телеграфировать начальнику штаба Корейской армии: “С каждым днём боеспособность дивизии сокращается. Противнику нанесён большой урон. Он применяет всё новые способы ведения боя, усиливает артиллерийский обстрел. Если так будет продолжаться и далее, существует опасность перерастания боёв в ещё более ожесточённые сражения. В течение одних-трёх суток необходимо определиться по поводу дальнейших действий дивизии... До настоящего момента японские войска уже продемонстрировали противнику свою мощь, а потому, пока ещё возможно, необходимо принять меры по разрешению конфликта дипломатическим путём”. Как отмечают японские историки, это было “криком о помощи”.
В тот же день по указанию Токио Сигэмицу спешно явился в Наркоминдел и вновь предложил, прекратив военные действия, приступить к переговорам. Советское правительство дало согласие, и в полдень 11 августа военные действия были прекращены. К этому времени все захваченные японцами пограничные высоты (Заозёрная, Безымянная и др.) отбили... Богомольная, Следует отдать должное советским обвинителям на Токийском процессе. При ограниченности документальной базы (в Японии успели до начала процесса уничтожить или сокрыть касавшиеся хасанских событий документы и материалы) они сумели вскрыть подлинный характер предпринятой летом 1938 г. японской провокации против СССР. Объективность проявили и судьи Токийского трибунала. В приговоре указывалось: “Целью нападения могло быть либо желание прощупать силу Советского Союза в этом районе, либо захватить стратегически важную территорию на гряде, господствующей над коммуникациями, ведущими к Владивостоку и Приморью... Трибунал также считает установленным, что военные действия были начаты японцами... Трибунал считает, что операции японских войск носили явно агрессивный характер”.
Попытки японских, а в последнее время и некоторых российских авторов “опровергать” эти выводы, называть Токийский процесс “неправым судом победителей” предпринимаются в русле наметившейся в Японии тенденции вести дело к пересмотру истории Второй мировой войны, представлению милитаристской Японии не одним из зачинщиков всемирной бойни, а “жертвой” политики крупных держав, в том числе СССР. Однако подобные потуги тщетны. Как показывают события последних лет, большинство современных японцев осуждают милитаристское прошлое страны, протестуют против насаждения в школах оправдывающих японские агрессии учебников, против официальных поклонений в храме Ясукуни душам казнённых по приговору международного суда японских военных преступников. Как известно, казнили их не из чувства мести или реванша, а за конкретные злодеяния, в числе которых было и развязывание 65 лет назад принесших большие человеческие жертвы хасанских событий.

 


И. М. Нагаев,
главный специалист Российского государственного военного архива

 


К уточнению потерь советских войск в период боевых действий в районе озера Хасан в 1938 г.


Вопрос о потерях Красной Армии и пограничных войск НКВД СССР в период боевых действий в районе озера Хасан, как и в других вооружённых конфликтах 1938 — 1940 гг., приобретает в последнее время дискуссионный характер, что обусловлено закономерным процессом выявления истинной величины как безвозвратных, так и санитарных потерь, непосредственно по подлинным архивным документам, долгое время имевшим ограниченный доступ исследователей.
За более чем 60 лет со времени окончания боевых действий в 1938 г. было высказано значительное число мнений на этот счёт, однако отсутствие комплексного подхода и применения научных методик статико-архивоведческой (поисковой) направленности к данной теме до сих пор не позволило исследователям установить точную величину потерь советских войск.
На сегодняшний день наиболее аргументированными и солидными (с широким использованием архивных документов) следует признать историко-статистические работы “Гриф секретности снят” (М., 1993) и “Россия и СССР в войнах XX века”, подготовленные коллективом авторов под руководством генерал-полковника Кривошеева Г. Ф.1
Выдвинутая цифра в 960 человек безвозвратных потерь была не только подсчитана математически, но и подтверждена в форме списка потерь советских военнослужащих в период боевых действий у озера Хасан в 1938 г. из “Книги Памяти Российской Федерации 1923 — 1939 гг.”, т. 1 (М., “Патриот”, 1998).
В то же время практически незаметно для большинства военных историков и широкой общественности прошла другая цифра, определённая активным членом ИПО “Архивобус” г. Москвы, ныне курсантом Тамбовского военно-инженерного авиационного института А. А. Пиковым. В своём реферате, при написании которого использовались документы из фондов РГВА, автор сделал следующий вывод:“... наши войска понесли довольно крупные потери, которые составили более 2 тысяч советских воинов”.2 Под крупными потерями юный исследователь-поисковик имел в виду безвозвратные потери.3
И вот, в 2002 г. выходит “моноэнциклопедия” Н. А. Шефова “Битвы России” (М., ООО “Издательство ACT” — 2002 г.), в которой сообщается: “Урон Красной Армии составил 792 человека убитыми и 2752 ранеными”.4
Уже совсем недавно, в феврале 2003 г, в Минске (Республика Беларусь) увидела свет монография А. Б. Широкорада “Русско-японские войны 1904 — 1945 гг.” (под общей редакцией А. Е. Тараса), где приводятся следующие данные: “... погибло 792 человека (из них — 134 офицера) ...”.5
При этом, изучение довольно обширной библиографии по теме работы А. Б. Широкорада обнаружило отсутствие всех вышеуказанных работ. К сожалению, отсутствовала и документальная ссылка на вышеприведённые цифры, хотя в аннотации к монографии говорилось: “Автор попытался представить события без идеологических догм, штампов и купюр, свойственных... советским и российским историкам ... В книге много интересных материалов и выдержек из документов, не опубликованных ранее, книга удачно сочетает информативность, научность и популярность”.6
Как можно увидеть, в попытке “найти последнего рядового Иванова” в военном конфликте в районе озера Хасан в июле — августе 1938 г., возникает определённая “нестыковка”, как у разных авторов, так и у групп составителей.
Данное обстоятельство и побудило автора настоящего сообщения ещё раз вернуться к проблеме: “А сколько же советских воинов погибло на Хасане тогда, 65 лет назад?”.
Данное желание нашло поддержку у руководителя рабочей группы “Книги Памяти”, сотрудника Института военной истории МО РФ, к.и.н., полковника А. М. Соколова, который указал на то, что в заключительном томе “Книги Памяти Российской Федерации 1923 — 1940 гг.” будут помещены дополнительные сведения на погибших воинов военных конфликтов до начала Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг.
Руководствуясь “этическим кодексом архивиста” и поисковым принципом, на которые опираются два закона истории: “первый — не сметь лгать, второй — не бояться сказать правду”7, автор позволил себе в качестве приложения к данному сообщению подготовить “Список погибших воинов СССР в период боевых действий в районе озера Хасан, не вошедших в “Книгу Памяти Российской Федерации 1923 — 1940 гг.”. Автор надеется, что этот список не слишком долго будет временным.
Работа по подготовке списка и самого сообщения велась с февраля по май 2003 г. Прежде всего, автору хотелось бы уточнить термин “безвозвратные потери”, который встречается в классическом труде Б. Ц. Урланиса “История военных потерь. Войны и народонаселение Европы. Людские потери вооружённых сил европейских стран в войнах XVII — XX вв. (историко-статистическое исследование)” (М., 1999)8. Он пишет: “В военно-оперативном смысле часто применяют термин “безвозвратные потери”, понимая под ним число убитых, умерших от разных причин, пропавших без вести и попавших в плен”.9 Одновременно, Б. Ц. Урланис в своей работе приводит классификацию военных потерь, разработанную полковником медицинской службы профессором Л. С. Каменским, который выделяет две основные группы потерь — боевые и небоевые, каждую из них он делит на два вида потерь: безвозвратные и временные.10
Следуя классификации профессора Л. С. Каменского боевые потери делятся на боевые безвозвратные и боевые временные. К группе “боевые безвозвратные” он относит следующие: “Убитые (умершие до оказания медицинской помощи); пропавшие без вести; попавшие в плен; умершие на пути к первому этапу медицинской эвакуации (раненые и поражённые в боях); умершие в плену; умершие от ран в лечебных учреждениях; умершие от прочих боевых поражений; уволенные из армии вследствие боевых поражений и ранений”.11
Автор данного сообщения принимает за основу “упрощённый” вариант данной классификации, в который входят “убитые, пропавшие без вести, умершие от ран в лечебных учреждениях и умершие от прочих боевых поражений (включая погибших от собственных войск, утонувших во время боевых действий, убитых грозою и т. д.), т. е. люди, которые “реально ушли из жизни”. Данный “упрощённый” вариант классификации связан с тем, что в исследуемых документах РГВА (около 200 дел) автор сообщения не встречал статистических данных на попавших в плен, умерших на пути к первому этапу медицинской эвакуации, умерших в плену и уволенных из армии вследствие боевых поражений и ранений.
Методика подсчёта, условно названная автором “поисковой”, включала следующие стадии работы с архивными документами:
1)  выявление именных (желательно с указанием социально-биографических данных) списков на погибших и пропавших без вести советских воинов непосредственно с 29 июля по 11 августа 1938 г.;
2) выявление списков советских воинов с указанием мест их погребения в братских могилах (всего их в районе озера Хасан — 48);
3)  выявление списков умерших от ран советских воинов в лечебных заведениях уже после окончания военного конфликта в районе озера Хасан (август — сентябрь 1938 г.), а также выявление их историй болезни и мест временного погребения (вне района боевых действий);
4) выявление останков (их количества) воинов, непогребённых в братских могилах, но найденных поисковыми формированиями СССР в районе озера Хасан в 1987 — 1988 гг.
К сожалению, последних данных автору сообщения не удалось получить, хотя сейчас в Приморском крае РФ и существует поисковое объединение “Пионер” (Дальневосточный федеральный округ).’2
Этапы работы с архивными документами РГВА проходили в следующей последовательности:
А) выявление архивных дел со списками погибших (убитых, пропавших без вести и т. д.) советских воинов за июль — сентябрь 1938 г.;
Б) выявление именных списков “реально погибших” и составление на них “персональных карточек”;13
В) сличение данных “персональных карточек” со “списком В. С. Кузьмина” (1988 г.), картотекой потерь личного состава войск РККА за период боевых действий в районе озера Хасан в 1938 г. (РГВА, отдел научно-справочного аппарата) и “списком потерь советских военнослужащих в период боевых действий у озера Хасан в 1938 г.,” опубликованном в “Книге Памяти Российской Федерации 1923 — 1939 гг.”, т. 1 (М, “Патриот”, 1998);
Г) подготовка алфавитной (именной) картотеки на базе “персональных карточек” в вышеуказанных списках и картотеках, т. е. своеобразной “картотеки потерь личного состава войск РККА и пограничных войск НКВД СССР за период военного конфликта в районе озера Хасан в 1938 г. по coстоянию на 2003 г.”.
В основу данной методики подсчёта был положен “помогильный” подсчёт погибших воинов в районе озера Хасан. Захоронения наших воинов начались уже во время боевых действий, с августа 1938 г. На сегодняшний день “хасановский некрополь” насчитывает 48 братских могил. Если опираться на подсчёты Генерального штаба РККА, оглашённые на заседании Главного военного совета РККА 31 августа 1938 г., то они были “чудовищны и ... составили 460 убитых”.14 Но это число безвозвратных боевых потерь было сформировано из потерь 32-щ 40-й дивизий и 2-й механизированной бригады.
В РГВА была выявлена “Таблица потерь советских войск (32-я, 40-я стрелковые дивизии), участвующих в операции у озера Хасан”, составленная 16 августа 1938 г.: “... убито — 368 чел., пропавших без вести — 13, ранено — 2715 чел.”.15 Эта цифра с указанием имён и социально-биографических данных была приведена в “Именном списке погибших и пропавших без вести личного состава РККА за период боёв против японцев в районе озера Хасан в 1938 г.”.16
В то же время в эти списки не вошли потери пограничных и внутренних войск, различных артиллерийских, танковых, авиационных подразделений, служб связи и других воинских частей.
Например, в РГВА был выявлен “Список потерь 42-ой отдельной легкотанковой бригады за 6 — 11 августа 1938 г.”. В нём указано: “... убито среднего и старшего начсостава — 9 чел.; младшего начсостава — 28 чел.; рядового состава — 8 чел. ... Потеряно танков Т-26 (2) — 4 чел., танков БХМ-Т-26 — 1 подбито БТ-7 — 2 танка, Т-26 — 24”.
Также обнаружены “Схемы расположения братских могил командное состава и красноармейцев частей 32-ой стрелковой дивизии, погибших в боя 6-11 августа 1938 г.”.17
Наиболее интересным оказался “Список потерь личного состава и похороненных в братских могилах № 1 — 4, 7 и 9”.18
Общее количество захороненных в 6-ти могилах из 9 при подсчёте следует: братская могила № 1 — 32, братская могила № 2 — 29, братская могила № 3 — 26, братская могила № 4 — 52, братская могила № 7—1, братская могила № 9 — 24.19 Общий итог — 164 человека, т. е. 18% от списка потерь на озере Хасан в 1938 г., опубликованного в “Книге Памяти Российской Федерации 1923 — 1939 гг.”, т. 1 (М., “Патриот”, 1998).
При этом отсутствуют списки убитых и похороненных в могилах № 5 — 6 и № 8, но имеется примечание: “Все не упомянутые в списках лица не были опознаны вследствие отсутствия документов, так как выносились с чужой территории, трупы были разложившиеся или же полное обезображивание трупа ранением при отсутствии документов”.20
В вышеприведенном списке шла речь только о бойцах 32 стрелковой дивизии. В архиве выявлен список убитых командиров и бойцов 40-й стрелковой дивизии 39-го стрелкового корпуса, составленный 16 сентября 1938 г., в котором следуя порядковым номерам с № 233 по № 475 значится “242 человека”.21 Сложив две вышеприведенные цифры, мы имеем 406 человек. Добавив цифру погибшего личного состава 42-й механизированной танковой бригады, мы выходим на цифру потерь — 451 человек, т. е. 48 % от списка опубликованных потерь личного состава РККА в “Книге Памяти Российской Федерации 1923 — 1939 гг.”.
Приняв данные этих списков за основу (выборку), на втором этапе работы начали сличение этих списков с “Книгой Памяти Российской Федерации 1923 — 1939 гг.”, в результате была подготовлена картотека “персональных карточек” на лиц командного и младшего рядового состава РККА, не прошедших при сличении ни со списком В. С. Кузьмина (1988 г.), ни с НСА архива. И повторюсь ещё раз — с “Книгой Памяти Российской Федерации 1923 — 1939 гг.”. Таких “персональных карточек” оказалось на 54 человека, т. е. по отношению к выборке — 11,5 %, а по отношению к списку “Книги Памяти Российской Федерации 1923 — 1939 гг.” — 5,8 %.
При этом следует отметить, что в список “Книги Памяти Российской Федерации 1923 — 1939 гг.” вошли 100 человек, умерших от ран в госпиталях и других учреждениях медицинской службы РККА уже после завершения боевых действий в районе озера Хасан.
В РГВА выявлены два дела с “именными списками, историями болезней военнослужащих, умерших в лечебных заведениях Отдельной Краснознамённой армии с 19 января по 11 августа 1938 г.”. Общий объём этих документов более 500 листов.22
Сейчас в архиве проводится работа по составлению дальнейшей картотеки “персональных карточек” на лиц, погибших, пропавших без вести и умерших в лечебных заведениях непосредственно в период боевых действий в районе озера Хасан в августе 1938 г.
Надеемся, что в июле 2003 г., непосредственно в канун 65-летия событий в районе озера Хасан, будет названа точная цифра наших безвозвратных потерь, на сегодняшний день она составляет — 1112 человек.23
Основным выводом настоящего сообщения можно считать то, что эти уточненные данные будут переданы и войдут в дополнительный (заключительный) том “Книги Памяти Российской Федерации 1923 — 1940 гг.”.


1  Гриф секретности снят. Потери Вооружённых Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: статистическое исследование. М. 1993, с; Россия и СССР в войнах XX века. М. 2001, с. 173.
2  Пиков А. А. Бои в районе озера Хасан// Сб. тезисов Российской открытой конференции учащихся “Юность, наука, культура”, часть 111-я. Обнинск, издательство “Интерколледж” 1998, с. 81.
3Тамже, с. 80-81.
4 Шефов Н. А. Битвы России. М. ООО “Издательство ACT”, 2002, с. 584.
5  Широкорад А. Б. Русско-японские войны 1904 — 1945 гг./ под общей редакцией А.Е. Тараса/ Минск, Харвест, 2003, с. 471 — 481.
6 Там же, с. 481.
7  Нагаев И. М. Книга Памяти ещё не дописана... (вместо предисловия)// Без вести пропавшие. Казань, “Отечество”, 2002, с. 4.
s Урланис Б. Ц. История военных потерь. Войны и народонаселение Европы. Людские потери вооружённых сил европейских стран в войнах XV11 — XX вв. (историко-статистическое исследование). Санкт-Петербург— Москва, “Полигон”, 1999, с. 15 — 16.
9 Там же, с. 17.
10 Там же, с. 17- 18. « Там же, с. 18.
12 Мельниченко И. И. Поиск продолжается// Патриот Отечества, 2002, № 6, с. 8.
13 См.: Нагаев И. М. К вопросу восстановления биографий павших защитников Отечества (материалы РГВА в генеалогических изысканиях)// Проблемы научной ценности, использования и сохранности историко-биографических и генеалогических документов в составе Архивного фонда России. Серия: “Архивы России на рубеже веков. М., Издательский центр РОИА, 2001 , с. 20 — 23.
14 РГВА, ф. 4, оп. 14, д. 2051, л. 90.
15  РГВА, ф. 37937, оп. 1, д. 1, л. 72.
16 РГВА, ф. 35083, оп. 1, д. 104, лл. 1 — 22.
17  РГВА, ф. 17343, оп. 1,д. 15, л. 77.      .
18  РГВА, ф. 34352, оп. 1,д. 12, лл. 1-2.
19 Там же, л. 2.
20 Там же, л. 1.
21  РГВА, ф. 33837, оп. 3, д. 279.
22  См.: РГВА, ф. 33879, оп. 1, д. 1428, лл. 1 — 329; д. 1429, лл. 1 — 186.
23  Подсчитано автором сообщения.

 



Нагаев М.И.,
заместитель командира историко-поискового отряда “Архивобус” МГДДЮТ

 

Участники боев на Хасане — герои Великой Отечественной войны

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 октября 1938 года 22-м командирам и 4 красноармейцам — участникам вооруженного конфликта в районе озера Хасан было присвоено звание Героя Советского Союза.
9-ым из них это высокое звание было присвоено посмертно. (Среди них — помощник начальника заставы “Пекшекори” (“Подгорная”) Посьетского погранотряда лейтенант Алексей Ефимович Махалин. Именно он возглавлял наряд пограничников из 11 человек, охранявших сопку Безымянная и 29 июля 1938 г. первыми принявших бой с японскими агрессорами. В этом бою геройски погиб, перед смертью успев сказать своим боевым товарищам, чтобы те сражались до конца, а когда придет подкрепление, изгнали врага с нашей земли.
Другой пограничник, начальник инженерной службы Посьетского погранотряда лейтенант Василий Михайлович Виневитин погиб в бою 1 августа, хотя до этого получил ранение в голову, но, недолечившись, добровольно возвратился из госпиталя на передовую. Также, в боях у озера Хасан он умело руководил инженерными работами пограничных и армейских подраздлений. Фугасные поля, заложенные им, причиняли неприятелю огромный урон. Они вошли в историю пограничных войск под названием “сюрпризы Виневитина”.
В боевых действиях отличились представители “технических” родов войск, например, летчик — штурман бомбардировщика, старший лейтенант Андрей Евстафьевич Боровиков. Его самолет был подбит 6 августа, во время авиаудара по войскам захватчиков. Сам он выпрыгнул с парашютом и приземлился на территории, занятой противником. Японцы решили взять в плен нашего летчика, но тот застрелил из пистолета 6 вражеских солдат и застрелился сам.
Первым достиг высоты Безымянная старший механик-водитель танка младший командир С.Н. Рассоха. Попав в окружение, вступил в бой с противотанковой батареей японцев. Убит прямым попаданием снаряда в танк. Также нашими бойцами был совершен коллективный подвиг — танковый экипаж в составе командира танка младшего командира Г.С. Корнеева, механика водителя младшего командира К.И. Пушкарева и башенного стрелка Григория Яковлевича Колесникова на своем танке прорвался в глубину японской обороны, но был подбит снарядом и оказался в окружении врагов. Японцы окружили танк, пытались открыть люк, предложили танкистам сдаться. Но отважные воины отвергли это предложение. Тогда японцы облили танк бензином и подожгли его...
Старший политрук Иван Алексеевич Пожарский и политрук Иван Владимирович Гвоздев служили в 40-й стрелковой дивизии и погибли в один день — 7 августа. Они не только вели активную политическую работу в частях, но и лично принимали участие в ожесточенных боях.
6 Героев — “хасановцев” погибли во время Великой Отечественной войны.
6-го августа 1938 года командир танкового взвода лейтенант Вячеслав Петрович Винокуров на своем танке прорвался далеко в расположение противника и подавил несколько огневых точек. Но танк был подбит снарядом, и В. П. Винокуров вместе с комиссаром батальона Я.И. Ефимовым оказался в окруженной машине и находился там 27 часов. Расстреляв все боеприпасы, В.П. Винокуров не только сумел выбраться из окруженной машины и вынести тяжелораненого комиссара, но и уничтожил двух японских солдат.
Во время советско-финляндской войны 1939-1940 гг. В.П. Винокуров потерял ногу, но это не помешало ему закончить военную академию и продолжать службу.
Командир танковой бригады подполковник В. П. Винокуров погиб в бою с фашистами осенью 1942 года под городом Сычевка Смоленской области.
На смоленской земле воевал с фашистскими захватчиками Иван Романович Лазарев, во время боев у озера Хасан — лейтенант, командир взвода отдельного противотанкового дивизиона. Затем — учеба в Военной академии имени MJ3. Фрунзе. Летом 1941-го года он уже командовал 877-м противотанковым артиллерийским полком, а 24 сентября 1941 года И.Р. Лазарев скончался в госпитале от тяжелых ран. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.
Дорофей Тимофеевич Левченко отличился в боях с японцами за высоту Безымянная, будучи командиром стрелковой роты, старшим лейтенантом. Это его рота первой пришла на помощь пограничникам, защищавшим сопку Безымянная 29 июля 1938 года.
После — также учился в Военной академии имени М.В. Фрунзе. Начало войны с гитлеровской Германией Д.Т. Левченко встретил на западной границе, где стажировался в должности командира стрелкового полка. Прорываясь с бойцами из окружения, в начале августа 1941 года погиб в бою у реки Березина. Похоронен в Белоруссии.
В боях на озере Хасан пулеметчик 120-го стрелкового полка 40-й дивизии красноармеец Сергей Гаврилович Гуденко и второй номер “максима” красноармеец Керим Мусякович Ягудин в одной из атак уничтожили свыше 60 вражеских солдат и офицеров. Оба закончили военные училища в Киеве.
Лейтенант С.Г. Гуденко погиб в июне 1941 года, командуя взводом 19-го отдельного пулеметного батальона Владимир-Волынского укрепрайона.
К.М. Ягудин в 1939-1941 гг. был членом ЦК комсомола Украины. Вовремя Великой Отечественной войны командовал артиллерийским дивизионом. Участвовал в боях за Харьков, под Сталинградом, в Крыму. Капитан К.М. Ягудин умер от ран 20 августа 1944 года в литовском городе Каунасе.
А в начале победного 1945-го, в боях за освобождение польского города Гнезен (Гнезно) был смертельно ранен командир (а перед этим — комиссар) 934-го стрелкового полка Сергей Николаевич Бамбуров, на озере Хасан -младший политрук.
Еще два Героя — пограничники Тильфан Абубекерович Батаршин и Иван Давидович Чернопятко погибли в авиакатастрофе 11 декабря 1947-го года. Оба они работали в Главном управлении пограничных войск СССР и осенью 1947 года участвовали как свидетели обвинения в работе Международного военного трибунала в Токио.
Герой — пограничник Петр Федорович Терешкин также был свидетелем обвинения в работе Международного военного трибунала в Токио и до ухода в отставку в звании полковника работал в Главном управлении пограничных войск СССР.
Также в боях у озера Хасан отличились сапер Василий Сергеевич Раков, в августе-сентябре 1945 года снова воевавший с японцами, танкист Александр Иванович Тимаков, боец-пулеметчик Егор Сергеевич Чуйков, младший командир Николай Михайлович Баринов, впоследствии ставший летчиком.
Капитан Михаил Степанович Бочкарев и военврач 2-го ранга Борис Петрович Бегоулев (участник советско-финляндской войны) закончили военную службу в звании полковника.
Во время хасанских боев ответственный секретарь партийной организации 118-го стрелкового полка 40-й стрелковой дивизии лейтенант Иван Никонович Мошляк первым достиг вершины сопки Заозерная и водрузил на ней Красное знамя. В годы Великой Отечественной войны последовательно командовал полком, бригадой, дивизией (с марта 1943 г.) А после войны — с 1964 по 1969 г. был заместителем начальника Военной академии имени М.В. Фрунзе.
Константин Иванович Провалов во время боев на озере Хасан командовал полком. Летом 1941 года он сформировал 383-ю Донбасскую дивизию из шахтеров-добровольцев, которой командовал около двух лет. Затем был командиром 16, 113, 36-го стрелковых корпусов, был дважды ранен. В послевоенное время К.И. Провалов командовал армией, Южной группой войск, был первым заместителем главного инспектора Министерства обороны СССР.
Все “хасанцы” — Герои Советского Союза, впоследствии связали свою жизнь с армией, стали офицерами. Видными военачальниками стали и другие участники боев у озера Хасан.
Например, бывший командир дивизии Николай Эрастович Берзарин, в годы войны стал командующим общевойсковой армией, Героем Советского Союза. После капитуляции гитлеровской Германии генерал-полковник Н.Э. Берзарин был первым советским комендантом Берлина.
Среди Героев Советского Союза, участников боев на озере Хасан — Маршал Советского Союза С.Л. Соколов, маршал авиации Г.В. Зимин, генерал армии И.Н. Шкадов. А генерал-полковник Д.А. Драгунский стал дважды Героем Советского Союза.
Звание Героя Советского Союза было присвоено пяти пограничникам. Именно пограничники первыми встретили японских агрессоров. В годы Великой Отечественной войны воины-пограничники также проявляли массовый героизм и мужество.
Вторую мировую войну по праву называют “войной моторов” — именно поэтому 6 танкистов и 1 летчик стали Героями Советского Союза. Причем, трое танкистов совершили так называемый “коллективный подвиг”. Во Второй мировой войне также был отмечен ряд коллективных подвигов военнослужащих. Они, а также двое других танкистов (С.Н. Рассоха, В.П. Винокуров (ему удалось спастись), ведя наступление, попадали в окружение японцев. То есть — танк прорывал оборону противника, но пехота за ним не успевала, и он становился добычей врага. А где-то пехота наступала без танков.
К сожалению, к началу войны не удалось наладить должного взаимодействия между родами войск (танки, пехота, авиация, артиллерия).
Среди Героев-“хасанцев” — люди разных национальностей, представители многих местностей России, Украины, Казахстана, уроженцы разных городов и сел. Их всех объединила общая беда, что произошло и впоследствии, при нападении Гитлера.
Так, в книге И.Н. Шкадова “Озеро Хасан. Год 1938”, с.93, читаем: “В годы Великой Отечественной войны наследники боевой славы героев Хасана отважно и мужественно сражались за честь и независимость нашей Родины... воины 32-й Краснознаменной стрелковой дивизии, которой в то время командовал полковник В.И. Полосухин, заняли оборону на Бородинском поле. На этом памятном и дорогом для всех советских людей рубеже они покрыли себя неувядаемой славой. Дивизия с честью выполнила своею боевую задачу. На Бородинском поле ее бойцы и командиры уничтожили десятки вражеских танков и не пропустили врага к Москве. И никто не делил людей ни по национальности, ни по местности, откуда был тот или иной боец. Об этом особенно необходимо помнить сейчас, когда в нашем обществе, а особенно в молодежной среде, так сильны тенденции национализма, сепаратизма. Отрадно заметить, что во многих образовательных учреждениях — школах, колледжах, техникумах ведется патриотическая работа, существуют поисковые отряды, военные музеи, которые рассказывают о грозных событиях тех лет, об участниках войны.
Например, в городе Калуге есть школа, на фасаде которой укреплена мемориальная доска, посвященная участнику боев у озера Хасан, участнику Великой Отечественной войны, Герою Советского Союза, маршалу авиации Георгию Васильевичу Зимину.
Этим летом наш поисковый отряд “Архивобус” совместно с учащимися этой школы планирует поисковую экспедицию по местам бывших боев Великой Отечественной войны.
Кроме этого, наш отряд уже длительное время сотрудничает с Абрамовым Федором Никаноровичем, вот уже много лет собирающим информацию о Героях Советского Союза. Он входит в состав редакции энциклопедии по Героям Советского Союза и Героям России, которую планируется издать к 60-летию Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. Надеемся, что с нашей помощью, статьи, посвященные Героям Советского Союза — участникам боев на озере Хасан будут уточнены и дополнены.


Список использованной литературы:

Андреев Г.И., Вакуров И.Д. Герои-сибиряки. Новосибирск, 1967.
Андреев С.А. “Совершенное ими бессмертно”, М., 1976.
Арсеньев А.Я., Арсеньева А.П. Псковичи  —  Герои Советского Союза. Л., 1983.
Богданов В.Н., Попов ВТ. Золотые Звезды дальневосточных пограничников. Хабаровск, 1968.
Боевая слава Алтая. Барнаул, 1978.
Воробьев М.В., Титов В.Е., Храпченков А.К. Смоляне — Герои Советского Союза, М., 1982.
Герои огненных лет. М, 1983, кн. 6.
Герои Советского Союза, т. 1,2. Справочник, М, 1987-1988.
Герои Хасана. М., 1939.
Долгов И.А. Золотые звезды калининцев. М., 1983, кн. 2.
Золотые Звезды Кубани. Краснодар, 1969, т. 2.
Золотые Звезды северян. Архангельск, 1971.
Золотые Звезды Чечено-Ингушетии, Грозный, 1985.
Кузнецов И.И., Джога И.М. Первые Герои Сoветского Союза (1936-1939). Иркутск, 1983.
Кузьмин М. К. Медики — Герои Советского Союза, М., 1970.
Навечно в сердце народном. Минск, 1984.
Они отстояли мир. Днепропетровск, 1985.
Оренбуржцы в боях за Родину. Челябинск, 1978.
Наши земляки — Герои Советского Союза, Чебоксары, 1980.
Память солдатского сердца. Чебоксары, 1981, вып. 3.
Поленков К. А., Хромиенков Н. А. “Калужане — Герои Советского Союза”. Калуга. 1963.
Румянцев Н.М. Люди легендарного подвига. Саратов, 1968.
Сатрапинский Ф. Военные медики — Герои Советского Союза. Л., 1975.
Тюльников Л.К., Басович Я.И. Герои Советского Союза — горьковчане. Горький, 1981.
И.Н. Шкадов “Озеро Хасан. Год 1938”, М., 1988.

 



Нагаева Е. И.,
студентка Финансовой академии при Правительстве РФ, член историко-поискового отряда “Архивобус” МГДД(Ю)Т

 

“Бог войны” у озера Хасан (боевая деятельность артиллерии в период боевых действий в районе озера Хасан в 1938 г.)

По данным “Советской военной энциклопедии” к 5 августа 1938 г. командование Краснознамённого Дальневосточного фронта (КДВФ) сосредоточило в районе озера Хасан свыше 15000 человек и 237 орудий.1
К сожалению, авторы “СВЭ” не уточнили, что это были за орудия и каковы их тактико-технические характеристики. Также не было сообщено, какие непосредственно артиллерийские соединения принимали участие в боевых действиях в районе озера Хасан и какую роль они в этих событиях сыграли.
По справочной литературе удалось установить, что в боевых действиях принимали участие: 5 артиллерийских полков (32(131) лёгкий артполк, 39 (282) корпусной артполк, 10 лёгкий артполк, 107 гаубичный артполк и 154 гаубичный артполк); 10 артиллерийских дивизионов (1 артдивизион 182 артполка 22 стрелковой дивизии, отдельный истребительно-противотанковый дивизион 32 (65) стрелковой дивизии, отдельный истребительный противотанковый дивизион 40 (53) стрелковой дивизии, артиллерийский парковый дивизион 32 (133) стрелковой дивизии, артиллерийский парковый дивизион 40 (82) стрелковой дивизии и др.) и 4 батареи артиллерии (9-ая батарея 199 артполка, батарея 187 артполка, штабная батарея 32 стрелковой дивизии и штабная батарея 40 стрелковой дивизии). Все эти части обслуживало 7 военных складов и подвижная артиллерийская мастерская № 7.3
По документам РГВА можно установить следующее: “Ещё 26 июня 1938 г. был приведён в полную боевую готовность 187 артиллерийский полк... С 3 по 5 августа шёл подвоз артиллерии к месту боевых действий... 5 августа все виды артиллерийских орудий принимали участие в 1,5 артиллерийской подготовки, в 2 этапа, по 45 мин., взаимодействуя с авиацией...
6 августа — в бой вступили батарея 187 артполка с 122 мм пушками, батарея 119 артполка с 203 мм гаубицами и зенитный дивизион 26 стрелкового корпуса...”.
Наиболее насыщенным “артиллерией” был бой с японскими войсками 6 августа 1938 г. Всего в этом бою приняло участие 344 орудия (на 107 орудий больше первоначального сосредоточения). Эти орудия произвели — 49541 выстрел. Орудия были распределены так: 32 стрелковая дивизия — 60 (6522 выстрела), 40 стрелковая дивизия — 133 (14155 выстрелов), 39 корпусной артполк — 30 орудий (4039 выстрелов), 2 мотобригада — 121 орудие (26831 выстрел).
В последующие дни операции на озере Хасан было сделано вышеуказанными артиллерийскими соединениями ещё 38617 выстрелов. Так что общий расход выстрелов с 5 по 11 августа 1938 г. составил 72381 выстрел.
Любопытно отметить, что в боевых действиях на озере Хасан участвовали все виды артиллерийских орудий, состоявшие на вооружении в тогдашней Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА).
Ещё в 1917 г. Красная Армия получила в наследство от царской России артиллерию (примерно, 3000 пушек и гаубиц), которая в период Первой мировой войны 1914 — 1918 гг. по боевым и эксплуатационным характеристикам превосходила артиллерию кайзеровской, французской и австро-венгерской армий.4 Основу орудийного парка составили 76 мм пушки образца 1902 г. (известные трёхдюймовки) и 122 мм гаубицы образца 1910 г. На вооружении армии находилось также некоторое количество 107 мм пушек, 152 мм гаубиц и пушек, 203 мм гаубиц.
Большинство этих орудий прошли модернизацию в РККА с 1927 по 1930 гг. Произведённая модернизация орудий не смогла устранить такие недостатки как относительно низкая скорострельность, малые углы горизонтального наведения, ограниченные скорости буксирования. Для середины 30-х годов и дальность стрельбы многих орудий оказалась уже недостаточной.
Модернизация также не затронула материальную часть тяжелой артиллерии. Например, применение 76 мм дивизионной пушки образца 1936 г. во время боевых действий в районе озера Хасан в 1938 г., а затем и на реке Халхин-Гол в 1939 г. показало, что пушка тяжела для передвижения на поле боя силами расчёта, к тому же она оказалась недостаточно технологической в производстве.5
Всё это в совокупности с плохим умением управлять артиллерийскими системами теми, кто сражался на озере Хасан в 1938 г., привело к следующим выводам:
“1. Подготовленность батарей огневой единицы в целом по всей артиллерии посредственная...
2.  Тактическая подготовка артиллерии недостаточная, артиллерийские штабы не подготовлены...
3.  Техника взаимодействия артиллерии с пехотой и танками совершенно не отработана. Есть случаи абсолютного непонимания этого вопроса и артиллеристами, и пехотинцами.
4.  Материальная обеспеченность артиллерии низкая, главным образом, средствами связи...
5. Абсолютная неподготовленность артавиации и её “несколоченность” с артиллерией.
6.  Огромную роль на качестве огня артиллерии сыграло отсутствие надлежащей карты района...
7.  Запрещение “применять дымы” во многом ослабило действие войск и
темп операции.
8. Специфичность района военных действий, общее недопонимание и незнание сил противника...
9. Снабжение войск, в том числе и артиллерии, было организовано плохо и осуществлялось без всякого плана... неразбериха в подвозе боеприпасов к району боевых действий приводила к тому, что снаряды доставлялись в одно место, взрыватели — в другое.
10. В ходе боевых действий имело место ведение огня нашей артиллерией по своим войскам.
11. Техника взаимодействия артиллерии с пехотой и танками совершенно не отработана. Танковые и пехотные командиры забывали ставить задачи приданной артиллерии, которая была вынуждена решать задачи поддержки войск самостоятельно, решали их мало интенсивно и недостаточно тактически грамотно...”.6 Все эти недочёты имеют документальную основу, так как взяты из дела с разделом “Боевая работа артиллерии”.7 В том же документе было отмечено лишь одно положительное качество, которое и компенсировало “провальное” применение артиллерии в районе озера Хасан в 1938 г. “Но одновременно нужно отметить, что бойцы, командиры, политработники вкладывали всю душу, дабы дать лучшие результаты, недочёты устранялись в ходе боя”. Составители отчёта забыли добавить лишь то, “какой ценой солдатских жизней” устранялись эти недочёты.
Одновременно хочется сравнить технико-тактические данные артиллерии РККА и её противника. В японской армии накануне Второй мировой войны 1939 — 1945 гг. различали следующие виды артиллерии: пехотную (батальонную и полковую), лёгкую полевую (дивизионную), тяжёлую полевую (армейскую), тяжелую и зенитную.
В условиях милитаризации экономики императорской Японии в 1937—1939 гг. огневая мощь пехотных дивизий усиливается за счёт новых и модернизированных орудий. При этом первое сравнение говорит о том, что в период боевых действий в районе озера Хасан на стороне японской армии была модернизированная и новейшая (по тому времени) горная артиллерия, а со стороны Красной Армии — громоздкая полевая артиллерия на ручной тяге и неподготовленное командование, которое больше надеялось на “политических работников”, чем на специалистов в области артиллерии.
Говоря об общем выводе участия артиллерии РККА в событиях в районе озера Хасан в 1938 г. можно сказать следующее — советская артиллерия ни в технико-тактическом варианте, ни в оперативном отношении себя не оправдала.
В связи с этим были “обнажены” следующие основные просчёты:
Артиллерия не смогла в полной мере подавить огневую мощь противника;
Слабая работа артиллерии привела к большим потерям среди личного состава РККА;
Техническая отсталость тактики и стратегии ведения артиллерийского боя в специфических (горных) условиях, к тому же в неподготовленном ТВД (театре военных действий).
И в заключение, наверное у многих слушателей может сложиться мнение: “Почему современная девушка XXI века так “критикует” советскую артиллерию?”.
Прежде всего. Моя бабушка с маминой стороны — Анна Васильевна Сенькина (1919 — 1993 гг.) в годы Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. служила в рядах зенитной артиллерии и мне много рассказывала об этом.
Уже в годы войны, а точнее с 19 ноября 1942 г., советская артиллерия начала выполнять полноценно роль “бога войны”, а до этих событий (“малые войны” СССР 1938 — 1940 гг., первоначальный период Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг.) её основная роль сводилась лишь к устранению “недочётов” и повышению политической подготовки личного состава взамен профессиональной.
Изучая в настоящее время документы о роли артиллерии в событиях в районе озера Хасан, я ещё раз убедилась в этом, хотя моё мнение небесспорно.

1 Советская военная энциклопедия. Т. 8, М. Воениздат, 1988, с. 366 — 367.
2 См.: “Перечень № 8 Полевых управлений фронтов и армий, управлений оперативных групп, корпусов, дивизий, бригад, укрепленных районов, а также полков, отдельных батальонов и других подразделений и учреждений, входящих в состав Действующей армии за период боевых действий у озера Хасан в 1938 г., на реке Халхин-Гол в 1939 г., при освобождении Западной Белоруссии и Западной Украины в 1939 г. и за время советско-финляндской войны 1939 — 1940 гг. М.: б.г., с. 6, 9, 13.
3  РГВА, ф. 35083, on. 1, д. 7, лл. 1-15.
4 См.: История отечественной артиллерии. М.; Л.; 1964, т. 3, кн. 8, с. 47; Латухин А. Н. Бог войны. М.; 1979, с. 28; Боевая техника и оружие 1939 — 1945 гг. М. Воениздат, 2001, с. 9.
5  РГВА, ф. 35083, оп. 1,д. 110.лл. 1 -61.
6 Там же, с. 30.
7  См.: Артиллерия в основных видах боя/ В. Д. Грендаль, С.А. Краснопевцев, И.А. Калиновский и др. М., 1940; История артиллерии М., 1954; Хаттори Т. Япония в войне 1941 — 1945 гг.М., 1973 и др.
8  Боевая техника и оружие 1939- 1945 гг. М. Воениздат, 2001, с. 82 — 84.

 



Петров В. H.
директор историко-культурного поискового центра “Обелиск”

 

Они пали за Родину (о месте событий в районе озера Хасан в военной истории Отечества)

Что такое поиск? Поиск — это, прежде всего, реализация идеи, идеи долга ныне живущих поколений перед павшими за Родину воинами. Многие уже забыли о них, о своих защитниках. В ходу другая мораль, навязывание других ценностей. Переписываются учебники истории, множатся “Иваны, не помнящие родства” ... Тем не менее, на земле нет ни одного народа, который бы не чтил своих предков.
События на Хасане в 1938 г. отделяют от нас 65 лет, что современная молодёжь знает о них? Своё сообщение я хочу разделить на две части. В первой мне хочется обрисовать те моменты, которые вошли навечно в историю нашего Отечества и стали своеобразной “предтечей” Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. Во второй — немного рассказать о деятельности Региональной общественной организации (РОО) “Историко-культурный поисковый центр “Обелиск” г. Москвы за последние десять лет.
События на Хасане в июле — августе 1938 г. длились всего 13 дней, но они оставили многое. Это — первая тысяча “похоронок”, которые пришли в разные концы нашей российской земли. Это — появление понятия “хасановский стрелок” и “двойной хасановский удар”. Если первое понятие относилось к тем, кто был награждён уникальным знаком “Участник хасановских боёв”, утверждённым в августе 1939 г., то второе — знаменовало собой победу советских войск на реке Халхин-Гол в Монголии летом 1939 г.
Оба этих “удара” заставили повернуть империалистические интересы тогдашней милитаристической Японии с северных территорий, т. е. земель Советского Союза, совершенно в другую сторону.
События на Хасане в 1938 г. и на Халхин-Голе в 1939 г. сорвали “второй фронт” Японии против СССР в момент агрессии фашистской Германии в 1941 году.
События на озере Хасан в 1938 году явили солдатские медали “За отвагу” и “За боевые заслуги”, которые были учреждены практически после окончания боевых действий, уже 17 октября 1938 года, непосредственно около 6000 участников событий на озере Хасан были награждены данными наградами. Многие герои Хасана впоследствии стали Героями Советского Союза уже в “огненные годы” Великой Отечественной 1941 — 1945 гг., а это десятки не только видных советских военачальников, но и рядовых воинов. Наверное данный список “Памяти Хасана” можно было бы ещё долго продолжать ... Ведь наша военная история хранит ещё много тайн и “белых пятен”, а работы поисковикам по самым скромным подсчётам хватит как минимум на несколько десятилетий.
Кроме поисковых работ поисковым центром “Обелиск” проводится сбор воспоминаний о Великой Отечественной войне с целью их подготовки к последующему изданию. Также ценными источниками по истории войны являются письма с фронта и на фронт, фотографии, газеты и иная периодика, листовки, документы и личные вещи бойцов РККА.
Поиска подобных свидетельств минувшего несомненно заслуживают и события 65-летней давности, которые были на озере Хасан.
Наш центр “Обелиск” с благодарностью примет информацию о заброшенных воинских захоронениях, районах массовой гибели солдат и офицеров, незахороненных останках павших воинов, местах гибели военной техники и помощь для организации поисковых экспедиций по увековечиванию памяти павших защитников Отечества.
Какую роль в этом могут сыграть самодеятельные общественные организации, которые курируются государственными учреждениями и ведомствами, можно проследить на деятельности одного из 10 военно-поисковых отрядов г. Москвы, входящих в ИКПЦ “Обелиск”.
Я хочу немного рассказать об историко-поисковом отряде “Архивобус”, работу которого уже 10 лет курирует и направляет Российский государственный военный архив — организатор сегодняшней конференции.
Вот данные работы за поисковые сезоны 1994 — 2003 гг. — 40 “Вахт Памяти” и историко-поисковых экспедиций в 10 областей Российской Федерации и Республику Карелия, самостоятельно и с другими поисковыми объединениями России подняты и торжественно захоронены останки более 2000 участников “малых войн” Советского Союза 1939 — 1940 гг. и Великой Отечественной войны, 30 членов этого молодёжного архивного объединения были награждены Министерством обороны РФ нагрудным знаком “За активный поиск” в 1995 — 2003 гг. Наряду с кропотливой работой в военных архивах ребята ведут поиск семей, родных и близких павших воинов и на радио. С мая 2001 г. благодаря государственной программе “Патриотическое воспитание граждан РФ на 2001 — 2005 гг.” ими учреждён молодёжный радиоклуб “Поиск” на военном радио “Славянка” Министерства обороны РФ. За последние два года юные архивисты и поисковики подготовили 120 радиопередач, из которых в эфире прозвучало уже 106 радиопередач. Благодаря “радиопоиску” двенадцать семей Российской Федерации и Республики Украина через шесть десятилетий после войны узнали, где погибли и похоронены их родные и близкие.
С большой благодарностью я хочу отметить и то, что члены историко-поискового отряда “Архивобус” уже подготовили 3 радиопередачи, посвященные 65-летию событий в районе озера Хасан в 1938 г. и одна из них уже прошла в эфире (2 мая 2003 г.).
Хочется также поблагодарить Федеральную архивную службу за ту конкретную научно-методическую помощь, которую она оказывает поисковому движению нашего государства. Это выход в свет, прежде всего, “Памятки юным поисковикам по материалам и документам Федеральной архивной службы” (М., МГДЦ(Ю)Т, 2002). Несмотря на то, что эта “Памятка...” вышла в свет несколько месяцев назад, её тираж практически разошёлся и ИКПЦ “Обелиск” решил её переиздать в своём методическом пособии “Учебник поискового дела”.
Хочу отметить, что в “Памятке юным поисковикам” есть информация и о том, где следует искать документальные материалы павших воинов РККА периода событий в районе озера Хасан в 1938 г.
Мне, как бывшему выпускнику Московского государственного историко-архивного института, хочется отметить то, что в архивных учреждениях России к нуждам и запросам поисковиков относятся не только с пониманием и поддержкой, но и помогают конкретно организовывать эту необходимую работу “службы Памяти”.
Уже в Межрегиональной “Вахте Памяти — 2003 г.”, которая прошла в Мосальском районе Калужской области в мае 2003 г., московскими поисковиками (включая ИПО “Архивобус”) и их калужскими коллегами было захоронено 633 останка советских воинов, погибших в период Московской битвы 1941 — 1942 гг. Это торжественное захоронение на военно-историческом мемориале “Барсуки” в канун 58-й годовщины окончания Великой Отечественной войны.
В заключение я хочу, как это делал неоднократно, выдвинуть следующие предложения для записи в решениях нашей конференции:
« — наладить издание странички “Энциклопедии поисковика” в журнале “Вестник архивиста”, в котором должны быть отражены результаты работ (в т. ч. и архивный поиск) и планы региональных поисковых объединений;
—  создать федеральный реестр региональных поисковых общественных объединений, их поддержка (в том числе и финансовая) со стороны различных ветвей власти должна быть обязательной;
—   приветствовать инициативу Российского государственного военного архива по созданию справочника — обозрения “Поисковые формирования России, стран СНГ и Балтии 1988 — 2003 гг.”;
— создать орган, координирующий работу и взаимодействие обшественных и государственных структур по увековечиванию памяти погибших при защите Отечества;
—  продолжить практику курирования федеральными архивными учреждениями общественных историко-поисковых организаций.

Источники:

1 Петров В. Н. Они пали за Родину ... Поисковое движение и властные структуры, возможности взаимодействия и сотрудничества. Статус поискового движения.// Поисковое движение и музеи: взаимодействие, опыт, проблемы. Сб. материалов конференций состоявшихся в ноябре 2000 г. и в декабре 2001 г. в Центральном музее Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг., М., 2001, с. 25 — 29.
2  Нагаев И. М. Из опыта летней работы историко-поискового отряда “Архивобус” // комплексная программа “Каникулы”. Сборник. М., МГДД(Ю)Т, 2002, с 45-47
3 Отрепина М. Мы — экологи и поисковики.// Юхновские вести   1999, 10 июля; её же. Поиск продолжается// Новая Кондопога, 1999, 8 сентября; её же, Родина у нас одна // Молодёжная газета, 1999, 17 — 23 сентября.

 


Пиков Алексей,
курсант 3-го курса Тамбовского военного авиационного инженерного института, член историко-поискового отряда “Архивобус” МГДД(Ю)Т

 

Боевые действия авиации в период событий у озера Хасан

Летом этого года исполнится 65 лет со дня разгрома японских милитаристов у озера Хасан. Хочется обратить особое внимание на применение авиации в этом конфликте, так как об этом практически ничего не пишется в общедоступных источниках, однако пренебрегать ролью авиации здесь нельзя. Итак, перейдем непосредственно к тому, что происходило на Дальнем Востоке в то время.
В северо-восточной Маньчжурии японцы создали 11 укрепленных районов, построили шоссейные дороги, во всех больших населенных пунктах разместились крупные военные гарнизоны. Там же была сосредоточена основная группа Квантунской армии в составе трёх пехотных дивизий (15, 19 и 20-я), кавалерийский полк и механизированная бригада. Их действия поддерживал отряд боевых кораблей в составе одного крейсера, 14 миноносцев и 15 военных катеров. Войска готовились к боевым действиям в обстановке, близкой к природным условиям советского Дальнего Востока: у солдат вырабатывалось умение воевать в горах, в лесистой местности, в местах с суровыми климатическими условиями. Готовясь к нападению, японские милитаристы вовсю старались обосновать “законность” захвата исконно русской земли в районе озера Хасан. Они готовы были рассматривать эту землю как часть территории Маньчжурии, оккупированной Японией.
Советские территориальные дивизии переводились на кадровое положение. Учитывая нарастающую угрозу военного нападения, советское правительство 1 июля 1938 г. преобразовало ОКДВА в Дальневосточный Краснознамённый фронт (ДВКФ). Фронт возглавил Маршал Советского Союза В.К. Блюхер.
15 июля 1938 г. японский посол в Москве предъявил Советскому правительству требование об отводе советских войск к западу от озера Хасан. Эти действия правящих кругов Японии подтверждали, что они выжидают лишь подходящего момента и подыскивают место для военной авантюры. Летом 1938 г. японское военное командование, видимо, решило, что этот момент настал и что можно не только проверить силы Красной армии, но и отвоевать часть советской территории в районе озера Хасан. Расчёт японских генералов был прост: неподготовленность этого района к обороне и трудность сосредоточения и развёртывания советских войск на болотистой местности позволит им быстро добиться успеха — захватить выгодные в тактическом и стратегическом отношении сопки Заозёрная и Безымянная, опираясь на которые можно было бы угрожать всему Посьетскому району.
29 июля 1938 г. японцы, нарушив государственную границу, атаковали сопки Безымянная и Заозёрная. Но главный удар они нанесли по сопке Безымянная. Под покровом густого тумана на сопки наступали два японских отряда численностью до 70 человек каждый. Имея на вооружении всего 9 винтовок, 2 ручных пулемёта и гранаты, пограничники заняли круговую оборону и приготовились к бою. Три раза японцы атаковали сопку, но безуспешно. Пока пограничники бились в неравном бою, к ним на помощь спешили воины 2-й стрелковой роты 119-го стрелкового полка 40-й стрелковой дивизии. Они смело вступили в бой и очистили сопку Безымянная от японцев.
Советские воины, отбив натиск японцев 29 июля 1938 г., успешно выполнили боевую задачу. Но никто не мог быть уверен, что противник не повторит атаки. И эти опасения были не напрасны. На следующий день, 30 июля, наши посты наблюдали, как японские военные части вновь стали подтягиваться к границе. Они переправлялись через реку Тумень-Ула и сосредотачивались на подступах к сопкам Безымянная и Заозёрная. К исходу дня, по данным нашей разведки, через реку переправилось до двух пехотных батальонов с большим количеством пулемётов, миномётов и артиллерии.
31 июля в три часа утра, когда предутренний туман окутывал местность, японские войска снова совершили нападение. Действуя двумя колоннами, они атаковали воинов, охранявших приграничные сопки. На этот раз с японской стороны в бой были введены более значительные силы, чем в первый раз. Силами до двух полков 19-й пехотной дивизии они нанесли главный удар уже по сопке Заозёрная, которую обороняли 70 пограничников. Неравная схватка продолжались до рассвета. Советские воины отбили три вражеских атаки. Враг старался обойти сопку и окружить её защитников, у которых уже кончались запасы патронов и гранат. Поэтому приходилось ходить в штыковую атаку, даже раненые оставались в строю. Но японцы, не считаясь с потерями, рвались вперёд. Они уже забрасывали воинов гранатами, но защитники сопки бились до последней капли крови. С рассветом японцы усилили артиллерийский обстрел высоты. Бой нарастал с новой силой. То на одном, то на другом склоне сопки возникали рукопашные схватки.
Отрицательно сказались на её боевых действиях слабое взаимодействие пехоты с приданными и поддерживающими артиллерийскими и танковыми частями. А авиация, из-за сильного тумана, участия в боевых действиях вообще не принимала.
К концу дня 2 августа к району подошли части 32-й СД полковника Н.Э. Берзарина и 2-й отдельной механизированной бригады полковника А.П. Памфилова. Командование приняло решение вывести из боя главные силы 40-й СД. К этому времени уже подходили основные силы 39-го СК, но подходы к месту боёв для крупных подразделений затруднялись узким, труднопроходимым ущельем, к тому же туда вела единственная плохая дорога. В то время прошли дожди, и был небывалый разлив рек Суйфун и Славянка, затопило полгорода, до штаба армии от части приходилось проходить в воде по пояс. Это не только связывало передвижение войск, но некоторые части были отрезаны половодьем, или бойцы были заняты спасением гражданского населения.
Но все-таки к 5 августа командование сосредоточило в районе озера Хасан свыше 15 тысяч человек, 237 орудий, 285 танков, а действия советских войск поддерживали 250 самолётов.
Важные и ответственные задачи возлагались на авиацию флота. Наряду с авиацией отдельной Краснознаменной дальневосточной армии для ликвидации военного конфликта из состава Тихоокеанского флота были выделены три авиационные эскадрильи, а 1-й и 14-й истребительные полки ВВС прикрывали переход транспортов между Посьетом и Владивостоком. В операции предусматривались артподготовка корпусной артиллерии, а также поддержка и прикрытие наземных войск авиацией. Пехоте и танкам запрещалось и на этот раз переходить границу Китая и Кореи.
План проведения операции был одобрен командующим ДВКФ Маршалом Советского Союза В.К. Блюхером. На артиллерийские подразделения возлагались задачи по подавлению противотанковых средств и огневых точек противника, а также по уничтожению его наблюдательных пунктов и противотанковой артиллерии на гребнях сопок.
В ночь на 6-е августа 1938 г. подразделения заняли исходное положение для атаки, которая должна была начаться объединёнными силами пехоты, артиллерии, танков и авиации. По приказу командующего ДВКФ В.К. Блюхера штурм вражеских позиций был назначен на 14 часов, но из-за сильного тумана атаку пришлось отложить.
Ровно в 16 часов в воздух поднялась советская авиация. К боевым действиям против японских захватчиков было привлечено 180 бомбардировщиков, под прикрытием 70 истребителей. Вслед за авиацией позиции японцев подверглись 45-мин. обстрелу нашей артиллерии. После этого сопки казались “мёртвыми”, но вскоре снова ожили — глубокие щели, железобетонные колпаки, приспособленные под огневые точки, помогли японцам обеспечить живучесть своей обороны.
Японцы вели огонь по наступающим с фронта и флангов, старались удержать все подступы к сопкам под обстрелом. Всё это только ожесточало бои. З делало их более упорными. Каждый раз под сильным огнём врага воины вынуждены были окапываться, а затем снова продолжать продвигаться и метр за метром отвоевывать советскую землю.
Личный состав полка ринулся в атаку и после упорнейших боёв на высоте Заозёрная к 20 часам,6 августа полностью изгнал японцев с высоты, на которой водрузили Красное знамя. Но продолжается бой за высоту у Дигашели, прозванную бойцами Пулемётной Горкой, за большое количество расположенных на ней пулемётных гнёзд, которые японцы успели сделать днём раньше. Враг вёл сильный ружейно-пулемётный огонь, но ничто не могло остановить продвижение советских воинов, которые стремительно занимали одну позицию за другой. До глубокой ночи 6 августа шёл бой в р-не оз. Хасан. Оказав отчаянное сопротивление, враг всё ещё оставался на высотах Чёрная и Пулемётная Горка. Не считаясь с потерями, он в течение ночи несколько раз переходил в контратаки, совершал всевозможные вылазки.
8 августа советские дивизии на рассвете стали укрепляться на высотах, очищенных от японцев, которые всё продолжали провокационный обстрел советской территории. В течение этих дней советская авиация совершила несколько успешных вылетов на японские батареи, а также на высоту Богомольная, где у врага были бетонированные укрепления. Стрелковые подразделения в течение дня продолжали выбивать противника с Пулемётной Горки. Враг всё пытался атаковать наши части, особенно на высоте Заозёрная.
Но как ни злобствовал враг, к 9 августа 1938 г. граница была полностью восстановлена. Части 32-й СД выбили врага с занимаемой территории. Они вместе со 40-й СД приступили к организации обороны по всей линии границы. Необходимость этого диктовалась, прежде всего, тем, что японское командование не желало мириться с позорным провалом. Оно ещё ни один день пыталось вернуть утраченные позиции. В эти и последующие дни противник постоянно держал под обстрелом тяжёлой артиллерии сопку Заозёрная, а вечером и ночью 10 августа несколько раз переходил в атаку с целью её захвата. Но попытки оказались неудачными. Советские воины прочно удерживали свои позиции.
И 10 августа японский посол в Москве от имени своего правительства запросил мира...
Таким образом, в конфликте у озера Хасан активное участие принимали части и соединения авиации, которые использовались как для ведения разведки, так и для проведения преднаступательных операций по бомбардировке позиций противника и для поддержки наземных сил во время боя. В предвоенные годы были сделаны важные обобщения и выводы по важнейшим вопросам военного искусства. Советская теория охватывала широкий круг проблем ведения войны, операции и боя. Были разработаны новые теории наступления технически оснащённой армии, соответствовавшие объективным условиям вооружённой борьбы.


Источники:

Российский государственный военный архив (РГВА), ф. 33879, оп. 1, д. 7, лл. 216 — 218;
РГВА,ф. 33879, оп. 6, д. 1,л. 15.
РГВА, ф. 35083, on. 1,д. 60, л. 6, 10.
РГВА,ф. 37977, оп. 1,д. 1,л.75.
РГВА, ф. 9, оп. 18, д. 788, л. 224.
РГВА, ф. 33879, оп. 1,д. 1,л. 127. ЦАМО, ф. 5, д. 176703, оп. 27, л. 48, 49.

Список использованной литературы:

1  “Внешняя политика СССР — политика мира”/Детская энциклопедия, т. 8, М., 1964 год, стр.64;
2  Кулешов СВ., Волобуев О.В., Пивовар Е.И. и др. “Наше Отечество: опыт политической истории”, т. 2, М., 1991 год, стр. 620;
3  “История внешней политики СССР. 1917-1966”, часть 1, М, 1966 год;
4 “История Второй мировой войны. 1939-1945”, М, 1974 год, том 3, стр. 358-365,
5 Строков А.А. “История военного искусства”, М., 1966 год, стр.311-315;
6 Большая советская энциклопедия, том 28, стр.625;
7  Большая советская военная энциклопедия, том 8, стр.366;
8  История Второй мировой войны том 2, стр.210-215;
9  В.И.Ежаков “Герой Хасана”, М.,1969 г.;
10  “Краснознамённая Дальневосточная”, М., 1971 год;
11  З.Ш.Янгузов “Особая Краснознамённая Дальневосточная армия на страже мира и безопасности СССР (1929 — 1938)”, Благовещенск, 1970 год, стр. 232 — 237;
12  В.Н.Багров, Н.Ф.Сунгоркин “Краснознамённая Амурская флотилия”, издание 2-е, М., 1976 год;
13  Р.Гауль “Красные маршалы”, М., 1990 год, стр. 202 — 206;
14  Н.Кондратьев “Маршал Блюхер”, М., 1965 год, стр. 264- 274;
15  В.Душенькин “Пролетарский маршал”, М., 1973 год, стр. 98 — 110;
16  Г.Ф.Кривошеее (руководитель) “Гриф секретности снят. Потери Вооружённых Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. Статистическое исследование”, М., 1993 год, стр. 63 — 68;
17   П.Н.Бобылев (руководитель) “Советские Вооружённые Силы. Вопросы и ответы. Страницы истории. 1918 — 1988”, М., 1987 год,   стр. 179 — 182;
18   Г.Л.Блюхер “С Василием Константиновичем Блюхером — шесть лет”, “ВИЖ”, №4, 1989 год;
19   В.И.Чуйков “Герои живут в веках”, “Правда”, 30 ноября 1980 года;
20  В.И.Ульянов “Развитие теории глубокого наступательного боя в предвоенные годы”, “ВИЖ”, №3, 1988 года;
21  АА.Строков (руководитель) “История военного искусства”, М, 1966 год, стр. 311-314;
22  В.М.Кулагин, Н.Н.Яковлев “Подвиг Особой Дальневосточной”, М., 1970 год;
23 З.Ш.Янгузов “Забвенья нет”, Хабаровск, 1990 год, стр. 205 — 218, 222;
24  “Советская Сибирь”, 21 августа 1929 года; В.К.Блюхер “Указные сочинения”, стр. 32, 33;
25  “Внешняя политика СССР. 1917-1944:Сборник документов”, М., 1945 год, том 3, стр.391;
26 А. П. Деревянко “Пограничный конфликт в районе озера Хасан в 1938 году”. Владивосток. “Уссури”. 1998.
27  В. П. Рыбаков “Блокнот агитатора”. Уссурийск. 1988.
28  Вартанов В. “Комментарий сотрудника военной истории”. // Советская Россия от 22 июля 1988 года.
29 Осипов Ю. “Подвиг героев Хасана”. // Красное Знамя от 5 июля 1988 года.

 


 

Тархова К.С.
начальник отдела публикации архивных документов
Российского государственного военного архива,
кандидат исторических наук

Военный конфликт в районе озера Хасан: взгляд археографа

Как известно, наши знания о том или ином историческом событии складываются посредством совокупности информации, почерпнутой из различных источников. Можно выделить четыре наиболее важных и значимых группы источников — архивные документы, публицистические материалы, мемуары и научная литература. Каждая из названных групп имеет свои особенности и преимущества, необходимые для воссоздания канвы и содержания исторических событий. Бесспорно, что архивные документы имеют приоритет, в силу своей первичности — они появляются как результат деятельности людей в процессе непосредственных событий. Публицистические и мемуарные источники не менее важны, так как они также создаются участниками событий, но в них то или иное событие освещается через призму восприятия автора-создателя, что вносит субъективные оценки в описание событий. Отдельное место в этом ряду занимает научная и учебная литература, которая формирует представление широких слоев об исторических событиях. Поэтому так важно, чтобы эта группа источников основывалась, прежде всего, на выверенных архивных документах.
На сегодняшний день по истории “хасанских событий” нет ни отдельного сборника документов, ни даже, более-менее, полной и всесторонней публикации документов. Частично дипломатические источники по этим событиям опубликованы в многотомной серии “Документы внешней политики СССР”. Отдельные документы об участии пограничных войск содержатся в сборнике “Пограничные войска СССР. 1929-1938 гг.”. Только в 1999 г. впервые были опубликованы четыре приказа НКО СССР, относящиеся к данным событиям. Один из них — непосредственно связан с началом боевых действий, это — оперативный приказ НКО СССР № 71сс от4 августа 1938 г. “О приведении в полную боевую готовность войск ДКФронта и Забайкальского военного округа в связи с провокацией японской военщины”. Остальные три — подводят итоги прошедшим событиям и объявляют виновников неудач, это — приказ № 0040 от 4 сентября 1938 г. “О результатах рассмотрения Главным Военным Советом РККА вопроса о событиях на озере Хасан и мероприятиях по оборонной подготовке Дальневосточного театра военных действий”; приказ № 0169 от 8 сентября 1938 г. “О наложении взысканий на командование Дальневосточного фронта за нарушение приказов НКО в период боев с японцами”; приказ № 049 от 22 апреля 1939 г. “с объявлением приговора Военной коллегии Верховного суда СССР по делу командного состава 1-й (Приморской) армии”. Эти приказы были опубликованы в сборнике “Приказы Наркома обороны СССР. 1937- июнь 1941 гг.”, подготовленном РГВА совместно с Институтом военной истории МО, в составе документального серийного издания “Великая Отечественная война”.
Таким образом, наше представление о “хасанских событиях” складывалось, в основном, на основании воспоминаний, статей в энциклопедических и периодических изданиях и на основании научно-популярной литературы. Более того, на протяжении прошедшего времени доступ к “хасанским” документам был ограничен (они хранились на секретном хранении) и только с конца 80-х годов они стали доступны исследователям. Как это зачастую бывает, ограниченный доступ к документам порождает либо односторонность освещения, либо оставшиеся не раскрытыми вопросы. “Хасанские события” не стали исключением. Публикация в 1999 г. приказа НКО СССР № 0040 от 4 сентября 1938 г., в котором дается оценка недостатков, проявившихся в период “хасанских боев”, показала, что уроки Хасана были нелицеприятны и поучительны. И, видимо, в этом была одна из причин ограниченного допуска к соответствующим материалам.
Наибольший по численности и составу корпус источников по теме хранится в Российском государственном военном архиве. Это, прежде всего, документы, появившиеся в период непосредственных боевых действий. Характеристика им была дана в докладе директора РГВА В.Н.Кузеленкова, который рассмотрел различные группы, слагающие этот комплекс — от документов центрального аппарата и фронтового уровня до документов низших звеньев и персональных фондов участников событий (в том числе В.К. Блюхера и др.). Безусловно, что только тщательное изучение всей совокупности этих материалов позволит сегодня, спустя шесть десятилетий, воссоздать действительную картину происходивших в районе озера Хасан событий без лишних прикрас и недомолвок.
Так, например, среди документов, ставших не так давно доступными, имеются записи разговоров по прямому проводу членов Правительства (в том числе и Сталина), наркома обороны и представителей Генерального штаба с командованием фронта. Их публикация совместно с директивными материалами фронтового командования позволила бы воссоздать не только действительную обстановку военных действий и состояние войск, но и показать какую же истинную роль играло фронтовое командование в управлении войсками и насколько действия его зависели от указаний свыше.
В истории “хасанских событий” остается еще немало вопросов, требующих не только документального освещения, но и всесторонней оценки. В частности, это:
—  вопросы состояния боеготовности войск ДКФронта к началу событий; почему имелись “крупные недоделки” в подготовке театра военных действий и устройстве войск;
—  вопросы, об обстоятельствах развернувшегося пограничного конфликта вокруг высоты Заозерной; в этой связи представляется очень важным дать объективную оценку деятельности В.К.Блюхера, создавшего комиссию с целью точного установления положения вырытых пограничниками окопов по отношению к госгранице;
— вопросы о причинах неготовности командного состава к боевым операциям; события на Хасане показали серьезные недостатки в управлении войсками в период проведения операции, а также отсутствие четкости и централизации при взаимодействии родов войск;
—  вопросы о причинах столь больших потерь не только в людском составе, но и в технике; уточнение численности людских потерь должно идти параллельно с поименным учетом погибших; известно, что одной из причин, “составивших трудность при определении наших потерь” — цитирую по тексту выступления Штерна — было отсутствие списков личного состава в большинстве рот;
—  и, конечно же, необходимо тщательное изучение истинной роли и позиции командующего В.К.Блюхера в руководстве войсками фронта не только в период проведения операции, но и до ее начала, а также причин и обстоятельств возникшего конфликта между Блюхером и высшим военно-политическим руководством страны.
Названные вопросы — это не плод моих личных умозаключений, все они взяты из документов и только поэтому я их озвучиваю.
История Хасана, как и любого другого боевого сражения, не должна ограничиваться только изучением хода боевых действий и воссозданием реальной картины боев. Осмысление уроков, которые получила Красная Армия в результате этих 14-дневных боев, насколько они были учтены в плане дальнейшего боевого обучения войск — это вторая немаловажная задача. Значимость этой задачи вытекает из последующих событий, в которых Красной Армии пришлось участвовать в 1941 году. От того насколько серьезно были проанализированы уроки Хасана и насколько серьезно они были учтены высшим военным и политическим руководством, зависела дальнейшая боеспособность армии. В связи с этим без внимания исследователей не должны остаться материалы, в которых содержится “разбор” событий. Это — прежде всего, документы Главного военного совета РККА и Военного совета при наркоме обороны.
Известно, что “разбор” начался сразу же по окончании событий, и причем на самом высоком уровне. Уже 31 августа 1938 г. (менее чем через месяц) состоялось заседание Главного военного совета РККА в Кремле с участием И.В.Сталина и В.М.Молотова, зам. наркома НКВД М.П.Фриновского. На этом заседании был заслушан доклад К.Е.Ворошилова “о положении войск ДКФронта в связи с событиями у озера Хасан” и “объяснения” В.К.Блюхера и Мазепова. К сожалению, запись заседания велась протокольным способом и отсутствие стенограммы лишает возможности видеть действительный ход обсуждения. Более того, сохранившаяся протокольная запись была полностью (слово в слово) воспроизведена в приказе НКО СССР № 0040 от 4 сентября 1938 г., о котором говорилось ранее. Помимо организационных выводов на этом заседании была решена участь самого Блюхера — он был отстранен от своей должности, но оставлен в распоряжении Главного военного совета.
В протоколе от 31 августа, о котором идет речь, зафиксировано обсуждение только одного вопроса — о событиях на озере Хасан. Но интересно, что спустя полмесяца (16 сентября 1938 г.) был оформлен еще один протокол заседания ГВС РККА тоже от 31 августа 1938 г. с присутствием тех же лиц, но с обсуждением уже других вопросов, относящихся к событиям  у озера Хасан: об обеспечении семей командного и начальствующего состава и красноармейцев, погибших в боях на Дальнем Востоке, показании материальной помощи получившим ранения и увечья. Из материалов архива явствует, что этот дополнительный протокол был послан на согласование в ЦК ВКП(б), И.В.Сталину, К.А.Мерецкову и Е.А.Щаденко, однако, в итоге он не был подписан   Ворошиловым  и   Мерецковым  (секретарем  ГВС).   Появление этого дополнительного протокола, видимо, было связано с поступившими запросами из войск, так как 9 сентября 1938 г. Л.З.Мехлис, находившийся в командировке на Дальнем Востоке, прислал К.Е.Ворошилову телеграмму следующего содержания: “Семьи погибших в бою у озера Хасан обращаются в Военный совет с просьбой оказать денежную помощь и ускорить решение вопроса о пенсиях...”. На этой телеграмме К.Е.Ворошилов наложил резолюцию: “Решим на Главном Военном Совете. KB”. Однако решения по этому вопросу были приняты только через 1,5 года —10 мая 1940 г. (уже после окончания советско-финляндской войны) и оформлены приказом НКО СССР № 141 от 2 июня 1940 г.
Отсутствие времени не позволяет рассказать о других протоколах заседаний ГВС РККА, где рассматривались вопросы боеготовности ОКДВА накануне “хасанских событий” (в мае-июне 1938 г.), где выступал с большим докладом сам В.К.Блюхер, и о последующих решениях ГВС РККА по оборонительному строительству Дальнего Востока уже после окончания “хасанских событий” (19 сентября 1938 г.). Скажу только, что эти материалы Главного военного совета РККА в настоящее время подготовлены к печати РГВА совместно с Институтом военной истории МО РФ и вскоре станут достоянием исследователей.
На этом обсуждение “хасанских событий” не закончилось. В конце ноября 1938 г. в Москве состоялось заседание Военного Совета при НКО СССР.
Известно, что Военный Совет собирался раз в год, как правило, осенью, и на нем подводились итоги боевой подготовки РККА за год. На эти заседания приглашался командно-начальствующий состав из всех военных округов. Так вот, 26 ноября 1938 г. вечернее заседание Военного Совета было посвящено “хасанским событиям” и, более того, именно это заседание было проведено в Кремле вновь с участием Сталина и Молотова.
Стенограмма этого заседания Совета также хранится в РГВА и в настоящее время готовится к изданию совместно с ИВИ МО РФ. На этом заседании с часовым докладом о “хасанских событиях” выступал Г. Штерн, который в период боевых действий командовал штабом ДВФронта, а затем самим фронтом. Причем, подготовленный им доклад от имени Военного совета 1 ОКА был рассчитан на “три часа”, но озвучить ему было разрешено только в пределах часа. К сожалению, ни первоначальный текст доклада Штерна (3-часовой), ни полная, выправленная им стенограмма своего выступления не сохранились. Почему я обращаю внимание на это обстоятельство — текст выступления Штерна в сохранившемся экземпляре стенограммы составляет 18 страниц, это должно по времени занимать чуть более 30-40 минут, но никак ни “час с хвостиком”. Возможно, что дошедшая до нас стенограмма заседания Военного Совета была преднамеренно сокращена, так как даже в том, окончательном варианте выступления Штерна, который дошел до нас, указывается на многие стороны неготовности и командного, и рядового состава к боевым действиям.
На заседании Военного Совета 26 ноября 1938 г. выступали помимо Штерна и другие участники “хасанских событий” — Рычагов, Семеновский, Подлас и Мехлис. Их выступления не менее интересны для исследователей. Но это заседание важно и еще одним обстоятельством. На нем было получено “общее добро” на расправу над участниками “хасанских событий”. Интересно, что это “добро” зачастую исходило от неизвестных “голосов с мест”. Таким образом, отрабатывался “механизм”, который был запущен при расправе с Тухачевским и его соратниками в июне 1937 г. Позволю себе более подробно остановиться на этом моменте, так как репрессии над высшим командным составом находятся в прямой связи с боеспособностью войск, а, следовательно, и в целом всей армии.
Первым кого предложено было “судить за саботаж” был Подлас, причем, предложение это было озвучено Рычаговым и встречено “возгласами одобрения”. Ворошилов, в свою очередь, поддержав Рычагова, пошел далее: “Я думаю, что, то, что здесь сказал тов. Рычагов, это — является мнением большинства присутствующих здесь товарищей. (Правильно). ...Хорошо, что тов. Рычагов выступил с таким предложением, так должен поступать всякий большевик. Я думаю, что к Подласу нужно присоединить и Шуликова, и может быть, начальника штаба Помошникова; всю головку 1 ОКА следует судить за бездействие власти. (Голоса: Правильно). По меньшей мере они ничего не делали.
139(Голос с места: Я предлагаю отдать под суд и Блюхера).
Ворошилов: К вашему сведению он уже находится в соответствующем месте и пытался покончить с собой. Его выдал родной брат. Сейчас Блюхер уже ] признает, что он враг и заговорщик, а его родной брат говорит, что Блюхер не только заговорщик и враг советской власти, но, что он пытался в самый последний момент, когда мы его вызвали к себе, улететь с братом к японцам. Вот, кто такой Блюхер. Это — конченная сволочь”. И далее: “У нас нет никаких данных о враждебности или недобросовестности тт. Подласа, Шуликова и Помошникова, но у нас есть все основания предъявить им обвинение в том, что они не выполнили то, что является долгом командира РККА. (Голоса: Правильно). Они по меньшей мере виновны в бездеятельности власти, есть такая юридическая формула, и за это их надо судить”.
Слова Ворошилова о Блюхере заслуживают внимания, прежде всего, как заведомо лживые. Известно, что он был арестован 22 октября 1938 г., а 9 ноября умер во время следствия. Ворошилов, выступая на Военном Совете 26 ноября 1938 г., наверняка знал об этом и режиссером разыгранного им спектакля был, скорее всего, Сталин. Такой быстрый и скорый суд над участниками “хасанских событий” заставляет рассматривать проблему Хасана с учетом той политической ситуации, которая сложилась в стране.
Приведу лишь один небольшой документальный пример в этой связи. Одним из основных обвинений в адрес Блюхера было — отсутствие командных и политических кадров в войсках ДКФронта. Действительно и Штерн в своем выступлении, называя “недоделки” (слова Штерна) в подготовке войск к моменту начала событий, указывает как “основную и главную трудность” (слова Штерна) — состояние кадров командного и политического состава, когда в “штабе армии было не больше 15-20% личного состава, у начальника штаба фронта не было ни одного заместителя и ни одного начальника отдела; в 39 стр. корпусе не было ни начальника артиллерии, ни начальника инженерной службы, ни , начальника разведывательного отделения; такое же положение было и в 40 стр. дивизии”. Возникает правомерный вопрос — почему создалась такая ситуация и как допустило руководство ДКФронта до этого.
Как, один из возможных ответов на данный вопрос, приведу телеграмму Л.З.Мехлиса от 26 июня 1938 г. (почти за месяц до “хасанских событий”) из Иркутска И.В.Сталину и К.Е.Ворошилову: “Ознакомление с материалами в Новосибирске и Иркутске показывает, что в частях СибВО и ЗабВО имеется значительное количество колчаковцев и бывших белых, активно дравшихся с Красной Армией, сейчас они занимают командные должности, являясь базой контрреволюционных формирований. Без них армия может вполне обойтись они не дают ходу молодым кадрам. Прошу решить вопрос об их увольнении распространить данное решение, по меньшей мере, на Новосибирск, Читу Хабаровск. Жду указаний. Мехлис”. Указания незамедлительно были даны на следующий день, 27 июня 1938 г., на заседании Главного Военного Совета с участием Ворошилова и Сталина было принято решение: “Пункт 3. Принять предложение т. Мехлиса (телеграмма № 8 от 26/VL38 г.) об изъятиии из РККА всех колчаковцев, активно боровшихся против советской власти, находящихся сейчас на командных должностях в Дальневосточном фронте, Забайкальском и Сибирском военных округах. Затребовать от военных советов этих округов и ДКФронта представить народному комиссару обороны немедля на всех указанных колчаковцев списки”. И это все происходило за месяц до начала “хасанских событий”.
В заключение, остается только сказать, что “хасанские материалы” в РГВА содержат в своем составе немало вопросов, требующих объективных ответов. И только системный и научный подход к архивным источникам является залогом объективности освещения исторических событий.



Томилов Г.,
учащийся школы № 224 г. Москвы

 

Военно-политический анализ событий на озере Хасан

Со времен хасанских событий прошло 65 лет. Они уже принадлежат истории, которая всегда готова преподнести полезные уроки и обогатить нас необходимым опытом.
Вооруженная провокация японской армии продолжалась недолго, менее двух недель, но факты свидетельствуют, что она носила отнюдь не спонтанный характер, а была заранее спланирована и подготовлена. Еще в начале июня 1938 г. японские пограничные войска западнее озера Хасан были усилены полевыми войсками, сосредоточенными ранее на восточном берегу реки Туманная. К моменту боёв армейское командование бросило в район высоты Заозёрной дислоцированную в Корее дивизию (численностью около 10 тыс. человек), дивизион тяжёлой артиллерии, около 2 тыс. солдат Квантунской армии. Во главе этой группировки стоял полковник Исаму Нагаи, член националистического “общества Сакура”, активный участник захвата Северо-восточного Китая в 1931 г.
Хасанские события нельзя рассматривать в отрыве от конкретно-исторической обстановки внутри Японии и её внешней политики. Они являются одним из звеньев в цепи внешнеполитической стратегии в 1930 — 1940-х гг. и отвечали определённым целям правящей верхушки страны. Вплоть до поражения во Второй мировой войне экспансионистская политика Японии определялась военно-феодальным характером японского империализма, его агрессивностью, на протяжении многих десятилетий промышленного развития страны теснейшим образом переплетаясь с войнами и экспансией чужеземных территорий. Монополисты военного производства, крупные концерны “Мицуи”, “Митцубиси” и “Сумитомо” в самой Японии, “Кухара” в Маньчжурии, “Ясуда” в Корее, всё больше наживались на военных заказах, жесточайшей эксплуатации колоний и собственного народа, и, конечно, поощряли и подталкивали милитаристские круги к расширению агрессии.
Вместе с тем, экономика Японии, ориентированная на колониальный рынок и на экспансию Азии, приобретала всё более однобокий характер, за исключением военных отраслей: тяжёлая промышленность серьёзно отставала от уровня западноевропейских стран и США (в том числе заметным было отставание в автомобиле- и авиастроении, химической промышленности и др.). Кроме того, в Японии не было собственных ресурсов топлива и промышленного сырья.
В период с 1930 — 1940-х гг., когда Япония развязала военные действия в Маньчжурии, а затем в других районах Китая, проблема относительно финансовой слабости и зависимости японской промышленности от внешних источников сырья и топлива стояла достаточно остро.
В Токио хорошо понимали, что даже весьма ограниченные военные потребности Японии более чем на половину удовлетворялись ввозом англо-американской хозяйственной продукции, зависели от неё. В условиях затягивающейся войны в Китае и продолжающихся переговоров с Германией и Италией о заключении тройственного союза, (который хотя и носил, в основном антисоветский характер, но в то же время был направлен против буржуазно-демократических государств Запада), правящие круги Японии опасались усиления недовольства со стороны Англии и США.
Провозглашая жесткую линию в отношении Советского Союза, они рассчитывали вызвать одобрение предполагаемых союзников — Германии и Италии, и смягчить возникающие осложнения и разногласия с Англией и США.
На протяжении 1930-х годов планы подготовки войны против СССР являлись одним из основных элементов военной политики, страну захлестывала антисоветская пропаганда, принимавшая откровенно истерический характер.
Подготовка к войне с СССР обосновывалась задачами “национальной обороны”, под которой подразумевалась не только физическая оборона Японии, но также защита “кодо”, т. е. “императорского пути”. Официальная пропаганда неустанно убеждала японский народ, что Советский Союз угрожает не только территориальной целостности Японии, но и ее политическому и государственному устройству. В апреле 1933 года Судзуки, в то время работавший в бюро военных дел, говорил о СССР, как об абсолютном враге, потому что, по его словам, СССР стремится к уничтожению национальной структуры Японии.
Но истинные цели японского империализма достаточно откровенно были раскрыты в многочисленных секретных документах, архивах правительства, — обнаруженных и представленных после войны в Токийском трибунале.
Касахара Юкио, японский атташе в Советском Союзе, в секретном докладе для генерального штаба весной 1931 года высказывался за войну с СССР и писал о ее целях следующее: “... мы должны продвинуться, по крайней мере, до озера Байкал... Если мы остановимся на линии озера Байкал, империя должна будет решиться и быть готовой рассматривать дальневосточные провинции, которые она захватит, как часть собственной территории империи”...
Двумя годами позже, в 1933-м году генерал Араки, бывший тогда военным министром, заявил на совещании губернаторов префектур, что “Япония Должна неизбежно столкнуться с Советским Союзом. Поэтому для Японии необходимо обеспечить себе путем военных захватов территории Приморья, Забайкалья и Сибири”.
Во время перекрестного допроса на Токийском трибунале Ю. Касахара объяснил, что в генеральном штабе “между начальниками отделов и отделений существовала договоренность о том, что подготовка к войне с Россией должна быть завершена к 1934 году”.
Таким образом, вооруженная провокация Японии в районе озера Хасан в августе 1938 года и более крупная — летом 1939 года на реке Халхин-Гол / МНР/явились, с одной стороны, проверкой боевой способности Квантунской армии, с другой были вызваны военно-политическими соображениями дезориентации США и Англии, обеспокоенных эскалацией японской агрессии в Китае. И, наконец, это была дань секретным соглашениям с фашистскими союзниками — Германией и Италией.
Поражения японской армии на оз. Хасан и р. Халхин-Гол объяснялись в японской пропаганде “агрессивностью коммунистической России и неподготовленностью Маньчжоу-Го к отражению нападения со стороны советских и монгольских войск. Некоторые военные обозреватели пытались взвалить вину за большие потери и в целом за военную неудачу на Хасане и Халхин-Голе на “вышедших из подчинения генерального штаба в Токио генералов и офицеров Квантунской армии”.
На международном процессе над главными японскими военными преступниками, проходившем в Токио в 1946-1948 гг., был сделан вывод о том, что нападение в районе оз. Хасан, которое планировалось и было осуществлено с использованием значительных сил, нельзя рассматривать как простое столкновение между пограничными патрулями. Токийский трибунал считал также установленным, что военные действия были начаты японцами и носили явно агрессивный характер.
После войны материалы, документы, решение и само значение Токийского трибунала в зарубежной историографии интерпретировались по-разному. Соответственно неоднозначно и противоречиво были оценены и непосредственно хасанские события, и вообще советско-японские отношения накануне и в годы Второй мировой войны. В исследованиях консервативных японских историков, посвященных событиям минувшей войны, как правило, резко критикуются все справедливые решения Токийского трибунала.
Правомочность союзных держав судить в лице Японии одного из агрессоров и зачинщиков Второй мировой войны не признается. Любые, самые обоснованные и подкрепленные серьезными документами обвинения в адрес Японии отметаются. Ярким примером могут служить статьи японских исследователей Онума Ясуоки и Митио Такэяма, опубликованные в журнале “Japan Echo” № XI, 1984 г., под названиями: “Над правосудием победителей” и “Проблемы Токийского трибунала”.
Митио Такэяма пишет, что одно из обвинений трибунала, предъявление Японии и касающееся ее агрессивных действий против СССР, не имеет под собой никакой основы. Он заявляет, что вообще сам факт выдвижения подобного обвинения Японии свидетельствует о неправомочности данного суда. В своей статье он (никак не подтверждая и не анализируя) в чисто декларативной форме навязывает читателям мысль о том, что Япония никогда не нападала на Советский Союз, а после заключения пакта тем более придерживалась взятых на себя обязательств. Он обрушивается с яростной критикой и обвинениями в адрес СССР, высказывая сожаление, что некоторые японские ученые не разделяют его взгляды на суть вступления СССР в войну с Японией. А в заключение утверждает, что участие советской стороны в войне с Японией явилось, якобы, местью за японскую войну 1904-1905 гг. и сибирскую экспедицию 1918-1922 гг. (под которой следует понимать вооруженную интервенцию Японии против Советской республики на Дальнем Востоке и Сибири).
В отличие от Митио Такэяма Онума Ясуоки менее эмоционален и более осторожен в своих посылках. Но, считая своим долгом оправдывать любые агрессивные акции Японии (в том числе и против СССР), он, так же как и Митио Такэяма, вопреки исторической реальности обрушивается с критикой и необоснованными претензиями на СССР. В частности, Онума считает, что вступление Советского Союза в войну с Японией, даже если иметь в виду, что Япония первая совершила неправомочные акции, должно было быть рассмотрено Токийским трибуналом. Собственно, взгляды указанных исследователей в значительной степени типичны для консервативного направления японской историографии. Они столь же необъективны, сколь утилитарны, и, тем не менее, имеют распространение в определенных кругах, пользуются пониманием и поддержкой у наиболее правой части японского общества.
Позиции либеральных ученых были несколько отличны от консерваторов.
Например, известный японский историк Иэнага Сабуро в своей объемной монографии “Тихоокеанская война”, изданной в 1968 году в Токио издательством “Иванами сётэн”, подчеркивает, что японская армия давно стремилась к нападению на Советский Союз. “Японские вооруженные силы,— пишет С. Иэнага, — после Мукденского инцидента (начало войны в Маньчжурии) прошли через Северную Маньчжурию и приблизились к русской границе”. Вместе с тем он указывает, что источником “трений и многих печальных разногласий” между СССР и Японией послужила спорность границ, хотя ничего спорного в границе, обозначенной в соответствующих русско-китайских документах, предъявленных японским дипломатам, не было, что и подтвердилось впоследствии Токийским трибуналом.
С. Иэнага признает, что “сражения у Чжанкуфэна (так по-китайски называется район сопки Заозерной) явились провокацией со стороны Японии, разведкой боем, чтобы проверить намерения русских перед осуществлением Уханьского наступления на юге”. С. Иэнага также отмечает, что документами было подтверждено отсутствие у СССР планов атаковать японскую армию, последняя могла, таким образом, действовать в Китае без страха получить удар с тыла. Автор идёт ещё дальше и даже признаёт действия Японии военным преступлением в связи с нарушением ею международного права.
Но все свои справедливые выводы С. Иэнага сводит на нет последующими рассуждениями о том, что военные действия Японии у сопки Заозерной являлись не только нарушением международного права, но, главное, — нарушением устава самой японской армии. И далее он утверждает, что всё дело, оказывается, в командире 19-й дивизии Одака Камэдзо, который нарушил прямой указ императора и в своё оправдание предоставил Токио ложную информацию о контратаке, якобы, в ответ на первый удар русских. Автор даже приводит статьи устава о превышении власти и неподчинении приказам, которые, по его мнению, как раз соответствуют рассмотренным событиям.
Рассуждения и выводы С. Иэнага соответствуют взглядам наиболее влиятельного направления японской историографии — либерального. Для историков-либералов характерно не отрицать уже доказанные факты, но интерпретировать их таким образом, чтобы противопоставить действия отдельных лиц, подразделений и даже армии правительству в целом и императору в частности. Таким путём агрессивная сущность политики Японии низводится до представляющих исключение отдельных акций, выгораживается правительство и, главное, — император. Фактически искажается историческая истина.
В фундаментальном исследовании американского историка, профессора Ф. Джонса “Японский новый порядок в Восточной Азии, его подъем и упадок, 1937-1945 гг.”, опубликованном издательством Оксфордского университета в 1954 году, хасанские события описаны значительно более подробно и несколько в ином ключе, чем у С. Иэнага. Автор использует многочисленные источники, архивные документы, в том числе, — весьма широко — материалы Токийского трибунала. Формально он занимает нейтральную позицию, скрупулезно описывая доводы советского обвинителя и японской защиты на Токийском трибунале, не сопровождая их собственными комментариями. В частности, он приводит свидетельские показания советского генерала, командовавшего в чине полковника воинскими частями во время хасанских событий, и аргументирование отрицавшего наличие каких-либо спорных моментов в определении границы между СССР и Маньчжоу-Го, и — параллельно — заявления бывшего китайского консула во Владивостоке о том, что хасанские события — это “прямой вызов Японии и Маньчжурии”. Профессор Ф. Джонс считает целесообразным рассмотреть показания японской защиты о том, что русские части первыми заняли гребень сопки Заозерной, на которой корейские крестьяне периодически проводили свои празднества и не вызывали при этом у русских пограничников никаких возражений.
Профессор Ф. Джонс как бы беспристрастно нанизывает в своем повествовании факты, которые — при ближайшем рассмотрении — оказываются подобранными достаточно тенденциозно, и, если и не оправдывают откровенно акции Японии, то все же зарождают у читателей неуверенность в правомочности действий советской стороны.
В частности, американский исследователь, цитируя показания японской защиты, подробно описывает отказ китайской стороны представить оригинальный текст русско-китайского протокола 1886 года, который определял границу в Хунчунском районе, тем самым ставя под сомнение сам факт наличия первоисточника — столь важного для суда в Токио и суда истории документа.
Приводя выдержки из приговора Токийского трибунала, осуждающие агрессию Японии, автор сопровождает их ссылками на различные документы, использованные международным судом, в частности, на переписку двух государственных деятелей Японии: Сайондзи и Харада, из которой явствует, что военный министр обманул императора, и последний фактически оказался невиновным в развязывании вооруженной провокации в районе оз. Хасан.
Иначе говоря, в книге Ф. Джонса более полно, чем у С. Иэнага, проводится та же линия: если не на полное оправдание действий Японии, то, по крайней мере, на указание смягчающих её вину обстоятельств.
Кажущаяся беспристрастность американского автора оборачивается в действительности тенденциозностью и предвзятостью, т. к. на одну доску он ставит агрессора, нарушающего неприкосновенность границ другой страны, и ее защитников.
Комментарий сотрудника Института военной истории кандидата исторических наук, капитана 2 ранга В. Вартанова.
События, произошедшие на Хасане 65 лет назад, до сих пор приковывают внимание историков. Здесь Красная Армия не просто впервые после гражданской войны вступила в бой с опытной кадровой армией империалистов. Провокационные действия врага имели дальний прицел: локальный конфликт по замыслу японского генштаба мог быть лишь прелюдией к более масштабным действиям. Может быть — к войне.
Отсюда — и непрекращающееся значение победы на Хасане, дань которой справедливо отдаётся и сегодня более полвека спустя. А тогда в З0-е гг., эта победа способствовала активизации национально-освободительной войны китайского народа против японских захватчиков: во время боёв на Хасане японская армия практически прекратила наступление на китайском фронте.
Не менее важной является и военно-политическая сторона этого конфликта. Поражение императорской армии стало первой из целого ряда причин, удерживающих Японию от выступлений против СССР в годы Второй мировой войны.
Однако как в капле воды отражается море, так и хасанские события высветили не только позитивы, но и ряд негативных моментов, характерных для состояния страны и армии в те годы.
Да, бойцы и командиры-дальневосточники дрались героически, не отступали, но неподготовленность к боям, растерянность во время них должны были заставить задуматься в преддверии будущих грозных испытаний. “Мы теперь не только знаем цену нашему врагу, не и увидели те недостатки в боевой выучке частей Красной Армии и пограничных войск, которые до Хасанской операции не замечались. Мы сделаем огромную ошибку, если на опыте Хасанской операции не сумеем перейти в высший класс умения побеждать врага” — так оценивали случившееся военные специалисты по горячим следам.
Однако не все уроки Хасана были усвоены: так трагически похож июнь 1941-го года на первые дни боёв у Хасана, так совпадает многое из того, что предшествовало, катастрофическая ситуация, сложившаяся в 1939 году в командных эшелонах Красной Армии, достаточно проанализировать действия комсостава в операции. И, может быть, сегодня, через 60 лет, мы понимаем это отчётливее, объёмнее.
Работы буржуазных историков либерального направления, несомненно, носят научно-теоретический характер и во многом объективно отражают действительность, но в то же время они, естественно, стоят на страже националистических интересов собственной буржуазии, и в угоду этим интересам искажают суть истории и ее уроков. Поэтому они нуждаются в критическом осмыслении, анализе и опровержении отклонений от исторической истины.


Выводы

В связи с оборонительной направленностью нашей военной доктрины возрастает значение готовности войск и сил флота к пресечению возможных военных провокаций врага в мирное время, к действиям в чрезвычайной обстановке, отражению возможного нападения противника в различных формах, особенно при нанесении внезапного удара.
Анализ прошлого свидетельствует, что в вооруженном конфликте агрессор стремится развязать его путем внезапного нападения. Именно внезапное развязывание войны и ведение ее с самого начала решительно, наступательно — независимо от применяющихся средств поражения — лежат в основе доктринальных положений США и блока НАТО в настоящее время.
Возросшая мошь оружия меняет понятие о содержании и характере первых операций. Для них становится характерным: решительность, универсальность военных действий, динамизм, возросшая маневренность, повышение роли первых массированных ударов дальнобойными системами оружия в виде встречных огневых сражений, вероятность кардинального изменения обстановки в кратчайшие сроки, появление новых форм и способов ведения операций (боевых действий), постоянная готовность войск (сил) и штабов всех степеней к решению новых, внезапно возникающих сложных задач — как оперативно-стратегического характера, так и тех, которые связаны с ликвидацией последствий ударов, оказанием помощи населению.
Необходимо подчеркнуть, что агрессивным планам вероятного противника, в основу которых положены авантюристические расчеты на внезапность и нанесение мощных первоначальных обезоруживающих ударов, надо противопоставить бдительность личного состава армии и флота, всего народа, высокую боеготовность войск, тщательно продуманные и заблаговременно отработанные варианты по срыву агрессии. Исторические события 1938 года предполагают необходимость глубокого анализа, изучения опыта боевых действий у озера Хасан.
Да, сколько лет прошло.... Оглядываясь на путь от Хасана до сегодняшнего дня надо честно признаться, что ещё очень мало сделано по изучению и исследованию этого периода, по восстановлению правдивой истории Хасана. Это, в свою очередь, не позволяет сделать необходимые выводы из боевых действий на границе, которые актуальны и сегодня.
Итак, это — взаимодействие частей пограничных войск и Красной Армии, о роли и значении которого нам всем хорошо известно. Сегодня трудно объяснить то положение, в котором очутился Посьетский погранотряд, когда в условиях явной угрозы нападения японцев на высоты у озера Хасан он вынужден был рассчитывать только на свои собственные силы, не получая необходимых резервов и поддержки от других частей.
Отсутствие должного взаимодействия отразилось и на результатах боевых действий, особенно 31 июля 1938 года, когда гарнизон Заозёрной в течение полусуток отражал натиск двух японских полков, и ввиду явного преимущества противника, несмотря на героическое сопротивление, был вынужден отступить. А в это время в 2-4 км находились подразделения 40-й стрелковой дивизии, которые не поставили пограничников в известность о своём местонахождении и, наблюдая за боем, не предприняли никаких действий против японцев.
Впоследствии штаб пограничных войск Дальнего Востока оценил это бездействие как “вредную ведомственность”. Почему мы говорим сегодня об этом? Потому, что граница не прощает ошибок. И события 1969 года на Уссури являются тому подтверждением.
Из всего вышесказанного можно сделать вывод: характерными чертами действий командного состава, которым подвержены некоторые руководители и сегодня, является бюрократизм в управлении, боязнь, а порой и неумение принять самостоятельное решение. Примеров тому достаточно: приведу только одну фразу: “Если бы тот героизм и исключительная стойкость в бою красноармейского состава были помножены на высокую тактическую подготовку командного состава, то вряд ли японским захватчикам удалось бы овладеть высотой Заозёрной, несмотря на превосходство в силе”.
Приведя последний пример, хотелось бы подчеркнуть, что мы ещё мало знаем о Хасане, о павших бойцах и командирах и числе погибших при защите государственной границы. Сегодня, к глубокому сожалению, эти данные полностью не установлены, а мы должны знать их и помнить поимённо бойцов и командиров...
Об этом мы тоже должны сказать: о беспамятстве, которое страшнее самых жестоких поражений в бою. Мы уже знаем о памятниках, сваленных с постаментов, о заброшенных безымянных могилах в местах былых боёв. Да ещё людским забвением отделила судьба участников маленькой, “невидимой” по сей день, почти неизвестной для нас войны.
Чтобы понять всё — нужно всё знать. Пришла пора заново открывать Хасан: для серьёзных исследований учёных, историков, краеведов, писателей — все русских людей! Не на время праздничных кампаний, а на долгие годы...


Список использованной литературы:

A.  П. Деревянко “Пограничный конфликт в районе озера Хасан в 1938 году”. Владивосток. “Уссури”. 1998.
B.  П. Рыбаков “Блокнот агитатора”. Уссурийск. 1988.
Вартанов В. “Комментарий сотрудника военной истории”. // Советская Россия от 22 июля 1988.
Осипов Ю. “Подвиг героев Хасана”. // Красное Знамя от 5 июля 1988.
Военно-исторический журнал , 1968 — № 7, 1969 — № 7.
Материалы Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Восток ДВО РАН.
А.П. Деревянко «Пограничный конфликт в районе озера Хасан в 1938 г. // Материалы к 60-летию Хасанских событий». — Владивосток: «Уссури», 1998.
Итари Мацуоки “История Японии в 30-40 годы 20 века”. (Электронное издание).
Такигучи Симато “Великая Азия”. (Электронное издание).
Переписка с господином Мататаки Хитоми, куратором музея Бронетехники в Осаке.
Аякару Хаябиса “Озеро Хасан. Ошибки и выводы”. (Электронное издание).

 



Харитонова Е.В.,
главный специалист Российского государственного архива кинофотодокументов

 

Фотодокументы по истории военных действий в районе оз.Хасан и р. Халхин-Гол из фондов Российского государственного архива кинофотодокументов: проблемы архивоведения

Накануне Великой Отечественной войны Советский Союз участвовал в нескольких локальных военных конфликтах, развернувшихся на его территории и в непосредственной близи границ. Среди них можно назвать боевые действия у озера Хасан, происходившие в июле-августе 1938 года и в районе реки Халхин-Гол летом 1939 года. Эти события получили слабое освещение в исторической литературе в 1940-80-х гг. В последнее десятилетие эта тема привлекала внимание исследователей, но большинство публикаций, в основном журнальных, носят узкоспециализированный характер и посвящены анализу военной техники и вооружения, использовавшихся в ходе боев. Фотодокументы, используемые в этих публикациях, носят характер иллюстраций и отражают технический аспект проблемы, хотя их тематическое разнообразие и количественный состав заслуживают отдельного специального исследования.
Цель данного сообщения: выделить наиболее крупные тематические группы фотодокументов, выявить сходства и различия в подходе к освещению этих военных операций, обозначить круг фотокорреспондентов, осуществлявших фотосъемку в районах боевых действий, попытаться анализировать стиль освещения этих событий на страницах центральных газет (“Правда”, “Известия”), газет армейских подразделений, принимавших участие в боевых действиях.
На сегодняшний день в Российском государственном архиве кинофотодокументов хранится около 100 фотодокументов о событиях на озере Хасан и более 150 фотодокументов, посвященных боям в районе реки Халхин-Гол. Среди них можно выделить несколько крупных тематических групп.
Наиболее многочисленной является группа портретов командиров подразделений, военнослужащих, награжденных орденами и медалями, групповые портреты участников боевых операций. Основной особенностью этих фотодокументов является то, что большинство их выполнены в жанре “парадного портрета” и отличается высоким фотографическим качеством по сравнению с другими снимками.
Вторая группа фотодокументов отражает политико-воспитательную работу в частях: коллективные читки газет, беседы командиров подразделений с подчиненными, партийные и комсомольские собрания в воинских подразделениях.
Следующая группа снимков запечатлела советское вооружение на боевых позициях: самолеты, танки, артиллерию и трофейную японскую военную технику, японских военнопленных.
Немногочисленная группа фотодокументов отражает быт бойцов и командиров в период боевых действий. Эти снимки представляют наибольший интерес, так как позволяют получить представление о реальной обстановке в прифронтовом районе.
Существует особая группа фотодокументов, которая непосредственно не отражает ход боевых действий, но тесным образом связана с ними. К этой группе относятся снимки собраний и митингов протеста на предприятиях СССР в связи с вторжением Японии на территорию СССР 29 июля 1938 года. Эта группа документов достаточно многочисленна и ярко характеризует политическую идеологическую обстановку в стране в тот период.
Фотодокументов, отражающих непосредственно сами боевые действа насчитывается не более двух десятков и практически все они “постановочные” В этом заключена основная проблема, так как фотоснимки, которые непосредственно отражали бы моменты боевых операций, на сегодняшний день в архиве отсутствуют, а это в значительной степени обедняет коллекцию фотодокументов этой тематики.
Анализируя состав этих документов необходимо сказать, что фотодокументы о событиях на Халхин-Голе, отложившиеся в фондах архива, отличаются наибольшим тематическим разнообразием, чем документы о боях Хасане. Хотя авторами фотодокументов о боевых действиях на озере Хасан являются более десяти фотокорреспондентов, снимки операции на Халхин Голе более подробно отражают ход событий с июня по сентябрь 1939 года, дан более полную информацию о военной технике, использовавшейся обеими воюющими сторонами.
Особое влияние на состав фотодокументов оказала “военная цензура” в лице ГЛАВПУРа, заранее определившая объекты съемок, оставляя самим фотокорреспондентам лишь выбор ракурса.
Среди корреспондентов — авторов снимков об операции на Хасане также ставшие впоследствии известными фотомастерами как А. Межуев, Ф. Кислов Н. Кубеев и уже известные фотокорреспонденты Е. Евзерихин, Я. Халип, Лоскутов, В. Темин и др. Круг фотокорреспондентов, освещавших события на Халхин-Голе, был не менее представителен: С. Гурарий, А. Трошкин, П. Гусев М. Бернштейн, В. Темин и др.
Помимо съемок для газет и информационных агентств, сотрудниками которых они являлись, фотографы публиковали свои снимки в газетах армейских подразделений, принимавших непосредственное участие в военных действиях
В период боев за Xаcaн это была газета “На защиту Родины”, “Героическая красноармейская” была печатным органом 1-й армейской группы под командованием Г.К.Жукова.
Просматривая подшивки газет “Правда” и “Известия” за август 1938 года и июнь-сентябрь 1939 года, удалось выявить лишь несколько фотоснимков тем или иным образом связанных с рассматриваемыми событиями.
События на Xаcaнe широко освещались в центральной печати, но преобладание текстовой информации над фотодокументами очевидно. Hа протяжении августа 19З8 года “Правда” и “Известия” из номера в номер публиковали снимки митингов протеста на предприятиях нашей страны в связи с вторжении Японии на территорию СССР, а в конце месяца эта тема почти полностью была вытеснена публикациями о работе 2-й сессии Верховного Совета СССР 1-го созыва. Только через год центральные газеты стали публиковать портреты награжденных орденами и медалями за участие в боях на озере Хасан. Фотоснимки японской трофейной военной техники, разбитых укреплений неприятеля
групп военнопленных, были опубликованы гораздо позже.
Боевая операция на Халхин-Голе не освещалась в советской печати по определенным политическим соображениям. Несколько снимков экипажей танков и групповых портретов летчиков без указания места съемки, опубликованных
ванных в этот период в газете “Правда”, на наш взгляд, можно отнести к фотодокументам о событиях на Халхин-Голе, поскольку их автор М. Бернштейн в этот период находясь в районе боевых действий и не покидая его наряду с другими фотокорреспондентами, осуществлял фотосъемку для газеты. 30 августа 1939 года на страницах газеты “Правда” были опубликованы лишь списки награжденных боевыми орденами и медалями и несколько портретов летчиков, которым было присвоено звание Героя Советского Союза. В тексте Указа о награждении не говорилось о том, что награжденные принимали участие в боях на Халхин-Голе.
Наряду с этим страницы газет “На защиту Родины” и “Героическая красноармейская” изобиловали портретами командиров подразделений и воинов, отличившихся в ходе той или иной боевой операции, панорамами разбитых укреплений японской армии и водруженными на них Знаменами Победы, видами разбитой  трофейной японской военной техники.
Таким образом, большинство фотодокументов, созданных высококлассными фотокорреспондентами, долгое время были опубликованы только на страницах газет воинских подразделений, выходивших тиражом не более 1000 экземпляров, или попадали в архив ГЛАВПУРа.
Важной архивоведческой и источниковедческой проблемой, на которую хотелось бы обратить внимание, является атрибуция фотодокументов по истории событий на озере Хасан и реке Халхин-Гол при приеме их на постоянное хранение в архив.
Большое количество фотодокументов этой тематики поступило в архив в составе личного фонда фотокорреспондента В.А.Темина в середине 1990-х гг. В состав документов РГАКФД было включено около 60 фотодокументов по истории боев на озере Хасан и более 100 фотоснимков событий на Халхин-Голе. Поступившие в архив фотодокументы не имели аннотаций. Провести их правильную атрибуцию удалось только с привлечением разного рода справочной литературы, после консультаций с военными историками.
В процессе работы над этим комплексом документов выяснилось, что на сегодняшний день нет такого универсального справочного издания, которое включало бы не только текстовую информацию по данной проблеме, но и достаточное количество полно и правильно атрибутированных фотоснимков, которые в свою очередь выступали бы не в качестве иллюстраций, а как полноценные исторические источники.
Комплекс фотодокументов по истории боевых действий в районе озера Хасан и реки Халхин-Гол, хранящийся в Российском государственном архиве кинофотодокументов, будет пополняться и в дальнейшем станет уникальным источником для изучения этой проблемы.

 


Черевко К.Е.,
главный научный сотрудник Института международных проблем

 

Дипломатической академии МИД РФ,

доктор исторических наук

Советско-японский конфликт в районе озера Хасан в 1938 г.

Со второй половины 30-х гг. количество японских и советских войск и вооружения на Дальнем Востоке неуклонно возрастало, причем, на основании показаний перебежчика, начальника дальневосточного управления НКВД Г.С. Люшкова, японская сторона пришла к выводу, что последние значительно превосходят по своей численности и вооружению. В 1938 г. по отношению к 1937 г. численность советских войск здесь выросла на 105 тыс. человек — более чем в 10 раз по сравнению с первоначальным планом и соответственно в 2 раза увеличились ассигнования на военное строительство.1
Еще большим поводом для обеспокоенности японской стороны явились дешифрованные телеграммы руководства советских пограничных войск на Дальнем Востоке с требованием увеличить запасы боеприпасов, не достигавшие и половины необходимого количества, а также занять сопку высотой около 150 м на государственной границе к западу в 2,3 км от озера Хасан (Заозерную), поскольку она еще не была оккупирована японскими войсками.
И хотя российский историк Ю.В. Георгиев, следуя традиционной точке зрения, считает, что к “агрессивным действиям” в связи с побегом Люшкова, т.е. первой, прибегла японская сторона2, другой российский историк А.А. Кириченко, опираясь на документальное изучение этого вопроса, писал, что этот побег привел Сталина в ярость и, судя по всему, Кремль одобрил инициативу заместителя наркома внутренних дел Фриновского и начальника ГУ РККА Мехлиса “дать самураям по зубам”.
6 июля 1938 г. на Заозерной появилось несколько конных советских пограничников и начались фортификационные работы, 11 июля здесь появилось уже 40 красноармейцев, а 13 июля — еще 10 человек для продолжения упомянутых работ.3
Поскольку граница, проходившая, как предполагалось, в этом районе по вершинам холмов (водоразделу) не была демаркирована, то создавалось положение, при котором за каждой из сторон фактически оставались те высоты, которые занимали войска соответствующей стороны. Поэтому первоначально командующий японской армией в Корее генерал К. Койсо не придал особого значения донесению о появлении советских пограничников на высоте Заозерной (по-китайски Чанкуфэн).
Однако в канун готовящегося наступления японских войск на резиденцию китайского правительства в г. Ухань активизации советских войск вблизи стыка границ СССР, Маньчжурии и Кореи генеральный штаб Японии придал важное стратегическое значение и, предприняв ответные действия, решил проверить, не кроется ли за активными действиями советских войск на границе с Маньчжурией и Кореей каких-либо далеко идущих планов военного вмешательства в японо-китайскую войну.4
Не исключено, что тем самым, учитывая напряженность в отношениях между СССР и Германией, а также с государствами Запада, определенные круги Токио, связанные с военными, решили попытаться заработать на активных ответных действиях политический капитал.
С этой целью после консультаций с военным министром Итагаки министр иностранных дел Японии Угаки дал указание в ее посольство в Москве о соответствующем дипломатическом демарше.
15 июля поверенный в делах Японии в СССР X. Ниси потребовал от советского правительства отвода советских войск с высоты Чанкуфэн (Заозерная), являющейся “частью территории Маньчжоу-го” как государства, дружественного Японии и находящегося под его покровительством.
20 июля с аналогичным заявлением к наркому иностранных дел М.М. Литвинову обратился срочно вернувшийся из поездки по странам Западной Европы посол Японии в СССР М. Сигэмицу.
Последний заявил: “Японское правительство, вновь изучив этот вопрос на основании данных, имеющихся у японского правительства, пришло к заключению о принадлежности этого района Маньчжоу-го. К тому же маньчжурское население утверждает, что на высоте, о которой идет речь, оно отправляло религиозные обряды”.5
В обоих случаях, ссылаясь на русско-китайский протокол 1886 г. и приложенную к нему карту, советские дипломаты заявили о неоправданности японских утверждений о том, что высота Заозерная (Чанкуфэн) расположена за пределами территории СССР и что советские войска, заняв ее, нарушили государственную границу Маньчжоу-го.6
Той же официальной точки зрения придерживаются все советские историки, которые писали об этом конфликте, за исключением В.П. Сафронова. Он считает, что причиной эскалации конфликта послужили действия отряда советских пограничников по охране сопок Заозерная и Безымянная, предпринятые 9-10 июля 1938 г. по приказу командования в ответ на проведение в прилегающем к ним с запада районе японскими войсками фортификационных и разведывательных мероприятий и эвакуацию местного населения (правда, вопрос об обоснованности претензий сторон в отношении нарушения линии границы им не рассматривается).7 Но историки не обратили внимания на то, что даже в обычно охотно цитируемых или пересказываемых ими материалах Токийского трибунала говорится, что по утверждению СССР граница проходила по гребню сопок между рекой Тюмень-Ула и западным берегом озера Хасан, к западу от которых размещались японские пограничные войска, усиленные в начале июля 1938 г., и что с другой стороны, японцы утверждали, что граница проходила восточнее этой линии, но западнее озера Хасан.8
“Когда в 1946 году начался Международный военный трибунал в Токио, где судили главных преступников, — писал А.А. Кириченко, — то советская сторона обвинения пыталась собрать доказательства японской агрессии у озера Хасан. По запросу МИД ССОР начальник главного штаба ВМС адмирал Головко в ноябре того же года сообщил, что в результате проверки в Гидрографическом управлении ВМС была обнаружена карта 1-2 (Хинчунь) масштаба 1:500000, изданная Управлением военных топографов в 1933 г., на которой государственная граница СССР показана восточнее озера Хасан. В 1938 г. эта карта была по приказанию соответствующих властей изъята, а имевшиеся в гидрографическом управлении оставшиеся экземпляры были полностью уничтожены. Не осталось карты у нас, но экземпляры выпущенной в СССР карты оказались в руках японцев, оккупировавших Маньчжурию”.
Иначе говоря, по русско-китайскому Хунчуньскому протоколу 1886 г. даже в той интерпретации, какую ей давала советская сторона, нашей стране принадлежала только восточная половина сопок (высот) Заозерная и Безымянная, а советские пограничники заняли их вершины целиком.
Но проблема состояла еще и в том, что в самом протоколе ни Заозерная, ни Безымянная поименованы не были, и японцы использовали это обстоятельство для того, чтобы считать, что красная линия на приложенной к Хунчуньскому протоколу карте пересекает не две упомянутые сопки (высоты), а расположенные гораздо южнее, начиная с отмеченной на той карте немного севернее р. Ту-мень-Ужа (Туманган) пограничной сопки № 52. И в таком случае граница при ее продолжении оказывается восточнее сопок Заозерная и Безымянная и западнее озера Хасан, причем именно так, как она изображена на карте, подготовленной в результате инспекции этого участка границы, проводившегося в период 1915-1920 гг. китайской республиканской армией. На картах генеральных штабов Китайской и Российской империй эта граница была проведена по водоразделу сопок даже восточнее озера Хасан, но к западу от озера Хасан в соответствии с русско-китайским соглашением 1861 г., основанном на русско-китайском Пекинском договоре 1860 г. По этому договору во изменение русско-китайского Айгуньского договора 1858 г. данный район вместе со всем Уссурийским краем лишался статуса кондоминиума (совладения)9 России и Китая и переходил во владение России.
Генеральный штаб Японии, утверждая, что основным правовым документом для определения границы на этом участке является Пекинский договор 1860 г., готов был отдать предпочтение границе, описанной в Хунчуньском протоколе, но не подтвержденной, правда, документальными источниками, а именно: в интерпретации, отраженной на китайской военной карте, составленной на основе пограничной инспекции периода между 1915 г. и 1920 г., т.е. по линии, проходящей между озером Хасан и высотами Заозерная и Безымянная к востоку от последних против его северной и центральной части, а южнее, по гребню сопок, тянущихся на юг до сопки, обозначенной на карте, приложенной к упомянутому протоколу под № 52.
Дело осложнилось тем, что маркирующие границу столбы были утрачены, а проволочные или деревянные ограждения границы отсутствовали. Исторически спорная территория вообще составляла часть Кореи. Поэтому сопка Заозерная (Чанкуфэн) именовалась по-корейски Чагго.
И не маньчжурское, а корейское население до возникновения конфликта в этом районе справляло на этой и других сопках свои религиозные праздники.10
Возражая против аргументов, приведенных наркомом иностранных дел СССР М.М. Литвиновым, которые исходили из того, что “красная линия на карте обозначает границу вдоль всего водораздела, и воды, которые текут к западу и впадают в реку Тумень, принадлежат Китаю, а воды, текущие к востоку и впадающие в море, принадлежат России”, японский посол М.Сигэмицу, дав другое, упомянутое выше, толкование этой части Хун-чуньского протокола, заявил, что “у Японии имеются права и обязанности перед Маньчжоу-го, для выполнения которых она может прибегнуть к силе и заставить советские войска эвакуировать незаконно занятую ими территорию Маньчжоу-го”.»
Но М.М. Литвинов остался непреклонным и 20 июля военный министр Итагаки и начальник генерального штаба принц Каньин представили императору Хирохито датированный 16 июля оперативный план вытеснения советских войск с вершины высоты Чанкуфэн (Заозерная) силами двух пехотных полков 19-ой дивизии корейской армии Японии без применения авиации. Цель контрудара заключалась в том, чтобы в результате “разведки боем” выяснить, не намерена ли советская сторона открыть второй фронт в Китае.
Император критически отнесся к применению вооруженной силы против СССР, осудив произвольные действия армии, и заявил, что лично он против этого, так как не желает войны с Советским Союзом. В ответ на это Итагаки, не ожидавший такой реакции, решил обмануть Хирохито, сказав ему, что решение применить силу против СССР в районе к западу от озера Хасан уже согласовано с морским министром и министром иностранных дел, хотя оно было одобрено только на следующий день Советом пяти министров с их участием.
Это решение гласило: “Мы провели подготовку на случай возникновения чрезвычайного положения. Использование подготовленной военной силы должно будет осуществиться по приказу императора после переговоров с соответствующими властями”.12
Отсюда некоторые советские историки делали неверный вывод, что “на совещании пяти ведущих министров японского правительства план нападения на советскую территорию в районе озера Хасан был одобрен императором”.13
В действительности, как это признал Токийский трибунал, что видно даже из приведенной цитаты, вытеснение советских пограничников с высот Заозерная и Безымянная должно было бм начаться после упомянутых дополнительных консультаций, если в результате их император отдаст приказ, санкционирующий начало боевых действий японских войск.
После возражений Хирохито в ту же ночь из Токио руководству японской армии в Корее была направлена телеграмма с приказом № 204 о временном приостановлении начала военных действий, так как правительством Японии было принято решение попытаться урегулировать конфликт по дипломатическим каналам, не исключая возможности прибегнуть к соответствующим мерам в зависимости от изменения обстановки.14
“29 июля небольшой отряд советских войск нарушил линию границы, продвинувшись на южный (обращенный к Маньчжурии) склон сопки Сячаофэн (Безымянная), расположенной в 2 км к северу от сопки Чанкуфэн (Заозерная) — пишет японский историк Х.Ёсии, — и начал укреплять свои позиции”.
Получив об этом донесение, командующий 19-ой дивизией генерал-лейтенант К. Одака единолично решил, что наступил тот момент, свидетельствовавший о таком изменении обстановки, которое требовало прибегнуть к соответствующим мерам, т.е. к применению силы, для того, чтобы вытеснить советских пограничников с высоты Безымянная. После разведки боем силами одной роты японцы сломили сопротивление красноармейцев, но позднее были отброшены подоспевшими к ним подкреплениями.
Для достижения успеха своего контрудара командир 19-ой дивизии японских войск принял произвольное решение о необходимости занять господствующую над зоной конфликта сопку Заозерную и 31 июля двинул туда основные силы своей дивизии, сообщив вышестоящему руководству, что предпринимаемые им меры вызваны, якобы, новым нарушением границы с советской стороны.
В ответ на эти действия из ставки японской армии пришел приказ ограничиться оборонительными действиями и, не пересекая государственной границы, вести бой силами одной 19-ой дивизии. Но в ответ на предыдущие нападения японских войск в период со 2 по 6 августа советские войска дважды переходили в наступление силами до двух дивизий с применением танков, авиации и артиллерии.
Вплоть до 10 августа включительно 19-ая дивизия японских войск, неся огромный урон, вела ожесточенные оборонительные бои15.
4 июля М. Сигэмицу в беседе в НКИД СССР заявил, что японское правительство планировало урегулировать конфликт в районе к западу от оз. Хасан как локальный дипломатическими средствами и предложил для этого приостановить военные действия. М.М. Литвинов согласился на предложение японского посла при условии отвода японских войск за пределы рубежей, установленных Хунчуньским протоколом, как они были истолкованы советской стороной, в соответствии с красной линией, обозначающей границу по вершинам сопок, которая проведена на приложенной к этому протоколу карте.
“Однако М. Сигэмицу снова подверг сомнению интерпретацию прохождения этой линии по всему водоразделу сопок и высот, тянувшемуся с севера на юг в районе к западу от оз. Хасан, и сказал, что эту карту японцы видят впервые.
В ответ на это М.М. Литвинов настаивал на своей прежней позиции, заявив, что “о замене Хунчуньского соглашения другим не может быть и речи”, хотя японский посол вопроса об этом не ставил.
7 августа он вновь предложил М.М. Литвинову взаимно прекратить военные действия, оставив войска на занимаемых ими позициях с тем, чтобы создать комиссию из представителей СССР, Маньчжоу-го и Японии дня определения линии границы.
Советский нарком отверг это предложение, потребовав отвести войска Квантунской армии также из зоны конфликта в районе железнодорожной станции Гродеково, севернее высоты Заозерная.16
После вытеснения японцев в результате ожесточенных боев 6-9 августа за I линию, обозначенную на карте, приложенной к Хунчуньскому протоколу, как ее понимала советская сторона, 10 августа японская сторона, потеряв 600 человек убитыми и 2,5 тыс. человек ранеными (при советских потерях 792 человека убитыми и 3279 ранеными), согласилась на прекращение военных действий с 11 августа с взаимным оставлением войск СССР и Японии на позициях, где они находились на предыдущий день.
“Для редемаркации спорного участка границы, — писал Л.Н. Кутаков, — создавалась смешанная комиссия”. Советская сторона настаивала, чтобы она работала на основе договоров и карт, снабженных надписями полномочных представителей России и Китая.
11 августа военные действия были прекращены и вопреки утверждениям печати о том, что советский флаг развевается на вершине сопки Заозерная, представитель МВД Японии на пресс-конференции “с горечью” заявил, что он установлен “не на самой вершине (расположенной на самой границе между СССР и Маньчжоу-го по Хунчуньскому протоколу — К.Ч.), а чуть-чуть в стороне”.
Занятие войсками СССР не только советской части высоты Заозерная, но и всей высоты Безымянной после интенсивного артиллерийского обстрела этих высот, т.е. и ее несоветской части, подтверждают и другие источники.
Согласие советской стороны на создание смешанной комиссии по редемаркации границы и признание спорным ее участка в районе конфликта, о чем писал Л.Н. Кутаков, являлось, по нашему мнению, принципиальной уступкой японской стороне, которая ставила под сомнение справедливость позиции СССР в течение всего предшествующего периода.
В свете такого аргумента это представляется противоречащим согласию СССР признать спорность линии границы и провести ее “редемаркацию”. Заключение Токийского трибунала гласило, что “цель нападения и его результаты, если бы оно было успешным, достаточны, по мнению трибунала, для того, чтобы считать эти военные действия войной”, и что сами “операции японских войск носили явно агрессивный характер”.
Кроме того, изъявительное наклонение вывода о том, что это была война и притом агрессивная, противоречит сослагательному наклонению в отношении оказавшихся в действительности нереальными, лишь предполагаемыми Токийским трибуналом, результатами военных действий японских войск по отстаиванию своей версии прохождения границы на участке, в конечном счете признанной советской стороной спорной.
К тому же, выводу о том, что правительство Японии, или, по крайней мере, Совет пяти ее министров развязали агрессивную войну в районе оз. Хасан, противоречит текст процитированного выше решения части его правительства (пяти министров) о применении вооруженной силы в этом пограничном конфликте только при следующих трех условиях:
2. Шуликова Михаила Васильевича — лишению свободы сроком на два года.
3.  Помощникова Александра Ивановича — лишению свободы сроком на три года...”
Сфабрикованный характер этого приговора был настолько откровенным даже для сталинского руководства, что К..П. Подлас был вскоре досрочно освобожден с присвоением ему в 1941 г. звания генерал-лейтенанта, а М.В. Шуликову и А.И. Помощникову определенную меру наказания в том же приговоре было решено считать условной.
Такова наша интерпретация серьезного вооруженного конфликта на оз. Хасан, правильное понимание которого с учетом впервые вводимых в научный оборот архивных документов, будет способствовать уяснению истинных причин обострения отношений между СССР и Японией в рассмотренный период.

1  В 1932-1937 гг. в Маньчжурии численность Квантунской армии была увеличена в 5 раз, количество военных самолетов — в 3 раза, артиллерии — в 4 раза, танков — более чем 10 раз. Только в 1938 г. численность этой армии за счет продления срока военной службь возросла на 50%. См. Справку Генерального штаба Советской Армии Очерки новейшей истории Японии. М., 1957. С.211.
2 Георгиев Ю.В. Р. Зорге М 2000.
3 Кириченко А.А. На далеком озере Хасан. Московская правда, 1998, II августа.
4 Тогава И. Севагайсоки. С. 181-182.
5 Тогава И. Указ. соч. С. 182.
6  Правда, 1938, 18 июля; Известия, 1938, 22 июля. Подробнее см. АВП РФ. Ф. 0146. Оп. 21. П. 184.Д.7.Л. 1-237; Д. 185.Л. 1-170.
7 Сафронов В.П., СССР и японская агрессия( 1937-1945) — Советская внешняя политика (1917-1945) — Поиски новых походов. М., 1992.
8 Рагинский М. Ю., Розенблит С.Я. Международный процесс главных японских военных преступников. М., 1950. С. 258.
9  Мнение некоторых советских ученых о том, что до Айгуньского договора 1858 г. принадлежность этого края была неопределенной, противоречит русско-китайскому договору 1689 г., по которому земли к югу от. р. Амур до устья признавались владением Китая, т.к. точка зрения, что Амуром считалась эта река до впадения в нее р. Уссури, — несостоятельна.
10 Соох A. The Anatomy of small war. Westport, L, 1977. P. 5-7.
11  Рагинский М.Ю., Розенблит С.Я. Указ. соч. С. 259.
12 Там же. С. 259.
13  Кошкин А.А. Крах стратегии “спелой хурмы” М., 1998, с. 51
14 Гэндайси сире (Материалы по современной истории). Т. 3. Токио, 1962. С. 38-39.
15  Есии X. Сева гайку 50 нэн. С. 76-77.
16  Известия. 1938, 5 августа.
17 Волков Ф.Д. Подвиг Рихарда Зорге. Баку, 1978/С. 93.
18 Волков Ф.Д. Указ. соч. С. 90-91.
19 Там же. С. 93                                               




















Обновлено 09.03.2011 20:56